Текст книги "Гвардия президента"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– А меня очень заинтересовали операция «Изъятие» и фраза об обеспечении доставки груза на объект.

– Ну, по-моему, здесь как раз все просто и ясно. Работы по розыску и изъятиюфашистского клада они закончили. Теперь на повестке дня второй этап операции: незаметно вывезти с Острова свои находки. Похоже, что это не просто чемоданчик с документацией, а весьма габаритный груз в нескольких ящиках. Пути перед ними два: воздушный и морской. Я склоняюсь ко второму варианту.

– Толик, это ведь не несколько килограммов наркотиков через таможню протащить! Здесь должно быть какое-то специфичное, нетрадиционное решение.

– Вот и попытаемся что-нибудь раскрутить. Я утром дождусь нашу «первую ниточку» – разлюбезного доктора Вениамина Николаевича – и попытаюсь из него что-то вытянуть. А ты снова пойдешь в офис экспедиции и самым активным образом продолжишь «собирать материал» для своего фильма и репортажа. Подозреваю, что там не одна-две ниточки, а целый клубок. Попытайся вычислить посетителя Вирского…

В палату, по-хозяйски распахнув дверь, неторопливо прошествовал Вадим. Сразу становилось понятно, кто теперь в клинике хозяин.

– Ну, что я могу вам сказать, друзья мои? Теперь у меня практически не осталось никаких сомнений в том, что наша уважаемая представительница среднего медицинского персонала вряд ли до самого утра издаст хоть какой-нибудь звук из опасения привлечь наше разгневанное внимание и не оторвет, пардон, свой трепещущий зад от кажущегося ей единственным спасительным местом жесткого стула на дежурном посту.

– Господи! Ты пытал ее? Ты вырвал ей язык, а саму приколотил ржавыми гвоздями к стулу? Или пугал до столбняка своей черной рукой?

– Фи, как это неэстетично! Исключительно силой глубочайшего личного убеждения и непреодолимого мужского шарма. А как продвигается ваш «совет в Филях»? Я не пропустил ничего интересного? Хотя, вот он, фельдмаршал, по-прежнему в койке, значит, время «гнать французов» еще не приспело.

– Цицерон ты наш доморощенный, Карамзин местного розлива… Такие поразительные способности не должны пропасть втуне. Вот поэтому ты и возглавишь охрану и оборону фельдмаршала до утра. И свято будешь соблюдать все предписания Гюльчатай, когда она принесет свое целебное снадобье. Хотя не пристало молодой девушке одной мотаться по ночному городку: я провожу ее до апартаментов, заберу лекарство, инструкции по применению и вернусь сюда. Скоротаем до утра время вдвоем.

– Как пожелаешь, милый, – голос Вадима мгновенно стал гнусав и приторен.

– Остепенись, пошляк!

– А знаете, девочки и мальчики, – Вадик посерьезнел, – хорошо бы нам обзавестись хотя бы фотороботами некоторых фигурантов «мурманского дела». Если, конечно, это можно с помощью Москвы провернуть за несколько часов. Я имею в виду Салаха, Азера…

– Азер мертв.

– Ну, на всякий случай. Тела-то ведь так сильно обгорели…

– Очень интересная рекомендация! Действительно, прямая связь со Шпицбергеном налицо. Чем черт не шутит, может, повстречаем на кривой дорожке заочных знакомых. Хотя проблемы есть: Салах, например, в телевизоре появляется с густой бородой, в черных очках и тюрбане. Явно грим. С Азером, думаю, вопросов не возникнет.

– А нам остается всего-то делов: вычислить время, место, сценарий события «Х», его участников и предотвратить намечающуюся катастрофу вселенского масштаба!

