Текст книги "Волчья стая (СИ)"

Автор книги: Максим Калинин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 20 Секира

На праздник солнцеворота, провёл первые испытания нового оружия, сильно взбудоражил дружинников вид просто увеличенного в размерах арбалета на треноге. Ближникам понравилось и сам оказался доволен, выпущенная саженная стрела на сотне шагов пробивала борт ладьи. Осталось додумать и как-то присобачить прицел. Очень порадовали мои ремесленники начиная предлагать на самом деле дельные вещи по усовершенствованию системы натяжения и крепления арбалета

– Растут мои соколики ясные и куда только подевалось выражение «Так никогда раньше не делали».

Сбыня проявлял изрядное усердие, и если он красок не наделает за год, то химическую промышленность явно мне поднимет на невиданные средневековые высоты. На его пути только смерть от обжорства и излишняя любвеобильность.

Заботы хозяйственные да тренировки с дружинниками лишь ненадолго успокаивали и отодвигали на задний план мысли тяжёлые про дела, творящиеся в стольном граде княжества. Лёд на реке тронулся и по чистой воде отправил струг к Смоленску с тремя гриднями из «Волчьей стаи», наказывал к Синеусу не переть турами, а сменив кафтаны на ремесленные походить по торжищу, да поспрашивать, что молва людская говорит, к товарам тамошним прицениться.

– Вячко старшим будешь, с купцом Путятой лично знаком вот и сговоришься на постой и новости от купечества выведаешь. Тожно и решать стоит к Синеусу на поклон идти или воротиться домой в скорости.

Вячко не стал к мосткам городским швартоваться, а причалил загодя, припрятав броньку вышли на дорогу сотоварищами. Столица княжества встретила гридней закрытыми воротами, оскудел тракт на телеги и спешащий работный люд, даже травой порастать начал. Знакомцев средь дружинников, стерегущих ворота не оказалось. Пропустили троих ремесленников в городище, взяв мытом свечки восковые, кошель с деньгами показывать больно уж не хотелось Вячко, а этого добра целый мешок прихватили для торжища. Смоленск не походил на себя прежнего.

Подворье Путяты оказалось крепко заперто, Вячко долго барабанил в двери палкой, пока не отворил заспанный холоп. Признав в путнике друга Андрея Любомировича сходу затараторил.

– Боярина нет, он как всё началось в Чернигов подался, до лучших времен, а меня стеречь покудова оставил.

Вячко отстранив холопа и протиснулся во двор, оглядев улицу, притворил дверцу.

– Ну-ка друже, сказывай чё у вас такое началось и когда?

Так, когда знамо всем, как сгинул князь наш батюшка Станислав Владимирович всё и зачалось. Новый то, молодой Ярополк, токма бражничает да девок в тереме тискает. Старого воеводу Синеуса погнал со двора, когда тот его укорил.

Долго и сбивчиво холоп рассказывал, что приключилось в городище и в княжестве, от самого купца Путяты услышанное, а что и от соседей вызнал. Вечером подошли и дружки, ходившие по торжищу, подтвердили историю не весёлую. На рынке знакомых отроков дружинных повстречали, от них пуще историй наслушались о порядках, творящихся при новом князе Ярополке. Пригласили вечером тайком прийти и позвать всех, кому любо было бы послужить Андрею Любомировичу. К закату на подворье Путятином собрался десяток добрых дружинников, ещё Синеусом в гридни опоясанных. Сговорились, что трое завтра отправятся в Волков, остальные подумают, да с родичами посоветуются. Сказывал собранию дружинному Вячко

– Не гоже доброму воину или ремесленнику за зря пропадать. Ежели любо станется принять уклад князя Волков, примем и обогреем каждого. В думках серьёзных расходились дружинные Смоленска.

Пока ждал свою разведгруппу весь извелся. Жены видели мои метания и срывы на Прозора с Ковалем, успокаивали.

– Вернуться в скорости, чего с ними станется, они же из «Волчьей стаи» заговорённые, да и куда денешься срок всему нужен.

