Текст книги "Поцелуй Иуды"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 54

Вся информация о Заварзине стекалась в Москву, в Главное управление по борьбе с оргпреступностью. Моложавый полковник Панферов, куратор региона, в котором произошло похищение, все больше хмурился.

Шток при встречах со знакомыми не распространялся о своих теперешних занятиях, но намекал, что работает на очень серьезную фирму. В то же время два или три раза его видели с авторитетом Поркуяном. А еще Заварзина вроде бы встречали в Греции. Проверить это оказалось проще простого, поскольку в Афины Шток летал вполне легально – под своим настоящим именем. Последний раз – три недели назад.

– Черт, неужели это Туз? – вслух подумал Панферов, состыковав полученную информацию. – Вот это будет фокус!

Вскоре бесстрастный компьютер высветил сухие строчки досье на Ирпенина Виктора Викторовича, 1948 года рождения. «Трижды судим… "вор в законе"… отличается волевым характером и умением подчинять себе людей… отличные организаторские способности… предельно осторожен… последний раз освободился в 1996 году».

Этим достоверные сведения о Тузе исчерпывались. Дальше все шло с пометкой «по непроверенной информации из оперативных источников». Согласно этим данным после освобождения Туз сперва на год «ушел в тень», а в 1997 году вообще купил себе греческое гражданство и осел где-то на земле древней Эллады. Данных ни о его теперешнем имени, ни о месте жительства в досье не имелось.

Зато там были сведения о некой «фирме добрых услуг», появившейся примерно в это же время. «Фирме» этой приписывалось примерно полтора десятка громких убийств и похищений, так и оставшихся нераскрытыми. Прямых указаний на Туза не было, но многие считали, что за всем этим стоит именно он.

Авторитет Поркуян несколько раз пересекался на зоне с Тузом. Освободился он тоже в 1996 году, но немного раньше. Имелось предположение, что именно Поркуян под руководством Туза и создал за год тщательно законспирированную сеть, ставшую впоследствии основой «фирмы добрых услуг».

Шток с Тузом не сидел, зато около полугода находился в одной зоне с Поркуяном. Убедившись в этом, полковник снова просмотрел досье Поркуяна. Добраться до него никакой возможности не было – Поркуян вслед за Тузом заделался греком и уже больше двух лет не появлялся в России.

– Вот так дела! – заключил полковник Панферов и посмотрел на часы.

Пять минут спустя он уже доложил обо всем заместителю начальника ГУБОПа.

– Если это действительно Туз, – помолчав, сказал тот, – то до живого Богданова мы навряд ли доберемся. И до исполнителей тоже… Но чем черт не шутит? Срочно вызывайте из дому сотрудников информационно-аналитической службы. Пусть «пробьют» насчет Штока и Поркуяна все базы данных – нашу, МВД, ФСБ. Все вновь выявленные связи немедленно давайте в «отработку» на места в соответствующие региональные управления. Если что-то будет, немедленно докладывайте!

– Есть!

Глава 55

Усевшись в «Ауди», Моляр проводил взглядом отъехавший джип Родимцева и прикурил сигарету.

Пальцы его при этом заметно дрожали. Это было что-то новое. Моляр покурил, раздавил окурок в пепельнице и покосился на себя в зеркало:

– Вообще с ума сошел… Так, все – спать, спать, спать!

«Ауди» сорвалась с места и помчалась по улицам ночного Кольцова. То, что с ним происходило, пугало Моляра. Такого с ним раньше никогда не было. И он наивно надеялся, что езда на бешеной скорости поможет ему избавиться от неожиданного наваждения.

Добравшись домой, Моляр по-быстрому принял душ, съел два бутерброда и рухнул на диван. Глаза сомкнулись сами собой, и он сразу окунулся в сон. При этом на его губах почему-то застыла странная улыбка…

Глава 56

Родимцев остановил джип у особняка Богданова в «царском селе», повернулся к Кате:

– Вот и приехали… Пойдем?

