Текст книги "Красная кнопка"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

По выстрелам девушка определила, что за небольшим металлическим контейнером на углу развесочной расположился только один стрелок. Она ящерицей юркнула влево, потом, цепляясь за выступы кирпичной стены, взобралась метра на два, неслышно переползла на крышу контейнера и осторожно опустила вниз голову. Так и есть: устроившийся на корточках боец высовывал за угол ствол автомата и палил короткими очередями.

Гюльчатай засунула пистолет за пояс джинсов и, вытянув вперед руки, вниз головой соскользнула с контейнера прямо на стрелка. Все было закончено в одно мгновение. Тело девушки еще продолжало двигаться вниз к земле, а руки уже прочно обхватили голову противника и резко вывернули ее в сторону. Приземлилась Галя уже на неподвижное тело и тут же откатилась в сторону.

Это спасло ей жизнь. Мгновением позже на спину мертвого бойца, с которой она так поспешно соскользнула, с огромной силой опустился приклад автомата. Оказывается, из-за противоположного угла развесочной к своему товарищу на помощь двигался другой полицейский. Он крался вдоль перпендикулярной стороны контейнера, и девушка не могла его заметить. Теперь он стоял на широко расставленных ногах в двух метрах от лежащей Гюльчатай и заносил приклад для нового прицельного удара. Этот боец был высок, толст и уверен в себе. Иначе не оказался бы столь беспечным.

Не вставая с земли, Галя прицельно выбросила вперед и вверх правую ногу. С этой стороны объемистый живот и даже могучие мускулы не могли защитить мужчину. Руки полицейского тут же выпустили занесенный для удара автомат, рот распахнулся на ширину ворот паровозного депо и с утробным всхлипом втянул в себя пару кубометров воздуха. Сейчас должен был раздаться вой, заглушающий нежную перекличку рабочих локомотивов…

Гюльчатай просто взлетела вверх и с размаху сунула свой кулак в разверзнутую пасть. Вместо воя исторгся громкий булькающий хрип. Одновременно свободной рукой девушка выхватила из-за пояса пистолет и, приставив его вплотную к внушительному чреву, несколько раз нажала на спусковой крючок. Звука выстрелов не было слышно уже в трех шагах. Она быстро освободила руку и отскочила в сторону. Гигант стоял, покачиваясь. Его опускающиеся вниз руки наконец-то добрались до заветного органа, но похоже, что эти тактильные ощущения стали последним, что отпечаталось в угасающем сознании полицейского. Он рухнул сверху на тело своего напарника и больше не шевелился.

Не успела Гюльчатай перевести дыхание и сконцентрироваться, как все из-за того же злосчастного угла контейнера прямо ей под ноги мягко опустилось еще одно тело. Мужчина был одет в темный комбинезон и такую же шапочку с прорезями для глаз. Он очень напоминал бойцов из микроавтобуса. Под его левой лопаткой торчала рукоять десантного ножа.

Теперь Галя перевела дух и ласково посмотрела на бесшумно возникшего из полумрака Алексеева.

– Ты-то как здесь оказался, па? Ведь команды не было.

– Так стреляли, дочка! – Владимир Семенович быстро оглядел поле боя. – А я не заметил, как ты у меня выросла… – Он подошел ближе к двум поверженным ментам и присмотрелся. – Это даже не практика спецназа или десантуры. Здесь что-то на порядок выше. – Он уважительно глянул на смутившуюся девушку. – Ты явно не в кабинете провела эти годы. Хотя балетные замашки сохранились… Итак, командир, жду приказа!

– Па, мы расчистили себе проход в эту сторону, но нас практически догнали эти, – она кивнула на «чернокомбинезонника», – и менты сейчас перегруппируются и подтянутся. А впереди – болотистый пустырь, там мы будем как на ладони…

– Тогда в бой! – азартно предложил отставник.

Галя оглянулась.

– Постой, постой! Видишь, слева, метрах в двухстах, движется маневровый локомотив? Так… он должен пройти по соседним рельсам… Мы будем уходить на нем. Я беру на себя кабину с правой стороны, ты страхуешь слева. Оставляем только машиниста, он знает все местные хитросплетения. – Девушка указала на множество пересекающихся рельсов. – Вперед, полковник!

