355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Хорсун » Чужая победа » Текст книги (страница 5)
Чужая победа
  • Текст добавлен: 16 октября 2016, 22:06

Текст книги "Чужая победа"


Автор книги: Максим Хорсун



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Мне непонятен смысл их пропаганды! – Гагаринов поерзал на табурете. – У Крылатых и «островитян» давние счеты с «мумиями», это верно. Но пока последние не угрожают нашим планетам. «Мумии» захватили Эдем и, насколько я понимаю, исследуют его. Это ли повод для войны?

– Вот тут вы опять не до конца правы, – Задорожный расстегнул верхнюю пуговицу на воротнике. – «Мумии» ведут непрерывную разведку сопредельных территорий. Они прощупывают наши системы, выбирают направление для удара. С «мумиями» надо держать ухо востро!

– Космос – такой огромный, – сказал отец Антоний. – Почему вы думаете, что «мумии» непременно должны вторгнуться в наше пространство? Неужели им мало необитаемых и похожих на Землю планет в неисследованном космосе?

«Хотя бы потому, что мы уже нанесли удар по их внутренней системе, – про себя ответил я. – И ответный ход «мумий» – лишь вопрос времени».

– В том-то и дело, что им тоже нужен… – Задорожный покрутил в пальцах пустую рюмку, – человеческий ресурс. Вот так вот.

– Но ведь все мы – люди… – протянула Анна Козловская.

– Вот именно, – кивнул я. – Поэтому мы связаны. В неисследованном космосе мы можем найти уйму перспективных планет, но все равно продолжим грызться на этом клочке пространства, словно пауки в банке. Люди есть люди. Мы все используем друг друга с какой-то целью. Мы – Крылатых, Крылатые – нас, вы – прятунов, ну, и прятуны – вас. И так далее. Комбинаций гораздо больше, чем человеческих цивилизаций.

– Убедительно, – согласился Алексей Козловский.

Абориген в спортивной куртке посмотрел на меня сытым, умиротворенным взором и сказал:

– С перышками в больничку клал. Моя-моя говорит, не болит ничего. Моя-моя говорит – духи берегут, а с перышками все равно кладут и лечат.

Мы с Задорожным покивали для вежливости – уж очень умилительно звучало это «моя-моя», как кряканья утенка, – а потом вернулись к прежней теме. Тем более что хозяин подошел к ней с другой стороны.

– Адаму и Еве не вернуться в Эдем, – сказал Козловский, сплетя пальцы на объемистом животе. – Их один раз изгнали из рая, и теперь он мертв и пустынен. Возвращаться нет нужды. Так, отец Антоний?

– Ну почему же? – неожиданно возразил батюшка. – Адам и Ева ушли, а Искуситель где-то там, быть может, и остался. Увивается вокруг ветвей омертвевшего древа, ждет. А все эти – Крылатые, «островитяне», «мумии» – сущности, которых людьми можно назвать только благодаря их облику, ищут этого Червя. Потому что только Нечистый им и нужен. И не ради истины или знаний ведется война за тот погубленный мир, а чтобы поклониться Червю и пойти ему в услужение. Преподнести Нечистому в подарок весь человеческий космос.

– М-да… – протянул Задорожный.

Я решил перекурить. Извинился и выбрался из-за стола.

На улице было свежо. Туман стал реже, но не рассеялся. Взошла большая бронзовая луна, улеглась лодочкой на косматое облако.

Следом за мной во двор потянулись и остальные. Сначала показалась троица аборигенов, они сыто отрыгивались и что-то лениво лопотали на своем языке. Подошли ко мне и стрельнули «сиги». Я позволил раздербанить пачку.

– Это тебя, что ли, лечили Крылатые? – обратился я к прятуну в спортивной куртке.

– Мой-мой, – подтвердил тот, часто кивая. – Не болей, а лечить. Белое-белое все там. – Абориген взмахнул сигаретой. – Нельзя говори. Белое-белое, понял?

– А кому можно, братец? – улыбнулся я.

Прятуны переглянулись.

– Можно идти-пойти стойбище Каменных Животов, – сказал, задумчиво потирая щетинистый подбородок, старший абориген. – Совсем близко. Идти-пойти туда. Спросить у Зугу. Зугу – старый, видел много, говорит много. Но молодой! Но старый!