На «Красную горку» пришёл струг с моими и новостями.

– В конце прошлого лета ушел князь Святослав Владимирович на Полоцк и был убит там при осаде, теперь Смоленском правил юный и дерзкий Ярополк, невзлюбивший посмертно Святослава за сравнения.

– Вот и перемена в предначертанном, как ведун Фрелаф сказывал, получил я справку от своего личного архивариуса Дражко.

Обрушил гонения Ярополк на всякого, кто здравицы ему не слагает, да дела прошлого князя вспоминает добрым словом, токма пиво требует по утру каждому и девок весёлых. Погнал воеводу Синеуса со двора. Велел порубить «Варяжскую ратную забаву» и как сам сказывал

– Сжечь сию глупость принародно!

Пока князь в праздности пребывает, всеми делами в граде Смоленске новый воевода норманн Олиф-Секира заправляет и хирдманы его. Бесчинства творят, девок берут без согласия, а без заступничества и в полон продавать не гнушаются, товар у купцов отбирают. Заставил норманн дружину смоленскую мыто требовать у всякого путника, даже если тот не на торжище шёл. Всё идет в сундуки Олифа и каждый в городе про то ведает. Горемык с окраин пришедших за помощью гонят в шею или порют на площади, чтобы неповадно было молодого князя печалить. Все добрые купцы сбежали из города, распродаваясь в убыток.

– Похоже без Перуна молниеркова тут не обошлось, Олиф-Секира сам объявился. А я-то голову ломал где сыскать ворога кровного? Вот только, как его из Смоленска выковыривать, не зацепив притом князя Ярополка и с Киевом не поругавшись?

Собрал совет из проверенных в деле друзей. Планы начали строить да прикидывать последствия. Вячко с полной уверенностью говорил

– Можно осадой пойти на Смоленск, сил должно хватить на стену влезть и княжий терем угомонить, дружинные из старой гриди сопротивления не окажут, вот токма постылых норманнов Олифа под сотню с лишним.

Крови прольётся много со всех сторон, надо крепко подумать стоит Смоленск того, да и как потом в Киеве с Владимиром разговаривать.

Предложил воевода Прокша

– Ежели обождать маленько, а по возможности поставить на дорогах заставы и направлять всех в Волков дела решать и на торжище. Через годик Смоленск сам приморится, а Олиф-Секира побежит с награбленным, тут мы и прихватим супостата.

Не простой вопрос, что с землями на севере делать, люд то в Волков уже шёл за заступничеством, просил князя Андрея Любомировича оборонить от набегов татей чудских. Ежели отправлю дружину на север и воевать Смоленск, как тут всё уберечь? Впереди лето, активное движение по реке людей торговых, а за ними пойдут норманны. Увидят град богатый без воинства и возьмут всё железом, и что тогда толку от победы над Олифом, коль дома пепелище встретим.

– А что Вячко найдутся верные люди в Смоленске, что отряд тайно за стену пустят?

Товарищ утвердительно покивал, вспоминая разговоры на подворье Путяты.

– Тогда слушай мой приказ. Неведа набираешь отряд в сотню гридней одваконь и десяток «Волчьей стаи» возьми, обоз с ремесленниками и смердами, скот, зерно по надобности, всё Прозор выдаст. Выдвигаешься к селищу Торпец, поставить тебе за лето частокол деревянный с башенкой, показать окрест, что защита пришла от Волкова, ходи конно патрулями по дорогам пусть пужают Чудь. На будущий год основательно там закрепимся, башни поставим каменные да высокие.

В Смоленске будет работать только спецназ, захотелось ввернуть фразу из старой будущей жизни. В общем предложил сработать малыми силами и изящней.

А пока раздавал указания для подготовки к весенним проблемам

– Рузле с Ковалем, ускорить строительство каменных, крепостных стен и изготовления стрелометов, да побольше. Только на это и остаётся надеяться.

– Прокше усилить наблюдение, тренировки ратные с ополчением и остающимися в Волкове гриднями.

На солнцеворот вышли дружинной сотней с большим обозом к лесному дому близ тракта. Провел на месте планирование, осмотрел башню каменную и на зорьке выдвинулись десятком конным «Волчьей стаи» к Смоленску. Заночевали на лесной опушке, в паре стрелищ от города. Вячко переодевшись ремесленником ушёл договариваться с гриднями союзными.

В предрассветный час мы, ведя под уздцы коней, вошли через открытые ворота в Смоленск. Дежурившие дружинники сами впустили нас, приветствуя тихо. Весь день потом, тишком присматривались к улицам окрест и до сумерек оставались на подворье Путяты.

В кромешной темноте, прижимаясь к заборам и стенам домов по улочкам заснувшего Смоленска, двумя бесшумными пятёрками двигались воины «Волчьей стаи». Две команды заходили на княжий двор с двух сторон, настолько аккуратно и тихо, что ни один пёс забрехать не сподобился. Пара лучников заняла позиции на возвышенностях контролируя всё подворье. Четвёрка с Бориславом карабкалась по стене в княжий терем. Я в компании Вячко и двумя дюжими гриднями проник в дружинный чертог. Знакомо тут всё, большой зал бражный и комната в конце, покои воеводы. Я замер прислушавшись, отправил парней подпереть двери поленцами и встать контролируя, рубить всякого кто на норманна похож. Унюхал понову тот волчий дух, мир окрасился и стал светлее и ярче. Скользнул в покои и замер в центре воеводовой спальни, восстанавливая естественный ход времени. На большой кровати покрытой медвежий шкурой, в окружении зажжённых факелов, две голые девки теремные, бесстыдно храпят умаявшись.

– Где же Секира?

Отпрыгнул с перекатом.

Олиф наверно почувствовал, или был предупреждён своим богом лжи Локи, он давно притаился возле стены, ожидая вторжения. На меня из темноты обрушился огромный, волосатый скандинавский комбайн с двумя секирами. Теснота комнаты не оставляла пространства для манёвра и как не уклоняйся везде пролетит лезвие, к тому моменту, когда я вновь перешёл в ускорение норманн зарубил, не проснувшихся наложниц, развалив попутно кровать с факельной подсветкой. Я бросился с мечами на него и ушёл в подкат, проскользил под лезвиями секир, полоснул клинками по ногам викинга подрезая сухожилья. Уже вскочил во весь рост сзади Олифа, когда он начал оседать на подкосившихся ногах и ударил его рукоятью меча по затылку. Пока вязал ремнями оглушённого викинга и перебинтовывал ноги, чтобы кровью не истёк паскуда, услышал со двора уханье совы – это группа Борислава спеленала князя Ярополка и готова выдвигаться. Операция прошла довольно тихо, тревоги мы не услышали. Задерживаться не стали, всё также ведя под уздцы коней с оглушённой поклажей, пошли к воротам.

Планы опять начали корректироваться, у ворот нас встречал десяток дружинников смоленских конными, с жёнами и детьми,

– Прости княже, но оставаться на месте пропустившей вас смене – это попасть под гнев норманнов, а там жалости не дождёшься, порубят нас, а семьи в полоне пропадут.

Делать нечего, подгоняя серьёзно выросший караван мы стремились уйти, как можно дальше от неминуемой погони. Как не старайся, а женщины и дети быстрее не пойдут. Пришлось оставить засаду из четырёх лучников, с наказом занять позицию на горе и закидать стрелами первых показавшихся на тракте норманнов, а потом бежать в лес не оглядываясь. Наверно самые резвые, конные норманны преследователи, показались уже через полдня и были убиты, парни с луками были из лучших в «волчьей стае». Погоня застопорилась спешившись, а когда услышали волчий вой и кличь «Никто кроме нас» многие, кто не из норманнов, зароптали и в зад коней вертать стали. Сотенный хирд не легко напугать какими-то особыми гриднями славянскими, норманны спешились и пошли на засаду лесом в охват горки, прикрываясь щитами. Мой спецназ, раззадорив себя кличем нашим и не подумал бежать опрометью, а решил действовать неожиданно, рванули вперёд на то место откуда погонщики расходились в лес окружать, прямо по тракту и двинули. Сходу пуская стрелы в дренгов оставленных коней сторожить, разогнали весь табуну окрест и верхом, на трофейных, сами помчались в сторону Смоленска. Проскакали средь двух десятков дружинников в город вертающихся, не таясь и потешаясь выкрикивая, «Никто кроме нас», те и не думали препятствовать. Потеряв изрядно коней и времени с полдня, норманны собрали конный хирд в погоню за основным караваном.

Мы к тому времени набрали хороший ход и отрыв, особливо благодаря тому, что были все одваконь, а преследователи нет. У норманнов даже пешие дренги бежали за стремена цепляясь. Подходил караван к заставе у большого дома с ручьем, когда позади показался столб пыли в двух трёх стрелищах, торопились викинги, понимая нельзя нам дать до города Волков добраться. Не знали северяне, что я сюда сотню привёл и готовились мои гридни к встрече норманнов, колья строгая. Да не просто встречали, а с засадою, отсекая путь обратный.

Никто от судилища моего, за зло сотворенное, не должен был уйти.

Погоня встала, увидев подготовленную оборону и норманны стали готовиться к сражению по-своему, отпустив коней и собирая стену щитов.

Вот и испытания боевые подумал я, расчехляя стреломёт улучшенный, вращающийся на треноге с прицелом, стреляющий двумя саженными стрелами одновременно. Даже прицел не пригодился, расстояние между собиравшимися драться воинствами саженей 15 или около. Норманнскую стену щитов разнесло как кегли, насадив на каждый «шампур» щитоносца с копейщиком и лучника, они как специально для этого теснились. Залп наших арбалетчиков с лучниками заставил струхнуть выживших, теперь конникам оставалось по рубать активно разбегающихся норманнов.

Глава 21 Тайный приказ

Обоз с семьями гридней смоленских отправил в город Волков обустраиваться, под охраной десятка своих дружинников с наказом привязать на площади к столбу позорному Олифа-Секиру, кормить и поить поганца, так чтобы до суда княжеского дожил.

Выдвинулся с сотней в стольный град Смоленск, прихватив с собой перепуганного Ярополка. Город встретил распахнутыми воротами с двумя отроками из детских, парни хоть и струхнули перед входящей волчьей сотней, но вид старались держать бравый. Не удержался и похвалил за службу.

Продемонстрировав слабую субординацию и склонность к авантюризму, четверо моих стрельцов засадных, так и не остановились после диверсии на тракте и уж два дня наводили порядки на княжьем дворе, гоняя три десятка детской дружины на дежурства и по хозяйству.

Собрал по прибытии я люд смоленский на площади, пересказал вкратце сложившуюся обстановку в уделах северных, притеснении славян норманнами и указал на виноватых. По сути ещё юноша Ярополк, дрожа от страха, пережитого и под напором обвинений в разорении княжества, прилюдно отрёкся в мою пользу от княжения, а потом был выдворен из города в компании двух гридней и девки, в чём был, в том и покинул княжество. Казна смоленская давно пуста, вот в закромах терема воеводы злата и серебра нашлось изрядно. День после судилища, добивали по городищу норманнов, кто пьян валялся, а кто и поленился в погоню с остальными пуститься. Приговор был един, за бесчинства и грабежи на землях славянских, смертная казнь на месте. Зуб у меня на норманнов с детства, да и горожане активно поддерживали.

Не ожидал я того ещё зимой, что хозяйство моё сразу целым княжеством прирастёт, как водиться с проблемными соседями. Неизвестно, как Киев на то отреагирует. Придётся засучив рукава стать сильнее и опасней, чтоб сразу не набросились, а потом посмотрим, кто ещё кого спрашивать станет.

Переглянувшись и получив одобрительный кивок от Вячко, сказывал на пиру в княжьем тереме

– Принимай Борислав наместничество от меня над Смоленском. Верни дружину старую в строй и новую, по нашим правилам учи, в средствах не обижу. Из волковских дружинников, дозволяю полсотни гриди и пятерых из «Волчьей стаи» выбрать, окромя Вячко конечно. Доверие людей и торговлишку вернуть следует в Смоленск. На будущий год приеду с ремесленниками, на новом месте град каменный закладывать. Утро нового дня в Смоленске занялось шумом топоров, строилась полоса препятствия под новым названием «Ратная забава».

Времена новые наступают. Я же спешил домой к жёнам и делам пугающим, как цунами сёрфера волосатого, того и гляди накроют с головой, а потом смоют из истории.

В Волков пришёл на снеккаре Олифа, с большей частью гридней. Получилось так, что и купец Хельгу в гости пожаловал, возвращаясь из Новгорода. Пришёл с золотом за мечи, одолженные и явно в прибытке большом, прирос его караван ладьями. В отсутствии Борислава сказ о происшедших за полгода делах, в нашем княжестве, был недостаточно эпичным, но Вячко старался как мог. Присутствовал варяг и на суде княжеском над ярлом Олифом-Секирой. Норманн и не вспомнил, как грабил мою деревню, среди сотен таких же. Скормил я его свиньям, отрубив пред тем кисти рук, все поняли и сам он, что не попасть ему в чертоги Одина тепереча.

Подивились купцы из Новгорода и Киева, поднимающимся стенам каменным моей крепости, улицам прямым и чистым, камнями мощёными. Провел парад воинства, одетых в доспехи по единому образцу, мечи да топорики при всех стальные, показал и стреломёты на башнях, стрельбы устроил. Конечно специально старался, потому как знал, что гудит уже Чернигов и Киев от новостей последних. Сказывая, для купца Хельгу, про напасти ещё год назад начавшиеся с беженцами от Торпца. Правду свою поведать надеялся через него для киевлян, как отрёкся прилюдно на площади Ярополк от княжения и был изгнан Смолянами из города. Потому, как не последний он человек в Киеве, крепко слово Хельгу в тереме боярском. А воинство демонстрировал чтоб задумались соседи, прежде чем за железо хвататься.

Мой любимы экстремальный вид спорта – это доверять людям, но и проверять стоило. Как купцы уехали собрал я совет с ближними в трапезной.

– Посоветуйте други, что делать станем. Живем постоянно в ожидании, как упредить ежели кто сподобиться напасть, али ещё плохое удумает.

Совет подала жена, ромейка черноокая Мария

– Дозволь господин мой Андрей Любомирович слово молвить. Лишь только в залах бражных советовать бояре князю своему примутся, как о том люд на торжищах судачить начнет. Пошли в города большие верных людей, пусть нам голубя отправляют с новостями, через то и ведать о замыленном будем.

– А это хорошая идея. Вячко тебе поручаю отбери людей из семей надёжных и верных, обеспечить средствами. Пусть поселятся и ремеслом займутся, аль торговлишкой в Киеве, Пскове, Чернигове, Владимире и Новгороде. Из таких выбирай, чтоб на гридня не походили, а дружбу заводили легко и слали нам голубей с донесениями.

Тебя Вячко назначаю сотником тайного приказа и старшим над всеми сотниками, окромя меня, тебе никто слова сказывать не сможет, а ты теперь для всех словом моим говорить станешь.

Взялся мой друг с большим усердием, к концу лета докладывал о разосланных шпионах во все ближайшие и не только города. Даже в Херсонесе купец нужный сыскался. Я лихорадочно пытался всё лето и осень успеть сделать, как можно больше для обороны, а на нас пока не нападали, так отдельные неприятности на границах с татями. Общины смердов множились, приходя от соседей, бабы рожали, чувствуя спокойствие под защитой дружины и льготного налогообложения по местным меркам. Через лет 15, если не прирасти землями, образуется перенаселение.

Сбыня сделал-таки стекло, довольно прозрачное, но – это пока не листы, а больше похоже на стеклянные кирпичи и то хорошо, всяко лучше пластин слюдяных. Его рвение меня радовало, теперь надо было донести в его средневековый светлый ум технику безопасности. Закрывать рот и нос от вдыхания шихты, свинца, да и кучи всего за, что он не брался. Скрипя сердцем мне просто пришлось сделать самогонный аппарат, спирт требовался для этапов химических производств и как антисептик. Страшно было запускать крепкий алкоголь в оборот, но я пока всех убеждал в его ядовитости. Зато выяснив для себя, как хорошо горит моё изобретение, Сбынька взялся за его смешивание с различными продуктами, для создания густой горючей жидкости, чтобы лампы светили ярче и дольше. Без моей помощи удумал перегонять масла и смолы, два раза дотла спалил мастеровой амбар, вышла у него смесь зажигательная, плохо тушимая. Порадовал друже мой даром художественным, нарисовал герб с волчьей головой, щитом и двумя мечами, получилось очень недурственно и навело на мысль о печати своих денег. Хотелось сделать мелкую разменную монету и не такую корявую как хаживали, а чтоб рисунки аккуратные и красивые. Надо будет подумать, как флаги с гербом сделать и над всеми заставами поднять, ворогам в усмирение и своим для воодушевления.

Неведа гонцов прислал с докладом, о постройке крепостицы Торпец. С сентября набеги на земли княжества Волков прекратились, сами прошлись по землям Чуди, награбленное вернули и в полон угнанных вызволили. Между строк читалось

– Сами грабим, пусть теперь они бояться.

Будущим годом обещает хорошо прирастить городок и ещё башенок сторожевых поставить, в самом Торпце каменную начать строить. Благодарствует за инструменты стальные, присланное оружие с бронькой, обещался дружину прирастить отроками.

Борислав, наместник смоленский сказывает

– Потекли люди по тракту торговые и ремесленные, загудело торжище, среди первых купец Путята воротился и поведал, как черниговские бояре смекают в Волков перебраться под крыло Андреево. Дружина Смоленская восстанавливается, уже пять сотен, но многие ропщут, отвыкнув от тренировок воинских. За зиму сотники обещали всех обучить «Ратную забаву» преодолевать.

– Да кстати теперь княжество Волков называемся, поскольку и град стольный Волков стал.

Вернулся из странствия Фрелаф и увлёк меня на разговор

– Встретился я с волхвами на месте силы, споры вели, о тебе Андрей Любомирович. С той поры, как появился ты, меняться стало многое в предначертанном, знать должен, что нет единства среди нас стоит тебе жить, или нет.

У меня с князьями и ярлами возможны разногласия, а тут и служители культа недовольны. Про то, что история не по учебнику школьному пошла я уже в курсе.

Вячко в приватной беседе сообщил, что в Киеве средь бояр брожение идёт. Есть и довольные, что вольницу норманнскую осадил, купцам торговлю улучшил и зуб на тебя от зависти паскудной затаившие.

– Пока нет единства «на горе» от Владимира нападения можно не ждать, но и любви большой тоже. Чернигов нам покудова не опасен, там больше нашим особым железом интересуются, стоит за Коваля опасаться, чтоб не выкрали. Весточка пришла от знакомца с Белого моря, что сильно возмутились ярлы сконские судом твоим над Олифом-Секирой. Решили на тинге отмстить, да так чтоб другим неповадно было. Когда и как не ведаю.

– Теперь хоть знаем откуда ждать. Не стоит беспокоится Вячко, я на самом деле хотел поставить норманнов на место, вот только рано, ещё чуть-чуть подготовится, гридней подучить пуще. Думаю, у нас впереди зима на всё, а весной стоит ждать этих мстителей.