Текст книги "Принцип домино"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 28

Когда все ушли, Бухгалтер откинулся на диване и закрыл левый глаз. Из-за иллюминатора доносились крики и мат.

Вдобавок ко всему они потеряли «Комету». Толстые веревки, которыми она была привязана к пароходу, в конце концов не выдержали и лопнули. На счастье, произошло это уже в самый последний момент, и «Комета» покачивалась на волнах в каких-то ста метрах. Теперь по правому борту спускали шлюпку, чтобы завести на ней конец и подтянуть «Комету» к пароходу.

Вся эта череда перманентных катастроф здорово измотала Бухгалтера. Он не мог еще толком понять, что случилось, как на него наваливалось новое несчастье. И сейчас он старался понять, как такое может быть. И пытался представить того, кто за всем этим стоял.

Боевики с отрубленными головами были убиты характерными короткими ударами в затылок. Об этом свидетельствовали разрывы сосудов в верхней части. Это было похоже на спецназовский почерк – Бухгалтер уже сталкивался с подобным методом несколько раз.

Но он не мог представить себе спецназовца, способного без единого выстрела разрушить огромный судовой двигатель. Кроме того, никаких спецназовцев на борту не было и быть не могло. В списке гостей, изъятом у помощников Лопухина, числились одни журналисты. Получалось, что тот, кто сидел где-то внизу, появился на «Рассвете» из «ниоткуда».

Бухгалтер не верил ни в бога, ни в черта, ни в аллаха, ни в летающие блюдца. Вообще ни во что, кроме денег. Он из последних сил старался оценивать происходящее трезво и делал все возможное, чтобы держать ситуацию под контролем. Но прилететь на «Комету» с берега по воздуху, проплыть под водой, просочиться сквозь борт на «Рассвет» и разорвать пополам главный двигатель мог только супермен.

И Бухгалтер вдруг увидел перед собой голубой плащ, красный круг и желтую букву «S» – непременные атрибуты настоящего супермена. Это было похоже на умопомешательство. Нет, Бухгалтер не верил в суперменов!..

Но пистолет рядом с собой все же положил. Так, на всякий случай, чтобы успеть выстрелить, если кто-то вдруг влетит в окно.

Он не был паникером и всегда сражался до последнего. Он не паниковал и сейчас, но вынужден был признать, что положение близко к катастрофическому. Одно несчастье тянуло за собой следующее, потом еще одно… Все происходило в кошмарном темпе, по принципу домино. Бухгалтер вдруг осознал, что прекрасно разработанный план полностью и безвозвратно разрушен.

Он как-то незаметно потерял практически все – «Комету», половину людей, правый глаз, возможность уйти в Абхазию. Единственное, что у него еще оставалось, – это заложники, его последняя и козырная карта. Пока заложники здесь, в его руках, он может тянуть время, ожидать окончания ремонта «Кометы» и готовиться к последнему отчаянному рывку.

И тут Бухгалтер невольно вздрогнул. Он вдруг сообразил, что может лишиться и этого. Дело было не в супермене, а в российских властях. Бухгалтер по собственному опыту знал, как действуют теперь в подобных случаях. Времена умилительных переговоров с главарями террористов в прямом эфире безвозвратно канули в прошлое.

Теперь любой захват немедленно окутывали непробиваемой завесой секретности. Район оцепляли и спешно подтягивали тяжелую артиллерию. И пока какой-нибудь спецпредставитель заливался перед телекамерами насчет того, что все мирные жители давно вышли по коридорам безопасности, в работу включались пушки.

До утра было еще далеко, но Бухгалтер вдруг понял, что нельзя терять ни секунды. Резко вскочив на больную ногу, он взвыл и зажмурил единственный глаз. Боль еще не успела утихнуть, а Бухгалтер уже прыгал на одной ноге через каюту. Повернув в замке ключ, он рывком распахнул дверь и проорал прямо в лицо перепуганному Лопухину:

– У тебя знакомые журналисты на НТБ есть?

– Да!

– А на Си-эн-эн?

– Есть! А что?

– Держи телефон! Сейчас позвонишь, я сделаю заявление и дам интервью! Начнем с Си-эн-эн!

Глава 29

Маргарэт Даффин, шеф-редактор телекомпании Си-эн-эн в Москве, проснулась разом и окончательно.

– Повторите, пожалуйста, ваше имя!

– Ваха Артаев! – назвался Бухгалтер именем Вахи.

– Отлично! Спасибо! Запись пошла! Можете делать ваше заявление, господин Артаев!

Бухгалтер откашлялся и начал:

– Я, Ваха Артаев, полевой командир вооруженных сил Ичкерии, довожу до сведения мировой общественности следующее. Сегодня ночью отряд из ста человек под моим командованием высадился в нейтральных водах недалеко от порта Сочи на пассажирское судно «Рассвет». На судне в момент высадки находились пассажиры и члены экипажа. Всего около двухсот пятидесяти человек, включая большое количество женщин. Высадка на судно произведена в знак протеста против геноцида чеченского народа. Наша акция является мирной, при высадке не пострадал ни один человек. Наши требования – прекращение геноцида, вывод российских войск и предоставление независимости Ичкерии. В настоящий момент судно полностью заминировано. Любая попытка российских властей приблизиться к судну приведет к огромным человеческим жертвам. Кровь невинных несмываемым позором ляжет на российские власти. Повторяю, наша акция является мирной, но мы готовы идти до конца, пока наши требования не будут удовлетворены. На карту поставлены жизни трехсот пятидесяти человек. Да здравствует свободная Ичкерия! Аллах акбар!

Глава 30

Жизнь Серафимы не значила почти ничего, но бросить ее в таком положении Костя все-таки не мог. Поэтому он жутко психовал и, возвращаясь к завалу с сумкой и автоматом, матерился всю дорогу. Матерился он, правда, не столько из-за Серафимы, сколько из-за того, что операцию с дизель-генераторами приходилось пока отложить на неопределенный срок.

Это давало боевикам возможность прийти в себя и грозило большими осложнениями. Все это Костя прекрасно понимал, оттого и матерился. А на Серафиму он злиться уже почти перестал. Чего с нее взять – баба-дура. Подлетев к остаткам искореженной площадки, он опустил сумку с автоматом на палубу и тут же услышал всхлипывания.

– Ты чего? – подался к борту Костя.

– Я думала, что… что ты меня бросил! – выдавила Серафима сквозь слезы.

Рожа у нее в этот момент, наверное, была соответствующая, но, на счастье, Костя ее лица видеть не мог. А то бы наверняка опять выматерился по полной программе.

– Не вой, а? И так тошно! – вздохнул Костя. – Я тебя не бросил и бросать не собираюсь. Поняла?

– Спасиба-а-а! – навзрыд проговорила Серафима.

– О боже! – снова вздохнул Костя.

Бабских слез и соплей он не выносил. Они раздражали его даже больше, чем безалкогольное пиво.

Секунды в бессмысленных разговорах улетали с катастрофической быстротой. Как он будет освобождать погребенную под кучей искореженного металла Серафиму, Костя представлял только в общих чертах. На разработку более детального плана, как и на осмотр завала, времени просто не было. И он больше не стал его терять, бросившись к трапу в торце машинного отделения.

Глава 31

После Си-эн-эн Бухгалтер сделал почти аналогичное заявление для НТБ и сразу повеселел. Лопухин предложил позвонить кому-нибудь из РТР, но Бухгалтер отказался. Государственным телеканалам он не доверял, поскольку был уверен, что их за ниточки дергают из Кремля.

Главное, что он успел передать СМИ информацию до того, как за «Рассвет» взялись российские власти. Каким образом они будут действовать, Бухгалтер не знал, но ничего хорошего ожидать не приходилось – это уж точно. С приходом нового президента в России наступило время жестких решений.

Бухгалтер сделал сильный ход со своими заявлениями, но готовиться все равно нужно было к худшему. И прежде всего следовало обезопасить тыл. Задача была не из легких, учитывая то, что в строю у Бухгалтера осталось всего девять человек. Но ее нужно было решить во что бы то ни стало.

Бухгалтер загнал Лопухина обратно в спальню и закрыл дверь на ключ. Допрыгав до телефона, он как раз собирался вызвать к себе Беслана, когда тот сам появился у дверей каюты.

– Как дела? – быстро спросил Бухгалтер.

– Прошли пока по левому борту. Кое-где заблокировали ручки, кое-где завалили проемы.

– Медленно! – вскрикнул Бухгалтер. – Медленно, Беслан!

– Быстрее нельзя! – пожал плечами Беслан. – Выходов много. Сейчас дошли до трубы. Там большая шахта с решетками. Ну, для вентиляции.

– Пролезть через нее можно?

– Можно, хоть и высоко.

– Значит, блокируйте!

– Уже блокируют, – кивнул Беслан. – Но дело не в этом.

– А в чем?

– Сквозь решетки видны вспышки. Ну, снизу.

– Какие вспышки?

– На сварку похоже.

– На какую сварку?

– На обычную. Ну, когда электродом что-то варят. И грохот слышен. Механик говорит, кран-балка вроде ездит туда-сюда.

– Что ездит?

– Кран-балка. Ну, такой кран небольшой.

– Так. И что это значит?

– Не знаю, – пожал плечами Беслан. – Потому и пришел. Что делать будем, Бухгалтер?

– Так. Подожди. Кто там внизу может быть еще?

– Никого. Только он. Тот, кого мы обкладываем.

– И что он там тогда делает?

– Что-то варит. И поднимает краном. Переворачивает, наверное.

– Так, – посмотрел на Беслана Бухгалтер. – А зачем ему что-то варить? Он что – сумасшедший?

– Навряд ли, – покачал головой Беслан. – Сумасшедший не смог бы положить столько наших людей.

– Правильно. Тогда это или очередная ловушка, или…

– Или что?

– Или он варит там что-то такое, чтобы добить нас окончательно.

– И что мы будем делать?

– Не знаю, Беслан. Не знаю. А ты как думаешь?

– Может, послать пару человек на разведку?

– Нет! – вскрикнул Бухгалтер. – Чтобы он прикончил их? И что тогда?

– Может, попробовать накрыть его сверху из гранатометов?

– Чтобы пробить борт и утопить судно?

– А что же делать? – спросил Беслан.

Бухгалтер, упершись единственным глазом в пол, молчал. Пожалуй, впервые в жизни он боялся принять решение. Он боялся ошибиться и потерять все. На его месте боялся бы любой.

Тот, кто засел в машинном отделении «Рассвета», был каким-то сверхчеловеком. Он играючи выбил половину боевиков и наверняка собирался выбить и вторую половину. Непонятно откуда, но он знал судно как свои пять пальцев. Даже лучше, чем члены экипажа. Это сильно давило на Бухгалтера.

Он опасался очередной ловушки и боялся потерять оставшихся людей, потому что это означало бы полную катастрофу. Но решение все равно принимать было нужно. Бухгалтер вдруг вскочил и запрыгал к выходу.

– Пошли! Посмотрим на месте!

Добраться до трубы одноногому Бухгалтеру было непросто. Беслан помог ему спуститься по трапу и показал:

– Вон там.

Прямо за дымовой трубой располагался вентиляционный люк машинного отделения. Он примерно на метр возвышался над палубой и представлял собой квадратное отверстие размером два на два метра. Одна из крышек люка была слегка приоткрыта. Сквозь решетку внизу, в машинном отделении, действительно можно было рассмотреть сполохи электросварки.

Сектор обзора сильно ограничивался небольшими размерами люка, и понять, что же происходит в машине, было невозможно.

– Так… – Бухгалтер пригвоздил единственным глазом второго механика. – Пойдешь первым. Покажешь, как лучше к нему подобраться. Беслан!

– Да!

– Пойдете все!

– Все?

– Да. Спустишься с ними. Наверху оставишь только двух человек прикрывать выходы. И запомни – если он выскользнет и на этот раз, нам всем конец! Я на тебя надеюсь! Если начнет происходить что-то непонятное, значит, это ловушка! Тогда сразу возвращайтесь, иначе останетесь там все!

Глава 32

Беслан был не прав. Выходов из машинного отделения было не так уж и много. Всяких инженерных проемов, шахт и тоннелей действительно хватало, но выходов в классическом понимании было всего четыре – основной, ведущий к ЦПУ, и три аварийных – по левому борту, по правому и верхний.

На всех четырех Косте пришлось установить нечто вроде сигнальных приспособлений – элементарных, но довольно надежных. Поднимаясь к каждому выходу, он, конечно, здорово рисковал. Но другого выбора у него не было. Кроме того, свои вылазки Костя совершал непосредственно после аварии главного двигателя и вполне справедливо полагал, что так быстро бандиты в себя не придут и в машину не сунутся.

Так оно и оказалось, но задача Кости от этого не стала легче. Вытаскивать Серафиму из-под завала все равно было нужно, причем в пожарном темпе. Для решения этой задачи Костя, недолго думая, воспользовался самым элементарным способом. Как правило, он всегда из множества вариантов выбирал самые простые. Потому что именно они обычно были самыми надежными и эффективными.

Две минуты у Кости ушло на то, чтобы подтянуть шланг к работающему дизель-генератору, минута – чтобы заблокировать стоящий на автомате резервный генератор. Его здорово поджимало время, и заниматься остальными он пока не стал, немного повозившись с вентилями. А потом у Кости начались рабочие будни, как в фильмах о героях первых пятилеток. Пока судно не было обесточено, Костя спешил воспользоваться благами электрификации. Подогнав кран-балку, он зацепил уже пустую цистерну и обрезал сваркой то, что ее держало.

Так по частям он и разбирал завал. Сперва опутывал стропами очередной фрагмент, потом резал искореженные профили и отвозил их в сторону. Работа продвигалась не то чтобы очень быстро, но без особых задержек. Все было нормально, кроме того, что в машину в любой момент могли неожиданно нагрянуть бандиты и застать Костю врасплох.

Такой риск, безусловно, существовал, но риск существует в любом деле. Костя по возможности свел его к минимуму и теперь делал все, чтобы закончить разбор завала побыстрее. Когда основная часть рухнувшей площадки переместилась в сторону, Костя приподнял остатки кран-балкой и наконец освободил ногу Серафимы.

Не сразу, но кое-как она смогла отодвинуть ее к борту. Костя тут же перерезал трубу, на которой висел насос. Насос грохнулся о палубу, Костя протиснулся боком в щель и, прикрывшись рукой, коснулся электродом злосчастного швеллера.

Со второго раза дуга проскочила между кончиком электрода и металлом. Сварочный трансформатор загудел. Подчиняясь движению Костиной руки, голубоватая полоска плазмы двинулась вдоль швеллера, разбрызгивая частицы расплавленного металла и разрезая профиль. Ослепительно яркие брызги сыпались на спину Серафимы, прожигали джинсовую рубаху и жгли тело. Но освобождение было уже близко, и Серафима мужественно молчала.

Освобождение действительно было уже близко, но в этот самый момент за главным двигателем у аварийного выхода правого борта что-то протяжно звякнуло и загрохотало вниз. Костя невольно вздрогнул, дуга погасла. Вниз упал болт, приспособленный Костей вместо сигнальной ракеты. Тут же стук донесся со стороны ЦПУ. Загудели от топота трапы. Боевики начали штурм машины.

Глава 33

Костя в отчаянии оглянулся на Серафиму. Чтобы окончательно освободить ее, не хватило каких-то секунд. Раскаленная дымящаяся прорезь дошла почти до середины швеллера. Он по-прежнему обвивал талию Серафимы и прижимал ее к палубе.

Она, как и раньше, не могла сдвинуться с места, и дело было даже хуже, чем в самом начале. Костя успел перетаскать искореженные части площадки в сторону, и теперь Серафиму было легко заметить у борта. Кроме того, прямо над ней угрожающе нависали остатки площадки, приподнятые кран-балкой. В случае прямого попадания или глупого рикошета трос мог запросто лопнуть, и тогда гора металла снова обрушилась бы на Серафиму – наверняка не так удачно, как в первый раз.

Ситуация была критической, но Костя уже принял решение. Он снова стукнул электродом по швеллеру, дуга возобновилась и поползла вперед, пожирая металл. А боевики с грохотом неслись вниз. Они себя уже выдали, и скрываться им было нечего. Кроме того, отблески сварки служили им прекрасным ориентиром.

Тяжелые ботинки грохотали по трапам и площадкам. Приглушенные команды Беслана отражались от стен и странным умирающим эхом метались в железной ловушке машинного отделения. Боевики приближались сверху двумя группами, отрезая пути отхода и окружая угол, в котором вспыхивала сварка.

А Костя, сцепив зубы, упрямо продвигал правую руку с держателем к краю швеллера. Рука у него практически не дрожала. И не потому, что он был таким смелым. Просто Костя не мог позволить себе такой роскоши. Ведь ситуация действительно становилась угрожающей, и все должны были решить какие-то доли секунды.

Угол машины, в котором находились Костя с Серафимой, был закрыт от боевиков главным двигателем. Это обстоятельство и стало решающим. Боевики еще неслись по трапам, когда дуга дошла до края швеллера и погасла. Швеллер не упал, поскольку неперерезанной осталась его боковая полка. Но это, конечно, были уже мелочи.

Костя быстро наклонился и, ухватив швеллер левой рукой, рванул его вверх. Нагретый металл полки легко поддался, швеллер перегнулся в месте разреза, и Серафима наконец-то оказалась на свободе.

Свобода эта была относительной, и Костя не стал медлить. Отшвырнув держатель, он ухватил Серафиму сзади за пояс джинсов и буквально выволок из-под завала. Первые боевики уже прыгали на машинную палубу. Одной рукой Костя ухватился за край плиты настила, приподнял ее и бросил Серафиму в образовавшийся пролом.

Она булькнула вниз, в грязную, покрытую нефтяными пятнами воду, обо что-то ударилась и приглушенно вскрикнула. Со стороны все это выглядело очень не по-джентльменски, но так было нужно.

– Тихо! – прошипел Костя.

Одновременно он отпустил край плиты, и она с грохотом закрыла каркас настила. Палуба приняла свой первоначальный вид, и теперь никому бы и в голову не пришло, что под ней кто-то скрывается. Серафиму Костя спас, но сам оказался почти на краю гибели.

В тот момент, когда он ухватил автомат и бросился влево, из-за кормовой части главного двигателя показался первый чеченец. Он тут же заметил Костю и с похвальной быстротой полоснул по нему из автомата. Костя в прыжке бросился на палубу и достиг трубопровода технической воды.

Чеченцы тем временем появились из-за главного двигателя и впереди – в стороне ЦПУ. Костя оказался в классической ловушке. Он был почти зажат в углу семью опытнейшими бойцами, и его положение стало практически безнадежным. Во всяком случае, так казалось боевикам. С воплями «Аллах акбар!» они бросились вперед, поливая угол машины из автоматов.

Они вполне могли прикончить Костю – у них был отличный шанс. Но они этим шансом так и не смогли воспользоваться. Если бы кто-то из боевиков обратил внимание на вьющийся по палубе шланг и просто придавил его ногой, все могло повернуться совсем иначе. Но боевики были уверены в своей победе и стремились как можно скорее разделаться с Костей.

Вентиль на трубопроводе технической воды он открыл сразу, как только грохнулся на палубу. Но пока вода вытесняла из шланга воздух, прошло какое-то время. Две или три секунды. За это время Костя успел откатиться в сторону и приготовиться.

А потом вода из шланга тугой струей ударила внутрь работающего генератора. Костя рассчитывал на обычное короткое замыкание, но получилось даже лучше. Воду мгновенно засосало вентилятором охлаждения, и она настолько быстро заполнила все просветы между катушками, что генератор попросту взорвался. Свет в машинном отделении, как и на всем пароходе, тут же погас. Огненно-рыжие языки пламени, вырвавшиеся из генератора, в последний раз осветили мрачные своды машинного отделения, и «Рассвет» погрузился в темноту.

Костя ожидал этого момента. Пока обескураженные боевики приходили в себя, он занял позицию и открыл огонь. Стрелял Костя не по чеченцам. Во время вспышки он зафиксировал цель и за полторы секунды выпустил в нее полрожка. Попасть в чугунную крышку парового насоса в абсолютной темноте было, конечно, непросто. Но Костя много лет кряду упражнялся в стрельбе на вспышку и практически уложился в норматив. Пять или шесть пуль все-таки попали в крышку и раскололи ее на части. Насос стоял под парами, и то, что произошло следом, очень напоминало взрыв фугаса.

Мало кто знает, что небольшой паровой котел в тротиловом эквиваленте соответствует трем-четырем килограммам взрывчатки. И для того чтобы эта адская машина сработала, достаточно всего лишь резко понизить давление во внутренней полости. При этом перегретая вода практически мгновенно превращается в пар, и происходит жуткий по своим последствиям взрыв.

Костя обо всем этом, конечно, знал. Он с самого начала очень трезво оценивал ситуацию и прекрасно понимал, что даже в кромешной тьме ему не удастся в одиночку справиться с кучей бандитов. Тут требовалось нечто особенное, и Костя хорошо подготовил свои «сюрпризы». Паровой вентиль насоса был полностью открыт, так что давление внутри него было максимальным.

Насос, конечно, не котел, но рванул он тоже капитально. Граммов на сто–сто пятьдесят в тротиловом эквиваленте. Бежавшие от ЦПУ к Косте боевики и глазом не успели моргнуть, не то что попытаться спастись. Раскаленное облако пара в темноте ударило им в спины и разбросало по палубе. В каком-то смысле им даже повезло. Они уже успели миновать насос, и взрыв прогремел им вдогонку. Благодаря этому заживо никто не сварился, но ожоги, грохот и абсолютное непонимание происходящего окончательно вывели их из строя.

Это была еще не победа, потому что Костю по вспышкам выстрелов засекла вторая группа боевиков. Их было трое, и они тут же открыли огонь со стороны тоннеля гребного вала. Но руки у Кости были уже развязаны, и исход битвы в машине был практически предрешен.