Текст книги "Тварь изнутри (СИ)"

Автор книги: Максим Далин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 2 страниц)

Надо что-то делать. Надо бежать. Но у Рао нет сил.

– Я всё равно умру, – говорит он брату – беззвучно.

И Тедар принимает решение.

Он приходит в комнату брата после полуночи. Сиделка сладко спит; чуть слышный скрип двери её не будит. Ночник еле коптит – в его слабом красноватом свете Тедар видит лицо Рао с тёмными кругами под глазами. Глаза блестят: Рао понял, Рао ждал.

– Встань, пожалуйста, – шепчет Тедар. – Обопрись на меня. Надо идти.

Рао смотрит виновато.

– Мне тяжело.

– Пожалуйста.

Рао поднимается отчаянным усилием. Тедар стаскивает его с кровати.

– Только не шуми, пожалуйста.

Рао цепляется за него, почти висит на плече. Самое главное – выйти из комнаты, уйти от сиделки, пусть она спит – а там…

Босые ноги ступают бесшумно. Тедар держит башмаки в руках. Рао запыхался и пытается выровнять дыхание. Тедар шепчет:

– Ещё немного. Ещё.

Как можно тише проходят мимо лестницы, на которой дежурит воин. Останавливаются в пустой трапезной. Там почти совсем темно, только полосы лунного света из окна – бледными дорожками лежат на полу, салфетками – на столе. Рао почти падает на скамью, опирается на стол. Тедар садится рядом. Тут можно говорить – ни здесь, ни вокруг никого нет.

– Мы бежим в лес, – говорит Тедар, и Рао кивает.

– Я понял. То есть, я понял, что ты задумал. Ты уверен?

– Там каждый может всё, что хочет, – говорит Тедар горячо. – Ты хочешь стать здоровым? Хочешь? И сильным, а, хиляк?

– Не знаю, – говорит Рао медленно. – Всё не так.

– Почему?

Рао с трудом выпрямляется, стряхивает чёлку со лба.

– У тебя всё очень просто, – говорит он. – Слишком просто. Там сложнее.

– Да почему?! – Тедар горячится, размахивает руками. – Ну, смотри: Снуки хотел на свободу, так? Ириса – убежать от отца и Олии? Ну, Когар-то – просто кровожадный подонок…

– Нет, – повторяет Рао, тихо и упрямо. – И Когар – не такой уж и подонок. Они все, в своём роде, хорошие.

– Ты рехнулся!

– Нет, – Рао кладёт холодную ладонь на горячую руку Тедара. – Олия права: внутри каждого, наверное, живёт зверь. Только он не мерзкий, не низкий и не подлый… то есть, конечно, и такие бывают, но не в этих случаях. Зверь – просто зверь. Сила… не знаю… возможности… Снуки… у него, видимо, с самого начала были крылья… только невидимые, понимаешь?

Тедар кивает.

– Ирисе хотелось не столько убежать, сколько… не знаю, как сказать. Ей хотелось смочь. Смочь убегать, когда будет надо – всегда, когда будет надо. И красоты… Ну, там много ещё.

Тедар кивает снова. Он понимает всё лучше.

– А Когар – он просто был псом нашего отца. Так, наверное, себя всегда и осознавал. Его отец натравил – он и кинулся, не щадя себя. Ведь, если пса натравить – он убьёт… а кто убийцей будет? Ты ведь всё видел, правда?

Рао останавливается, он устал. Тедар обнимает его:

– Не умирай, пожалуйста, задохлик! Как же я без тебя, а?!

Рао вздыхает, устало улыбается.

– Я попробую. Ты ведь хочешь бежать?

– Мы пойдём в лес! – снова жарко шепчет Тедар. – И у нас будут крылья, и мы улетим – домой! Домой! Замок деда – наш, мы будем дома, и пусть отец хоть осаду устраивает! Здесь жить нельзя, тут всё – подло!

– У меня не хватит сил спуститься из окна.

Тедар трясёт брата за плечи:

– Ты должен! Иначе мы тут привыкнем – и превратимся в настоящих тварей. Запертых!

– Домой… – мечтательно шепчет Рао. – А ты понимаешь, почему мама жила у деда?

– Я даже понял, почему нам ничего не говорили, – говорит Тедар. – Они думали, что мы должны будем сами всё понять… как ты думаешь, они порадуются на том свете, что мы поняли?

– Он нас любит, – тихо говорит Рао.

