Текст книги "Откровение Сьюзан Кэрролайн"

Автор книги: Максим Лигай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Грань безумия

Утром, открыв глаза, я с трудом вспомнила последние события. Мой мозг, видимо, уже так устал, что отказывался принимать мои действия, которые порой казались сумасбродными. Хотя другого выхода не было. Я понимала, что меня рано или поздно поймают и отправят за решетку. Если честно, мне было, как я уже, наверное, говорила, на все наплевать. Я хотела лишь одного – довести это дело до конца, а потом пускай все будет так, как решит закон.

Я встала, привела себя в порядок, стоя перед раковиной. Потом надела куртку, проверила пистолет, подняла с пола фонарик и начала медленно спускаться вниз.

Я вышла из их дома как хозяйка – это вызывало меньше подозрений. Хотя было утро, и вряд ли кому-то было дело до соседнего коттеджа.

«Лэк Стрит».

Сев в машину, я нашла папку, открыла ее и стала искать дом по улице «Лэк Стрит». Он оказался не таким уж громадным и шикарным, как тот, в котором я провела сегодняшнюю ночь. Затем я завела мотор, выехала на дорогу и помчалась по указанному адресу.

По дороге я услышала свой живот. Он что-то бурчал, требуя, чтобы его накормили. Я проверила пакет с чипсами. Там еще оставался запас, однако кока-колы не было. Пришлось есть всухомятку. Когда живот затих, удовлетворенная, я продолжила путь.

Погода стояла отвратительная. Небо затянуло серыми тучами, а на дорогу опустился туман.

Я спокойно ехала, пытаясь сквозь мглу рассмотреть проезжую часть, как вдруг услышала звук сирены. Глянула на зеркало заднего вида и увидела патрульную полицейскую машину.

«Проклятие!» – выругалась я про себя, затем вырулила машину на обочину и остановилась.

Патрульная машина остановилась следом за мной. В зеркале я увидела, как из нее вышел полицейский.

По мере того, как он приближался к моей машине, страх в сердце набирал свою мощь. Душа, казалось, ушла в пятки.

– Здравствуйте, мисс, – сказал он, когда я опустила стекло.

– Здравствуйте, – промямлила я, борясь со своим страхом.

– Можно увидеть ваши документы?

– Да, конечно, – я достала паспорт и водительские права. Протянула ему. – Это какая-то проверка?

Он взял из моих рук документы, открыл паспорт.

– Да, мы тут разыскиваем… – он не договорил.

Уронив паспорт и мои водительские права, он резким движением вытащил пистолет из кобуры.

– Выйдите медленно из машины, миссис Кэрролайн, – так, чтобы я видел ваши руки.

Мой мозг начал лихорадочно работать.

«Боже! Что делать?! Что делать?!..»

– Послушайте, – начала я, – мне надо срочно ехать…

– Выйдите из машины, держите руки над головой! – полицейский меня будто не слышал.

– …и закончить одно дело. Прошу, пожалуйста… – я все сидела внутри, надеясь на чудо, а он все продолжал:

– Вы меня не слышите, миссис Кэрролайн? Выйдите медленно из машины…

Пришлось выйти. Я держала руки над головой, глядя в дуло его пистолета.

– А теперь медленно повернитесь! – я заметила капли пота на лице полицейского.

– Послушайте… – сделала я вторую попытку, но он перебил меня:

– Медленно повернитесь. – Он говорил отчетливо, словно разговаривал с глухой старушкой.

Я повернулась. Потом увидела в дверце машины, на стекле, отражение. Полицейский достал наручники и начал осторожно ко мне подходить.

«Выруби его! – услышала я внутренний голос. – Выруби и беги!»

Я проигнорировала его.

«Слышишь?! Неужели ты не докончишь начатое?!»

– Проклятие, – сказала я тихо вслух, а потом резко обернулась, и ударила ладонью в горло полицейского. Тот опешил. Воспользовавшись этим, я левой рукой схватила его правую, в которой был пистолет, и начала отводить ее в сторону. Послышались выстрелы. Я ударила его в горло еще раз, поставив подножку. Он, отходя назад, споткнулся и упал, захватив меня с собой. Я упала следом, прямо на него. Пистолет вылетел из его руки. Я хотела было до него дотянуться, как вдруг он схватил меня за волосы и оттянул назад. Вскрикнув, я прокатилась по асфальту, поцарапав себе кисти. Он схватил пистолет, резко встал. Нацелил его на меня снова и, прикладывая неимоверные усилия, хриплым голосом сказал:

– Вы арестованы, миссис Кэрролайн. Хотя я не понимаю, зачем арестовывать мертвеца?!