Очевидно, последний пассаж имел особый смысл. Аборигены снова переглянулись и что-то зашептали друг другу на своем языке.

Потом прятунов подозвал Козловский. Повел их на птичий двор, чтобы дать задание на завтра. Прятуны обозревали фронт работы, по-хозяйски уперев руки в бока, попыхивая сигаретами. Коренастые, непричесанные, небритые, похожие на забулдыг из разорившегося села… За сеткой рабицы разгуливали или деловито рылись в земле куры.

Задорожный, Гагаринов и Анна Козловская вышли на крыльцо и продолжили разговор об Эдеме, «мумиях» и смутном времени. Через открытое окно во двор поглядывала Настасья, при этом она вытирала вафельным полотенцем только что вымытые тарелки.

– Что такое стойбище Каменных Животов? – спросил я Гагаринова.

– Да это наши прятуны, – с готовностью отозвался староста. – Они пришли из пустоши больше двух лет назад, носят одежду землян, не едят человечину и берутся за любую работу, которую мы можем предложить. Не самое худшее и вполне цивилизованное племя прятунов. А что, желаете посмотреть поближе?

– Есть такое дело, – не стал отрицать я.

– Господи! – Козловская перекрестилась. – Оно вам надо?

Гагаринов словно в первый раз осмотрел меня с головы до ног.

– Тогда возьмите с собой подарки, – посоветовал он.

– А оружие брать надо?

– Зачем? – удивился Гагаринов. – Хищники к поселку не подходят, а всех прятунов из ружья не перестреляешь… Да смирные они здесь! Не бойтесь! Зачем лишнюю тяжесть с собой таскать?

Задорожный отозвал меня в сторонку.

– Чего задумал? – спросил без обиняков.

Я вынул из кармана его кителя пару нераспечатанных пачек сигарет. Переложил к себе.

– Схожу, посмотрю. Спрошу про «больничку» Крылатых. Не выходя за пределы бытового любопытства, как сказал капитан.

– Ладно, – согласился старпом. – Попробуй… Всем отомщу, если тебя съедят!

Я ухмыльнулся.

– Подавятся.

И едва вышел на улицу, как за моей спиной зашелестели легкие шаги. Я обернулся: завязывая на ходу косынку, следом за мной спешила Настасья.

Глава 7

Миссия: «Перемена места».

Задача: выжить любой ценой!

Звезда: Тау Кита (желтый карлик, уже говорил).

Планета: Убежище.

Особые примечания: аборигены из некоторых племен пустошей Убежища надевают маски из кожи, чтобы их не смогли узнать духи убитых ими людей.

За поселком был глубокий и широкий овраг. Утоптанная тропа ныряла вниз и поднималась по склону с другой стороны.

Из-под подошв разношенных горных ботинок Настасьи вырывались мелкие, а порой и крупные камни. Дочка фермера уверенно чувствовала себя на крутой тропе, я же изо всех сил старался не отставать и гнал мысль, что полуулыбка на ее губах – от моей неуклюжести. А когда мы взобрались на противоположный склон, я и вовсе выбился из сил. Остановился, прижимая одной рукой к голове фуражку и потирая бок второй.

– Что случилось, товарищ старший лейтенант? – заулыбалась Настасья. – Что-то съели не то?

– Настя, гонять на космическом крейсере – легче, чем бегать по горам! – делано возмутился я.

– Так это не гора, это – горка, – Настасья протянула руку, и я невольно залюбовался ее изящным запястьем, тонкой кистью и пальцами. – Горы – там!

Я увидел бухту, огражденную с северной стороны красноватыми скалами. Над их изломом восходила вторая луна. Тау клонилась к закату, серебря скупым светом темное море.

– Когда погода хорошая, я поднимаюсь на гребень, – девушка мечтательно закрыла глаза. – Там я или любуюсь видами, или загораю.

Картинка в воображении вырисовывалась хоть куда. Наверное, я слишком крепко выпил…

Я отвел взгляд от скал и от моря, на котором с восходом второй луны поднялась крупная волна, поглядел в сторону низины. Серо-стальное полотно пустоши здесь было обезображено наростами, похожими на мышиные гнезда. То ли заскорузлая грязь, то ли выброшенные морем водоросли и мусор.