– Это и ужасно, – говорит Тедар. – Это опаснее всего. Мы ведь можем дать слабину и поверить им с Олией… в гада внутри.

Рао встряхивает головой, снова отбрасывает чёлку, влажную от испарины.

– Ты прав, верзила. Надо идти. Помоги мне.

– Погоди. Может, выпьешь молока? Будет легче.

Крынка с молоком припрятана заранее. Рао жадно пьёт, удивлённо говорит:

– Оказывается, я был голоден!

Встаёт он легче – и близнецы отправляются в Южную башню, к своему тайному ходу.

* * *

Первым спускается Тедар. Потом, внизу, он держит верёвку, и Рао сползает по ней, обдирая ладони в кровь об узлы. По стене проходит воин, в ночной тишине его шаги звучат громом небесным – и братья прижимаются к камню спинами, вжимаются изо всех сил, еле дыша, с замиранием сердца – будто бегут из тюрьмы. Шаги удаляются. Тедар тянет Рао вперёд – и близнецы добегают до зарослей кустарника на склоне; на это уходит страшно много времени.

Луна освещает склон, словно лампа. Близнецы смотрят на неё, как на врага.

Пока добираются до деревни, Рао устаёт снова. Он садится на мокрую траву. Рядом с ним пристраивается Тедар.

– Нам нельзя тут долго сидеть, – говорит он. – Ты простудишься… и вообще. Вдруг сиделка проснётся?

– Лучше скажи, – тихо говорит Рао, – как ты думаешь, отец убьёт нас, если мы попадёмся ему на глаза? Когда выйдем из леса?

Тедар не сомневается.

– Конечно, – говорит он убеждённо. – Скажи, откуда у меня такое чувство, будто нас убьют в любом случае?

– Так и будет. Пойдём дальше.

Тедар тащит Рао за руку – они идут по деревне, держась в тени. Деревня спит – мирно спит, по-настоящему. Из-за плетня лениво гавкает собака. Сегодняшней ночью никто не ждёт ничего дурного.

Никто не мешает близнецам спокойно дойти до околицы. Они останавливаются около дома Ирисы. Перед ними – луг, освещённый луной. Туман гладит траву своими длинными и худыми бледными пальцами. Братья дышат тревожным запахом леса – сырой свежестью, землёй, зеленью и осенью, ещё не наступившей, но уже близкой.

Хватаются за руки. Чувствуют себя маленькими детьми, совсем маленькими – а лес огромен: перед их внутренним взором – лесной ковёр до горизонта, как его видно со сторожевой башни.

– Нас кто-нибудь съест, – шепчет Рао. – Мы – без оружия.

– Мы сами – оружие, – говорит Тедар. Его душу наполняет решимость. – Знаешь, что я подумал? А если королевский патент отца – на самом деле не на то, о чём все говорят? Если он охраняет лес, как гоблины – мост? От смелых людей, у которых – цель…

– Если убили троих, которые никому не делали зла, – кивает Рао, – то вполне может быть. Ты прав. Идём.

И близнецы, держась за руки, как бывало в младенчестве, входят под кроны, в лесной чертог, полный сумрака и молчанья.

* * *

Их сразу окружает влажный, холодный, терпкий запах чащи – братья погружаются в него, как в воду. В лесу гораздо темнее, чем за его пределами; вокруг колышутся, качаются тени.

Страх окатывает сразу обоих жаркой волной.

Близнецы переглядываются. В темноте каждый из них различает только блеск настороженных глаз брата – но всё понятно и так.

– Мы не сделали ошибки? – спрашивает Рао и голос его срывается.

– Не трусь, хиляк, – выдыхает Тедар. – Идём.

Они ломятся сквозь заросли, идут по каким-то широким листьям, ломают хрусткие стебли – ладони в липком. Тедар нюхает пальцы – и обтирает руки об одежду.

– Это молочайник! – говорит он с досадой. – Я теперь сладкий, как плюшка с сиропом.

– Молочайник-молочайник, угости гостей случайных, – тихонько напевает Рао. – Помнишь, как мы его дома рвали и лизали стебли?

– Тихо! – рявкает Тедар. – Смотри!

Рао резко поворачивается.

Шагах в десяти от них, в просвете между стволов, в лунном столбе, на кривом суку над самой землёй висит вытянувшееся тело. Рао отшатывается и чуть не падает – брат его поддерживает.