Я опешила.

– Что?!

– Встаньте и держите руки, чтобы я их видел. На этот раз без фокусов, миссис Кэрролайн.

Однако я продолжала лежать.

– Что вы только что сказали?! – спросила я снова.

Но полицейский, казалось, меня не слышал.

– Встаньте, и медленно поднимите руки вверх, – продолжал он настойчиво.

И тут, сбоку, приземлились на асфальт голуби. Полицейский отвлекся.

Раздался выстрел. Пуля вошла в его левый глаз и вышла из затылка вместе с кусочками мозга. Я не сразу поняла, кто стрелял, а потом, почувствовав в своей руке пистолет, поняла – это была я.

«Какого черта ты делаешь, Сьюзан Кэрролайн?! Что ты натворила?!»

– Заткнись! – сказала я своему внутреннему голосу.

Или это было наоборот?

Я уже не знала.

И не хотела знать.

Я быстро встала, засунула пистолет в карман. Подняла с земли свои документы, залезла в машину и помчалась дальше, ни разу не взглянув в зеркало заднего вида. Из глаз текли слезы. Руки тряслись. Я мысленно пыталась себя успокоить.

«Так получилось. Ты ни в чем не виновата. Это была самозащита!»

Самозащита? Он был полицейским!

«И что? Полицейские не бывают плохими?!»

Ни в этом случае! Возможно, у него была жена, дети.

Я начала кричать и что есть силы бить руками по рулю. Потом остановилась и начала рыдать. У меня вновь была истерика.

Я рыдала где-то полчаса. Потом мне удалось успокоиться и взять себя в руки. Я попыталась выкинуть из мозга тот отрезок, где меня останавливает полицейский, и у меня это, кажется, получилось, так как я пришла в себя, завела мотор и продолжила путь.

«Лэк Стрит ждет».

Дальнейшие действия

Дом был старым: обшарпанные стены, рамы, казалось, прошлого века, оконные стекла все в пыли и паутине.

На этот раз я припарковала машину далеко от дома. Мне было страшно, так как сейчас наверняка все полицейские участки этого города приступили к поискам сумасшедшей писательницы Сьюзан Кэрролайн.

Сама я пришла обратно пешком. Старалась особо по сторонам не смотреть. Мне казалось, что за мной наблюдают. Вот среди деревьев притаилась полиция, готовая наброситься на меня в любой миг. Вот спецназ тихо перезаряжает оружие, а патруль перекрывает дороги…

Мое сердце билось как бешеное. Я шла быстрым шагом, руки тряслись.

Когда я дошла до назначенного места, я не знала, куда мне спрятаться, пока не наступит ночь. По правде говоря, было уже довольно сумрачно, но недостаточно темно, чтобы начать что-то делать…

«А что делать?» – спросила я себя.

У меня не было плана действий. Что я буду делать?.. Как буду делать?..

Успокойся, сказала я себе. У тебя есть оружие. И не надо ничего придумывать. Просто достань свой хренов ствол, позвони в полицию, зайди внутрь и держи их на прицеле, пока не приедут копы.

«Как? Ты забыла сотовый телефон дома!..»

Проклятие!

«Позвони в полицию из их дома. Другого ничего не остается. Ты же не будешь бегать сейчас в поисках телефона?!»

А если они меня заметят?!

«Ну, ты уж постарайся! Они ведь вчера говорили, что будут снимать в подвале. Наверняка у них есть телефон в доме!»

Я попыталась успокоиться, однако ничего не помогало. Мне было страшно. Но в сердце пылала месть.

Она грела мне душу, грела мне сердце… Так же, как и погружала потихоньку в безумие.

Я подошла к кустам, которые росли напротив нужного мне дома, притаилась в них, словно мышь, и стала ждать своего звездного часа.

Когда стало совсем темно, и фонари вдоль дороги зажглись, к дому подъехала машина – та самая, которую я видела вчера. Вокруг дома забора не было, поэтому они припарковались рядом, заехав на обочину. Затем вышли из машины и направились внутрь. Это были они Элана и Эндрю Фейкер.

Я решила постоять еще где-то полчаса.

Если они действительно занимаются этим дерьмом, подумала я, то, значит, съемки у них начнутся не сразу.

Через минут пятнадцать они вышли. В их руках были огромные пакеты. Они обошли дом и исчезли где-то там.