– Можно подумать, когда-то занимались чем-то еще…

Более полусуток до этого из окна опустевшего кабинета Семен Вирский проследил взглядом быстро удаляющуюся фигуру своего неожиданного посетителя, потом открыл ключом тяжелую дверцу массивного стального сейфа в углу, вытащил из специального внутреннего отделения небольшую – размером с ладонь – черную пластиковую коробочку, задумчиво повертел ее в руках и опустил, наконец, в карман брюк. После этого он торопливо покинул офис, едва заметно кивнув охраннику на выходе, сел в свою автомашину на ведомственной парковке и рванул с места так, что шипованная резина обиженно взвизгнула и задымилась.

Промчавшись минут семь в одному ему ведомом направлении, Вирский резко свернул вправо и по накатанному бездорожью проехал еще с километр. Потом заглушил мотор, вылез из уютного салона, огляделся и прошагал вперед метров сто. Только здесь, в полном одиночестве, едва различимый в темно-серых сумерках, уже с расстояния десятка шагов Вирский вытащил из кармана продолговатый предмет, прихваченный из офисного сейфа и, нажав единственную кнопку на его торце, приложил к уху.

Это была последняя модификация компактного устройства связи, поступившего в распоряжение британских спецслужб. Устойчивый радиоконтакт гарантировался на расстоянии 30 километров и не мог быть запеленгован или заглушен известными средствами противодействия. Кроме того, обеспечивалась повышенная четкость и громкость передачи звукового сигнала. Назвать такой уникальный прибор привычным словом «рация» просто язык не поворачивался, хотя именно эти функции он и выполнял.

Ответ на свой вызов Вирский услышал секунд через двадцать. Голос действительно был удивительно четок, и отсутствовали обычные для эфира потрескивания электрических разрядов и фоновый шум. Несмотря на это, речь собеседника местами звучала как-то глухо, а отдельные слова произносились в нос. «Может, аденоиды?» Разговор шел на русском языке, хотя некоторые слишком правильные, книжные обороты речи и не всегда верное употребление отдельных слов и выражений убедили Семена, что его визави вовсе не коренной «русак».

– Вы, безусловно, отдаете себе полный отчет, что воспользовались экстренным способом связи?

– Да. И предпринял все меры безопасности. Вопрос слишком серьезен, а времени, боюсь, катастрофически не хватает.

– Изложите суть. Максимально информативно, но немногословно.

«Информативности» оказалось достаточно, а вот «немногословную суть» явно захлестывали эмоции, потому что Вирскому казалось, будто собеседник недостаточно проникся ощущением реальной опасности или просто недопонял отдельные эпизоды его рассказа. Но тот словно прочитал мысли собеседника и перебил:

– Я не распоряжался живописать мне апокалипсические картины возможного недалекого будущего! В отличие от вас, я знаком со всеми нюансами предстоящей операции. Мало того, я с самого начала был за использование альтернативного силового варианта. Но… Совет решил иначе. Хорошо, что мой план также продолжал отрабатываться, только под номером два. И я приложил максимум усилий, чтобы готовность к его применению была стопроцентной. Теперь оказывается, что именно я и был прав!

– Да-да, безусловно, но…

Собеседник, которого Семен Вирский никогда в жизни не видел, вновь перебил его:

– При осуществлении столь грандиозного проекта вряд ли возможно полностью исключить утечку информации. У нас еще будет время, чтобы проанализировать этот аспект…

«Как раз за тобой и потянулся «хвостик», – подумал российский директор, – наверняка наследил в Мурманске! Или оказался в поле зрения Интерпола, когда мотался по всему свету. Хотя, скорее всего, первое: «хвост»-то исключительно русский! Если это, конечно, «хвост»…»

– …А пока я, безусловно, считаю, что описанные вами события в ледовом секторе представляют серьезнейшую угрозу для успешного проведения операции «Изъятие». Поэтому приказываю с настоящей минуты корректировать свои действия в соответствии с планом «Сан-Патрик».

Посреди окончательно потемневшей и безмолвной полярной тундры полномочный руководитель экспедиции Семен Вирский равнодушно пожал плечами:

– Как прикажете!

Собеседник вновь поразительно точно прочитал его мысли:

– Теперь ваше участие в происходящих событиях становится минимальным, – на это Вирский удовлетворенно покивал, – и ограничивается доставкой груза и отряда боевиков в условленное место. Надеюсь, в этом вопросе не возникнет каких-либо затруднений. В дальнейшем командование принимает на себя ваш начальник службы безопасности. Вот его о «Сан-Патрике» вы должны известить немедленно! Кстати, по окончании предстоящего ледового шоу потрудитесь сочинить правдоподобную причину своего отсутствия на последующем банкете. Ссылка на плохое самочувствие и усталость вполне подойдет. А в отношении этого журналиста и его группы, я думаю, что вы правильно разобрались в обстановке. Кстати, вы позаботились, чтобы он на ближайшие сутки был выключен из сферы активной деятельности?

– Да. Я приказал задействовать нашего агента в лечебнице.

– Хорошо. Скоро мы предложим ему такие условия… э… кратковременного сотрудничества, от которых он не откажется. Что касается дальнейших инструкций для вас, то канал их получения остается неизменным. Я достаточно ясно все изложил?

– Более чем!

– Простите?

– Все ясно.

Вирский вновь равнодушно пожал плечами и выключил рацию. Деньги за выполнение обязательств по договору о взаимном «сотрудничестве» уже находились на секретных счетах нескольких банков в Люксембурге и Прибалтике. Так что количество оставшейся «работы» никак не влияло на увеличение итоговой суммы. Значит, чем ее меньше, тем спокойнее и безопаснее для него.

ГЛАВА 7

Утром Герман проснулся свежим, бодрым и активным. Он прекрасно ориентировался в ситуации и сохранил в памяти мельчайшие детали всего с ним произошедшего.

А вот уважаемый Вениамин Николаевич на работу не явился. Его мобильный телефон был отключен. К домашнему телефону никто не подходил, а отправленный по адресу посыльный полчаса безуспешно стучал в запертую дверь. Слесарь из РЭУ замок открыл, однако в идеально прибранной холостяцкой квартире Вениамина Николаевича не оказалось, и ничто не указывало на другое его местонахождение.

Оставаться в клинике у Талеева не было никаких причин, и вся Команда перебралась в отведенные им апартаменты.

Остров в это время продолжал жить своей обособленной жизнью в ожидании события поистине грандиозного, даже эпохального. Подготовка к нему началась еще несколько месяцев назад с поисков соответствующей площадки для уникального лазерного шоу. Всемирно известного мэтра подобных постановок удалось заинтересовать и привлечь на Остров уникальной возможностью использовать специфические особенности природных условий Шпицбергена для многократного усиления и без того фантастических «зрительных» возможностей его необычной аппаратуры.

Где еще можно было добиться бесподобного эффекта глубинного проникновения чудо-лучей в многометровую толщу природных ледников или непредсказуемых зигзагов бесконечных отражений в недрах идеально отполированных ледяных торосов? А если добавить к этому волшебное многоцветье спектрального разложения лучей в бессчетном количестве разнообразных естественных призм, картина должна была нарисоваться поистине феерическая.

Подходящую «сцену» отыскали недалеко от норвежского административного центра, поселка Лонгиенбюен, километрах в десяти вдоль залива в сторону российского Баренцбурга. Это была значительная по размерам куполообразная пещера, расположенная не в глубинах основного ледника, а в небольшой цепи отдельно выстроившихся холмов, тянущейся с севера на юг и обрывающейся у самой воды. Главным удобством была возможность соорудить легкие дополнительные временные пристройки для размещения аппаратуры, которые соединялись с основным помещением несколькими короткими коридорами. Кроме того, идеальным был и подъезд к «Колизею» – так уже окрестили на Острове новое сооружение – для любых видов транспорта.

В самом гроте не только вырубили и благоустроили ледяные скамьи для зрителей, но и соорудили что-то похожее на ложи и балконы для особо почетных гостей из местных и наиболее богатых туристов. Благодаря отлично организованной рекламной кампании недостатка в зрителях не наблюдалось: семипалубный красавец-теплоход, отшвартовавшийся у главного причала, был заполнен до отказа. На нем же прибыл и сам мэтр с многочисленной свитой работников, грузчиков, охранников, просто друзей и почитателей, со своим драгоценным техническим грузом, который занял в трюмах и на палубах круизного лайнера довольно много места.

К моменту описываемых событий все приготовления были закончены. Во время своего «представительского» визита в администрацию Лонгиенбюена Галина Алексеева получила приглашение именно на это ледово-лазерное шоу от самого норвежского губернатора Шпицбергена. Честь московской гостье была оказана очень высокая: только немногие представители самых значительных управленческих кругов русского поселения удостоились быть включенными в число счастливых зрителей.

– Конечно, мы воспользуемся такой возможностью! – Талеев широкими шагами расхаживал по просторному гостиничному номеру. – Но не думаю, что целесообразно заявиться на это представление в полном составе. Достаточно одной Гюльчатай, которую мечтают лицезреть там норвежские власти; в качестве внешнего обеспечения пойдет Толя. К «небожителям» не суйся, поддерживайте радиосвязь по обычному переговорнику. Это естественно, ведь вы – репортеры, а журналисты должны согласовывать свои действия. Возьмешь видеокамеру. Мое отсутствие тоже вполне мотивировано: недостаточно восстановился после… походных приключений. Хотя уверен, с таким раскладом наши «оппоненты» не согласятся и наверняка предложат что-то свое. Будьте настороже, ребята! При малейших признаках опасности тут же уходите с «линии огня».

Вечером на электронную почту Геры Куратор переслал фоторобот Салаха. На нем террорист был без бороды, очков и чалмы. Из-под падающей на лоб челки темных волос пристально смотрели близко посаженные светлые глаза. Взгляд неприятный, как неживой, и в то же время цепкий. Аккуратная бородка-эспаньолка придавала лицу чуть уловимый восточный колорит, который усиливался длинным тонким носом. Как особую примету Москва указала привычку Салаха постоянно щипать кончик своего носа большим и указательным пальцами левой руки, отчего голос слышится тихо и глухо.

Трое мужчин и девушка молча вглядывались в экран монитора, запоминая отдельные детали.

– Ну что, никто здесь такого гражданина не встречал? – спросил Вадим и посмотрел на Галю. Двое других мужчин тоже повернули головы в ее сторону.

– Что это вы хором на меня уставились? А, понимаю. Только все эти приемы, симпозиумы, банкеты командир тоже посещал, – не без ехидства заметила девушка.

– Не все! – В голосе Талеева слышались мстительные нотки. – Это у нас госпожа Алексеева плодотворно и без выходных трудилась на ниве установления прочных международных контактов.

– Ах, простите, я совсем позабыла, что наш шеф предпочитал специализироваться в дегустационно-прикладной области, явно тяготея к непритязательным забавам колоритных представителей местного люмпенизированного пролетариата.

В ответ на такую яркую тираду рассмеялся даже Анатолий. Зато Гера, похоже, всерьез завелся:

– Да-да! И фактической пользы от моих контактов было неизмеримо больше!

– Ну еще бы! Половина шахтерского общежития не смогли в забой спуститься по причине сногсшибательного головокружения на почве алкогольной интоксикации. А другая половина не выдала на-гора и тридцати процентов плана: руки тряслись. Без сомнения – на той же почве!

Тут и Вадим как-то сдавленно хрюкнул в нос и негромко пробубнил что-то похожее на «милые бранятся…». Но тут же осекся под испепеляющими взглядами обоих участников перепалки.

В сообщении была еще небольшая приписочка научного характера. О том, что уровень радиации в ледяной пещере, замеренный Талеевым, никак не мог быть следствием каких-либо природных явлений или катаклизмов. А поскольку залежей чего-либо радиоактивного на Шпицбергене пока не обнаружено, подобная радиация, безусловно, является наведенной, то есть образовавшейся вследствие длительного контакта с радиоактивными материалами. Что и требовалось доказать. Будто кто-то здесь в этом сомневался!

– Эх, обожаю наше кремлевское руководство, – тут Вадик театральным жестом прикрыл рот рукой, – пардон, наше ненавязчивое высокое начальство, за лаконичность и невмешательство! Никаких тебе политинформаций о росте террористической угрозы, никакого поэтапного плана действий. Работай в свое удовольствие!

– А план один – «зараза» не должна покинуть Шпицберген. – Против такого железного аргумента Талеева не возражал никто из присутствующих. – Ну, а тебе, Вадик, эксклюзивное «удовольствие»: попытайся с утра отыскать нашего разлюбезного доктора Вениамина Николаевича. Очень хочется задать ему пару вопросиков по специальности.

Вадим удовлетворенно кивнул.

– Тогда давайте отдыхать. День завтра напряженный.

С утра Вадим решил заглянуть в клинику, чтобы узнать домашний адрес доктора и нанести туда визит. Он надеялся, что ему удастся другими глазами взглянуть на обстановку этого жилища, нежели сослуживцам или местной милиции, и найти какие-то подсказки к разгадке исчезновения Вениамина Николаевича.

Место за дежурным столиком теперь занимала миловидная блондиночка лет двадцати с небольшим, которая с видимым удовольствием и плохо скрываемым кокетством откликнулась на вежливо-настойчивые расспросы обаятельного и обходительного столичного репортера. А пока она искала в папках список адресов сотрудников клиники, внимание Вадика привлекли несколько инструкций, лежащих под стеклом на ее рабочем столе. Даже не сами инструкции, а распоряжение, написанное от руки на одной из них: «Ежедневно в 9.00 совещание в кабинете главного врача. Явка ВСЕГО персонала ОБЯЗАТЕЛЬНА!»

– Оказывается, строгий он у вас, Вениамин Николаевич, – заметил Вадик, когда медсестра принесла, наконец, нужный список.

– Вовсе нет! – запротестовала девушка. – Он интеллигентный и мягкий. А вот кое-кто у нас этим пользуется: постоянно опаздывают, грязь не убирают за собой после дежурства. И никогда на следующий прием лекарства не раскладывают!

«Ну, это уже о своем, о девичьем». Вадим повернулся, чтобы уйти, но внезапно остановился, внимательно прислушиваясь к словам медсестры:

– Вот Вениамин Николаевич и распорядился всем собираться у него в кабинете на ежедневную «пятиминутку». Пообещал все вопросы решать лично. И все равно опаздывают! Тогда он написал этот приказ, а на обороте заставил всех лично расписаться. Чтоб потом не говорили, что до них не доведено.

Девушка мстительно посмотрела куда-то вдаль коридора.

– Что, вот так взял и сам написал?

– Конечно! Я тогда дежурила, а он подошел рассерженный, вытащил из-под стекла инструкцию с распорядком дня и тут же своей ручкой написал. Очень сердился! Видите, даже когда подписывал, ручкой бумагу порвал.

Вадик пристально разглядывал рукописное распоряжение. Оно было сделано уверенным размашистым почерком. Вместе с тем каждая буква выписана предельно аккуратно, просто каллиграфически. Абсолютно ничего общего с тем почерком, которым в медицинском журнале клиники были записаны процедурные рекомендации для Талеева.

«Как там визжала эта старшая держиморда в юбке: «…Вениамин Николаевич сам запись сделал!» – Вадим прекрасно помнил злое лицо старшей медсестры и неразборчивую, корявую запись в журнале. Значит, добрый доктор Айболит к покушению на здоровье командира никакого отношения не имеет.

«Ну, держись, Горгона!» Надо было еще получить окончательное документальное подтверждение неожиданной находке.