– А вот и известные хатки прятунов, – пробормотал я. – Жалко, фотоаппарат не взял с собой.

К каждой статье в каждой книге, посвященной Убежищу, непременно имелись фотографии, на которых неразборчивыми темными пятнами громоздились хатки прятунов. Визитная карточка этой планеты и ее отсталого человечества.

– У меня таких фото – знаете сколько? – глаза Настасьи сверкнули. – Я скачаю вам любой файл, который понравится. Мне не жалко!

На том и договорились. Пошли вниз, и снова – Настасья впереди, а я за нею, придерживаясь за сухие и ломкие ветви кустарников, что росли вдоль тропы.

Над низиной все еще висели клочки тумана… а может, не тумана, а дыма от костров. Я видел силуэты прятунов. Аборигены уже заметили нас, они стояли возле своих жилищ и наблюдали, как мы приближаемся.

Из тумана вынырнула пара животных, похожих на лысых, поджарых псов. На их мордах изгибались хоботки тапиров, большие глаза влажно блестели. Все верно, у землян – свои дворняги, у прятунов – свои.

– Это местная форма жизни или из тех, что «каждой твари по паре»?

– Из «твари по паре», – ответила Настасья. – Генетически они ближе всего к нашим лошадям. Ну, к пони.

– К пони? – тут я заметил короткие гривы из черных, жестких волос и больше вопросов не задавал. Вообще, странно было то, что все животные и растения, завезенные на Убежище – первым ли Ковчегом или же колонистами-землянами, – мутировали, а прятуны – нет. Какая-то тут скрывалась загадка, но это было не моего ума дело.

Мы уже приблизились к окраине стойбища Каменных Животов, и под моими каблуками захрустели кости съеденных прятунами животных и птиц (в том числе – кур Козловского), когда аборигены неожиданно отвернулись от нас и двинули в противоположную сторону.

Настасья остановилась.

– Что-то не так, – сказала она, всматриваясь в просвет между двумя хатками.

Я засунул в карман кителя нераспечатанные пачки сигарет, которые приготовил, ожидая, что сейчас начнут «стрелять» все – от мала до велика.

– Что не так? – спросил, прислушиваясь.

Прятуны залопотали и загомонили на своем языке. Всем стойбищем – одновременно! Настасья метнулась вперед, я – как всегда следом. В отдалении возник гул, похожий на топот сотен ног на армейском плацу. Я поймал Настю за плечи и собрался было потащить ее обратно – к поселку землян… но в следующий миг понял, что спохватился поздно.

До прибытия старших рас на Убежище аборигены использовали в качестве оружия каменные ножи и пращи. Древесину, из которой можно сделать копья или рукояти для топоров, добывали в редких оазисах; металлов на планете было мало… да и вообще система Тау Кита была бедна металлами. Наверное, все железо этой Солнечной системы осело в гемоглобине местных форм жизни.

Настасья повторяла одну и ту же фразу на языке прятунов. Ей никто не отвечал. Чумазые женщины и дети забились в хатки, одетые в грязные спортивные костюмы или джинсы и футболки мужчины вооружились топорами и ножами. Инструмент им продавали или дарили старшие расы. Поэтому у прятунов было все необходимое для своих дикарских войн. Их-то не очень волновало, что топоры – столярные, а ножи – для разделки туш. Главное, что ими можно резать и колоть.

Камень пал с прояснившихся небес и саданул по висящему над костром котелку земного изготовления. Еще один булыжник грохнулся у моих ног, я даже отпрыгнул, матюгнувшись. И дальше камни забарабанили по хаткам, по брошенной утвари, по дорожкам между строениями. Это был настоящий метеоритный дождь. Настасья взвизгнула. Я схватил ее за локоть, толкнул под навес из шкур. Прятун, который маячил перед нами, рухнул, точно сраженный пулей. Неровную стену хатки окропило кровью.

Раздался многоголосый рев. В проходе между хатками полдесятка прятунов в тренировочных костюмах сцепились со своими собратьями, одетыми в шкуры.

