332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Максим Кравчинский » Музыкальные диверсанты » Текст книги (страница 3)
Музыкальные диверсанты
  • Текст добавлен: 29 апреля 2017, 01:00

Текст книги "Музыкальные диверсанты"


Автор книги: Максим Кравчинский






сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Боевыми аккордами: «Огонь!»

Mammu Юpвa

Пристрелка боевыми аккордами произошла во время финской кампании 1939–1940 годов, и дело вновь не обошлось без участия русских эмигрантов.

Финны дали мощный залп первыми. Взяв за основу русскую народную песню «Ехал на ярмарку ухарь купец», композитор Матти Юрва и поэт Тату Пеккаринен придумали бойкую песенку «Нет, Молотофф!», смысл ее, как нетрудно понять, таков:

 
С веселой песней уходит на войну Иван,
Но, упершись в линию Маннергейма,
Он наминает петь грустную песню,
Как мы это сейчас услышим:
Финляндия, Финляндия,
Туда опять держит путь Иван.
Раз Молотов обещал, что все будет хорошо
И уже завтра в Хельсинки они будут есть мороженое.
Нет, Молотов! Нет, Молотов!
Ты врешь даже больше, чем Бобриков[8]8
  Бобриков Николай Иванович (1839–1904) – в 1898–1904 годах генерал-губернатор Финляндии, выступал за принудительную русификацию страны, отменил преподавание на финском, распустил армию и таможню. Был застрелен в Хельсинки националистом.


[Закрыть]
!

Финляндия, Финляндия,
Линия Маннергейма серьезное препятствие,
И когда из Карелии начался страшный артиллерийский огонь,
Он заставил замолчать многих Иванов…
 

Впервые композиция была записана на пластинку в 1942 году (но звучала в живом исполнении, судя по тексту, гораздо раньше). Матти Юрва исполнил ее с оркестром русского эмигранта Жоржа Годзинского. Ученик самого Александра Зилоти, выпускник Хельсинкской консерватории, одаренный музыкант Годзинский стал последним аккомпаниатором великого Шаляпина. Ему посчастливилось сопровождать певца в гастрольной поездке по Японии и Китаю в 1935–1936 гг. После войны Годзинский выступил аранжировщиком альбомов известного исполнителя русского репертуара Виктора Клименко. И о нем мы еще вспомним.


Композитор и аранжировщик Жорж Годзинский (1914–1994)

Матти Юрва прославился еще во времена «сухого закона» (1919–1932), выступая на сцене со злободневными куплетами о трудностях любителей выпить, и, по иронии судьбы, в 1943 году сам умер от алкоголизма.

Ответным «выстрелом» на сочинение Юрва стало произведение братьев Покрасс на слова Анатолия Д’Актиля «Принимай нас, Суоми-красавица!»:

 
Сосняком по откосам кудрявится
Пограничный скупой кругозор.
Принимай нас, Суоми– красавица,
В ожерелье прозрачных озер!
Ломят танки широкие просеки,
Самолеты кружат в облаках,
Невысокое солнышко осени
Зажигает огни на штыках…
 

Северный сосед не дремал. Вслед за ударной композицией «Нет, Молотофф!» финские авторы Ральф Эрвин Вогл и Фритц Лохнер сочиняют еще одну – «На Урал!» Как ни удивительно это прозвучит, но тамошние националисты всерьез мечтали откусить от России такой ломоть. Непонятно, правда, что пять миллионов финнов делали бы с огромной территорией, но притязания свои в песне они озвучили. Перевод вольный, зато с сохранением рифмы, найден на просторах Интернета[9]9
  Источник: http://tbrus.ucoz.rU/publ/na_uralJ_drugie_pesni_velikoj_finljandii/1-1-0-416


[Закрыть]
:

 
За Урал восвоясь
Комиссары трепеща бегут, мешая грязь.
Англичане десант
Обещали, но теперь сидят, чихнуть боясь:
«Кто гадал, что эти финны так верны своей стране,
Что не встанут на колени ни в буране, ни в огне?»
На Урал, на Урал!
Час Суоми, час возмездия настал.
Что притихла, Москва?
«Мировой пожар раздуем», – басня не нова,
Только кто там за вас?
Друг-американец лишь мастер на красивые слова,
Хирохито шлет на запад силы армии своей,
Немцы бьют на корм селедкам флот владычицы морей.
За Урал, дурачье!
Левой-правой, там получите свое
 

Но русские ничего не прощают. Не знаю уж, где и когда (быть может, не обошлось без помощи меломанов из НКВД), но Покрасс и Д’Акгиль услышали этот музыкальный призыв противника и не замедлили дать ответный «залп»:

 
Э-эх! Долго орала, что хочет Урала
Финская шатия песенки,
Эх, генералы, где там Уралы —
Встретимся лучше в Хельсинки!
В комнате дверка, за дверкою Эркко[10]10
  Юхо Эркко, Аймо Каяндер – видные финские политические деятели; Андре Мажино – французский политик, военный министр в правительстве Пуанкаре, инициатор создания на границе с Германией укреплений, так называемой линии Мажино, в период с 1929 по 1934 год.


[Закрыть]
:

Ручки с фасоном упер в бока.
Треснула дверка. Вылетел Эркко.
Двинула Эррка Эр-Ка-КА.
Белые финны, английские мины —
Самого лучшего качества.
Мины и финны, финны и мины —
Все полетело начисто.
Думали Беки, что правят навеки,
Нынче ж лупить им некого.
Так и Каяндер, он хоть Каяндер,
А положение беково.
Вот он хваленый район укрепленный:
Все под линейку прилажено.
Мы как сдавили – сразу скривили
Всю эту линию Мажино!
 

Неизвестно, последовал ли «ответ», но стоит признать, что наши финские оппоненты оказались неожиданно плодовиты на сочинение подобных музыкальных прокламаций. Были в репертуаре их артистических бригад и «Карельская Катюша», и главный хит нацистов «Лили Марлен» (естественно, в переводе) и много чего еще.

Впрочем, нам пора свериться с компасом и повернуть из «страны тысячи озер» строго на запад. Главный «музыкальный ринг» находится именно там.

Глава 3. «Чубчик» у немецкого микрофона

«Эх, ты раздолье,

И счастье мое злое…

И нет мне покоя с гармошкой моей,

Каждый, кто хочет,

Вслух меня порочит,

Без передышки играй всем сильней!»

П. Лещенко, «Андрюша»

«Войной навек проведена черта…»

Оказавшиеся на «дальних берегах изгнанья», многочисленные рядовые и офицерские чины Белой гвардии были сформированы военачальниками в Русский общевойсковой союз – РОВС. Эта организация представляла собой реальную силу, которая внушала Сталину и его окружению серьезные опасения. Мужем певицы Надежды Плевицкой был один из лидеров организации генерал Николай Скоблин. При непосредственном участии завербованной ОГПУ звездной четы были один за другим ликвидированы руководители РОВС – генерал Кутепов (в 1930-м) и генерал Миллер (в 1937-м).

Но довести разгром «белой армии в изгнании» помешали объективные обстоятельства – начало Второй мировой войны.

Русская эмиграция никогда не отличалась единством мнений, но при всех противоречиях люди разных взглядов могли общаться, искать компромиссы и договариваться в спорных вопросах. Вторжение Гитлера в СССР раскололо общество вдребезги.

Зимой 1941 года поэтесса-эмигрантка Ирина Кнорринг напишет в оккупированном Париже:

 
Войной навек проведена черта,
Что было прежде – то не повторится.
Как изменились будничные лица!
И все – не то. И жизнь – совсем не та…
 

Одни (согласно советской пропаганде, их было большинство), невзирая на идеологические разногласия с большевиками, проявили себя патриотами, словом или делом помогая борьбе с врагом. Другие заняли нейтральную позицию, считая «красных» и «коричневых» одинаковым злом и предпочитая наблюдать за схваткой монстров со стороны. Третьи решили, что вторжение – шанс скинуть коммунистическое ярмо, и пошли на сотрудничество с немцами.


Генерал Врангель – в первом ряду, в центре – в Союзе Галлипалийцев в Париже.9 марта 1924 года. Крайний справа в первом ряду – генерал Скоблин. Архив Андрея Корлякова (Париж)

Квинтэссенция последней точки зрения была выражена известным писателем Дмитрием Мережковским на страницах «Парижского вестника» в январе 1944 года:

…Только теперь, отдавая себе отчет об угрожающей Европе опасности большевизма, которая, впрочем, грозит не одной Европе, мы можем оценить по достоинству величие геройского подвига, взятого на себя Германией в Святом Крестовом Походе против большевизма. К этому походу присоединились и другие народы Европы. Вот почему теперь, когда зашатались стены этой проклятой Бастилии, под страшными ударами германского оружия, русские эмигранты со всеми глубоко сознательными людьми всех народов чувствуют, что в них загорается пламенная надежда:

 
Она не погибнет, – знайте!
Она не погибнет, Россия,
Они всколосятся, – верьте!
Поля ее золотые!
И мы не погибнем, – верьте,
Но что нам наше спасенье?
Россия спасется – знайте!
И близко ее воскресенье!
 

В то же время русские стали едва ли не главной движущей силой Французского движения Сопротивления. Среди них были юная муза Аристида Майоля – Дина Верни, поэт Борис Вильде, княгиня Вики Оболенская… Певица Анна Марли (в девичестве Битулинская) и вовсе стала автором гимна французских партизан. После войны всерьез рассматривался вопрос о том, чтобы сделать ее произведение национальным гимном республики, а саму артистку наградили орденом Почетного легиона.

В Италии любимой песней местных «гарибальдийцев» была бравая композиция «Белла, чао!»[11]11
  В 2014 году на телеканале «Шансон-ТВ» вышла программа «Старая пластинка», посвященная истории песни «Белла, чао!».


[Закрыть]
. В апреле 1945-го с ней на устах они отловили пытавшегося бежать в Швейцарию дуче. Есть версия, что походная мелодия итальянского Сопротивления не что иное, как еврейская песенка «Уголек», не то сочиненная, а не то просто записанная на пластинку как народная еще в 1921 году русским эмигрантом Мишей Цыгановым.

Но не будем далеко отклоняться от маршрута.

Наши эмигранты принимали активное участие в освобождении многих оккупированных фашистами стран. Но, как ни горько признавать, их количество проигрывает в сравнении с коллаборационистами. Теми, кто в той или иной форме сотрудничал с захватчиками.

*


Частушки из шанхайской газеты «Русское время». 1941

«К гитлеровцам пришло из среды русских эмигрантов <…> самое малое число, – пишет Лев Любимов в мемуарах “На чужбине” [9]. – Либо особо ретивые белые вояки, либо псевдохитрецы, вообразившие, что выйдут сухими из воды, а на самом деле попавшие в помойную яму, либо но духу прирожденные лакеи, либо тупые до кретинизма…»

Согласиться с утверждением трудно. Совершенно разные люди заняли враждебную СССР позицию. Начиная с балетного танцора Юры Жеребкова, который возглавил Управление делами русской эмиграции в Париже до генералов Шкуро, Краснова, Туркула… От уже упомянутого писателя Мережковского до множества иных представителей науки и культуры, среди которых оказалось немало представителей «легкого жанра», на коих мы и заострим внимание.

Уже в самом начале войны 30 июля 1941 года в шанхайской газете ♦Русское время» выходит целая полоса сатирических материалов: антисталинская басня «Знатный осел» (за авторством некоего Дубровина) и подборка «советских патриотических частушек» Н. Ухова, который выражал надежду, что «они привьются в СССР на фронте и в тылу».

На службе у доктора Геббельса

Солдаты немецкой роты пропаганды вещают через мобильную установку на позиции Красной армии. На борту знак «V», что значит – «Винета»

Четкие и педантичные тевтоны к началу войны успели на практике проверить различные методы манипулирования массовым сознанием и убедиться в их эффективности. Потому в рамках нацистского министерства народного просвещения и пропаганды было создано подразделение под названием «Винета», которое отвечала за восточное направление. В ее структуру входило несколько национальных отделов – латышский, украинский, белорусский и, конечно, русский. Большинство сотрудников были изгнанниками первой волны. Во главе русской секции стоял «старый эмигрант, георгиевский кавалер» Александр Павлович Альбов.

«При армейских группах функционировали отделы и специальные роты пропаганды, в состав которых входили военные журналисты, фото-, кино-и радиорепортеры, персонал по обслуживанию радио-автомобилей и киноустановок, специалисты по изданию и распространению различной литературы, плакатов, листовок, сотрудники фронтовых газет.

<…> Впоследствии в круг деятельности “Винеты” вошли театральные труппы, отдельные пропагандисты, обслуживавшие восточных рабочих, занятых в немецкой промышленности и сельском хозяйстве.

<…> Кроме этого, при генеральном штабе германской армии имелось специальное управление по пропаганде среди населения оккупированных территорий, вермахт вел пропаганду на войска Красной армии, население прифронтовых и фронтовых районов и особенно на население оккупированных районов. Кроме армии такого рода пропаганду осуществляло министерство по делам оккупированных восточных территорий, возглавляемое А. Розенбергом, и созданные при нем специальные подразделения», – сообщает доктор исторических наук Александр Окороков.

Безусловно, основным методом распространения нацистских идей были листовки, но важную роль играла и радиопропаганда, а также использование радиоавтомобилей для трансляции через громкоговорители. Мощность таких установок позволяла вещать на расстояние от 1 до 3 км.

Но мало просто кричать сутки напролет, призывая сдаваться и обещая «рус золдат много шнапса, сала и папиросен». Нужно было делать это интересно, привлекая внимание и задевая душевные струны бойцов. И тут на помощь приходила песня. Ведь что, как не знакомая мелодия, способна всколыхнуть воспоминания о мирной жизни, доме, любимой девушке и маленьких детях. В таком размягченном состоянии воевать солдату уже не хотелось. Противнику было прекрасно известно, какие произведения пользуются популярностью в СССР, и он вовсю пользовался этим. Через гигантские мегафоны и в сотнях радиопередач немцы регулярно использовали записи песен русских эмигрантов. Прежде всего Петра Лещенко. Того, чей репертуар был наиболее демократичен и понятен для каждого. Вычурные «песенки настроения» Вертинского тут не годились.

Замечу на полях, что Советская армия отвечала на гитлеровские «происки и бредни» достойно. Так, во время битвы за Сталинград нашими спецами были применены революционные технологии психологического давления на противника. Из установленных на передовой громкоговорителей сначала транслировались немецкие шлягеры, которые прерывались сообщениями о победах Красной армии на участках Сталинградского фронта, а потом неожиданно сменялись монотонным стуком метронома, который прерывался через каждые семь ударов комментарием на немецком языке: «Каждые семь секунд на фронте погибает один немецкий солдат». По завершении серии из 10–20 «отчетов таймера» из громкоговорителей вновь неслось танго.

Еще немного о масштабах гитлеровской радиопропаганды.

А. В. Окороков в исследовании «Особый фронт. Немецкая пропаганда на Восточном фронте в годы Второй мировой войны·» [10] свидетельствует:

«Согласно отчету руководителя восточного отдела министерства пропаганды Германии доктора Тауберта на оккупированные территории СССР велись непрерывные передачи на 18 языках.

Герой, печального образа


Это маршал Тимошенко,

Пострадавший под Москвой

С ущемленною коленкой

И с разбитой головой

Уже сталинскую банду

Он не может защищать.

И его пора бы сдать

В инвалидную команду!..

Немецкая листовка с частушками о маршале Тимошенко и Сталине. 1942

<…> Так, радиогруппа “Восток” имела главный передатчик в Риге и вспомогательные – в Каунасе и Минске. Радиогруппа “Украина” располагала передатчиком в Виннице…

Значительное количество станций работало и в других областях. Так, например, на территории Белоруссии действовала радиостанция “Голос народа”, для населения Крыма вела ежедневные передачи радиостанция “Голос Крыма”, размещавшаяся в Симферополе, и т. д.

Программа передач немецких радиостанций была фактически стандартной: до шести раз в день – последние известия, сводки германского командования и чтение статей из оккупационных газет; три-четыре раза в день – концерты и записи на грампластинках.

<> О важности использования армейских радиосредств свидетельствует указание верховного командования германских войск, разосланное на места в мае 1942 года. В нем отмечалось: “Немецкие войска, участвующие в военных операциях на востоке, а также находящиеся в тыловых оккупированных районах, могут себе представить, как важен для дальнейшего ведения войны максимальный охват населения политической пропагандой. Одно из средств для проведения этого мероприятия – слушать радиопередачи на русском и украинском языках, которые передаются из Берлина целым рядом радиостанций… Поэтому необходимо учесть, что вся находящаяся в распоряжении части радиоаппаратура в те часы, когда она не используется для служебных целей, должна применяться для агитации населения”…»

Вот, к примеру, программа орловского радиоузла лета 1942 года[12]12
  Данные приводятся по книге: В. Мединский. «Война. Мифы СССР.1939–1945».


[Закрыть]
:

Понедельник, 20 июля:

13.00 – Политинформация.

17.00 – Концерт, цыганские романсы, колоратурное сопрано, солист-гармонист.

19.00 – Политинформация.

19.15 – Инсценировка рассказа А. П. Чехова «Хирургия».

Вторник, 21 июля:

13.00 – Политинформация.

19.00 – Политинформация.

19.15 – Политобозрение.

Среда, 22 июля:

13.00 – Политинформация.

17.00 – Концерт: меццо-сопрано, бас, балалайка.

19.00 – Политинформация.

19.15 – Литературная передача. «Театр у микрофона». «Волк». Радиопьеса

из современной жизни.

Пьесой из «современной жизни» оказалась дешевая агитка о переметнувшемся к немцам партизане.

Но пора вспомнить о главном действующем лице этой главы.

Мне неизвестно, какой конкретно эфир стал поводом, но 5 декабря 1941 года в газете «Комсомольская правда·» вышла большая статья Овадия Савича, посвященная самому популярному в предвоенные годы певцу-эмигранту Петру Константиновичу Лещенко под названием

«“ЧУБЧИК” У НЕМЕЦКОГО МИКРОФОНА»

Когда оборванный белогвардеец – бывший унтер Лещенко добрался до Праги, за душой у него не было ни гроша. Позади осталась томная и пьяная жизнь. Он разыскал друзей, они нашли ему занятие: Лещенко открыл скверный ресторан. Хозяин, он был одновременно и официантом и швейцаром. Он сам закупал мясо похуже и строго отмеривал его повару. Ни биточки, ни чаевые не помогали ему выбиться из нищеты. Кроме того ресторатор зашибал. По вечерам, выпив остатки из всех бокалов пива и рюмок водки, он оглашал вонючий двор звуками гнусавого тенорка: «Эх, ты, доля, моя доля…»

Кому-то из друзей пришла в голову блестящая идея: ресторатор, официант, швейцар и унтер должен стать певцом. Выпив для храбрости, Лещенко взял гитару и начал петь романсы. И тут случилось чудо: песенки возымели успех. Сочетание разухабистой цыганщины с фальшивыми, якобы народными мотивами и гнусавым тенорком показалось пражским мещанам истинно русской музыкой. Лещенко нанял швейцара, затем официанта и перестал ходить на базар. Он выступал теперь только в качестве кабацкого певца.

Слава постепенно росла. Белогвардейцы подняли его, что называется, на щит. Гнусавый тенорок был записан на пластинки. Унтер оказался, кстати, поэтом – он сам сочинял слова своих душещипательных романсов. С размером и рифмой он не очень стеснялся. Но слова подбирал по принципу: чем глупее, чем пошлее – тем лучше. Белогвардейцы слушали забытые кабацкие мотивы и плакали. Иностранцы слушали и умилялись: это и есть русская душа, если русские плачут. А Лещенко бил себя по бедрам и с пьяной слезой в голосе выкрикивал: «Эх, чубчик, чубчик, вьется удалой!»