– По-моему, вы преувеличиваете: вон какой у вас замечательный порядок, чистота просто стерильная… – Медсестра от похвалы расплылась в улыбке. – Ой, послушайте, я только сейчас подумал, что мне может вовсе не понадобиться беспокоить Вениамина Николаевича дома. Ведь я пришел как раз затем, чтобы узнать врачебные рекомендации для вашего вчерашнего пациента – нашего коллеги. Знаете, мы все очень переживаем за его здоровье. Хочется, чтобы он как можно быстрее восстановился. Да и для нашей работы это крайне необходимо, вы меня понимаете?

Девушка серьезно кивнула.

– А в процедурном журнале как раз была нужная запись. Давайте ее посмотрим? – Подумав, Вадим добавил: – И будем безусловно выполнять все предписания Вениамина Николаевича!

Против этого возразить было уже невозможно.

Медсестра поднялась со стула и скрылась за дверью с надписью «Процедурная». Почти тут же она вернулась, гордо неся толстую амбарную книгу.

– Вот! – она протянула ее Вадиму.

Тот начал медленно листать страницы. Как вдруг…

– Ты что это мне принесла?! – Вадик отбросил всякую дипломатию. – Где записи врача?

Медсестра, вытянув вперед изящную головку, недоуменно уставилась на абсолютно чистые листы бумаги:

– Я… я… не… зна-а-ю…

– Где книга, в которую доктор записал необходимые процедуры и лекарства?! Я своими глазами ее видел! – Вадим уже перешел на крик, отчего девушка сжалась и ее глаза наполнились слезами. Пришлось давать задний ход. – Ну-ну, успокойся, – он бережно положил ей на плечо ладонь, – ты просто ошиблась. Пойди, принеси другую книгу.

Слезы уже потекли по пухленьким щечкам:

– Та-ам нет другой книги-и-и-и… То-о-лько эта-а-а…

«Спокойствие! Главное – спокойствие».

– Ну, хорошо, пойдем, посмотрим вместе.

Однако в процедурной действительно не оказалось никакого другого журнала. И тут медсестра воспрянула духом:

– Я вспомнила! Мне же Лидия Васильевна при смене сказала, что она завела новый журнал! Пронумеровала, прошнуровала, разлиновала… Все, как положено.

– А что, старый уже закончился? – Сам Вадик не мог с уверенностью сказать, сколько места оставалось в той книге, где он видел запись.

Этот вопрос вызвал заминку и у девушки. После короткого молчания, во время которого ее милый лобик покрылся сеткой незначительных морщин, указывающих на наличие вялотекущего процесса вспоминания и обдумывания, она неуверенно проговорила:

– Я… не знаю… – Но тут она отыскала надежный «спасательный круг». – Лидия Васильевна – старшая медсестра. Ведение процедурного журнала относится к ее компетенции. По использовании его она сама заводит следующий.

«У-у-у, как все запущено! Канцелярский бюрократизм – броня непрошибаемая. Так нам с тобой не договориться. Спускайся-ка ты на грешную землю и говори человеческим языком!»

– Куда старшая медсестра девает использованные журналы?

Ответ был великолепен:

– Поступает в соответствии со своей должностной инструкцией. А я к этому не имею никакого отношения. И вовсе не знаю, где они потом хранятся…

Все! Достаточно. Предмет разговора исчерпан. И нечего мучить это белокурое создание. Вадим уже прекрасно все понял. Обыщитесь вы теперь тот старый журнал! Не упустила, стерва, возможную улику. Наверняка сама быстренько нацарапала своей курьей лапой где-то за углом состав лекарства в капельнице.

– А еще Лидия Васильевна сказала, что все равно у нас в ближайшие дни пациентов не будет, поэтому она съездит к своей родственнице на денек: та живет где-то в норвежской зоне.

Ага, ищи ветра в поле! Не дура, понимает, что уничтоженный журнал ее не спасет. Неужели так важно было вывести из игры Талеева, что можно пожертвовать хорошо законспирированным агентом? Хотя вовсе не факт, что она – агент. Возможны варианты: подкуп, запугивание, шантаж. Или, если принять во внимание информацию из записанного в офисе разговора, в ближайшее время грядут события, когда потеря даже ценного агента перестает иметь решающее значение.