«Проклятие!» – выругалась я про себя.

Затем к дому подъехала еще одна машина. Из нее вышло четыре человека. Один нагнулся и нажал на сигнал. Тут же появился Эндрю, помахал им рукой, и они все исчезли за задним двориком.

Должно быть, там и есть подвал, подумала я. Значит, надо подождать еще.

Я почувствовала, что начало холодать. Изо рта выходил пар. Я глянула в небо, но не увидела ни одной звезды. Видимо, стояли до сих пор тучи.

Достав пистолет, я проверила обойму. Патронов было всего пять, но мне этого было достаточно. К тому же я не собиралась никого убивать. Лишь помочь правоохранительным органам поймать их.

«А может, лучше позвонить в полицию, потом выйти и вообще ждать в стороне?! Может быть, у них есть оружие! Ты над этим не задумывалась?»

Мне стало страшно. На самом деле, я не была такой уж героиней…

Хорошо, сказала я себе. Убедись, что они уже не выйдут из подвала, потом пройди в их дом, позвони в полицию и тихо скройся. Если они начнут выходить до того, как приедет полиция, только тут можешь вылезти и задержать их.

Так я и решила.

Через несколько минут я начала медленно подкрадываться к дому. Руки тряслись; я шла, почти не дыша, слушая собственный стук сердца.

Шаг… еще… и еще…

И вот, я уже возле двери. Схватив за ручку, я повернула ее в сторону. Она поддалась. Дверь тихо приоткрылась. Я затаила дыхание, потом прошла внутрь, держа пистолет перед собой.

Внутри было лучше, чем в предыдущем коттедже: столы, стулья, шкафы придавали дому жилой вид. Все это я видела благодаря фонарям на улице. Свой фонарик я решила не брать.

Я прошла в гостевую и сквозь сумрак увидела там телефонный аппарат.

«Главное – чтобы он работал!»

Подойдя к нему, я сняла трубку. Услышала длинный гудок.

«Отлично!»

Потом начала набирать 911. Подняла девушка. Я поздоровалась, назвалась, сказала адрес. Она ответила, чтобы я ожидала.

Положив трубку, я пошла обратно, и тут услышала детский плач. Резко замерла и начала прислушиваться. Он исходил откуда-то сверху. И, словно на автомате, я начала подниматься на второй этаж.

На втором этаже была спальня и ванная с туалетом. Плач исходил из спальни. Я открыла дверь, и тут моему взору предстала девочка лет шести, привязанная к кровати. На ней была ночнушка, во рту кляп; из глаз текли слезы – они словно блестели в блике уличных фонарей.

«Ублюдки!»

Я засунула пистолет в карман, подошла к кровати, начала ее развязывать.

– Успокойся, солнышко. Я тебя спасу. Не плачь! – я вытащила изо рта кляп.

Она тут же принялась кричать, плакать во всю свою силу, пытаясь меня обнять.

Я резко прислонила руку к ее рту.

– Тихо! Не кричи! – сказала я ей. – Веди себя тихо, иначе нас обеих поймают! Поняла?

Она мне качнула головой.

– Умничка. Теперь пойдем.

Я взяла ее за руку, и мы вышли из комнаты. Хотели было начать спускаться, как вдруг я услышала щелчок и мужской голос:

– Стоять!

Повернув голову налево, я разглядела в темноте мужскую фигуру. Он держал в руках пистолет, нацеленный на меня.

– Вы кто такая?!

На мгновение я растерялась. Затем, собралась, оценила расстояние, отделявшее нас, убедилась, что оно было не таким уж большим.

– Беги! – крикнула я девочке, отпустив ее маленькую ручку, а сама набросилась на мужчину.

Мне удалось отвести его руку с пистолетом в сторону, но он одним ударом опрокинул меня на пол. Я вцепилась пальцами в его глаза; он упал на меня сверху, уронив свое оружие. Сквозь боль и шум борьбы, я услышала детский топот ног, спускающихся по лестнице.

«Скорее! – пронеслось у меня в голове. – Беги скорее!»

Мужчина схватил мои руки, которые были у него на лице, сжал их, и моя хватка ослабла. Затем он начал меня душить. Я потянулась к карману куртки, достала оттуда пистолет и что было силы ударила рукояткой ему по голове. Потом ногами оттолкнула его тело от себя, встала и побежала по лестнице вниз. Выбежала на улицу и попала прямо в лапы двум мужчинам. Видимо, те, кто был в подвале, услышали шум. Девочка, которую я пыталась спасти, лежала без сознания на земле.

– Ублюдки! – крикнула я. – Что вы с ней сделали?!

– Лишь усыпили, мисс Кэрролайн! – услышала я, после чего почувствовала острую боль в затылке, которая схватила меня и унесла в забытье.

Темнота. Порой она так успокаивает.

Я стояла в темноте, во мраке, и в моем сердце был абсолютный покой. Я глядела в пустоту, а пустота смотрела на меня. Никаких тревог и беспокойств. Лишь полная умиротворенность…

Присев, я закрыла глаза и начала наслаждаться тишиной, как вдруг почувствовала внезапный холод. Он появился на лице, затем стал спускаться вниз. Я стала внезапно мокрой.

Я попыталась открыть глаза, однако веки были такими тяжелыми… И тут я стала падать. Куда-то вниз… Пока реальность не вытащила меня обратно…

Тяжелые испытания

Я открыла глаза и увидела двух мужчин. Мой разум еще постепенно приходил в себя, прокручивая картины последних событий. Потребовалось вспомнить лишь несколько слов, чтобы понять, где я: девочка, похищение, дом, пистолет…

– Вижу, вы пришли в себя, мисс Кэрролайн, – начал тот, у которого была козлиная бородка.

Я была словно в воздухе. Попытавшись пошевелиться, я почувствовала боль в запястьях. Оказалось, что мои руки были подняты вверх и привязаны к веревке. Все мое тело собственно на них и держалось. На мне было какое-то платье. Опустив взгляд вниз, мне с трудом удалось разглядеть, что это была ночнушка.

– Кто вы? – спросила я. Из-за воды на глазах мне было трудно рассмотреть лицо. Оно было расплывчатым.

– Меня зовут Эндрю. – Пауза. – Эндрю Фейкер. Вы меня не узнаете? Ведь вы ворвались в дом, который принадлежит мне, и пытались помешать моему процветающему бизнесу.

Я промолчала. Огляделась.

Эндрю Фейкер стоял в пяти метрах от меня. Его фигура пропадала немного в тени. Второй мужчина стоял возле него. Его одежда была вся из черной кожи; на голове – садомазохистская маска. Света было немного. Я посмотрела вверх, и поняла, что в помещении была лишь одна лампочка. И она висела надо мной. Стены были голыми. Мебель отсутствовала.

– Откуда вы знаете мое имя? – Я попыталась сделать свой голос злым, несмотря на то, что у меня практически не было сил говорить.

Эндрю рассмеялся.

– Глупый вопрос. Вы не помните?

Каждое его слово эхом било в глубине моего мозга.

– Не помню чего?

– Ну, начнем с того, что вы писательница. Я прочитал все ваши книги. Они замечательные. У вас действительно талант, Сьюзан Кэрролайн. А теперь, – он подошел ближе, свет немного озарил его лицо, – я скажу вам вот что: никто не смеет мешать моему бизнесу! Вы слышите меня?! Никто! Даже мать-его-господь-бог! Я никому не позволю забирать мой заработок! Тех же, кто осмелится сделать это, я убью, – он улыбнулся. – Прощайте, мисс Кэрролайн! – повернулся и начал уходить. В конце комнаты, возле входной двери, он остановился, и тихо добавил: – Ты знаешь, что сначала нужно сделать. Потом убей.

Послышался скрип двери, и Эндрю исчез за ней.

«Садомазохистская маска» подошла ко мне. Я подняла ноги, и попыталась было его оттолкнуть, но он поймал их и начал обвязывать веревкой.

– Ублюдок! – кричала я. – Отпусти меня.

Он ничего не ответил. Продолжал делать свое дело. Связав ноги, он вышел из комнаты. На несколько мгновений я осталась одна. Затем послышался какой-то щелчок, и я начала медленно опускаться на землю. Мои ноги коснулись пола, и вот я уже стою на них.

«Что за чертовщина?!»

Не успела я опомниться, как веревка на моих ногах резко натянулась и я снова повисла в воздухе. Мне было больно. Ноги оттянуты назад, кисти болели. Мои колени почти касались пола.

Дверь распахнулась и в нее въехал маленький медицинский столик на колесиках. За ним была «садомазохистская маска». Он поставил столик сбоку от меня. Свет упал на его поверхность, и, увидев, что лежит на нем, я чуть не потеряла сознание. Страх подкатил к горлу, сердце ушло в пятки.

– Пожалуйста, прошу вас! Не надо! – слова словно сами слетали с моих уст.

Мой взгляд не мог оторваться от стола. Все это напоминало какой-то жуткий фильм ужасов. Вот он поднимает пилу, дотрагивается до лезвия. Вот берет хлыст и одним движением разрывает воздух на части. Вот облизывает острие хирургического ножа.

Я заметила, как между ног у него появляется холм. Видимо, он потихоньку себя возбуждал.

На столе также были фаллоимитатор и отвертка.

– Пожалуйста! – прошептала я. Из глаз потекли слезы.

Он отложил все в сторону. Подошел ко мне. Его рот растянулся в противной улыбке.

– Пож… – я не договорила: он ударил меня. Ногой прямо в живот. Я начала задыхаться.

Не успела я прийти в себя, как он еще раз кулаком ударил меня по тому же самому месту. Я почувствовала, как мои внутренности скрутило. Появилась тошнота, которая вырвалась наружу в виде кашля. Затем еще удар – на этот раз по лицу. Во рту – привкус металла, в ушах – звон. Еще удар, и моя голова закружилась. Затем еще и еще – в живот, в челюсть, по ногам, по рукам. Я начала терять сознание, однако рвота не дала мне это сделать. Она вышла из меня в виде крови, обжигая горло.

Внезапно он остановился. Мгновение-другое ничего не происходило, а потом его руки начали нагло лапать меня между ног. Вот они поднялись, и дотрагиваются до моей груди.

В полузабытье я попыталась было еще раз попросить меня отпустить, но резкий удар в нос сбил мой шепот, и я прикусила язык. Хруст эхом отозвался где-то у меня в мозгу. Острая боль пронзила все лицо, уходя внутрь головы. Из носа побежала кровь.

Затем он сорвал с меня ночнушку – единственное, что было на мне, – подошел к столику, взял оттуда хлыст. Ударив несколько раз по стене, он переключился на меня.

Один удар, два, три, четыре…

Все мое тело горело, словно в огне. Боль не позволяла мне даже пискнуть.

Я держалась около десяти ударов. Потом потеряла сознание.

Очнулась я на следующий день. Все в том же положении, все в той же комнате. Боль в руках я уже не чувствовала. Они превратились словно в камень. Ноги тоже затекли.

Я еле открыла глаза, так как веки сильно опухли и не позволяли распахнуть их полностью. Все мое лицо было чем-то покрыто – видимо, запекшейся кровью. В комнате я была одна.

Через несколько минут, к сожалению, мое уединение было прервано. Дверь распахнулась, и я увидела Эндрю. Он вошел, держа за руку девочку. Она плакала.

– Ну что ты все плачешь? – спросил ее Эндрю, подходя с ней ко мне. – Я лишь покажу тебе, что бывает с теми, кто пытается от меня уйти, не спросив у меня разрешения. – Они подошли ближе, и я поняла, что это была та самая девочка, которую я пыталась спасти.

Она подняла на меня глаза. В них были слезы.

Я приложила неимоверные усилия, и мне удалось из себя выдавить:

– Не смотри, детка. Отвернись. Закрой глаза. Только не смотри.

Девочка попыталась было оторваться от Эндрю и выбежать из комнаты, но он схватил ее за волосы и дернул назад.

– Смотри, я сказал! Видишь! Это будет и с тобой, если попытаешься уйти! Тебе нужно лишь выполнять то, что я скажу! Потом ты сможешь снова увидеть папу и маму.

Она лишь плакала и говорила, что ей больно. Эндрю продолжал держать ее за волосы, дергая голову. Потом отпустил.

– Ступай к тете Элане и скажи, чтобы одела тебя нарядно. Сегодня твой дебют. Твоя первая роль, моя маленькая актриса, – и он улыбнулся.

Сквозь слезы девочка спросила:

– И я увижу маму?

– Да, – восторженно ответил Эндрю. – И не только маму, но и папу.

Она, стараясь на меня не смотреть, отвернулась и побежала к выходу. Когда она исчезла за дверью, Эндрю глянул на меня, и сказал:

– Я всегда добиваюсь своего, мисс Кэрролайн. Все, кто встает на моем пути, гибнут. И вы потихоньку погибаете, как цветок, который не поливают. Вам понравилась вчерашняя ночь? Было замечательно, не правда ли? Юноша, который вас бил, очень талантливый. Он получает удовольствие именно от того, что избивает таких прекрасных особей, как вы. Вам повезло, что он решил растянуть свое удовольствие, иначе вы бы были уже мертвы.

У меня не было сил, чтобы даже послать его куда подальше.

Он все продолжал:

– Вы знаете такого автора как Маркиз Де Сад? Гениальнейший автор всех времен. Из-под его пера вышли такие произведения, как «Жюстина», «Несчастья добродетели». Он считал, что лишь в сексуальном удовлетворении можно познать себя и свою сущность. Вот я и помогаю богатым людям познать себя. Я снимаю фильмы, которые им нравятся, и они покупают их у меня за огромные деньги. Так что, мисс Кэрролайн, я помогаю людям. Не надо обо мне думать плохо.

Он выдержал паузу, потом сказал:

– Теперь, мисс Кэрролайн, прощайте. Вы будете медленно умирать. Надеюсь, я вас еще успею увидеть. – С этими словами он вышел, оставив меня одну.

Прошло примерно два часа. Хотя я точно не уверена, так как сил у меня почти не осталось. Одной ногой я была уже на том свете, другой – здесь, в этой ужасной комнате. В бреду мне казалось, что я сижу за огромным столом. Вокруг нет никого, а стол завален едой: курица, говядина, свинина, картошка, супы. Я беру куриную ножку, масло медленно стекает по пальцам.

«Боже! Как ароматно она пахнет!»

Я открываю рот, пытаюсь откусить, но все это в одно мгновение исчезает. Вместо этого блаженства я возвращаюсь в комнату, где меня ждет «садомазохистская маска». Он улыбается, глядя на меня. В его руках хлыст.

Он им размахивается, но не бьет. Кладет хлыст на столик, подходит ко мне и начинает облизывать лицо. Я пытаюсь отодвинуться, но боль в шее не позволяет. Его слюни стекают по подбородку, падают вниз. Мне противно, но я не могу ничего сделать.

Затем он вновь приступает к моему избиению. Бьет в разные части головы, даже умудряется попасть в затылок. Я уже не чувствую боли – лишь толчки.

Постепенно я начинаю проваливаться куда-то вниз. Мое сознание теряет свою точку опоры и ищет новую…

Мимо меня проскальзывает вся моя жизнь: от пеленок до того момента, где я теряю свою дочь. Дальше почему-то не идет.

В тот день мне позвонили, и сказали, что моя дочь попала в больницу. Однако позже выяснилось, что тело моей девочки перевезли в морг, и я должна была ее опознать. Когда я ее увидела, я даже не смогла заплакать. Ее тело было настолько раздробленным, что сказать сразу «да, это она» просто было невозможно. Мне казалось, что они ошиблись. Это не моя девочка! Не моя Джули! Она все еще в школе, рассказывает миссис Брукс, как мы зимой лепили снеговика.

Однако портфель… этот чертов портфель разбивает все вдребезги, и с моих уст срывается: «да, это она. Это моя Джули!» Я закрываю лицо руками и начинаю при всех громко рыдать. Кто-то до меня дотрагивается, утешая – видимо, медсестра.

Затем перед моим взором всплывает день ее похорон. Мама меня успокаивает.

Я проваливаюсь еще глубже и вижу своего мужа. Бывшего мужа. Он говорит, что любит меня, но после рождения нашей дочки исчезает. Просто собирается и уходит. Я плачу, говорю, что все наладится, но он меня не слышит. Открывает дверь и даже не прощается со мной. И вот я одна. Денег нет, лишь одни долги…

Я прихожу к родителям, но мамы нет. Отец сидит в кресле, пьет виски. Я рассказываю ему о своем положении, а он лишь смеется, и говорит, что я сама во всем виновата.

– Не надо было раздвигать ноги перед кем попало! – кричит он, и я убегаю.

Приехав домой, я села на кровать. Посидела минут пятнадцать, затем встала, достала пистолет. Зарядила, приставила к затылку…

И тут раздался выстрел. Затем еще. И еще…

Послышались крики, стоны. Они вырвали меня из моих воспоминаний, и я снова очутилась в той ужасной комнате. «Садомазохистская маска» стоит напротив меня. В его глазах страх. Казалось, он паникует. Потом он резко поворачивается, и в этот момент дверь в помещение распахивается настежь и внутрь врываются люди в военной униформе – спецназ. В их руках автоматы, на голове – каски.

«Садомазохистская маска» начинает визжать, напоминая трусливую свинью, а спецназ тем временем подходит к нему вплотную и в упор начинает расстреливать. Кровь брызжет в разные стороны; бесконечный поток пуль разрывает его тело на кусочки.

Я теряю сознание…