– Тедар! Как можно?! Тут кого-то…

Тедар говорит неожиданно спокойно:

– Нет, это… это удавленник. Это – не его, это – он сам. Ты посмотри внимательно.

Братья, содрогаясь, подходят ближе.

Тело на верёвке – не тело человека. Повесившийся – монстр, мёртвая тварь только напоминает человека: длинные волосатые руки с широченными ладонями достают почти до икр, на ногах – раздвоенные копыта, в прорехах одежды видна клочковатая шерсть. Рао набирается смелости посмотреть самоубийце в лицо: обезьянья морда искажена страданием, язык свесился чуть не на грудь, а глаза, видно, выклевали лесные птицы…

– Зачем же он… – шепчет Рао.

– Ясно, – режет Тедар. – Не каждый может стерпеть себя тварью.

– Думаешь, мы сможем? – спрашивает Рао.

– Должны, – говорит Тедар убеждённо. – Лучше уж снаружи, чем внутри… – и замолкает. Но Рао уже понял его.

– Удивительно, что мы ещё не… – начинает он и осекается.

За деревьями слышен какой-то шорох, вроде жалобного мяуканья. Мяуканье превращается в хныкающий плач.

– Кто-то там попал в беду, – говорит Тедар и решительно идёт на звук.

Братья раздвигают кусты – и встречаются взглядами с жалким созданием. Оно – ростом с них, не больше, настолько тощее, что рёбра вот-вот порвут плешивую шкуру. Глаза у него – умоляющие, глаза забитого человека – на странной морде, пожалуй, крысиной, с неожиданным поросячьим пятачком.

У твари – ни клыков, ни когтей. На ней – ветхие остатки человеческой одежды. Тварь четверонога: вместо передних лап у неё – босые человеческие ноги с разбитыми, потрескавшимися ступнями.

– Он голодный, – говорит Рао. – Ему, наверное, тяжело добывать еду… а к людям он не пошёл.

– Ещё бы! – хмыкает Тедар. – Люди же непременно убьют, а здесь хоть какая, но жизнь…

– А те трое?.. Хотя… Снуки, наверное, очень хотел увидеть невесту, а Ириса тосковала по сёстрам и маме… А Когар и вовсе не думал, только делал, что приказано, да?

Тедар кивает.

– Жаль, что у нас нет никакой еды, – грустно говорит Рао. – Прости, бедняга…

На лице жалкой твари вдруг – чистый свет надежды. Она подаётся вперёд, но вдруг резко останавливается, миг прислушивается – и стремительно и бесшумно шарахается в заросли.

– Он что-то учуял? – растерянно спрашивает Рао.

Тут же слышит хриплое рычание.

Свежий запах чащи перебивает жуткая вонь – падали, дерьма, неопрятного хищного зверя. Надвигается оживший ужас.

– Вот! – вырывается у Рао. Он хочет сказать: «Вот что Олия имела в виду», – и Тедар понимает.

– Бежим!

Но у Рао вдруг тошно кружится голова и подкашиваются ноги. Он прислоняется к шершавому стволу.

– Беги. Я не могу.

Тедар дёргает его за руку:

– Можешь! Давай!

Но ноги Рао превращаются в полоски сырого теста – и он садится у корней дерева.

– Тедар, беги, пожалуйста, беги!

Чудовище выходит из зарослей в полосу бледного лунного света. Оно огромно. На лысой голове растут бычьи рога, но пасть – кошачья, с двумя парами клыков, как клинки – жёлтых и кривых. Тело – отвратительно человеческое, голая кожа натянута мышцами – но лапы, словно у рыси. В маленьких глазках горит сладострастная жестокость. Тварь поднимает лапу, показывает Рао крючья когтей.

Рао понимает: драться бессмысленно и сил нет, надо попытаться ускользнуть, исчезнуть, оставить злобного монстра в дураках – и его тело вдруг становится очень послушным. Меньше. Ещё меньше. Рао сжимается в комок между мощными корнями.

И тут вихрь крыльев и когтистых лап с воинственным воплем падает на чудовище откуда-то сбоку и сверху. Тварь издаёт дикий вопль, в котором – не только боль, но и страх. Пытается отмахнуться – но крылатое создание, похожее на грифона, кидается снова, бьёт всем телом, сбивает с ног, дерёт когтями и бьёт орлиным клювом. Окровавленный монстр пронзительно визжит – и кидается в заросли, ползёт на четвереньках туда, где ветки помешают крылатому преследовать ползучего.

Тедар отпускает его и опускается в траву рядом с братом. Тщательно сворачивает слишком большие крылья. Хочет что-то сказать – но из клюва вырывается орлиный клёкот.

Это неважно, думает Рао. Всё понятно и так.

Рао поднимается на все четыре, потягивается гибким пушистым телом и подходит к брату. Тянется чутким влажным носом к его полуптичьей голове. Виляет хвостом – это смешно. Улыбается – и улыбка обнажает маленькие клыки.

Ты всё понимаешь – и я всё понимаю. Счастливцы мы.

Как смешно, что мы теперь – такие разные.

Оказывается, внутри мы совсем и не похожи.

Рао обнимает голову Тедара мягкими лапами с ловкими пальцами.

Кто я – лиса? Енот? Всё вместе?

Тедар наклоняется и тыкается лбом в лоб брата, пушистого зверя с настороженными ушами лисички и внимательной мордочкой, украшенной тёмными кругами вокруг блестящих глаз.

Ты не боец, хиляк. Но это не беда. Я боец. А ты наблюдаешь и ищешь решения, как мышат в траве.

И раз ты не можешь летать, мы пойдём пешком.

– Жаль, что у меня нет крыльев, – говорит Рао.

– Зато ты можешь говорить! – вырывается у Тедара.

И ничего невероятного не происходит, и никакое адское пламя не озаряет чащу, и никакого грохота не слышно – просто лесной облик, как морок, рассеивается вокруг их тел. И ничего в этом нет ни страшного, ни даже удивительного.

Просто – двое мальчишек в лесу. И Рао чувствует себя легче и лучше. И Тедар думает, что сделает дракона ещё раз, если какое-нибудь чудище вздумает напасть.

А Рао думает – и говорит вслух:

– И что, любая лесная тварь может легко снова стать человеком? Вот так просто? Захотеть поболтать – и вернуть себе человеческое тело?

Тедар занят другим. Он задумывается, хмурится – и завороженно смотрит на свою руку, медленно покрывающуюся короткими перьями, как чешуёй. Смотрит, как меняются пальцы, вытягиваются когти. Моргает – и рука вновь принимает привычный вид.

– Захочешь стать зверем – станешь, – говорит Тедар уверенно. – А захочешь – перестанешь. Это просто-просто.

Рао качает головой.

– Нет. Ты опять торопишься. Всё сложнее. Нам повезло.

– С чего ты взял?

– Я пока не знаю, – медленно говорит Рао. И он думает о шерсти, о ладони зверя с короткими когтистыми пальцами – и он меняет руку, потом меняет ногу. Потом превращается в зверя целиком, шевелит ушами, машет хвостом – и возвращается в облик человека – и это легче, чем поменять одежду. – Если бы это было просто всем, Ириса не пошла бы в зверином обличье к своим сёстрам, а Снуки стал бы человеком, чтобы поговорить с невестой. Верно?

– А как же мы? – удивляется Тедар.

– В чём-то нам невероятно повезло, – говорит Рао. – В чём?

Луна взошла высоко, лес полон теней и тайн, туман тянется между стволов, пахнет болотной сыростью – но братья болтают, как у себя дома.

Чутьё разбуженных, освобождённых зверей, которые затаились внутри, но никуда не пропали, подсказывает: безопасно. Совсем безопасно. И даже когда они слышат шорох – не вздрагивают.

– Это тощий, – говорит Рао. – Я узнаЮ его по запаху.

– Что ему надо? – топорщится Тедар – и глянцевые чёрные перья прорастают сквозь одежду. Он кажется удивительным созданием – получеловеком-полуптицей.

– Ему нужна помощь, – Рао удивлён, что Тедар не понимает. – Он ещё раньше звал нас на помощь.

– А сам не помог, когда нас хотели сожрать! – фыркает Тедар, а перья спадаются, рассеиваются, как дым.

– Где ему… ты взгляни на него!

Нечастная тварь выползает из зарослей папоротника, чёрного в сумерках. Ползёт на брюхе, подползает к ногам братьев. Смотрит снизу вверх: у твари безнадёжный, страдающий, беззлобный взгляд.

Рао приседает на корточки.

– У нас совсем нет еды, – говорит он с сочувствием. – И помочь мы тебе не можем. Тебе плохо, да? Ты тоскуешь?