Надо побыстрее поделиться новостью с командиром и обсудить сложившуюся ситуацию. А как быть с исчезнувшим доктором? Вадик не был ни циничным, ни жестокосердным. Но, взвешивая вновь открывшиеся обстоятельства, он все больше склонялся к мысли, что «Айболит» вряд ли пребывает в добром здравии. «Наверно, скоро случайно отыщутся еще одни останки «медвежьего беспредела». Просто Вениамин Николаевич оказался кому-то столь же не нужен и отчасти опасен, как и использованный процедурный журнал.

Праздник получился действительно грандиозным. Маэстро расположил главный пульт управления в специально выдолбленной нише, откуда, подсвеченный несколькими разноцветными прожекторами, вершил фантасмагорическое действо. Повинуясь его порхающим над причудливой клавиатурой пальцам, кинжальные лазерные лучи пронизывали все пространство пещеры. Удивительные цветовые картины возникали то тут, то там. Сгустившийся в любой точке помещения таинственный полумрак мог в любую секунду взорваться мириадами ярких разноцветных искр или, оставаясь загадочно фиолетовым, синхронно переливающимся, еще больше оттенять вершащееся вокруг запредельное буйство неземных красок.

Подстать визуальным эффектам оказалось и звуковое сопровождение. Прекрасная аппаратура позволила использовать все известные музыкальные спецэффекты, а акустика ледяной пещеры была так впечатляюще хороша, что ей могли бы позавидовать лучшие мировые сцены.

Банкет для почетных гостей было решено провести, не откладывая, сразу после окончания представления. Его размах, по замыслу организаторов, ни в чем не должен уступать великолепию лазерного шоу. А для успешного осуществления такого мероприятия не найти лучшего места, чем красавец-теплоход, стоящий у причала. Капитану лайнера идея пришлась по вкусу: денежки из пухлых кошельков богатеньких туристов не уплывут с борта, а к ним добавятся еще и немалые средства из островной казны. К тому же – реклама, теле и киносъемка… А уж соответствующих случаю залов, холлов и апартаментов на многозвездном круизном лайнере хватало, как и прекрасно вышколенного обслуживающего персонала. Гулянье планировали продлить до самого утра, вплоть до того самого отплытия.

При таком насыщенном графике на счету оказывалась каждая минута драгоценного времени. Поэтому демонтаж сложного и громоздкого оборудования, обеспечивавшего техническую сторону лазерно-концертного представления, начали, не дожидаясь окончания шоу. Многие приспособления, например объемные зеркала, или некоторые вспомогательные распределительные устройства с многочисленными подводящими кабелями «отыграли свое» уже в первом отделении. Поэтому подсобные рабочие под руководством специалистов-инженеров незаметно для зрителей отключали такую аппаратуру, уносили ее в подсобные помещения, где частично разбирали для удобства транспортировки и там же складировали в ожидании погрузки на машины для доставки на корабль.

Руководил процессом невысокий суетливый мужичонка, исполняющий обязанности технического директора. Он без остановки курсировал между зрительным залом и временными хозяйственными пристройками, успевая озабоченно выглядывать на улицу: не появились ли грузовики, и десятый раз напоминать охране у въездных ворот, чтобы не задерживали транспорт, который подойдет с минуты на минуту.

И действительно, еще гремела музыка и полыхали искусственные зарницы, когда к воротам с внешней стороны подкатил вместительный фургон с яркими рекламными надписями. Ошибиться в предназначении и принадлежности такой автомашины было невозможно, но все-таки охранник у ворот, проявляя предписанную бдительность, подошел к кабине и вознамерился перекинуться парой слов с шофером.

В это время задние двери фургона распахнулись, и на дорогу неслышно соскользнули две тени. Одна из них тут же метнулась к наспех сколоченной у ворот будке, где оставался второй охранник, а другая, почти неразличимая в поздних сумерках, описав небольшой полукруг, оказалась за спиной разговорчивого сторожа. Послышался глухой звук удара, и тело незадачливого охранника тряпичной куклой осело на дорогу. Напавший небрежно ухватил его за кисть руки и волоком подтащил к двери фургона. Туда же как раз подходил его напарник, сгибаясь под тяжестью безвольного тела второго стража ворот. Вдвоем они быстро закинули оба тела в кузов и едва успели прикрыть наружные дверцы, как фургон сорвался с места и устремился к неярко освещенному хозяйственному входу метрах в пятидесяти. Двое нападавших расторопно заняли освободившиеся места у ворот и в сторожевой будке.

В очередной раз выглянувший из подсобки технический директор заметил приближающуюся машину, мельком взглянул на наручные часы, удовлетворенно хмыкнул и проворно засеменил в зрительный зал, вероятно, чтобы максимально ускорить вялотекущий процесс демонтажа.

А из затормозившего фургона высыпало около десятка людей в черных комбинезонах и такого же цвета шапочках-масках с прорезями для глаз. Только у двоих в руках было огнестрельное оружие – пистолеты с глушителями, у остальных – небольшие утяжеленные каучуковые дубинки или портативные электрошокеры. Короткими перебежками они быстро преодолели расстояние до распахнутых дверей служебного входа и беспрепятственно проникли внутрь. Здесь нападавшие разбились на небольшие – по два-три человека – группы и рассредоточились по внутренним переходам и складским отсекам.

Двое рабочих, кряхтя и чертыхаясь, тащили по коридору громоздкую раму из разделенного на множество сегментов цветного небьющегося стекла. Каждый сегмент был повернут под определенным углом, что позволяло при освещении рамы лучом света получать причудливые цветные картинки, наподобие неповторимых узоров детского калейдоскопа. На одном из поворотов идущий впереди носильщик обо что-то споткнулся и едва не выронил тяжелую ношу. Однако откуда-то из темноты неожиданно выскользнули две руки, одна из которых уверенно подхватила падающий край рамы, а другая в то же время вонзила небольшой шприц за ухо рабочего. Тело бедняги мгновенно расслабилось и безвольно опустилось на ледяной пол. Все произошло так быстро, что второй рабочий даже не почувствовал мгновенной задержки и продолжал свой неторопливый путь как раз до того момента, пока за поворотом его не постигла участь напарника: шприц в появившейся из темноты руке уверенно отыскал незащищенное место за ухом между воротником комбинезона и краем форменной бейсболки.

Стеклянная рама медленно и аккуратно была опущена на землю, а над распростертыми телами носильщиков склонились две фигуры в черных комбинезонах. Уже через минуту нападавшие, облаченные уже в оранжевую униформу подсобных рабочих с яркой сине-желтой эмблемой ледового шоу на груди и спине и в живописных бейсболках, потащили ответственный груз дальше, мало заботясь о его физической сохранности. А два безжизненных полураздетых тела ухватил под мышки третий «чернорубашечник» впечатляющих габаритов и легко понес вслед за своими товарищами. Вся процессия быстро достигла отдаленного закутка, оборудованного под временный склад, и, нимало не тревожась, оставила там свой необычный груз. После этого оба лженосильщика, поглубже натянув головные уборы, бодрым шагом отправились за декорациями, а их монументальный «сослуживец», пробубнив что-то в микрофон передающей гарнитуры, также покинул склад и бесследно растворился в полумраке внутренних переходов.

Тем временем в главном зале основное действо – непосредственно лазерное шоу практически закончилось, а именитые гости перешли к вежливому неформальному общению. Главным объектом стал, конечно, сам маэстро. В тесном окружении восторженных почитателей его таланта, уставший, но величественный, он снисходительно кивал массивной головой, невпопад отвечал на многочисленные комплименты и машинально шевелил в воздухе длинными узловатыми пальцами, словно продолжая манипулировать кнопками, рычажками и переключателями на своем многоуровневом автоматическом пульте.