Текст книги "Торпеда-оборотень"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

55

Комната для допросов комиссии по расследованию убийств напоминала небольшой конференц-зал и была снабжена самым современным видео– и звукозаписывающим оборудованием. Несмотря на это, за специальным столом восседала сногсшибательная стенографистка в черной юбке, кремовой блузке и с кораллами на резинке для волос. Дэнни, расположившийся за столом напротив, в ожидании Карандониса косился на ее точеные ножки. Три сотрудника комиссии по расследованию убийств негромко обсуждали у окна подробности вчерашнего футбольного матча.

– Ба, какие люди! Неужели нас осчастливил своим появлением сам Дионисиос Стелиос Ханджогло! – насмешливо проговорил с порога неожиданно появившийся Никодимос Карандонис. – И что за дивный костюм на нем? Ты что, решил переквалифицироваться в шоумена, Дэнни!

На Карандонисе костюм был не такой кричащий, и от Диора.

– Надо же как-то прибивать клиентуру, Нико! – поднялся Дэнни.

Подошедший Карандонис быстро пожал ему руку, бросив удивленный взгляд на странного волосато-бородатого типа, сидевшего за Дэнни под стенкой и сосредоточенно разглядывавшего свой ботинок.

– А где твой... – начал было Карандонис и вдруг осекся. – Черт меня побери, да вы, ребята, сегодня оба вырядились как на шоу! Фанис, ты растешь над собой, я тебя еле узнал!

– Стараюсь, Нико, – поднял голову Апостолакис, но подниматься не стал.

– Не хочешь здороваться, черт с тобой! – махнув рукой, направился к стоящему в центре комнаты столу Карандонис. – Но на мои вопросы ты ответишь!

Сняв на ходу пиджак, Карандонис водрузил его на спинку кресла и начал расстегивать рукава сорочки.

– Давайте все сюда, в темпе! И ты, Дэнни, тоже, я не кусаюсь!

Трое сотрудников комиссии по расследованию убийств быстро расселись по бокам шефа. Фанис нехотя подошел к столу, отодвинул стул и небрежно уселся. Дэнни живчиком перебрался со своим портфелем от стоявшего под стенкой стола. Карандонис тем временем закатал рукава и пружинисто опустился в кресло, облокотив руки о стол и сцепив пальцы в замок.

– Итак, приступаем к допросу, – проговорил он, и сногсшибательная секретарша начала ловко малевать левой рукой в своем блокнотике закорючки-иероглифы.

– Я хотел бы уточнить, в каком качестве вызван мой клиент! – быстро сказал Дэнни.

– Исключительно в качестве свидетеля по делу Дельфы! – чуть пошевелил сцепленными в замок пальцами Карандонис. – Поэтому я даже не стану уточнять, где он находился в момент преступления и есть ли у него алиби!

– А каков тогда... – начал было Дэнни, но Карандонис его перебил:

– Следствие в моем лице, Дэнни, полагает, что известный материал твоего клиента стал инициирующим происшествием в цепи событий, приведших к убийству Дельфы. Именно на основании этого я и привлекаю его в качестве свидетеля. Надеюсь, ты не возражаешь?.. Отлично! Тогда перейдем к сути... Меня интересует, Фанис Апостолакис, при каких обстоятельствах ты получил информацию, послужившую основанием для публикации материала о Дельфе и «Одиссее»! Напоминаю, что речь идет об убийстве! Поэтому свои сказки о найденных в почтовом ящике кассетах и анонимных доброхотах оставь для кого-нибудь другого!

Дэнни повернулся к Фанису. Лицо адвоката выглядело здорово озабоченным. Апостолакис же вдруг со скучным видом посмотрел в угол и сказал:

– Мне что-то приспичило в туалет! Ты не изволишь показать, где тут у вас удобства, Нико? Лично?

– Фанис!.. – наклонился к уху Апостолакиса Дэнни.

Теперь лицо адвоката выглядело испуганным. Апостолакис от него отмахнулся и посмотрел на Карандониса:

– Так что, покажешь?

– Чего не сделаешь ради такого уважаемого свидетеля! – чуть отъехал на кресле Карандонис. – Идем!

Поднявшись, он протянул руку к пиджаку, но вставший с другой стороны стола Фанис сказал:

– Не надо, Нико! Без пиджака ты мне нравишься больше!

– Как скажешь, дорогой! – хмыкнул Карандонис. – Не знал, что ты поменял ориентацию!

Стенографистка оторвалась от блокнота и удивленно посмотрела на шефа.

– Ну, как тебе здесь? Нравится? – спросил Карандонис, когда они вошли в туалет.

– Еще не знаю, – пожал плечами Фанис и, быстро заглянув в кабинки, вернулся к комиссару. – Ты не возражаешь, если я тебя ощупаю?

– Ты меня вводишь в краску, Фанис!

– Расслабься, меня не интересуют твои прелести, просто я хочу убедиться, что у тебя нет диктофона.

– Ладно, валяй! – приподнял руки Карандонис.

Апостолакис провел рукой по его карманам и кивнул:

– Я готов рассказать обо всем, что тебя интересует, Нико! Естественно, все останется между нами, и под присягой я скажу, что ничего подобного я тебе не сообщал...

– Меня интересует, как ты добыл информацию о пророчестве Дельфы.

Фанис кивнул:

– Сейчас расскажу, Нико, но навряд ли это тебе поможет. Я сам думал об этом...

– Твои думы, Фанис, меня не интересуют. Переходи сразу к фактам.

56

– Здравия желаю, товарищ генерал!

– Здорово, Логинов! Ты что мне прислал, а?

– Меморандум, товарищ генерал...

– Это, Витя, не меморандум! Это бумажка, которой ты прикрыл свою задницу и перевалил ответственность на меня!

– Виноват, товарищ генерал, но каждый действует в рамках своих полномочий...

– Только не надо мне читать лекции про полномочия, Логинов!

– Я и не читаю, товарищ генерал. Просто в данной ситуации моих полномочий недостаточно...

– И ты что, думаешь, я санкционирую фактически нападение на натовскую военную базу? Да?

– Я не имел в виду нападение. Я имел в виду спецоперацию...

– Да я прекрасно понял, что ты имел в виду! Но такого рода спецоперации санкционируются только в случае крайней необходимости. И ты это прекрасно знаешь! А тут нет даже уверенности, что это действительно работа американцев! Только твои домыслы!

– Ну почему домыслы, товарищ генерал...

– Да потому что то, что киллер говорил на английском, даже на его американском варианте, ни о чем не говорит! Может, это Манолас выписал из Америки киллера! А этот твой «адский огонь» – просто его афера со страховкой!

– Виноват, товарищ генерал, но версию с Маноласом я отработал. Афера со страховкой отпадает. Судовладельцы специально топят старые изношенные корабли. А «Одиссей» не только суперсовременный лайнер, но и символ «Манолас Шиппинг Компани». Второй вариант, что Манолас убил Дельфу, чтобы избежать финансового краха круиза «Золотое руно», тоже отпадает. После всего этого шума некоторое количество ВИП-клиентов действительно отказалось от участия в круизе. Но «Манолас Шиппинг Компани» финансово от этого только выиграла. Освободившиеся ВИП-каюты имели по несколько санузлов и выходов. Их разделили на маломерные каюты и без труда продали билеты тем, кто раньше не мог позволить себе участвовать в круизе из-за дороговизны... Одним словом, Маноласу вся эта история сыграла только на руку.

– Хорошо! Убедил! Но мало ли кто, кроме Маноласа, мог убить Дельфу!

– Убить да. Но организовать убийство на таком уровне и привлечь англоговорящих спецназовцев...

– Логинов! Ты что, думаешь, я не понимаю, на кого ты намекаешь? Тебе эти «морские котики» мерещатся на каждом шагу! Без каких бы то ни было оснований!

– А судебное заключение не основание?

– Нет!

– Виноват, товарищ генерал. Но «морские котики», к сожалению, жетонов с надписью «US NAVY SEALS» возле трупов не оставляют. Их хорошо учат.

– Я знаю, как кого учат, Логинов! Понял?

– Так точно... Значит, спецоперацию вы не санкционируете?

– Ни я, Логинов, ни директор, ни кто другой! Забудь об этом!

– Ну тогда... Тогда, товарищ генерал, мне остается только одно.

– Что?

– Купить себе билет на «Одиссей».

– Ты же написал в меморандуме, что провокация, скорее всего, будет иметь место в Грузии. Видимо, под видом действий российских военных. Я правильно понял?

– Так точно, товарищ генерал. Но попасть в Грузию мне лучше всего в качестве пассажира «Одиссея». Это и надежнее, и у меня будет время, чтобы попытаться вычислить того, кто будет снабжать американцев информацией о пассажирах и планах руководства круиза. Если они действительно задумали провокацию, то на «Одиссее» обязательно должен быть их агент. И, скорее всего, не один...

57

– Располагайтесь, господин Кленофф! Приятного отдыха!

– Спасибо! – кивнул Кащеев.

Он вытащил бумажник, намереваясь дать сотруднику пассажирской службы, который провел его в каюту, чаевые, но тот отрицательно покачал головой, расплывшись в белозубой улыбке:

– О нет, господин Кленофф! На «Одиссее» это не принято! «Манолас Шиппинг Компани» работает по принципу «все включено»! Наши гости платят за сервис один раз, при покупке билета!

Кащеев пожал плечами и сунул бумажник обратно в карман. Сотрудник пассажирской службы бесшумно притворил за собой дверь. Кащеев посмотрел на свою поклажу и неспешно вытащил из сумки бутылку виски. Свинтив колпачок, он набулькал напитка в стоящий на столе рядом с графином стакан и чуть пригубил виски.

После чего подошел к иллюминатору и посмотрел на раскинувшийся за ним Пирейский порт. Еще вчера Григорий Кащеев находился в Штатах. Там он жил на небольшой вилле, принадлежавшей ЦРУ. Для бывшего полковника ФСБ это был довольно крутой поворот судьбы.

Но так уж получилось. Раньше Кащеев работал на Бориса Осиповича Сосновского. БОС, как сокращенно именовали в средствах массовой информации олигарха, был самым могущественным человеком в России. После престарелого президента, естественно. Он назначал и смещал министров и в Кремле чувствовал себя так же уверенно, как в своем офисе. И Кащеев уже даже начал присматривать себе генеральские погоны.

А потом все вдруг полетело кувырком. БОС начал стремительно терять свою власть, в Кремль новый президент привел новых людей, для которых на первом плане были интересы России, а не «семьи», и закончилось все поспешным бегством хозяина Кащеева в Лондон.

Сейчас о былом величии БОСа остались одни воспоминания. Он иногда еще что-то тявкал из Лондона, но на это уже никто не обращал внимания. И предавший свою родину Кащеев остался ни с чем. Вот и пришлось ему набиваться на заокеанские хлеба.

Но поначалу и американцы от него нос воротили. Превратившийся в бомжа Кащеев был близок к отчаянию, когда о нем наконец вспомнили. ЦРУ в лице заместителя начальника оперативного управления Чарльза Купера срочно понадобился человек, способный организовать нападение на расположенную в Краснодарском крае компрессорную станцию «Прибрежная».

Кащеев из кожи вон вылез, чтобы отработать свои тридцать сребренников, однако довести операцию до логического конца – разрушить станцию – ему не удалось. Мало того, его фактически выловили. И только появление «морских котиков» спасло Кащеева от позорного пленения.

Его подлечили, сделали пластическую операцию и поручили новое задание. Появившийся пару недель назад на вилле ЦРУ Чарльз Купер был краток:

– Чертовы «макаронники» из «Эни», Григорий, пока так и не отказались от участия в проекте «Южный поток». Придется их слегка подтолкнуть к этому. Так что готовься...

– К командировке в Россию? – спросил Кащеев.

– Нет, – мотнул головой Купер. – ФСБ из нападения на «Прибрежную» сделала соответствующие выводы. Второй раз нам к станции не подобраться. Да и решается все теперь не в России...

– А где?

– В Греции, Григорий, – потер виски Купер. – Поэтому тебе придется отправиться в круиз на греческом лайнере. На который нападут чеченские террористы...

– Ясно, – кивнул Кащеев. – И когда я с ними... познакомлюсь?

– Тебе не нужно с ними знакомиться, Григорий, – покачал головой Купер. – Ими занимается Сэм. Он обеспечит их доставку на борт и все остальное. У тебя другая задача. Вы с Вилли и Сидом захватите ночью мостик и направите лайнер в точку, где на него поднимутся чеченцы. Вот и все!

– Я понял, Чарли, – кивнул Кащеев.

Он ничем не выдал своих чувств. Купер посмотрел на часы и сказал:

– Ну тогда все. Детальный план тебе доведет Сэм в Греции.

Купер быстро попрощался и уехал. А Кащеев в ту ночь уснул только под утро. При нападении на «Прибрежную» «морские котики» фактически были у Кащеева на подхвате. Теперь же все поменялось с точностью до наоборот...

58

– Мы ведем свой репортаж из Пирея, где стоит готовый к отходу в круиз «Золотое руно» суперлайнер «Одиссей». Как стало известно, буквально с минуты на минуту к причалу прибудет глава «Манолас Шиппинг Компани» Феофилактос Манолас... А вот и его лимузин! Сейчас мы попробуем задать владельцу «Одиссея» несколько вопросов!..

При приближении шикарного «Бентли» журналисты, казалось, потеряли голову. Толкая друг друга, они устремились к трапу, чтобы успеть занять самые выгодные для съемки места. Мгновенно оценив ситуацию, с борта «Одиссея», топая по трапу одинаковыми лакированными штиблетами, сбежало несколько гардов, как именовались в судовой роли сотрудники службы безопасности.

Одетые в короткие белоснежные куртки с блестящими морскими пуговицами гарды очень быстро образовали у трапа живую цепь, решительно, но без грубости оттеснив журналистов. К тому времени, когда «Бентли», урча своим мощным движком, подъехал, подход к трапу был свободен. Лимузин остановился, из него выскочил огромный телохранитель и метнулся к задней дверце. В тот момент, когда он ее открыл, причал озарился всполохами не менее сотни фотовспышек. Снимали не только профессиональные журналисты и фотографы. Запечатлеть Маноласа жаждали и пассажиры «Одиссея», выстроившиеся у ограждений на многочисленных палубах лайнера, и простые зеваки, случайно оказавшиеся на причале.

Кого-то другого подобная встреча, возможно, и огорошила бы, но Феофилактос Манолас был тертым калачом и под объективы вынырнул с улыбкой. Мало того, он приветственно помахал рукой по сторонам, как это обычно делают кинозвезды, вступающие на красную ковровую дорожку знаменитых кинофестивалей.

– Господин Манолас! Господин Манолас, несколько слов! – завопили журналисты.

– Да-да, конечно, друзья! – застегнув пиджак, шагнул к камерам Манолас.

Костюм на нем был синий, стилизованный под морской покрой. На среднем пальце левой руки поблескивал огромный бриллиант. Весь вид судовладельца свидетельствовал об успешности и уверенности в себе.

– С какими чувствами вы ступаете на борт «Одиссея»? – крикнула тележурналистка четвертого канала.

– Это отличный вопрос! – изобразил правой рукой знак «ОК» Манолас. – Спасибо! Вы знаете, по дороге в порт я как раз думал о том, какие чувства испытывал фараон, когда ему сообщали, что строительство пирамиды наконец закончено... Не удивляйтесь, потому что «Одиссей» это, по существу, моя пирамида. Этот красавец будет плавать долгие годы под всеми широтами. И на вопрос, кто задумал и построил его, будут отвечать – Феофилактос Манолас... На ваш же вопрос я отвечу так: ступая на борт «Одиссея», я испытываю смешанные чувства гордости и счастья!

– Господин Манолас, насколько повлияла известная публикация в «Афинс ревю» на количество пассажиров? Есть ли на лайнере свободные места?

– Спасибо. Если позволите, я начну отвечать с конца. На лайнере осталось всего одно свободное место...

– Господин Манолас, вы отправляетесь в круиз? Да? – завопила та самая журналистка четвертого канала, которая задала первый вопрос.

Манолас рассмеялся.

– Леди! Вы меня перебиваете, но в благодарность и учитывая, что вы дама, я отвечу вне очереди. Поверьте, я был бы искренне рад отправиться в круиз на «Одиссее», но то, что может позволить себе скромный банковский клерк, увы, недоступно владельцу «Одиссея». Дела, которых у меня миллион, требуют постоянных переездов и перелетов. Вчера я вернулся из Лас-Пальмаса, а уже завтра вылетаю в Сингапур. Я просто не в состоянии выкроить для отдыха целых десять дней! Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

– Да, спасибо!

– Тогда я продолжу отвечать на предыдущий... Итак, на «Одиссее» осталось всего одно свободное место. И я вам сейчас даже покажу билет... – Сунув руку во внутренний карман, Феофилактос Манолас извлек конверт с адресом и почтовым штемпелем. – Пару дней назад по моему распоряжению находящийся в этом конверте билет был выслан в редакцию «Афинс ревю» на имя господина Фаниса Апостолакиса... – По толпе журналистов пробежал шум, Манолас кивнул: – Да-да, не удивляйтесь! А к билету была приложена оплаченная страховка на сумму десять миллионов евро! И ее я вам сейчас покажу тоже! Согласно страховому договору, указанная сумма должна была быть выплачена господину Апостолакису в случае, если бы во время круиза ему был причинен вред в виде ожогов от открытого огня либо другие травмы, но в результате пожара на борту «Одиссея»! Как вы понимаете, я не питаю каких-либо приязненных чувств к вышеуказанному господину. Однако я настолько уверен в «Одиссее» и его команде, что пошел на это, несмотря на то, что многие пассажиры были бы не в восторге от того, что на борту рыскает эта ищейка... Извините, но нет ли среди вас господина Апостолакиса? А?

– Нет! Нет! – закричали из толпы.

– Очень жаль, – вздохнул Манолас. – Мне очень бы хотелось посмотреть ему в глаза. Потому что билет и страховка вернулись из редакции со следующим текстом... – Манолас быстро выудил из конверта лист бумаги и прочитал: «Господин Апостолакис просит передать господину Маноласу, что прогулка на „Одиссее“ не входит в его планы из-за напряженного графика работы...»

По толпе журналистов пробежал смех. Манолас быстро продемонстрировал страховой полис, после чего развернул билет на круиз.

– Я не очень хорошего мнения о господине Апостолакисе, но было бы несправедливо упрекать его в трусости. Может быть, он действительно сейчас лежит под чьей-то кроватью и считает охи, вздохи и поцелуи! Поэтому я сейчас прямо при вас сделаю следующее... – Тут Феофилактос Манолас извлек из кармана паркер и, сняв колпачок, быстро что-то черкнул на билете. – Я уполномочен сообщить вам, что «Манолас Шиппинг Компани» собирается устроить круиз «Золотое руно-2»! И первый билет на него будет сегодня же выслан занятому господину Апостолакису!

Манолас повернул билет так, чтобы все могли увидеть, что он собственноручно дописал в названии круиза цифру «2». По толпе пронеслись одобрительные возгласы. Манолас же, сунув билет в конверт, демонстративно порвал страховку:

– Поскольку господин Апостолакис не воспользовался любезно посланным ему билетом, страховка аннулируется! Извините, господа, но на этом я вынужден прервать общение с вами, поскольку мы не даем возможности подняться на борт пассажирам...

– Последний вопрос! Какова цель вашего визита на борт?

– Спасибо! Я, как глава «Манолас Шиппинг Компани», собираюсь проверить готовность лайнера к круизу. Ну и, кроме того, лично пожелать приятного отдыха и семь футов под килем всем пассажирам, в том числе и племяннице премьер-министра, которая является близкой подругой моей супруги...

– А почему ваша супруга не прибыла с вами, господин Манолас?

– Вы, наверное, знаете, что она беременна и врачи не рекомендовали ей перенапрягаться! Еще раз спасибо! – кивнул Манолас и направился к трапу, где вахтенный помощник лихо отсалютовал ему.

59

Отхлебнув виски, Кащеев поставил стакан на расположенный под иллюминатором каюты кожух судового кондиционера и закурил. Его ставки после неудачного нападения на «Прибрежную» упали ниже некуда. Вот что не давало уснуть Кащееву в ночь после посещения Купером виллы ЦРУ, и об этом же он думал теперь.

Кащееву, имевшему звание полковника, перед посадкой на «Одиссей» проводил инструктаж и ставил задание сержант Сэм Мэтью. Такого унижения Кащеев не переживал уже давно. Но дело было даже не в унижении. Просто при таком положении в табели о рангах ЦРУ рассчитывать на более-менее приличное вознаграждение не приходилось. Максимум, на что можно было надеяться, это на какое-нибудь гипсокартонное бунгало на окраине богом забытого Кливленда и нищенскую пенсию по безработице.

– Козлы! – проговорил Кащеев.

Это относилось ко всем – и к Сэму, и к Вилли с Сидом, и к Куперу, и к его боссам из Лэнгли и Белого дома. Такое отношение после того, как Кащеев рисковал жизнью в Краснодарском крае ради американской «трубы», было просто оскорбительным.

Однако пути назад у Кащеева не оставалось. И он это отлично понимал. Потянувшись рукой к стакану, Кащеев залпом допил виски и криво ухмыльнулся. Продаваться больше было некому. Вот в чем заключалась его главная проблема...

60

Стоящий у поручней на палубе «ди» среди других пассажиров первого класса Логинов наблюдал, как владелец «Одиссея» поднялся по трапу на борт, где его встретил капитан. Рапорт тот отдал на греческом языке, так что Логинов толком ничего не понял. После этого цветущий Манолас по очереди пожал руки самому капитану и двум его помощникам. После окончания церемонии судовладелец в сопровождении многочисленного эскорта скрылся в надстройке.

Логинов сунул руки в карманы и направился к корме. Документы прикрытия ему спешно изготовили в афинской резидентуре. Для этого использовали настоящий бланк загранпаспорта и вполне аутентичные консульские печати. А вот на фото Логинов был изображен в одной из масок, которые прислали в резидентуру для использования в оперативных целях. В той же маске Логинов, естественно, находился и теперь.

Собственно, в этом и заключалась его главная проблема. Маски были, так сказать, одноразовыми. Согласно инструкции, находиться в них можно было до двух суток. После этого обязательно следовало дать отдохнуть коже. Гарантии же на вторичное использование изготовитель – закрытый ведомственный институт – не давал, поскольку материал был тонким и при съеме маски мог повредиться. Правда, Логинов прихватил с собой в круиз три запасные маски, но они были совсем другими. Поэтому Виктор рассчитывал, что основная маска продержится хотя бы четыре дня – до прибытия в Грузию. В противном случае ему светило стать затворником в своей каюте, не говоря уже о невозможности схода на берег в Поти...

– Монь, а Монь! А почему у этих три шезлонга, а у нас один? – вдруг услышал Логинов плаксивый женский голос. – И почему им напитки подают, а нам нет?

В первый момент Логинов даже решил, что у него на нервной почве из-за этой чертовой маски появились звуковые галлюцинации. Однако Виктор совсем недавно, перед самым отъездом в Италию, проходил ежегодное медицинское освидетельствование, и дотошный психиатр, задававший Виктору какие-то странные вопросы, никаких психических отклонений у него не обнаружил...

– Слышишь, Монь? – снова донеслось с палубы «и».

– Да потому, блин, что у них билеты второго класса, а у нас третьего! – донесся оттуда же и тоже отлично знакомый Виктору голос, только мужской.

Это не могло быть галлюцинацией. Логинов прошел к трапу и спустился на половину пролета. Отсюда его взору открылся бассейн палубы «и». У его ближнего конца в шезлонге возлежал Моня – бывший крымский бандит и бывший агент контрразведки ЧФ. Бывшая ялтинская проститутка Лиза, подвизавшаяся при Моне в сложном статусе любовницы-парикмахерши-визажистки, сидела на бортике бассейна и болтала ногами в изумрудной воде. У расположенного чуть поодаль бара торчал Монин телохранитель, гигант Шварц.

Самое примечательное заключалось в том, что не так давно эта троица стала невольной участницей событий на «Прибрежной», точнее – заключительной их части. Преследуемый Логиновым руководитель нападения на станцию бывший полковник ФСБ Кащеев, переметнувшийся к американцам, захватил Монину яхту с Лизаветой на борту и вышел в море.

Моня со Шварцем бросились в погоню. И фактически захватили Кащеева. То есть Моня в открытом море ударом пожарного багра сбил Кащеева за борт, но так и не рассмотрел в темноте его лица. После чего, понимая, что неудачливый пират теперь никуда не денется, отправился освобождать запертую в туалете Лизавету.

По иронии судьбы, как раз в это время и в этой точке Кащеева должны были забрать американские боевые пловцы. Так что, когда Моня вернулся на палубу, Кащеева уже и след простыл. Подплывший же на катере Логинов мгновенно сообразил, что яхта заминирована. И не ошибся. Как только они отошли на безопасное расстояние, грянул взрыв.

После этого Моня распрощался с Логиновым навсегда. И попросил не только никогда ему не звонить, но даже и не вспоминать. И вот теперь, стоя на трапе «Одиссея», Логинов невольно покачал головой, вспомнив крылатую фразу: «От судьбы не уйдешь...»