Вот в этот-то момент лесной облик и рассеивается. И перед Рао на четвереньках – деревенский мужичок, худой, как жердь, заросший сплошь, с мокрым от слёз лицом.

– Ваша светлость… – шепчет он благоговейно и не встаёт с колен. – Как же ты меня расколдовал, ваша светлость… А я по-онял, я по-онял – вы можете, святые отроки…

– Ты как это сделал? – поражается Тедар.

– Заговорил с ним, как с человеком, – говорит Рао с печальной усмешкой. – Вот что им всем было надо. Чтобы их приняли. Чтобы их зверя приняли. Такой пустяк… неужели это так тяжело?

Тедар потрясён.

– Только-то?!

– Мамочка говорила: даже с собакой и лошадью надо говорить по-человечески, – напоминает Рао. – А дед говорил, что раньше, чем пугаться, надо подумать – но мало кто так себя ведёт. И всё. Вот, видишь – все поверили в подлые легенды, а веру кормит страх. И, знаешь, ужасно, когда из страха убивают своего знакомого, вассала, женщину – просто потому, что в них что-то изменилось. Убивают раньше, чем поговорят по-человечески.

– Как жалко Ирису, – говорит Тедар. – Наверное, мы с тобой могли бы… чуть-чуть не успели!

– Всех жалко, – говорит Рао. – Если бы не эта легенда, не вера нашего отца и Олии…

– Не только они, – говорит Тедар. – Верят все.

Тощий мужичок благоговейно слушает.

Луна выходит из-за облака, а лес наполняется шорохами. Тедар вытаскивает огниво – и Рао принимается складывать в кучку щепки и хворост. Тощий мужичок помогает – и братья разжигают костёр.

И на свет костра, на его тёплый живой запах, на его доброе обещание, не виданное в Окаянном лесу, начинают собираться монстры и уроды – околдованные и отверженные жители здешних зачарованных мест.

Они спускаются с деревьев, где прятались от своих собратьев. Выбираются из оврагов. Вылезают из дупел. Они причудливы, как порождения ночного кошмара, невероятны, как бредовые видения – эти рогатые медведи, лоси с волчьими головами, белки ростом с десятилетнего ребёнка, в зелёной и белой шерсти, лысые рыси, обезьяны, похожие на горных троллей, козы в павлиньих перьях… Среди них нет тех, кто умеет летать. Они умоляюще смотрят из чащи и ждут, когда их позовут – они боятся и ненавидят друг друга, но при виде близнецов, оставшихся человеческими детьми у человеческого костра, они побеждают страх и ненависть.

Они смотрят из чащи глазами страдающих тварей – но к костру подходят людьми. Костёр отогревает души – и они начинают говорить.

Братья слушают рассказы о мытарствах и одиночестве, о страхе и ненависти. И о том, каким страшным становится мир людей для тех, кто перешёл грань.

– Вы все – очень-очень свободны, – говорит Рао. – Свободнее всех. Вы можете выбирать, кем вам быть.

Его слушают, не перебивая – а смотрят благодарно и недоверчиво.

Эти бедолаги – лесорубы и охотники, заблудившиеся дети, отставные солдаты и беглые служанки – даже думать не хотят о своей лесной свободе. Им всем хочется домой – в мир людей.

Пусть он такой же жестокий, как этот лес – он свой.

Пусть человеческое тело слабее медвежьего, медленнее лосиного, оно – своё. Изгои готовы цепляться за него изо всех душевных сил. Они устали от страха и ненависти – им страстно хочется покоя, обыденного покоя.

Нормальной жизни. Очага. Соседей. Без всяких сомнительных возможностей.

Близнецы переглядываются.

– Убили тех, кто бы тебя понял, – говорит Тедар. – И Снуки, и Ириса – они поняли бы. Они не боялись.

Рао вздыхает.

– Им это не помогло. Верзила, я устал. Я хочу подремать, а ты поддерживай огонь. А завтра на рассвете мы все – и мы с тобой, и эти бедолаги – пойдём к дому нашего дедушки. Мы будем жить там и всем рассказывать новые сказки о лесе. Может, эти люди расскажут о лесе своим детям хоть немного иначе? И мы тоже… И найдутся другие, с крыльями…

Тедар кивает.

Рао привычно ложится головой на его плечо.

Бывшие твари замолкают, чтобы не мешать ему спать.

Все вместе ждут рассвета.