Катя смахнула пальчиком слезу с носа, упрямо покачала головой:

– Не пойду. Я лучше у вас, дядя Леша, поживу, пока папу найдут.

Родимцев вздохнул:

– Катенька, это же твой дом. Алла тебя ждет.

– Не хочу ее видеть. Поехали, дядя Леша.

– Катенька, так нельзя. Вы – одна семья. А когда в семье горе, нужно быть вместе и поддерживать друг друга. Алле и так тяжело. И потом, подумай, как это будет выглядеть со стороны. Я одинокий мужчина, а ты уже совсем взрослая девушка. Да и вещей у тебя никаких нет, из старых-то своих небось выросла. А ты же с дороги, тебе нужно принять душ, переодеться во что-то…

– Не буду я надевать ее дурацкие вещи! Я завтра себе все куплю.

В этот момент калитка открылась, к джипу вышла Алла.

– Наконец-то приехали, я уже волноваться начала! Здравствуй, Катенька!

– Здрасьте, – кивнула Катя, даже не повернувшись к открытому окну джипа.

Родимцев смущенно посмотрел на Аллу, вылез из машины, поспешно обошел вокруг.

– Идем, Катенька, в дом.

Катя вздохнула, посмотрела на Родимцева, распахнувшего дверцу, и выбралась из машины.

– Ну как ты? – подалась к ней Алла.

– Нормально, – проговорила Катя, направившись к калитке.

Родимцев с Аллой за ее спиной украдкой переглянулись. Умная девочка Катя, но с характером. И таким, что неизвестно, в кого и пошла. Если что вбила себе в голову, то держись. Ни за что не отступит.

Все трое вошли в дом. Алла уже разогрела в микроволновке ужин, сразу усадила Катю за стол. Родимцев неловко присел в углу, вытер лоб платком.

Катя из принципа даже шмыгать носом перестала, чтобы не выказывать перед Аллой свою слабость. Словно чужие они, хотя вроде бы одна семья. Родимцев покомкал в руке платок, вздохнул тягостно и поднялся:

– Ну что, поеду я?

– Да, Леша, езжай, тебе ведь завтра на работу. Спасибо тебе за все.

– До свидания, дядя Леша, – повернула голову Катя.

Родимцев поспешно попрощался и выскочил на улицу. Атмосфера, конечно, в доме Богдановых – хуже не придумаешь. И беда нежданная, и неприязнь старая, и непонимание – все сплелось в один узел.

Родимцев оглянулся украдкой за воротами, сел в джип и уехал. А в доме тем временем нежданное потепление наметилось.

Пока Алла на стол накрывала, Катя ее волей-неволей разглядывала. Очень красивая Алла Борисова женщина и очень стильная. Стройная, фигуристая, с тонкой талией и пышными волосами. Кажется, только-только с подиума сошла.

Одета безукоризненно, словно не дома на кухне хлопочет, а на благотворительный прием собралась. Губки умело подкрашены, прическа в идеальном состоянии, ни единой пряди выбившейся.

Только за всем этим такой надлом внутренний чувствуется, такое отчаяние, что Катя как-то сразу внутренне смягчилась. Женщина ведь она, хоть и молоденькая совсем. Поэтому и заметила то, чего мужику вовек не разглядеть.

Под глазами у Аллы огромные черные круги залегли. Замазала их Алла тональным кремом, припудрила, чтобы скрыть, но Кате эта женская уловка прекрасно известна.

Говорить она за едой ничего не стала, но впервые за все время почувствовала к молодой жене отца что-то вроде симпатии. Сразу видно, жутко страдает Алла, но горе свое напоказ старается не выставлять.

Так они и сидели молча на кухне – две осиротевшие женщины. Одна совсем молоденькая, другая чуть постарше.

Им бы разрыдаться, выплеснуть свое горе в слезах. Но где там – обе гордые, обе предпочитают свои эмоции не показывать.

– Спасибо, – отложила вилку Катя. Подумала немного и добавила: – Очень вкусно.

– Пожалуйста, – сказала Алла. – Ты как добралась, нормально?

– Нормально.

– Ты меня извини, пожалуйста.

– За что?

– За то, что я тебе своим звонком горе доставила. Может, лучше было бы, чтобы ты не знала об этом пока. Но я решила, что так будет правильнее, ты ведь уже совсем взрослая.

– Ты правильно решила, – вздохнула Катя. – Я пойду в ванную.

– Да-да, конечно. Я там уже приготовила тебе халат новый, трусики. Леша мне по телефону сказал, что ты совсем без вещей приехала.

– Спасибо, – сказала Катя.

Она вышла, и вскоре в нижней ванной зашумела вода. Алла Богданова вздохнула, сжала виски руками, опустила голову.

– Надо держаться, надо держаться… – тихо проговорила она.

Катя в это время как раз встала под душ. Подставив остриженную головку под тугие струи, она закрыла глаза и начала повторять, словно заклинание:

– Он его найдет, он его обязательно найдет… Он спасет папу, а потом мы поженимся… Даже если у него кто-то есть, это не важно… Он обязательно спасет папу, и мы поженимся… Он обязательно его найдет…

Когда Алла закончила мыть посуду и убралась на кухне, шум воды в нижней ванной уже затих. Алла сняла фартук, аккуратно повесила его на место и выключила в столовой свет.

Уже направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж, она вдруг остановилась. Из-под двери спальни первого этажа пробивалась полоска неяркого света.

Некоторое время Алла постояла в нерешительности, потом направилась к двери, тихонько постучалась и заглянула в спальню.

У изголовья нерасстеленной кровати горела лампа. Катя Богданова, свернувшись калачиком, спала прямо на покрывале.

Алла взяла в шкафу плед, осторожно укрыла девушку и потушила свет…

Глава 57

Так и прошагал Богданов по своему подвалу до утра. Не вспомнив, кто подарил ему картину, он решил зайти с другого конца и начал думать, кто мог ненавидеть его до такой степени. В размышлениях прошел час, второй, третий…

Пленник все больше мрачнел. Чем дольше он думал, тем отчетливее понимал, что из полутора сотен человек, присутствовавших в «Загуляе», практически каждый, за небольшим исключением, мог затаить на него злобу.

Жизнь есть жизнь. Кого-то Богданов невзначай обидел, кому-то перешел дорогу, кому-то перебил выгодный контракт, кому-то не дал развернуться.

За каждым из улыбающихся лиц Андрей Петрович начал видеть врага. В его воспаленном воображении вчерашний банкет в «Загуляе» постепенно превратился в настоящий карнавал предателей-убийц…

Вовремя сообразив, что так недолго и свихнуться, пленник усилием воли взял себя в руки. Кандидатов в Иуды было хоть отбавляй, но настоящий предатель был из самого близкого круга.

Богданов методично определил всех, кто имел доступ к информации о контракте, и поразился. Кандидатов в предатели оказалось ровно двенадцать…

Это мистическое совпадение буквально огорошило Андрея Петровича, и на этот раз приходил он в себя намного дольше. А потом Богданов вдруг понял то, до чего в нормальном состоянии додумался бы сразу.

Внезапно остановившись, Андрей Петрович быстро оглянулся. В подвале все было по-прежнему, но теперь Богданов видел все в другом свете. Ему казалось, что он физически ощущает дыхание смерти из углов.

Неизвестный даритель слегка перестарался. «Тайной вечерей» он не только дал понять Андрею Петровичу, что его предал кто-то из своих, но и невольно предупредил об опасности.

Он наверняка понимал, что после освобождения Богданов обязательно попытается докопаться до того, кто же подарил ему эту картину. И несмотря на это, предатель ее все-таки подарил.

Это означало, что он был уверен – Андрей Петрович уже не сможет ни до чего докопаться…

Глава 58

Бессонная ночь в ГУБОПе подходила к концу. «Аналитики», зевая и ругаясь с начальником информационного центра об отгулах, погрузились в губоповский микроавтобус и поехали по домам.

Полковник Панферов со своими сотрудниками остался. За ночь «аналитики» тщательно прошерстили все базы данных, но неустановленных связей Штока почти не выявили. Связей Поркуяна оказалось больше чем достаточно, но все они датировались началом и серединой девяностых годов.

Все шло к тому, что замначальника ГУБОПа окажется прав – выйти на исполнителей не удастся и в этот раз. Полковник Панферов заварил себе чая и с дымящейся кружкой подошел к окну.

Над Москвой поднимался рассвет, но уставшему полковнику он казался тоскливым и бесперспективным.

Глава 59

Катя проснулась рано, но Алла уже не спала, хлопотала на кухне.

– Здравствуй, – сказала девушка, войдя в столовую.

– Здравствуй, Катенька! – оглянулась Алла. – Подожди немного. Сейчас будем завтракать.

Кухню и столовую в доме Богдановых разделяла перегородка с большим проемом в виде окна. Через это окно они и поздоровались.

Катя присела в столовой, Алла продолжила готовить завтрак в кухне. Несмотря на наметившееся потепление, их продолжала разделять стена.

Завтракали молча. Несмотря на показную бодрость, за ночь Алла Богданова еще больше осунулась. Страшные круги под глазами уже не в силах была скрыть даже первоклассная французская косметика.

Наконец Алла не выдержала:

– Ну что тебе сказали вчера в милиции, Катенька?

Катя, не поднимая головы, поводила хлебом в тарелке, вздохнула:

– Сказали, что делают все возможное.

– Они всегда так говорят! – судорожно бросила Алла и вдруг впервые за все время заплакала при Кате.

– А что им еще остается? – пожала плечами Катя.

– А выкуп Леше разрешат заплатить?

– Нет.

– Сволочи они, вот кто! Не могут найти человека, так хоть бы не мешали другим его спасать! – вскрикнула Алла и закрыла лицо руками. – Извини! Я сейчас… – И она выбежала из столовой.

Катя проводила ее взглядом и вздохнула. Ей вдруг очень захотелось обнадежить Аллу и рассказать о том, что милиция еще вчера напала на след похитителей, но Катя помнила о предупреждении Моляра.

Несмотря на свой независимый и упрямый характер, Катя Богданова, как и любая женщина, попавшая в беду, остро нуждалась в твердом мужском плече. Моляр бы здорово удивился, если бы узнал, что такую опору она нашла в нем.

Катерина Богданова была очень умной девушкой. Поэтому то, что сказал ей накануне Моляр, произвело на нее очень сильное впечатление. Сказал он, правда, немного, но все – по делу.

И Катя поверила ему сразу и безоговорочно. Потому что почувствовала исходящую от него силу и уверенность в своей правоте. Она положилась на него во всем и просто знала, что Моляр обязательно спасет отца – не может не спасти, – и точка.

Именно поэтому Катя не стала ни о чем рассказывать Алле. Закончился завтрак в таком же горестном молчании, как и начался.

Алла выплакалась в ванной, умылась и накрасилась заново, но на нее все равно было больно смотреть.

– Спасибо, – наконец сказала Катя и поспешно выскользнула из-за стола.

– Пожалуйста, – подняла голову Алла. – Я, наверное, в город съезжу, продуктов подкуплю. Надо же что-то делать… Не хочешь со мной?

– Нет, – покачала головой Катя. – Я потом съезжу, сама. Пока хочу в папином кабинете посидеть.

Глава 60

От Кольцова до Пензенской области полдня езды по прямой. Три губернии нужно пересечь, а дороги – хуже не придумаешь.

В общем, о существовании Кольцова до этой ночи в Пензенском УБОПе мало кто и знал. Слышали, конечно, что есть где-то такой городок, а что в нем, как – толком никому известно и не было.

Уже под утро в дежурную часть УБОПа из Москвы срочная депеша пришла. Насчет того, чтобы под личную ответственность начальника немедленно опросить какого-то Волчкова насчет какого-то Заварзина.

Пенза – город в криминальном отношении тихий. Не Москва, не Питер и не Ростов.

Неспешно катит свои воды к Волге река Сура. По берегам расположены заводы – часовой, велосипедный, фабрика пианино. Ботанический сад зеленеет. Серьезных преступников велосипеды с пианино как-то мало вдохновляют. Соответственно и не рвутся они в Пензу после отсидки.

Так что в разработке Заварзина местный УБОП не участвовал. Некого было разрабатывать, пока «аналитики» в базе данных ГУИНа не раскопали, что Волчков очень недолго был в одном лагерном отряде с Заварзиным.

Сонный дежурный навел в глазах резкость, просмотрел депешу во второй раз и тут же позвонил начальнику. Дело-то явно серьезное, пусть сам и решает, что и как. Начальник со сна ругнулся, но важностью поручения ГУБОПа проникся.

В результате уже в семь часов утра оперативники доставили в его кабинет какого-то перепуганного мужика.

– Ты, что ли, Волчков? – недоверчиво моргнул на него начальник УБОПа.

– Я, – кивнул мужик.

Начальник Пензенского УБОПа даже расстроился. Не Волчков – одно недоразумение. Ни цепи золотой, ни «болтов» на пальцах, прическа – как у Лукашенко, президента белорусского, на лысину волосы сбоку зачесаны. За одежду и говорить нечего. Штаны какие-то столетние, «совковые», еще расклешенные.

– За что ж ты сидел?

– На стройке кирпич попер, – шмыгнул носом Волчков. – Три машины без малого. Аккурат на домик садовый должно было хватить.

– Понятно, – упал духом начальник.

Зря его разбудили губоповцы, доспать не дали. Этот Волчков к преступному миру имеет такое же отношение, как УБОП к Пензенской филармонии. Одна наколка его чего стоит – «Вася» на правой руке. «Вася» и есть.

Вздохнул начальник УБОПа, но работа есть работа.

– Проходи, гражданин Волчков, садись. Заварзина Артема Карповича знаешь, по кличке Шток? Ты с ним вместе в девяносто четвертом срок отбывал…

– Так… – Волчков удивленно посмотрел на начальника УБОПа. – Знаю, ясное дело. А вы его что, уже и взяли?

– Кого?

– Ну, Заварзина этого? Я еще удивился, когда увидел его. Чего ему, думаю, здесь делать? Решил, что обознался…

– Когда ты его видел? – подался вперед начальник Пензенского УБОПа. – А-ну выкладывай!

Глава 61

Домашний кабинет Андрея Богданова был достаточно просторным, но на удивление уютным. Массивная дубовая мебель под старину, такие же напольные часы, тяжелые шторы на окнах, камин, перед ним – расстеленная на полу медвежья шкура.

Шторы не пропускали ни капли света. Катя прошла к столу, включила антикварную настольную лампу, опустилась в папино кресло. Слева на столе тускло поблескивали позолотой две рамки. В них – фотографии Кати и мамы.

Катя всплакнула, потом вытерла слезы и откинулась в кресле. Так и сидела, слушая мерный перестук напольных часов и вздыхая.

С улицы донесся шум отъехавшей машины. Алла отправилась в город за покупками, так и не решившись потревожить Катю.

Часы мерно постукивали в полумраке кабинета, а Катя вспоминала счастливые минуты, которые она здесь пережила.

Девочкой она очень любила зимними вечерами приходить «в гости» к отцу. Богданов занимался делами, а Катя подтягивала медвежью шкуру поближе к камину и тихонько сидела, наблюдая за пляшущими язычками пламени.

В такие вечера Богданов старался закончить работу пораньше и присоединялся к дочке. Иногда они разговаривали, иногда начинали дурачиться, а иногда, под настроение, просто сидели молча, касаясь плечами друг друга, пока в кабинет не заглядывала мама и не говорила:

– Эй, партизаны! А спать не пора?

Смахнула Катя набежавшую слезу и вдруг решила камин разжечь. Лето, конечно, на дворе, но в доме работает автоматическая климатизационная установка. Хочешь, зимой топи камин, хочешь, летом, без разницы.

Включила Катя верхний свет, подошла к камину. На медной пластине аккуратной горкой дрова лежат, на всякий случай приготовленные, наверху на полке – спички.

Взяла Катя с горки распиленное поленце, наклонилась к камину и вдруг удивленно замерла…

Глава 62

Проснулся Моляр ровно в шесть. Тридцать пять раз в темпе отжался от пола, по-быстрому размялся. Потом пять минут связки потренировал: блок – удар ногой – удар рукой – снова блок. И так далее. В самом конце уже в полную силу отработал один из комплексов рукопашного боя. И сразу – под душ.

Тугие струи ударили в разгоряченное тело, Моляр расслабил мышцы, блаженно вздохнул. Любит он это дело. Хорошо бы еще пробежку небольшую – километров на десять, тогда вообще полный кайф. Но сегодня некогда.

Так называемую утреннюю зарядку Моляр презирал, считая ее выдумкой ленивых идиотов. Чтобы по-настоящему зарядиться, нужно попотеть – чтобы пульс за сто пятьдесят ударов зашкаливал. Тогда и сможешь работать как глухонемой по три дня без отдыха. А все эти гимнастические прихлопы с притопами – чистой воды самообман.

Хорошо бы, конечно, перед душем еще поплавать минут десять в бассейне для релаксации, но на бассейн при своей нынешней должности Моляр вовек не заработает. Общество считает, что его защитники должны жить скромно – на грани голода.

Можно было, конечно, уже давно переквалифицироваться в бандиты, тогда бы на все денег хватило – и на дом с бассейном и теннисным кортом, и на тачки дорогие, и на белоснежную яхту. Только Моляр не на бандита учился, а на мента.

А мент, он всегда мент. И, стоя под душем, Моляр уже думал о работе. Полчаса спустя он выскочил во двор, на всякий случай заглянул под днище «Ауди», не присобачили ли ему там «сюрприза», и помчался в «шестерку».

Народ уже начал подтягиваться. Моляр посмотрел на часы и до начала «оперативки» перекинулся парой слов с Пашей Евсеевым.

Выглядел Пашка, конечно, неважно – как незадачливый гражданин с больничного плаката о «желтухе» – и все пытался оттереть ногтем с брюк какое-то помидорное пятно.

– Ну как, расслабился?

– Ага, – вздохнул Евсеев. – По полной программе. Башка – как скворечник.

– Так тебя можно поздравить с новой победой на любовных фронтах? – ухмыльнулся Моляр. – Ты как – всех трех или только одну?

– Наверное, ни одной.

– А че так слабо?

– Да вырубился я с устатку. Как в кино – выпил, упал, очнулся, на работу… Ох, и здоровы эти парикмахерши с маникюршами водку пить, страшное дело! Эх, пивка бы сейчас, «Степана Разина», и джакузи!

– Насчет пивка не обещаю, а джакузи тебе будет такое, что быстро полегчает! – Моляр посмотрел на часы. – Зови этих охламонов, а то они всю лестницу прокурят.

– Эй, Гусев! – выглянул в коридор Евсеев. – Зови всех к «папе»!

«Папа» водку вчера не пил, ему хорошо. Сейчас будет уроки задавать…