…Локомотив с двумя грузовыми вагонами продвигался по внутренней территории Ладожского вокзала довольно медленно, регулярно подавая на ходу предупредительные сигналы. Галина правильно рассчитала примерный путь этого маленького состава и его скорость. Она призывно махнула рукой полковнику и устремилась наперерез локомотиву. Уже приготовившись вскочить на ходу на подножку, девушка оглянулась и разглядела, что около пакгауза один из полицейских что-то возбужденно говорит старшему и указывает рукой на движущийся состав. Людей в темной униформе нигде видно не было.

«Черт! Заметили все-таки. Ладно, попробуем оторваться на скорости».

В кабину они ворвались синхронно с двух сторон. Оружие было заранее спрятано под одеждой. Галя сразу вытащила прокурорское удостоверение и показала его машинисту. Кроме этого сорокалетнего мужчины в кабине находился еще один парень лет двадцати пяти. Девушка коротко сообщила, что на территории Ладожского вокзала силами городской прокуратуры и федеральных органов проводится крупномасштабная операция по перекрытию канала наркотрафика. Все сотрудники вокзала обязаны оказывать посильную помощь правоохранительным органам…

– Ой, смотри, Николаич: там Прапор чего-то кричит! – сказал парень, указывая на левое окно.

Действительно, перепрыгивая через рельсы путей, к локомотиву бежали двое ментов. Опасливо оставаясь на несколько шагов позади своего напарника, старший полицейского наряда что-то громко кричал и размахивал коротким автоматом.

Действовать надо было быстро, не давая опомниться поездной бригаде. Гюльчатай повелительно выкрикнула:

– Все объяснения потом! – Она выхватила из-за пояса пистолет, передернула затвор и приказала машинисту: – Увеличивай скорость! – и, обращаясь к Алексееву, добавила: – Полковник, проводите молодого человека и постарайтесь освободиться от ненужных сопровождающих.

Владимир Семенович понимающе кивнул, тоже вытащил пистолет, а свободной рукой сгреб парнишку за шиворот и резко вытолкнул из кабины на узкое боковое крыло, огражденное поручнем:

– Сигай, пока скорость не набрали! – и он мощным пинком ноги под зад указал нужное направление.

Сам же двинулся дальше, миновал первый грузовой вагон, который оказался пустым, а на переходе во второй нос к носу столкнулся с вооруженным полицейским, движущимся ему навстречу. Здесь закалка опытного спецназовца превзошла импульсивные действия молодого противника. Заученным блоком левой руки полковник отвел в сторону направленный ему в живот ствол автомата, когда палец мента на спусковом крючке оружия уже сжался до предела. Пули веером ударили по обитому железом борту вагона. Раздался противный визг рикошетов, который так напугал полицейского, что он даже присел и закрыл голову руками.

Отставник сокрушенно покачал головой: «Эх, молодежь!» И, как только что помощника машиниста, приподнял стража порядка рукой за воротник и, как щенка, швырнул с межвагонной площадки на рельсовое полотно. Подумав, Алексеев решил все-таки дойти до конца их короткого состава. И не пожалел об этом. Обежав вагоны с другой стороны, к хвостовой тормозной площадке бегом приближался Прапор. Его форменная милицейская рубашка расстегнулась до пупа, фуражка давно слетела с головы. Вместо глубоких, размеренных вдохов-выдохов из груди бегуна вырывались булькающие всхлипы. Похоже, он даже мало что различал перед собой, но упорно прыгал вперед через шпалы и рельсы с закинутым за спину автоматом…

«Что ж тебе неймется-то, упырь?» Владимир Семенович аккуратно положил руку с пистолетом на хвостовое ограждение, тщательно прицелился и выстрелил. Пуля пробила стопу Прапора. Он грохнулся носом в рельсовую гальку и громко завопил, ухватившись руками за раненую ногу.

Локомотив быстро набирал ход.

В кабине машинист объяснял Гюльчатай:

– Практически беспрепятственно я могу маневрировать только на внутреннем пространстве, а эта ветка ведет на Финляндский железнодорожный мост через Неву. Мне надо связаться с диспетчером, чтобы он перевел «стрелку». Но и он этого не сделает! Потому что надо иметь разрешение от высшего начальства. Или такая поездка должна быть забита в план. Нет, нас туда не пустят!

Девушка шагнула к вошедшему полковнику и негромко, чтобы не услышал машинист, сказала:

– Нам обязательно надо вырваться из этого «внутреннего пространства». Такая беготня по кругу скоро закончится: нас захватят или перещелкают, как тараканов. А выход один – на мост через Неву. Туда они вряд ли успеют подтянуться, и там есть прямые ветки в нескольких направлениях. Но проезд туда идет через «стрелку», которой управляет диспетчер. Я, конечно, сейчас попробую по рации на него надавить… – В голосе Гали были сомнение и неуверенность.

– Дай-ка, дочка, я сам поговорю с машинистом. Есть у меня кое-какие соображения… А ты последи пока за обстановкой: не догоняет ли нас кто или не устраивают ли засаду.

Над железнодорожными путями уже включились мощные прожекторы. Их яркий свет заливал все пространство, и хотя казался каким-то призрачным, холодным, ненатуральным, видимость обеспечивал хорошую.

– Ну вот, а ты боялась! – Довольный беседой с машинистом полковник обнял девушку за плечи. – Никто и никогда у нас не отменит ручное управление. Эту «стрелку» можно перевести вручную, если сбить автоматические ограничители…

– Так как же мы это…

– Элементарно, Ватсон! Самым универсальным приспособлением нашего – и предыдущих – поколений. Вам, молодым, этот инструмент мало знаком, все больше компьютеры да нанотехнологии. А мы простенько и со вкусом – ку-вал-дой! Вон, он все знает. И сделает, так? – обратился отставник к машинисту.

Тот кивнул, опасливо косясь на мощные руки Владимира Семеновича и небрежно засунутый за пояс пистолет.

– Убедил, па! Скоро мы приблизимся к «стрелке»?

– Сейчас перейдем на другую колею, потом развилка и по прямой метров триста, – ответил машинист и начал перестроения.

На развилке скорость локомотива пришлось сбросить. Машинист приготовился дать очередной предупредительный сигнал и высунулся в левое окно кабины. Прошло пять секунд, десять… Сигнал не звучал, а сам мужчина что-то пристально высматривал за окном, низко свесившись через металлическую раму.

Первым опомнился Алексеев. Он обхватил машиниста за пояс и втянул внутрь кабины. Мужчина безвольно растянулся на полу. В его левом виске виднелась небольшая темная дырочка…

– Снайпер… Когда же они успели только?! Что теперь? – почему-то шепотом заговорила Гюльчатай, но ее перебил властный, командный голос полковника:

– Слушай сюда, девочка! Это действительно снайпер. Расположился он слева от нашего состава, и в неудобном месте: чтобы выстрелить, ему пришлось ждать, пока машинист высунется далеко в окно. Иначе бы всех нас давно перещелкал. А «стрелка» расположена справа, то есть никто не помешает мне под прикрытием локомотива перевести ее. Потом я догоню состав. Ты заметила, как машинист вот этой рукоятью изменял скорость? Только не тормози слишком и ни в коем случае не останавливайся! Потом не заведемся. Ну да ты у меня умненькая, справишься. Никаких возражений! И обсуждать некогда: вон, «стрелку» уже видно. Работаем!

Полковник подхватил приготовленную машинистом кувалду и выбрался на правое крыло локомотива. Галина встала к рукоятке управления. Она сбавила ход и наблюдала через стекло, как Владимир Семенович соскочил с поезда, подбежал к «стрелке», секунду всматривался в нее, а потом, широко размахнувшись, нанес сильный удар, потом еще один и еще… Затем он отбросил кувалду, ухватился за какой-то рычаг и, весь напрягшись, повернул его в сторону…

Переведя взгляд вперед, Гюльчатай увидела, как перед самым носом продолжавшего медленное движение локомотива ожили две заостренные рельсы и переместились к другой стороне основного пути. Дорога на мост была открыта. Девушка оглянулась на полковника. Низко пригибаясь к земле и петляя из стороны в сторону, чтобы «сбить прицел» возможного снайпера, Владимир Семенович изо всех сил догонял набирающий ход состав. Вот он в последнем усилии дотянулся до бокового поручня тормозной площадки второго вагона, поставил ногу на нижнюю ступеньку и, наконец, выпрямился…

Все! Гюльчатай сосредоточила взгляд на быстро приближающихся опорах Финляндского моста. Под колесами локомотива замелькала черная рябь невской воды. Они – на мосту! Девушка, высунувшись в окно, глянула назад: где застрял полковник, он должен был уже пройти оба пустых грузовых вагона… Но увидела она то, от чего нехорошо похолодело в груди: метрах в 150 от второго вагона по тем же рельсам за их составом быстро двигалась автодрезина. И на ней в свете освещающих мост прожекторов хорошо было видно четырех вооруженных людей в масках и комбинезонах!

Галина посмотрела вперед. Там уже был виден противоположный конец моста с маленькой будочкой сбоку для стрелка-охранника. Внезапно, прямо на ее глазах, вдоль левого берега Невы откуда-то сбоку на большой скорости выехал вместительный автофургон. Он высоко подпрыгнул на железнодорожных рельсах передними колесами и замер как вкопанный, перегородив путь приближающемуся составу. Локомотив с двумя вагонами, подходящий как раз к середине моста, оказался в ловушке. Успели все-таки, гады!

Гюльчатай выбралась из кабины машиниста на левое крыло и побежала к грузовым вагонам. Владимира Семеновича нигде не было. Неужели… Глаза девушки наполнились слезами. Она еще раз пробежалась, осмотрела состав: никого. Теперь надо было принимать нелегкое и быстрое решение: остановить поезд и погибнуть в неравном бою или на полном ходу врезаться в автофургон, а там – как повезет.

Шли секунды. Две… три… Внезапно Гюльчатай что есть силы оттолкнулась от крыла локомотива и, вытянув вперед руки, бросилась в самый широкий мостовой пролет, а там, в пятнадцати метрах внизу, ее приняли бурлящие у опор воды Невы…

Никем не управляемый состав из локомотива и двух вагонов протаранил фургон. Раздался громкий взрыв, и к небу взметнулся высокий и узкий язык огненного факела. Громоздкая машина не вылетела с рельсов, а оказалась подмятой под защитную решетку поезда. Это затормозило движение, и, проехав вперед еще метров двести с ужасающим визгом и скрежетом, состав остановился. Сзади в него ткнулась сбросившая ход дрезина, из которой сноровисто выскочили несколько бойцов и бросились к месту аварии…

В это же время на другой стороне моста, недалеко от железнодорожной «стрелки», человек в темном комбинезоне склонился над распростертым рядом с рельсами телом. Он внимательно осмотрел пулевое отверстие в левом боку со стороны спины, потом аккуратно перевернул лежащего лицом вверх и приложил палец к сонной артерии. Тут же мужчина выпрямился и громко свистнул. К нему сразу подбежали двое находившихся рядом полицейских. Выслушав короткий приказ, они бережно подняли тело и понесли к остановившемуся у пакгауза черному внедорожнику.

ГЛАВА 4

На дачу к Талееву капитан 1 ранга Редин пробрался со всеми оговоренными предосторожностями.

– Привет, Гера! Знаешь, в твоем лесу уже грибы появились. Надо будет организовать вылазку. Эх, грибной супчик!

– Ну молодец. Раз на грибы наткнулся, значит, действительно по самым «заповедным» тропинкам проходил. А то ведь в других местах все вытаптывают, даже не давая подрасти…

– Во-во! К слову сказать, ни одного топтуна я не заметил.

Талеев как-то равнодушно на это отреагировал:

– Да пусть себе топчутся, если хотят. У нас дела поважнее. Ты, Серж, присаживайся пока вон к тому ноутбуку, – он кивнул на небольшой инкрустированный столик в углу, – и просмотри папочку с названием «Пси». Я собрал туда кое-какие материалы из мировой прессы. Разумеется, по нашей теме. Но если отчеты, которые ты уже видел, это чисто научно-исследовательские документы, не очень понятные нам, непосвященным, то здесь – дайджест, ликбез для широкого круга. В общем, сам быстренько разберешься.

Быстренько не получилось. Материала «отовсюду обо всем» журналист «нарыл» столько, что лишь почти через два часа капитан 1 ранга захлопнул крышку ноутбука и прошелся по тайному подвальному убежищу талеевской дачи «кавалеристским шагом», разминая затекшие от долгого сидения ноги.

– Та-а-ак, – уверенно констатировал он, – я не только поверил во все это, – он указал на ноутбук, – но и начал подозревать, что меня – в числе сотен тысяч других людей – давно и тайно обрабатывают с голубых экранов, через радиоточки, из компьютеров… да просто неизвестно откуда, черт-те чем. Зато теперь понятно как. Настоящая промывка мозгов и формирование сознания…

– Серж, – перебил собеседника Талеев, – попей кофейку, нам совсем немного осталось.

Все это время, и, наверное, еще задолго до прихода Редина, Гера и Снайп нещадно эксплуатировали два других компьютера. Параллельно они то и дело звонили по телефонам: мобильным и стационарному, с защищенной линией. Причем их собеседниками становились не только абоненты в Москве или других городах России. Часто на связь вызывались Украина, Белоруссия, Молдова, даже Израиль.

Через полчаса журналист огласил первые итоги:

– Бардак полный в вашем флоте!

– На!

– Что?

– «На», говорю. Не «во флоте», а «НА флоте».

– Да, какая НА хрен разница?! Бардак! – Сергей пожал плечами. – Элементарные же вещи: списки личного состава, ну там, назначения, перемещения… Ужас! Черт ногу сломит. И ведь это не какая-то полевая канцелярия, а засекреченные архивы Главного штаба ВМФ!

– Во, молодцы! Потому и засекретили, чтоб народ, как ты изволишь выразиться, бардака не видел.

– Ладно-ладно, не до юмора сейчас. Объясняю: мы взяли за основу списки, которые ты достал у своего «Вовки», и решили проследить дальнейший – после того плавания – путь каждого из участников. Ну и, по-возможности, связаться с ними. Чего ты ухмыляешься?

Капитан 1 ранга поднял обе руки вверх:

– Не злись. Затея логически оправданная, но… Где логика, а где флот? И армия, и вся страна! Вот ты попытался бы такое проделать с полутора сотнями своих журналистов?

– Я же надеялся, что хоть в военном ведомстве…

– Оставь надежду всяк…

– Уже оставил! Хотя наш с Витом сизифов труд все-таки дал определенные результаты. Кое с кем удалось даже лично переговорить.

– Неужели и среди израильских евреев тоже?

– Не перебивай. Короче, у нас появились здравые сомнения в том, что Дима – это уникальный, единичный экспонат, что только его разыскивали, похитили, ну или там чего… И мы нашли много весьма подозрительных фактов. Начну по порядку: с какой поспешностью всех их разогнали «по городам и весям» после возвращения на базу…

Редин перебил:

– Ну это неудивительно, если ты вспомнишь, как экипаж набирали: с миру по нитке. Вот и вернули всех по своим частям.

– Не просто вернули, Серж. Экипаж расформировали! Это, согласись, редчайший случай на флоте, не считая плановых сокращений. Матросов досрочно демобилизовали. Многим контрактникам отказали в продлении контрактов, особенно из числа сверхсрочнослужащих. Офицеров постарались раскидать по новым гарнизонам и даже флотам. Желающих уволиться не задерживали. Фук, и нет никакого экипажа! Даже воспоминаний.

– Убедил! И что вы накопали?

– Разыскали двадцать семь человек. И стали натыкаться на любопытные и… трагические примеры. Капитан 3 ранга Захаров, в то время капитан-лейтенант, командир ЭНГ – электро-навигационной группы – скончался в служебном кабинете учебного центра, где служил преподавателем, через полтора года. Обширный инфаркт. Командир 2 дивизиона БЧ-5 капитан 3 ранга Демченко – умер в военном госпитале Балтийска, куда был переведен сразу после плавания. Отказали почки. Старшина Береговой – рак поджелудочной железы… А ведущий инженер объединения «Гранит» проживает в «дурке». Маниакально-депрессивный психоз в тяжелой форме, без шансов на излечение. Ну-ка, припомни, что ты только что прочитал о возможных последствиях применения психотронного оружия? И учти: все эти люди были молоды и клинически здоровы совсем недавно. А теперь произнеси свое знаменитое…

– Совпадений не бывает.

– Так точно, товарищ капитан 1 ранга… С остальными мы попытались связаться по телефонам, и тут начались новые странности: домашние телефоны большинства из них не отвечали, а их мобильники были выключены. Согласись, это несколько странно для военного человека, обязанного находиться в постоянной боевой готовности. И все-таки кое-где нам ответили.

– Вот видишь…

– Ага. И эти-то ответы внесли еще большую неразбериху. Я тебе сейчас почти дословно процитирую парочку. «Совсем ох… ренели! Сначала сами выдергивают мужика со службы, срочно отправляют на какое-то усовершенствование, а потом еще трезвонят среди ночи, чтобы поинтересоваться, где он! Пошли вы…» Ну, как ты понял, это были друзья по холостяцкому общежитию. Вот еще, это – жена: «Ах, вам Геннадия? Говорите, сослуживцы? Пусть из этой своей «секретной командировки» домой не возвращается! С ней и живет. Мало ему Наташки и Светки было, так теперь на полмесяца исчез, козел вонючий! Так и передайте – на порог не пущу!!!» Вот так, везде прямой намек на неожиданную секретную служебную командировку. Кто-то сыграл «большой сбор»!

– Знаешь, Гера, наверно, в глубине души я сразу предположил такое развитие событий. Эксперименты проводили, отчеты тому бесспорное подтверждение. Я задался немного другим вопросом: кто конкретно их осуществлял – и более детально присмотрелся к списку экипажа. Смотри: в нарушение всех директив и установленных норм в самый последний момент – без указания причин! – отстраняются от плавания – и это при повальном дефиците специалистов-профессионалов, о котором я уже говорил, – начальник медицинской службы, химик-санинструктор, кок, начальник продовольственной службы, начальник секретной части. Знаешь, что общего у всех этих людей? Их обязанности на подводной лодке в наименьшей степени предполагают знания устройства субмарины, наличие какого-то опыта плавания… то есть, по большому счету, возьми любого снабженца, повара, человека, знакомого с секретным делопроизводством, или фельдшера, наконец просто врача-хирурга, – и никто в экипаже не заподозрит их в «морской некомпетентности». А если и заподозрит, то лишь появятся дополнительные поводы для анекдотов и шуток, весьма распространенных среди подводников, о том, что доктор не сомневается в наличии на подводной лодке двух отсеков: своего лазарета и кают-компании. А кок уверен, что на верхней палубе есть иллюминаторы. Именно таких спецов заменили в последний момент. И отдельным пунктом надо упомянуть замполита, заместителя командира по воспитательной работе. Он относится к группе командования, а для нас главное – имеет возможность, точнее, это даже предписывается его прямыми обязанностями на борту, проводить коллективные занятия со всем личным составом, политинформации, индивидуальные беседы…

– Да это же идеальные условия для НЛП! Нейролингвистического программирования…

– Верной дорогой идете, товарищ! Так вот, такой человек был назначен в плавание в самый последний момент. Экстренно заменил внезапно заболевшего штатного замполита. Откуда появился и где потом растворился – ни один документ не уточняет…

В этот момент внезапно зазвонил мобильный телефон Талеева. Гера взял «трубку» и внимательно посмотрел на дисплей. Потом, щелкнув кнопкой, не торопясь, поднес ее к уху и выжидающе затих. Уже через секунду он обрадованно воскликнул:

– Ну наконец-то, Галчонок, я…

И резко замолчал. С лица сошла улыбка, его черты от напряжения закаменели. Он не кивал в такт услышанному, лишь через какое-то время поинтересовался:

– Владимир Семенович? – и тут же зубы его сжались, на скулах заиграли желваки.

– Я все понял. – Гера говорил негромко, рублеными фразами. Он приказывал: – Соблюдая максимальную предосторожность, доберись до своей квартиры. Сможешь? Хорошо. Никуда, ни под каким предлогом… ясно? Завтра я… мы будем у тебя. Никакой связи! Телефон выброси. Все, до встречи.

Талеев выключил мобильник. Он долго молчал, глядя куда-то в угол бункера. Потом встал, вытащил из скрытого бара бутылку коньяка и налил напиток в три больших фужера.

– Давайте выпьем. Я потом все объясню. Не чокаясь!

Редин и Снайп подняли свои бокалы и, вслед за журналистом, осушили их. Гера напряженно размышлял о чем-то еще с минуту и только потом заговорил:

– Сначала о том, что удалось разузнать в Питере. Дмитрий Алексеев сошел с мурманского поезда через два часа после отправления, на станции Волховстрой-1. Его сопровождали двое неизвестных, которые целенаправленно подсели к нему в купе еще перед убытием из Санкт-Петербурга. Офицер шел самостоятельно, но выглядел каким-то заторможенным. Дальнейший маршрут этой группы неизвестен. Теперь о самом плохом. Эти сведения Галине и полковнику удалось получить в общем-то случайно, потому что на Ладожском вокзале были готовы к их встрече. Вернее, хорошо подготовлены… С привлечением полиции и спецназа ФСБ. Или какого-то другого их спецподразделения. Работали сразу на поражение. Гюльчатай удалось уйти, бросившись с моста в Неву, а Владимир Семенович… Полковник Алексеев погиб.

Талеев замолчал. Не произносили ни слова и Редин с Виталием.

– Все! – журналист громко хлопнул ладонью по столу. – Пока мы искали, разбирались, рассуждали и строили гипотезы, противник действовал. Причем решительно и жестко. Теперь наш черед. Утром мы в полном составе убываем в Петербург. Безусловно, где-то там эпицентр всех происходящих событий. Прошло больше десяти дней с исчезновения Алексеева-младшего. Если бы его перевезли в какое-то другое отдаленное место, то и охраняли бы именно там, а не устраивали крупномасштабной операции по ликвидации на никому уже не нужном Ладожском вокзале. – Гера перевел дыхание. – Тебе, Серж, лучше не заезжать домой. Мало ли что… Все необходимое в дорогу ты найдешь здесь, ну а служба… заболей, что ли, по телефону.

– Нет проблем.

– Вы с Витом можете начинать собираться, а мне надо срочно разыскать еще одного человека. Он нам непременно понадобится.

Редин одобрительно закивал, а Талеев обратился к Снайпу:

– У тебя рана в спине зажила?

Чуть помедлив, тот не очень уверенно ответил:

– Да, в общем.

– Это хорошо. Тебе предстоит личная встреча с… э… «автором» этой отметины на теле.

– Циркач?!

– Вадим Геннадьевич Аракчеев. Единственный исполнитель уникального циркового номера «Дом летающих кинжалов». Также феноменально владеет боевым топором, хлыстом, арбалетом, луком и… наверное, даже мясорубкой. Да, Циркач. Это он во время своего выступления в цирке на Фонтанке не дал тебе меня застрелить.

Взгляд светлых глаз снайпера оставался абсолютно спокойным и невозмутимым.

– Это в тот момент было моим служебным заданием. Кстати, заметил меня вовсе не он, а осветитель…

– Толя Майский. Лучший друг Вадима. Он погиб потом. Я не уверен, что ваши отношения с Аракчеевым сложатся… безоблачно спокойно…

– Вот уж точно! – фыркнул из дальнего угла капитан 1 ранга и покрутил головой. – Вадик – это…

– Он – профессионал, – перебил Виталий. – Мы всегда сработаемся.

Редин пробормотал что-то, похожее на «мужики сомневаются…», но во всеуслышание настаивать не стал. А журналист просто кивнул.

– Где он сейчас обретается? – поинтересовался у Талеева Сергей.

– Поверишь, не знаю! Думаю, по телефону отыщется. У него вообще очень… нетривиальное занятие.

– В смысле?

– Ты наверняка слышал о существовании у нас «клубов по интересам», которые серьезно занимаются реконструкцией исторических событий?

– Не только слышал, даже как-то по телевизору в новостях видел, как мужики в средневековых доспехах почем зря лупцуют друг друга вполне настоящими мечами.

– Вот-вот! Так Вадька работает у них экспертом-консультантом по этому самому «лупцеванию». Конкретно не числится ни в одном клубе, работает, где позовут. Знаешь, он там нарасхват. Круглый год по всей стране мотается. Часто в ближнем зарубежье работает. Даже в Польше, Болгарии…

– Ну понятно: где только наши предки дубинами не махали! Может, пристроил бы и меня в какой-нибудь поход по швейцарскому маршруту Александра Суворова, а? Я готов по Альпам и на голой заднице покататься!

– Вот мы его сейчас…

Талеев набрал номер на мобильнике. Ждать ответа пришлось довольно долго, и наконец…

– Да какая там ночь? О-о-о, в самом деле, уже ведь третий час… вечера. Ну прости, замотался, не рассчитал. Ты где сейчас?.. А это где?.. Понятно, что в поле. Совсем недалеко от Риги. Очень хорошо!.. Чего хорошего, говоришь? Добираться недалеко придется… Да не мне, а тебе! Все, я сказал! Дальше – приказ! К середине дня завт… нет, уже, значит, сегодня ты должен быть на известной тебе питерской квартире одной черноглазой красотки. Да, «и все»! Объясняться там будем… Оставь свой нерастраченный запас изящной словесности для более подходящего случая. Вадик, дело очень опасное. Поверь мне: такого у нас еще не было… Вот это совсем другое дело!.. Ну, конечно же, будем «мочить» направо и налево… Я абсолютно серьезен. Нет-нет, ничего не надо, я все туда доставлю… Ну, если уж что-нибудь свое, личное, экзотическое… Пращу, например, или боевой лук с двумя тетивами… И тебе. Отбой!

– Все слышал? – поинтересовался Гера у Редина.

Тот кивнул и спросил:

– Меня больше заинтересовала одна твоя фраза: «Я все туда доставлю…» Теперь что, разрешено провозить в поездах или в салонах автомобилей арсенал для нехилой военной заварушки?

– Нет, – спокойно ответил Талеев. – Мы отправимся туда на самолете.

– Час от часу не легче! Будем захватывать авиалайнер? Или сразу все Домодедово?

– А вот для этого мне и надо сделать второй звонок. Не переживай, никаких захватов не будет. Сам удивишься, с какими удобствами мы полетим.

– Я что-то пропустил в твоей биографии последних лет? – недоумевал капитан 1 ранга.

– Да было у меня одно дело… Еще до тебя. На жесткий крючок одной террористической группы в Москве попал молодой, но перспективный бизнесмен. Группу мы ликвидировали, а бизнесмена… В общем, никуда его сдавать не стали, не наши это методы. Вот с тех пор он и считает себя мне очень обязанным. А парень пошел в гору. Причем на совершенно честном и открытом бизнесе. Да-да, бывает и такое. Я никогда не пользовался его услугами. Так, пару раз созванивались, не больше. Но была у него с детства мечта – летать… Не сложилось что-то. Зато появилась возможность приобрести свой аэроклуб. Никаких финансовых интересов, он категорически отказывается от любых деловых предложений, связанных с полетами. Просто для себя. А уж для себя, любимого, он постарался на славу: такого авиапарка нет ни у кого в стране. Ну а взлеты, «коридоры», посадки – все делают его немереные деньги. По-моему, в этом вопросе он купил всех, везде и на много-много лет вперед. Так что, я уверен, здесь осечки не будет. Сейчас же позвоню!