Фрагмент статьи О. Савича из «Комсомольской правды». 1941

Пришла война. Казалось, мир мог забыть белогвардейского унтера и удалой чубчик, оказывается, курилка жив.

Захватив наши города, фашисты организовали в них радиопередачи. Несется из эфира на немецком языке: «Говорит Минск, говорит Киев. А затем раздается дребезжание гитары и гнусавый тенор развлекает слушателей: «Эх, чубчик, чубчик…»

Унтер нашел свое место – оно у немецкого микрофона. Украинцы и белорусы слышали лучшие в мире оперы, симфонические концерты, красноармейские ансамбли, народные хоры – все это, разумеется с фашистской точки зрения, было большевистской пропагандой. Теперь немцы принесли «подлинную культуру» – Лещенко.

В промежутке между двумя вариантами «Чубчика» – залихватским и жалостным – хриплый, пропитый голос, подозрительно похожий на голос самого Лещенко, обращается к русскому населению в прозе и без музыкального сопровождения. «Москва окружена, – вопит и рявкает унтер, – Ленинград взят, большевистские армии убежали за Урал». Потом дребезжит гитара, и Лещенко надрывно сообщает, что в его саду, как и следовало ожидать в виду наступивших порозов «отцвела сирень». Погрустив о сирени, унтер снова переходит на прозу: «Вся Красная армия состоит из чекистов, каждого красноармейца два чекиста ведут в бой под руки».

И опять дребезжит гитара. Лещенко поет: «Эх, глазки, какие глазки»… И, наконец, в полном подпитии, бия себя кулаками в грудь для убедительности, Лещенко восклицает: «Братцы красноармейцы! На какого хрена вам эта война? Ей-богу, Гитлер любит русский народ! Честное слово русского человека! Идите к нам в плен! Мы вас приголубим, мы вас приласкаем, обоймем и поцелуем». (Последняя строчка исполняется уже в сопровождении гитары.) «Убедительность» лещенковской пропаганды и ее «художественное достоинство», конечно, бесспорны. Но, если эффект полностью противоположен немецким ожиданиям, унтер не виноват: он старается вовсю, Чубчик вьется у микрофона – грязный, давно поседевший, поределый: сколько драли его пьяные гости в кабаках! Чубчик продал родину, свой народ, продал традиции вольного казачьего Дона и служит тому, кто кормит, – изображает русскую душу такой, какой хочет видеть ее Гитлер. Заплеванный трактир вместо искусства, пьяный бред вместо человеческого голоса, продажный лакей вместо свободного гражданина. Надо ровно ничего не понимать в психологии русского народы, чтобы надеяться, что икота кабацкого хама может соблазнить советских людей.

Появление этой статьи, несомненно, было ответом на некую радиопередачу (или даже серию программ) на вражеском радио.

Автор статьи песочит на все лады артиста, якобы агитировавшего за ценности Третьего рейха советских граждан. Исследователи творчества певца, родственники и просто поклонники всегда начисто отметают подобные обвинения: «Мол, не из тех он был! В эмиграции оказался поневоле (когда аннексированная Бессарабия стала частью Румынии), любил всей душой Россию – и вообще пел здорово. А что служил в румынской армии, воевавшей на стороне Германии, так то не по доброй воле. И что пел в оккупированном Крыму и Одессе – тоже не беда: песня нужна всякому».

Все верно. И я не собираюсь оспаривать чистоту помыслов маэстро, а лишь показываю краткую зарисовку событий, прямо или косвенно отраженных в статье. Материал, к слову, изобилует неточностями буквально с первой строчки. Лещенко никогда не жил в Праге. И хотя он действительно владел рестораном, но располагался тот в Бухаресте.

Впрочем, не будем торопить события…


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю