Текст книги "Полковник против полковника"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

72

Моня вышел на террасу и, широко расставив руки, оперся об ограждение. Внизу перед кустами стоял огромный «КрАЗ», на тенте которого большими белыми буквами было написано: «Розмiнування». Впереди него стоял зеленый «уазик» с маячком на крыше и аналогичной надписью. Поскольку никаких взрывоопасных предметов найдено не было, маячок остался незадействованным. Несмотря на это, саперов щедро угостили «чем бог послал» в летней солдатской столовке.

Спотыкаясь и громко переговариваясь между собой, они выныривали из-за кустов и забирались в кузов «КрАЗа». Последними показались командир саперного отделения с Байрак-Бубердыевым и Шварцем. Подойдя к «уазику», изрядно нагрузившийся вояка развернулся и обнялся с адвокатом. Тот процедуру перенес стоически, после чего взял поданный Шварцем пакет и протянул саперу:

– Ну а это вам на дорожку! Счастливо!

– Спасибо! Если что, всегда рады помочь! Не дай бог, конечно!

Выскочивший водитель забрал у шефа пакет и помог ему взобраться на командирское сиденье. Полминуты спустя «уазик» с «КрАЗом» наконец тронулись с места и направились к открывшимся воротам.

За ними на дороге маячил БТР национальной гвардии. Ее бойцы в соответствии с достигнутой договоренностью взяли под контроль внешний периметр усадьбы.

Машины минеров выехали, ворота закрылись. Три-четыре минуты спустя Байрак-Бубердыев и Шварц зашли к Моне на террасу. Солнце уже село за гору. Поскольку военных строителей сразу после обеда увезли в расположение части, в усадьбе было непривычно тихо. Идиллию нарушали только доносящиеся из-за дома приглушенные крики устраивавшихся на ночь фазанов.

– Ну что, порядок? – повернулся Моня к адвокату.

– Да, – устало кивнул тот.

Моня вытащил заранее приготовленные деньги и протянул их Байрак-Бубердыеву.

– Держи, заработал...

При виде долларов в усталых глазах адвоката промелькнул алчный блеск, но деньги он взял без излишней поспешности, с чувством собственного достоинства.

– Единственное, что о всех гостях теперь придется заранее информировать начальника караула, – кивнул Байрак-Бубердыев в сторону КПП, за которым торчал на дороге БТР нацгвардии. – Иначе они никого не пропустят...

– Да это фигня! – пожал плечами Моня. – Караул прикормим, у меня несколько человек из охраны в нацгвардии служили.

– Ну, тогда все! – кивнул адвокат, спрятав деньги. – Поеду я, а то и так выпал сегодня из графика!

– Давай! – протянул руку Моня. – Если что, я позвоню...

73

Кащеев приближался к заранее присмотренному выходу. Под ногами начала хлюпать вода. Поступала она сюда из стока какого-то небольшого предприятия, приткнувшегося к горе за Хаджибеевской слободкой. Что это за предприятие, Кащееву было без разницы, поскольку выйти на поверхность он собирался раньше.

Наконец впереди в потолке коллектора мелькнуло отверстие. Это был он, вожделенный выход. Кащеев облегченно вздохнул и ускорил шаг. Дойдя до уходящего вверх колодца, он взял фонарик в зубы и начал взбираться к люку по проржавевшим скобам, намертво вмурованным в железобетонные кольца.

И тут вдруг сверху донеслись голоса. Кащеев мгновенно остановился. Уцепившись одной рукой за скобу, второй он тут же выключил фонарь. То, что люди Мони успели перекрыть выход, стало для него настоящим шоком.

Конечно, они были на джипе, но весь фокус заключался в том, что проехать от Хаджибеевской слободки к этому самому колодцу напрямик было невозможно. Для этого нужно было сперва спуститься на пару километров вниз.

– Мать твою!.. – беззвучно пошевелил губами Кащеев.

Нужно было немедленно сматываться. И уходить по коллектору, чтобы искать другой выход. Но Кащеев не торопился. Он чувствовал, что тут что-то не то. Не могли люди Мони, даже будь они семи пядей во лбу, так быстро обернуться.

И Кащеев, вместо того чтобы спуститься, начал осторожно подниматься наверх. Поближе к крышке люка...

74

Стоя на террасе, Моня смотрел, как вслед за машинами минеров усадьбу покинул «Лексус» Байрак-Бубердыева. Больше посторонних в огромной усадьбе не осталось. Моня устало провел рукой по лицу и, не оглядываясь, спросил Шварца:

– Курить есть?

– Ага! – проговорил Шварц.

Телохранитель подал Моне пачку и зажигалку. Моня прикурил сигарету, выпустил дым и сказал:

– Пойди глянь, чего там Лизка...

Шварц оставил Моню одного. Вернувшись через три минуты, он доложил:

– Нормально. Ревет только...

– Ну, тогда пусть ужин соберет, – не оглядываясь, сказал Моня. – В столовой посидим...

75

– ...ты че, Каля, права решил покачать? Я эту телку первый увидел, значит, и мобильный мой! – донесся сверху голос. – Скажи спасибо, что я тебе кошелек ее отдал!

Кащеев слушал голоса, упираясь головой в канализационный люк. Он уже все понял. В небольшой кирпичной будке, бывшей когда-то канализационной подстанцией, а теперь не имевшей ни окон ни дверей, малолетние гопники делили добычу. Добыча эта, судя по всему, была не бог весть какой: мобильный и женская сумочка с кошельком, в котором обнаружилось аж сто гривен, то есть примерно пятьсот рублей в переводе на российскую валюту.

Часть этих денег грабители успели потратить на водку, которую сейчас и распивали, обмывая столь «удачное» дело. Ну а в процессе распития возник спор о дележе. Все это было настолько банально, что Кащеев мгновенно уловил суть. И вдруг понял, что таким шансом грех не воспользоваться.

Так что теперь его интересовало только одно – сколько точно наверху гопников и как именно они расположились. Гопников, видимо, было всего двое. Но расположились они неподалеку от люка. И Кащеев выжидал.

– Так, а бахнул ее по голове кто? Я! Значит, и делим поровну, Кибер!

– Ты че, бля, не понял, Каля? Не понял? – вскрикнул подельник. – Как я сказал, так и будет!

– Нет! Делим поровну! Как договорились!

– Ну, бля, ты меня довел!

По цементному полу затопали ноги. Донеслись вскрики, потом что-то громко стукнуло. Кащеев не стал больше ждать. Наклонив голову, он уперся плечом в крышку и отбросил ее в сторону. После чего выскочил наверх.

– На меня попер? Да?.. – крикнул один из гопников и быстро оглянулся.

Вид словно возникшего из ниоткуда человека в форме на мгновение парализовал его. Кащеев за это время успел метнуться к двери. Теперь выход из кирпичной будки был заблокирован. В ней, правда, имелось еще два окошка, но они располагались очень высоко, примерно на уровне двух метров от пола.

– Бог в помощь, ребятки! – осклабился Кащеев, сдергивая с плеча рюкзак.

Один гопник – щуплый, лет семнадцати на вид, лежал на усыпанном битым кирпичом и мусором полу. Это был Каля. На нем сидел с ножом парень покрупнее, он весил килограммов семьдесят. Этого звали Кибером. Он вдруг вскочил и выставил перед собой нож.

– Отвали, мусор! Попишу!!! – разнесся в кирпичной будке истеричный вскрик.

Нервишки, несмотря на юный возраст, у Кибера были ни к черту. Это и решило его судьбу. Кащеев бросил рюкзак на пол и сказал:

– Кинул нож, быстро! Считаю до трех!

Кибер быстро покосился на приподнявшегося на полу подельника. Рука Кибера нервно сжала рукоятку ножа, лицо налилось кровью. Кибер был типичный неврастеник, таких среди уголовников большинство. Кащеев прекрасно знал их повадки.

– Раз! – произнес он.

Кибер подался чуть назад и оглянулся на ближайшее окно. Однако о том, чтобы успеть вскарабкаться в него, не могло быть и речи. И Кибер тут же метнул на Кащеева полный страха и ненависти вгляд.

– Лучше уйди!!!

Рука Кибера вновь сжала рукоятку ножа. Кащеев же спокойно посмотрел на продолжавшего лежать, но уже приподнявшегося на локте и подобравшего ноги Калю. И даже сочувственно кивнул ему. После чего метнул взгляд на Кибера и с угрозой проговорил:

– Два!

Тут у Кибера и сорвало планку. Он рванулся к Кащееву с глухим рыком. Кащеев же сделал короткий шаг ему навстречу левой ногой. Кибер держал нож прямым хватом и нанес противнику удар в живот. Но от подобных ударов учат защищаться даже сопливых новобранцев из патрульно-постовой службы.

Кащеев встретил руку Кибера блоком скрещенных рук. После чего немедленно нанес удар правым коленом в пах. Сделав шаг вперед, он как раз и принял стойку, идеально подходящую для этого удара. Кибер не успел охнуть, как Кащеев тысячи раз тренированным движением вывернул ему руку с ножом. Нож выпал, Кащеев вдобавок вывернул и кисть Кибера. Теперь он мог легко удерживать его на болевом приеме одной рукой.

Кащеев осклабился и, ухватив гопника правой рукой за лоб, задрал его голову.

– Ты ошибся, я не мусор!

– А кто?! – прошипел Кибер.

– Грабитель! – хмыкнул Кащеев. – Но я придерживаюсь правил. Самое главное, я никогда не кидаю напарников. Потому что напарников не кидают даже менты! Напарников кидают только мусора! И крысы! А ты как раз и хотел кинуть своего напарника! Да?

Тут Кащеев вывернул кисть и резко задрал руку Кибера. Тот дернулся от нестерпимой боли и крикнул:

– Я не!.. А-а!

– Что ты не? – спросил Кащеев.

– Не буду! Больше! – провыл Кибер.

– Конечно не будешь! – кивнул Кащеев и посмотрел на Калю. Тот как раз начал подниматься с пола. При взгляде Кащеева он замер, однако тот его подбодрил: – Вставай, вставай! Не бойся! Настоящие грабители всегда помогут друг другу! И никогда не бросят напарника в беде! Правильно?

Каля быстро поднялся и кивнул:

– Д-да!

– Тогда так, – деловым тоном сказал Кащеев. – Эта крыса тебя хотела кинуть... Этого мы так оставить не можем. Потому что если кто-то тебя сегодня кинул, то завтра он тебя или пырнет, или подставит, или сдаст мусорам. Понимаешь?

– Д-да! – снова кивнул Каля.

– Поэтому с крысами есть только один выход. Их нужно мочить.

– Я не!.. – всхлипнул было Кибер, но Кащеев тут же нанес ему удар коленом в живот.

– Молчи, когда настоящие пацаны разговаривают! Крысам слова не давали! – Здесь Кащеев снова перевел взгляд на Калю. – Он хотел убить тебя. Поэтому ты сейчас убьешь его...

Лицо Кали побледнело.

– Ты должен это сделать, – спокойно продолжил Кащеев. – И ты это сделаешь. Я вижу, что ты не крыса, ты пацан с настоящими понятиями. Мы с тобой одной крови. И мне как раз нужен такой помощник. Для настоящего дела, после которого ты сможешь купить себе тачку и менять телок как перчатки на лучших дискотеках. Телки, они сами кидаются на тех, у кого есть деньги. В общем, у нас будет все. Но крысам с нами не по пути! Крыс нужно мочить!

С этими словами Кащеев резко вывернул руку Кибера, сломав ее. Тот потерял сознание. Кащеев толкнул его под ноги Кале и отступил:

– Сделай это! И уходим! Нас ждут большие дела!

76

Лизка, хлюпая носом, выставляла на стол посуду. На ее зареванном лице не было ни грамма косметики, если не считать теней под глазами. Одета Лизавета была в темный джинсовый костюм, на ее голове была повязана косынка, на ногах туфли без каблуков. Спустившиеся в кухню Моня со Шварцем невольно остановились и переглянулись.

Они были одеты как обычно. Моня – в спортивные шорты с футболкой, Шварц в джинсы и «адидасовскую» майку. Быстро глянув на вырядившуюся в траур Лизку, Шварц поспешно заправил майку в джинсы. Моня одобрительно кивнул, после чего направился к столу.

Присев, Моня взял и повертел в руке фужер, потом посмотрел на Шварца:

– Это не пойдет. Тащи граненые. И водку. Только нашу. «Столичную»...

Шварц кивнул и протопал к бару. Микроволновка звякнула и осветилась изнутри. Лизавета выложила на большое блюдо приготовленные на встроенном гриле куски маринованного мяса. Шварц выставил на стол четыре граненых стакана и двухлитровую сувенирную бутылку «Столичной» со знаменитой советской наклейкой.

– Токо ж она того, теплая, – негромко сказал Шварц. Моня махнул рукой:

– Нальешь, сунешь в морозилку. Лиза, и глянь еще хлеба черного...

Лизавета молча нарезала и принесла в вазочке несколько кусков «Элитного» хлеба с изюмом, тмином и прочими наворотами.

– Ну все, – сказал Моня, – все, давайте!

Лизавета сняла передник и устроилась по левую руку от Мони, Шварц – по правую. Он скрутил пробку с бутылки и налил по полстакана водки во все четыре «гранчака». Лизка шмыгнула носом и положила на один из стаканов кусок черного хлеба. Шварц завинтил пробку и собрался отнести бутылку в холодильник, но Моня его остановил:

– Сядь, потом!

Взяв в руку граненый стакан, Моня почесал левой рукой свой тройной подбородок, вперив взгляд в противоположную стенку.

– Вот такая она, жизнь. Рождается человек, открывает глаза, учится ходить, разговаривать и с пеленок незаметно втягивается в суетный бег по кругу. Каждый хочет быть важным. Кто-то лезет в политику, кто-то на телевидение, кто-то в бизнес... Но все ради того, чтобы выделиться. Все думают об этом, и никто не думает о том, что где-то там наверху тикают часы и время твое уходит безвозвратно. А потом – бац! – и все вдруг кончается. И твоя слава для тебя уже ничего не значит. И золото с брюликами тебе уже не нужны. И бизнес твой рвут на части у твоего гроба твои же приближенные. А ты лежишь как бомж в сторублевом костюме, а душа твоя смотрит на это сверху и обливается горючими слезьми... – Тут Моня перевел взгляд на Шварца, который, глядя на него, удивленно хлопал глазами, и спохватился: – Но к Вите это, конечно, не относится! Он тоже хотел быть важным, но выбрал для того, чтобы им быть, благородный способ. Он спасал людей. Хотя спасти человека невозможно, ведь он изначально смертен. Спасти можно только душу. Но Витек все равно делал доброе дело. Ведь если отсрочить смерть человека, то за оставшееся время он может одуматься и успеть спасти свою душу. Так что мы все его должники. Он дал нам время, а значит, и шанс. Как каждый из нас этим шансом воспользуется, другой вопрос. Но шанс – это немало...

– Ы-ы!!! – завыла Лизка. – А сам-то он своим шансом с Каролинкой так и не воспользовался! И уже не воспользуется никогда!

– Как знать, как знать... – посмотрел в потолок Моня. – Может, как раз там-то их души вскорости разом и воспарят, Лиза. В вечном блаженстве!

От удивления Лизка даже перестала плакать.

– Это как, Монь? – сиплым голосом спросила она. – Каролинка ж того, в смысле не того...

– Да это ж секундное дело, – пожал плечами Моня. – Шину просроченную «бриджстоуновскую» сунули в магазине, она на трассе лопнула и все – душа свободна! Навеки...

Секунду Лизка смотрела на Моню, выпучив глаза, потом бухнула на стол свой стакан и полезла в карман.

– Ты чего? – спросил Моня.

– Каролинке позвоню!

– Зачем? – пожал плечами Моня. – Если и вправду, то радоваться надо. А если нет, то зачем отвлекать, может, она как раз о душе-то своей и задумалась. Гляди, успеет спастись... Ладно! – повернулся Моня. – Давай, Шварц! А то с этими бабами и не помянешь толком человека!

Шварц махнул стаканом, и они с Моней синхронно выпили водку.

– А-а-а! – выдохнул Моня и потянулся к блюдцу с черным хлебом. Понюхав, он опустил кусок на свою тарелку и взял вилкой с блюда еще горячий кусок мяса.

В этот момент Лизавета дозвонилась до Каролинки:

– Алло, это я, ты что делаешь?.. А-а... Ну тогда давай!.. Да нет, ничего, просто так... Я не сама... Потом поговорим...

Лизка отложила телефон, Моня, уже жующий мясо, спросил:

– Чего, о душе думает?

Лизка покачала головой.

– У Ротару на приеме, по случаю презентации нового диска...

– Суета сует! – с набитым ртом провозгласил Моня. – Ну, давай еще по одной, Шварц! А то как-то не по-человечески, Лизка-то не помянула!

Шварц, как раз откусивший кусок мяса, натужно проглотил его целиком и схватил бутылку. Набулькав себе и Моне по полстакана, он метнулся к холодильнику и наконец сунул водку в морозилку.

– Ну что, – сказал Моня, беря стакан. – За Витька, чтоб душа его долго не блудила на пути к вечному блаженству! Потому что правильный он был пацан, хоть и конторский! Кто мы были ему? Да никто – я бывший флотский «барабанщик», Лизка бывшая ялтинская... неважно, Шварц – вообще не пришей рукав... А Витя все равно верил в наши души! Я так думаю, он когда прыгал в этот грузовик и уводил его от дома, он до последнего надеялся увидеть, как мы встали на путь спасения! И даже когда рвануло так, что душа его в момент испарилась, он, поднимаясь в небо, глядел на нас сверху и верил, что мы встанем! Наивный, конечно, был пацан Витек, но в том-то и смысл, чтобы до последнего верить в свои чокнутые идеалы. Потому что там, на единственном суде, где взяток не берут, эта его вера перевесит все те предъявы, которые ему поставит небесный прокурор! И его стопудово оправдают! Так что за Витька я спокоен! Свою душу он спас!

– Ы-ы! – тихонько провыла Лизка, на которую спич быстро захмелевшего Мони произвел сильное впечатление.

– Ты чего? – зыркнул на нее Моня.

– За Ви-и-итю радуюсь! – прохлюпала носом Лизка.

– Вот это правильно! – тряхнул стаканом Моня. – За Витька, который не только сам спасся, но и нам дал шанс! Спасибо, Витек! – посмотрел напоследок в потолок Моня.

Лизка смахнула с носа слезу и махнула водку залпом. Моня выпил медленно, не морщась. Его лицо приобрело одухотворенное выражение, какое бывает только у людей, твердо знающих, что делать, и абсолютно уверенных в правоте этого дела. Рожа Шварца была настолько залеплена пластырем, что ее выражение уловить было трудно. Но водку Шварц тоже всосал как воду – водя огромным кадыком словно поршнем насоса.

Когда телохранитель поставил стакан, Моня негромко проговорил:

– Мы тоже спасемся, все трое, если замочим Кащеева!

77

Кащеев отступил к двери заброшенной канализационной подстанции и осторожно выглянул наружу. Вокруг все было спокойно, но все равно уходить нужно было как можно скорее. И Кащеев подался внутрь. Каля стоял и, сжав кулаки, смотрел на ткнувшегося ничком в пол Кибера.

– Не тяни! – сказал Кащеев. – Давай!

Каля посмотрел на него и кивнул. Но с места не двинулся. Кащеев спросил:

– Ты что, никого раньше не убивал?

Каля крутанул головой, но при этом в его глазах промелькнул испуг.

– Не ври! – веско сказал Кащеев. – Мне можешь говорить правду! Ну?

– Да было один раз! – быстро проговорил гопник. – Мы в подъезде бахнули по голове какого-то старикана! А он провалялся до утра и ласты склеил...

– Тогда тем более тебе нечего бояться, – посуровел Кащеев. – Не можешь ножом, возьми вон трубу! Давай!

Каля сглотнул и наконец сдвинулся с места. Сделав пару шагов, он вытащил из кучи мусора кусок трубы и сжал его в руке.

– Давай! Представь, что я не появился! У него бы рука не дрогнула! И ты бы сейчас лежал тут с перерезанным горлом! Хрипел и истекал кровью! А эта крыса шарила бы у тебя по карманам!

Каля шумно выдохнул и шагнул к Киберу. Тот в этот момент как раз пошевелился. Каля испуганно замер, но Кащеев приказал:

– Давай! Он крыса!

Каля замахнулся и нанес первый удар. Кибер дернулся и застонал. Кащеев прикрикнул:

– По затылку!

Каля снова взмахнул трубой и обрушил на голову своего противника целую серию ударов. Кащеев за ним внимательно наблюдал. Каля бил изо всей силы, но нездорового садистского блеска в его глазах не было. Это было важно. Доверять психопатам нельзя.

– Стоп! – скомандовал Кащеев, и Каля тут же прекратил наносить удары.

Он разогнулся с окровавленной трубой. Кащеев быстро подошел и носком приподнял голову Кибера. По характерному оскалу он понял, что тот мертв.

– Молодец! – кивнул Кащеев. – Теперь мы с тобой напарники! Тащи его к люку! Трубу закинешь туда же и закроешь!

– Ага! – кивнул Каля.

Он бросил трубу, быстро наклонился и вдруг замер.

– Что? – спросил Кащеев.

– У него... у него телефон!

– Телефон это палево! – сказал Кащеев. – А мы с тобой будем работать чисто! Так что давай! Шевелись! Скоро ты сможешь купить себе телефон, который покупают только нефтяные шейхи! Платиновый...

– А такие бывают? – удивился Каля.

– Бывают, – кивнул Кащеев. – И у тебя скоро будет. Если будешь делать, что я говорю...

78

Водки в запотевшей двухлитровой бутылке осталось меньше половины. Навалившаяся щекой на кулак Лизка с потеками теней под глазами пела:

– На нем защитна гимнастерка... И красный бантик на груди... Зачем, зачем я повстречала?.. Яво на жизнянном пути...

Шварц сидел на стуле прямо, только от выпитого словно бы став сантиметров на десять ниже ростом. Моня смотрел куда-то в пространство на удивление ясным взглядом. Ощущение было такое, что у него наконец-то открылся третий глаз, так что он теперь без малейшего напряга созерцает грядущее, причем это грядущее сулит ему вполне безоблачную перспективу.

В кармане у Шварца запиликал телефон. Однако тот впал в такую расслабуху, что просто пропустил звонок мимо ушей. Лизка, которой пиликанье мешало петь, умолкла и сказала Шварцу, икнув:

– Звонь-ат!

Шварц вскинулся, не без труда нашарил в кармане телефон и приложил его к уху:

– Але!.. Что?.. Кто?.. Счас доложу! Моня! Монь! – позвал Шварц.

Моня тоже не без труда вернулся к реальности, сфокусировав взгляд на Шварце.

– Чего?..

– Там этот! Ветеринар приехал! По записи который! Насчет птичьего гриппа!

– Какой еще, блин, ветеринар? Куры спят давно! Гоните его в шею!

– Гоните его в ше... – рявкнул было в трубку Шварц, но вдруг спохватился. – Стоп! – Прикрыв микрофон, Шварц наклонился к Моне и негромко проговорил: – Монь! Это ж кровопивец! Мы ж его ветеринаром для караула записали!

Моня окончательно вернулся в реальность:

– Ну так чего ты мне голову морочишь! Иди тогда встречай, твою мать!

– Ага! – подскочил Шварц и проговорил в трубку: – Ведите в дом, я счас встречу!

Пару минут спустя в столовую вошел мрачный Плотников – заместитель начальника контрразведки ЧФ и в недалеком прошлом Монин личный куратор. Моня кивнул:

– Проходи! Садись!

Лизка уже подсуетилась, отодвинув свою тарелку и поставив на ее место чистый прибор. Рядом с ним стоял пятый граненый стакан. Плотников двинулся к столу, глядя на прикрытый хлебом стакан Логинова. Обойдя стол, он коротко пожал Моне руку, поставил на пол свой кейс со свеженалепленной эмблемой ветслужбы и присел.

– Шварц! – позвал Моня.

Вошедший следом за Плотниковым телохранитель подскочил к столу и, взяв бутылку, принялся разливать водку. Плотников вздохнул и, глядя в глаза Моне, спросил:

– Так как это случилось?

Моня потер подбородок.

– Да как... Витек приехал, рассказал насчет Кащея. Ну, мы и договорились, что я займусь этим хреном...

– Каким хреном? – быстро уточнил Плотников.

– Узкоглазым... Ну и Витек отвалил. А пока мы все это терли, Кащей загнал в усадьбу и поставил под террасой военный грузовик...

– А как он его мог загнать?

– Вырядился прапором, ну и водилу, наверное, просто на понт взял...

– Так наверное или точно?

– Это ты у вояк спроси, – пожал плечами Моня. – Но водила точно ни при чем. Витек его моментом пробил и погнал на фиг из кабины! А нас с террасы! Ну а сам в кабину и по газам! От дома только отъехал, тут и рвануло... Но перед этим Витя еще успел у водилы узнать, что Кащей вышел за КПП. Мы все сразу кинулись за ним, я пацанов на джипере на слободку послал на перехват, но не успели, ушел...

– Твою мать! – сказал Плотников, наконец опустив глаза.

– Это точно, – вздохнул Моня.

– Так а... на месте взрыва что?

– Шварц! – махнул головой Моня.

Телохранитель быстро поднялся, метнулся к дальнему шкафу и извлек из нижнего отделения прозрачный пакет с туфлей Логинова. Плотников, подняв голову, удивленно смотрел на него. Подошедший Шварц протянул пакет через стол. Плотников его взял.

– Это все! – сказал Моня.

– Так а... – растерянно посмотрел на него Плотников.

– Больше ничего, – покачал головой Моня.

– Смотрели хорошо?

– Да там особо не на что было смотреть, – вздохнул Моня. – А смотрели все: сперва мы, потом куча начальства военного, а в конце еще и саперы... Если б что было, нашли бы.

Плотников вздохнул, посмотрел на туфлю и, вытащив кейс, бережно уложил в него все, что осталось от коллеги. Все деликатно отвернулись. И только когда Плотников наконец щелкнул замками, Моня сказал:

– Ну бери, что ли! Помянем...

Какое-то время Плотников тупо глядел на закрытый кейс, потом медленно покачал головой:

– Я сперва должен сам посмотреть...

– Да там не на что уже смотреть. Вояки все железо увезли.

– Я все равно должен посмотреть! – твердо сказал Плотников, подняв глаза на Моню.

Тот поставил стакан и повернулся к Шварцу:

– Сходи в гараж, возьми джип охраны!

– Зачем джип? – не понял Плотников.

– Затем, что у него фары есть, – сказал Моня. – И иначе чего ты там в темноте смотреть собрался. А ты, Лиза, давай закусь по-быстрому в судок накидай. И стаканы. Еще там помянем...