– Набег из пустоши! – дыхание Настасьи ожгло мне щеку. – Беда-беда! Давно уже такого не было!

– Что делать нужно? – спросил я, глядя на то, как прятуны кромсают друг дружку топорами.

– Что делать, что делать… – взгляд Настасьи метался. – Драться! Если вы не хотите, чтоб нас увели в пустошь…

– …И съели, да? – спросил я, подыскивая что-нибудь, что сгодилось бы вместо оружия.

– Господи, да не едят они землян! – Настасья юркнула за мою спину, я же подхватил лежавшую на камнях саперную лопатку с чуть погнутым лезвием. – За пришельцев выгоднее требовать выкуп!

– Бля! – не удержался я. – И тебе действительно здесь скучновато живется?

– Уже нет! – ответила той же монетой Настасья.

Стоявшие в обороне прятуны сдали позиции. Откатили к нам. В первых хатках уже хозяйничали налетчики и визжали аборигенки.

– Держись позади! – бросил я девушке и рванул к защитникам.

Среди хаток было тесно: ни развернуться, ни повернуться. Прятуны обращаться с топорами толком не умели, размахивали ими, как шимпанзе палками. Поэтому я не сразу смог вклиниться в строй, а когда все-таки вклинился, то оказался впереди всех. Налетчики носили одежду из плохо выделанных шкур, воняло от нее ужасно. Лица закрывали кожаными масками, в которых были прорезаны неровные отверстия для глаз.

Пришедшие из пустоши радостно заулюлюкали. Увидели, наконец, среди прятунов в спортивных костюмах добычу посолиднее. Стали напирать, точно второе дыхание открылось. Те, что стояли в задних рядах, принялись подготавливать сыромятные ремни. Без суеты, деловито, точно знали, что нам с Настасьей от них никуда не деться.

И вот в тот момент хмель окончательно выветрился из моей головы. Стало не то чтобы страшно, а как-то пусто внутри. Вопли, перекошенные лица защитников, и полоумный блеск глаз нападающих, запах крови и пота…

Отшатнулся, пропуская мимо тесак для рубки мяса. Ударил с полуоборота, целя в живот. Попал. И сразу – снизу вверх! Почти как апперкотом! Прятун из пустоши отлетел метра на четыре, оборвав веревки, на которых вялилась кистеперая рыба.

Это был первый враг, которого я укокошил не с расстояния сотен километров, а в битве лицом к лицу. И не было никаких чувств, кроме той пугающей пустоты, что затягивала меня, как водоворот.

Саперная лопатка – удобное оружие. Удобнее, чем топор. К тому же, я был выше большинства прятунов на голову, и руки у меня оказались длиннее. В отличие от аборигенов, я не делал широких замахов. Бил коротко, точно. То лезвием, то рукоятью. По безликим маскам, ощущая, как в момент каждого удара сминается и разрывается плоть под ними. По рукам и ключицам, по жилистым шеям, ломая кости. Следом за первым сраженным мною налетчиком отправился на землю второй. Третьему я перебил запястье, раскрошил челюсть четвертому; пятого, с залитой кровью маской, оттащили собственные товарищи.

Мне долго удавалось не подпускать к себе ни одного гада. Ну, относительно долго: минут пять. В такой свалке это почти вечность. А потом я понял, что очень устал. Плечи одеревенели, ноги точно приросли к земле. Я оглянулся и увидел, что защитников рядом со мной не осталось. Кто валялся, покрытый страшными рублеными ранами, кто бежал, а кого, распластав на камнях, вязали ремнями, точно скотину. И стоило на миг отвести взгляд, как на меня навалились со всех сторон. Повисли на руках, на спине. Выдернули из стиснутых пальцев рукоять лопатки, заставили опуститься на колени, а потом и вовсе воткнули носом в щебень. Я услышал, как среди хаток пискнула Настасья.

Во вляпались…

И через минуту меня выволокли из тесного прохода между хаток на окраину стойбища, обращенную к пустошам. Тут было полно плененных аборигенов: мужчин, обмотанных ремнями, женщин в изодранных одеждах и полуголых детей с выпученными от ужаса глазищами. Животных – тех, что с рылами тапиров, – согнали в стадо. Эти дальние родственники лошадей были послушны, как овцы.

Жили себе Каменные Животы и в ус не дули. Полагали, что под боком у землян их никто не тронет. И вот – на тебе!

Потом я увидел ездовых животных налетчиков. Больше всего они походили на слонов, только были раза в два ниже. Худые и мускулистые, с небольшими ушами, плотно прижатыми к черепу, с короткими хоботами и полными плотоядных зубов широкими пастями.

Прошу любить и жаловать. Снова мутанты! Убежище перекроило и перешило травоядных гигантов, исходя из своих предпочтений.

На спине у каждого мутанта умещались по два-три прятуна. Меня поразило то, что сидящие верхом аборигены были вооружены автоматами. Оружие-то нашего, земного производства – автоматы Минакова, «АМ-67» – очень неприхотливое и надежное. Какая сволочь загнала его воинственным каннибалам? И по какой цене… Ведь не за фигурки из кости и не за вяленую рыбу!

И почему автоматчики не участвовали в сражении?

Сидят, смотрят сквозь отверстия в масках.

Кто они? Гвардия, что ли? Особый резерв?

Я стал озираться, искать взглядом Настасью. Нашел ее быстро; высокая и стройная девушка с Земли выделялась на фоне копошащихся прятунов. На первый взгляд с ней все было в порядке. Ее даже не стали связывать. Она шла в сопровождении двух налетчиков, вооруженных топорами с черными от крови лезвиями.

– Настя! – позвал я.

Она повернулась на мой голос, но тут же получила тычок в бок рукоятью топора. Вот суки! Но что я мог поделать? Только скрипеть зубами. Настасью заставили сесть на землю метрах в десяти от меня. Ее темные волосы закрывали лицо, и я не мог знать, что с ней творится. Я лишь надеялся, что она не впала в отчаяние.

Это ведь из-за меня Настасья оказалась в переделке. Дались мне эти Каменные Животы и их «молодой, но старый» Зугу. Интересно, кстати, выжил ли этот Зугу или же валяется в какой-нибудь хатке с проломленной головой? А вообще – не интересно ни капельки, тут самому бы в штаны не наделать, просто мысль мечется от одного к другому, как в бреду…

– Зугу! – закричал один из налетчиков – широкоплечий, почти квадратный прятун в одежде из тяжелой шкуры крупного зверя – как минимум местного льва, а может, медведя. На маске этого прятуна были нарисованы синей и белой краской клыки, а отверстия для глаз обведены красным. – Зугу!

Зугу? А этим зачем понадобился «молодой, но старый»?

Из строя пленных вышел упитанный абориген в растянутых на заднице синих джинсах и черной кожаной куртке. Ему в грудь тут же уперлись острия двух ножей. Зугу отмахнулся от них, точно от комаров, пошел вразвалочку к налетчику в маске с клыками. Тот шагнул навстречу пленнику, схватил его двумя руками за лицо, оттянул большими пальцами нижние веки, заглянул в глаза. Затем отпихнул Зугу от себя и пошел куда-то мимо строя пленников. Зугу в тот же миг повалили на землю. Я подумал, что сейчас ему перережут горло, как барану, но Зугу всего лишь связали. А затем закинули, слово тюк, на спину верхового животного. Слон-мутант присел, недовольно зашкрябал передними лапами по щебню, плеснул слюной из раззявленной пасти.

Потом налетчик в клыкастой маске подошел ко мне. Посмотрел справа, слева. Что-то сказал на своем языке. Я молчал, глядя перед собой: на пустынный горизонт, за который нас вскоре заберут с собой эти смердящие людоеды. Тау садилось за скалами, по пустоши тянулись длинные тени.

Услужливый абориген подал клыкастому мою фуражку – я потерял ее во время боя. Клыкастый покрутил фуражку в руках, пощупал кокарду, понюхал.

– Все правильно, ублюдок, – сказал я. – Союзнический флот, Русская Дальнекосмическая эскадра.

С перепуга я забыл, что ЛК-50 вывели из состава Русской Дальнекосмической. Впрочем, клыкастый пропустил мои слова мимо ушей.

Через минуту я оказался на спине слона-мутанта. Перебросили меня точно так же, как и Зугу. Теперь я мог либо смотреть на щебень и белесую землю под ногами животного, либо на то, как копошатся черви – то ли паразиты, то ли симбионты – в складках и трещинах слоновьей кожи.

Унизительное и нелепое положение для офицера-космолетчика!

Вскоре налетчики тронулись в путь. Сидящий впереди меня абориген покрикивал «хэй-йя!» и хлестал ездового мутанта плетью. Животное шло резво. Я закрыл глаза, чтобы не глядеть на скачущую перед глазами поверхность пустоши. Судя по звукам, отряд налетчиков разделился. Пленники, которые шли пешком, трофейный домашний скот и охранявшие их налетчики отстали. А авангард на слонах-мутантах понесся вперед. Вскоре я перестал слышать стенания женщин и плач детей. Только мерный топот животных, редкое «хэй-йя» то справа, то слева и удары плетей.

Мое чувство времени притупилось. Ощущения были искажены. Я чувствовал только холод в онемевших руках и ногах и то, что мне хочется отлить. Кого-то из пленников начало рвать. Судя по всему, укачало Настасью. Я-то был привычен к невесомости и всяким болтанкам. А вообще, уж лучше бы я так мучился, чем этот ребенок, угодивший в передрягу из-за меня.

Но любой путь рано или поздно заканчивается. Меня сгрузили, положили брюхом на камни. Я осторожно осмотрелся. Нет, это не потемнело в глазах от нарушения кровообращения. Нет, мы действительно провели много времени в дороге.

Ночь… Светлая, обе луны на небе. Стрекочут местные цикады, и веет сырой, пахнущий морем ветер.

Налетчик развязал на мне ремни, рывком поставил на ноги. Я матюгнулся и упал. Прятун-налетчик снова схватился за воротник кителя и потянул вверх. И опять я не смог удержаться на ногах. Абориген что-то пробурчал и отошел.

Я кое-как сел. Стал массировать бедра и икры, и почти сразу почувствовал, что ноги оживают.

Привстал, развернулся и увидел Настасью. Она была бела как снег и сидела на валуне, рассматривая следы от ремней на запястьях.

– Настя, ты знаешь, где мы? – спросил я.

– А хер его знает, – буркнула она и закашлялась.

– Как ты?

Настасья только отмахнулась в ответ.

Какое-то ущелье… Излом скал над нашими головами. Шуршат сухими ветвями редкие кустарники. Аборигены в масках возятся со своими животными.

Мимо прошли двое. Я узнал прятуна Зугу, за ним следовал налетчик, который не забывал подталкивать пленника стволом «минакова» и что-то приговаривать неприятным шепотом.

Еще один абориген подозвал меня жестом к себе. Я подчинился. Покрытое зазубринами и бурыми пятнами лезвие мясницкого ножа указало, куда именно нужно идти.

Ойкнула, а затем выругалась, точно бывалый космолетчик, Настасья. Ее заставили встать и повели под дулом «минакова» к стене ущелья.

За нагромождением камней скрывался вход в пещеру. Мы прошли сквозь узкую горловину и оказались в зале, освещенном светом костра. Угли жарко пылали, дым уходил в вертикальный тоннель в низком своде. На нас смотрели сквозь отверстия в масках сидящие возле костра прятуны. Я замешкался, но тут же получил чувствительный укол острием ножа в плечо. Прошел дальше по коридору, сбежал по выдолбленным в скале ступеням в соседний зал. Подал руку и помог спуститься Настасье, посадил ее на плоскую, похожую на скамью, каменюку.

Последним в пещеру спустился Зугу. Абориген забился в дальний угол, сел, обхватив колени руками.

– Такие вот пироги… – проговорил я, осматривая стены и свод пещеры.

– Каменный мешок… – прошептала Настасья.

Я обнял Настю за плечи.

– Прости, дорогая. Если бы не я, тебя бы здесь не было.

– Отставить, товарищ старший лейтенант… – Настасья вяло отстранилась, сбросила мою руку. – Не трогайте, болит все! Я своей головой думала, когда пошла за вами. Никто ни в чем не виноват. Договорились?

– Заметано, – согласился я. Действительно, какой смысл теперь посыпать голову пеплом?

Зугу пошевелился, вытянул голову, пофыркал, раздувая и без того широкие ноздри.

– А почему этот красавец оказался с нами? Почему его не увели с остальными прятунами? – спросил я.

– Да откуда я знаю? – Настасья закрыла лицо ладонями. – Вы можете оставить меня в покое хотя бы на чуть-чуть, а?

– Нет уж, дорогая, отдыхать потом будем. – Я отошел к противоположной стене, расстегнул молнию на брюках и помочился. Сколько можно терпеть-то? – Спроси Зугу, что хотят от него вот эти, в масках.

– Черт… – Настасья поглядела со смесью обиды и негодования сначала на меня, потом на Зугу. Но все-таки залопотала на языке прятунов.

В ответ Зугу сплюнул вбок, отвалился от стены, присел на корточки и что-то ответил.

– Он говорит, что прогневил духов… – перевела блеклым голосом Настасья. – И, таким образом, навлек беды на свое племя… – Она неожиданно встрепенулась и выпалила: – А что вы ожидаете услышать? Зугу – темное, испуганное существо, которое понимает еще меньше, чем мы с вами!

«Темное, испуганное существо» снова харкнуло, указало пальцем на ноги Настасьи и что-то с ухмылкой проговорило. Настасья задрожала от гнева. Я подошел к Зугу, поглядел на него сверху вниз.

– Спроси, чем же он так сильно разозлил духов?

Настасья перевела. Зугу посмотрел на меня с прищуром, затем заговорил, время от времени отвлекаясь на плевки.

– Он сказал, что слишком долго дышит воздухом пустоши и ест мясо носатых кобыл, – принялась толмачить Настя. – Что он давно должен был стать прахом, но Крылатые сделали его снова молодым и полным сил.

– Хорошо, – одобрил я. – Скажи еще, пусть прекратит харкать – хватит! А то мы скоро утонем.

– Сами скажите… – надула губы Настасья.

Выходит, Крылатые проводят эксперименты над прятунами. Как старшие – над младшими.

– Спроси, где находится место, в котором его снова сделали молодым.

Настасья вздохнула, но подчинилась.

Прятун заговорил опять. Быстро-быстро зачастил и завершил речь, ткнув пальцем вверх. Моя переводчица нахмурилась еще сильнее, потерла виски затем сказала:

– Если в двух словах, то этого места больше нет. После того, как Зугу сбежал, Крылатые свернули «стойбище» и перенесли его на небеса, вместе со всеми аборигенами, которые там оставались. Как-то так…

Да, Крылатые продолжают эксперименты на той безымянной станции, к которой пристыковался наш ЛК-50.

– Спроси, что с ним сделали? Спроси, благодаря чему ему вернули молодость?

Зугу поднялся на ноги, вышел на середину пещеры. Принюхался и что-то отрывисто проговорил.

Я посмотрел на Настасью.

– Он сказал, что духи пришли за ним, – ответила та, понизив голос.

Послышался усиленный эхом топот множества ног, через миг вход в пещеру озарил яркий свет. Мы невольно отшатнулись и заморгали.

Сначала в наш каменный мешок ворвались аборигены в масках с «минаковыми» наперевес. Они сбежали вниз, что-то галдя и тыча в нашу сторону стволами автоматов. Я загородил собой Настасью и поднял руки. Плохо было дело… Оставался небольшой шанс, что Настя не ошибалась и эти каннибалы действительно берегут землян для выкупа. Та пустота, которую я ощутил во время рукопашной схватки в стойбище Каменных Животов, снова потянула из меня душу, как космос вытягивает воздух из продырявленного космического корабля.

На фоне яркого света возник силуэт слишком высокого для прятуна человека. Человек этот неспешно, чуть расставив для равновесия худые руки, сошел по вырубленным в скале ступеням.

У меня сердце ушло в пятки, когда я понял, что тело незнакомца с ног до головы обмотано узкими полосами покрытой золотистыми узорами ткани. На сухом, коричневом лице не читалось даже намека на эмоции. Темные, лишенные белков глаза глядели на меня и сквозь меня. От незнакомца исходил сильный запах канифоли, гвоздики и камфоры.

Это был обитатель планеты Могила – «мумия», враг трех человеческих рас в исследованном космосе.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю