Текст книги "Воспоминания Июля (СИ)"

Автор книги: Максим Венедиктов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

  Я сплюнул в сугроб и последовал дальше, вглубь унылых и заснеженных лабиринтов московских улиц, подсвечивающихся только редкими фонарями и фарами автомобилей, снующих туда-сюда по дороге. К слову автомобилей много было, что отечественных, что импортных. Слава всегда мне говорил. Если ездит кто на дорогой машине, то он обязательно бандит. Так ещё и моя мать говорила. Видимо поэтому большинство жителей нашего городка были безудержно бедны и счастье находили в простых вещах. Потому что мы люди, а не бандиты. Вот и все.

  Воспоминания III

  Слава кстати вообще нормальный парень был. Нельзя было бы сказать о нем нечто плохое. Он был единственным моим другом в городке. Товарищ даже...если по коммунистически говорить. Слава научил меня курить, не сказать что это прекрасно, по крайней мере для моей матери. Она всегда говорила, что Слава плохой, что он мне ещё бед накличет, но я никогда не слушал её. Все же...тогда в босоногом и безысходном детстве только Слава был моим веселым Гельгебери Финном, учившим меня всему и вся, рассказывая странные истории у костра. Костер к слову жгли на крыше одного из домов. Многоэтажка, как её называли старики, была в 5 этажей. Панельная. Стандартная. Серо-черная и вечно будто бы источавшая грязь и уныние, впрочем, всегда нравилась нам она, всегда сидели там и обсуждали все. Слава приходил иногда на крышу, на наш костерок с девчонками. Часто разными, разных лет, часто старше его. Уж не знаю, есть ли с этим у него проблемы. Вообще нас, детей и подростков в городке было мало, но какой-то набор собирался. Я, Леночка, Слава, Митя изредка приходящий на костер и несколько новых девчонок. Митя боялся приходить к нам, да и вообще довольно болезненный и боящийся всего был паренек. На костры наши боялся ходить виду его иррационального страха пред бабами. Слава его в открытую третировал. Мол ты даже тела не видел, ты груди не трогал, да ты вообще странный. Ещё скажи что не трогаешь свой член. Митя тогда даже кажется заплакать хотел, но я остудил пыл Славки, все же...грубоват он был слегка. Тогда и он это понял. Извинился. Митя простил, но на костерки все также не ходил. Как то позвонил Слава, сказал что Митьку зарезали. Несколько пьяных уркаганов, грабили ларек, увидели Митьку, тот шёл с работы, ну и грабануть хотели. Митька конечно по прежнему был слабым и стремавшимся всего, но все же, видимо ответил что то, ну те и пырнули его ножом. Начали избивать. Славка сказал, что чуть не расплакался, увидев труп. Ужасное зрелище. Я стоял в своей квартирке, в Белграде. Выпустил только что Marie из неё, стоя в одних трусах, мои руки дрожали, а по лицу катились слезы. Мне было жалко Митю...хороший парень был.

  Слава тоже кажется, на том конце трубки то и дело всхлипывал, все же потеряли друга. А ведь итак мало нас. Стало ещё меньше.

  Июль снова смахнул слезу с лица, снова вернулся в настоящее. В поезд, ушел от воспоминаний. Сербии. Славки и Мити, родных краев, Леночки и их костерков. Из головы ушел образ мерзкой Marie. И он снова посмотрел в окно. Несколько деревенских медленно пробирались вглубь леса. В руках их были небольшие авоськи, кажется так это называется в этих краях, вроде бы правильно называю, по крайней мере их так называла тетя Света, матушка Лены. Вот ведь...снова вспомнил, но нечего приеду туда, снова все на меня нахлынет. Впрочем может и нашего городка...нашей бедной окраины уже и нет? Впрочем как это нет. Завод стоит, Славка там работает, мать моя все также живет там. Все по прежнему, вяло течет там время, среди лесов, степей и гор, их святоглавый евгений, песней своей зовет...ох, песенка Леночки. Опять. Июль ударил рукой по своему колену, нужно хотя бы легкой болью заглушить воспоминания, как же надоело это. Настольгия-ужасная вещь, такая же как жалость, не хочу я вспоминать былое, я ещё вспомню, я ещё...я ещё увижу все это. Может....может и Леночка там. Вернулась в наши родные края...родные...на крышу, на место разведения костерка. Ждет там нас, меня. Каждый вечер, разжигая костер на крыше, аки маяк. Но я слепой и бредущий никуда не вижу этого, не иду на зов. Не хочу....или же не могу? Кто знает, впрочем это бред. Если бы Леночка была там...Слава бы сказал. Он вообще говорил только о её родителях, она то к ним как оказалось не приезжала. Ах да, забыл. Родители же её через 5 лет вернулись назад, в городок. Но и меня и Славки там уже не было, Славка вернулся позже, успев отслужить и в армии, я уже не вернулся, уехал в Югославию. Объясняли родичи Лены возвращение тем, что жить вдали не могут, они ведь одни. Лена учиться, работает, живет самостоятельной жизнью, а им что. Скоро старость, скоро...скоро уже все закончится, лучше встречать оную в спокойных местах. Поросших травой, клубникой и пылью. В таких как наша окраина.

  Разговор

  В мое купе постучали. Аккуратно так, почти неслышно, но при этом достаточно настойчиво. Я повернул голову и увидел сквозь стекло двери, стоявшую там девушку. На плече её висела сумка, довольно тяжелая на вид, глаза её вперились в меня и просили видимо впустить. Я поднялся с места и открыл дверь, девушка сразу же выпалила:

  -Извините, можно ли сесть к вам в купе, к моему несчастью, была обманута, места нет совсем. А у вас пусто.

  Ещё бы не было пусто, я подумал, ведь именно я выкупил аж целое купе, может поэтому этой милой девушке не хватило места. Я кивнул ей и помог занести сумку. Девушка поблагодарила меня и закрыв дверь, села напротив меня. Я протянул руку и представился:

  -Июль Иваныч

  Девушка удивленно подняла брови, но пожала мне руку и представилась следом:

  -Наталья...Наташа, да, так лучше будет. А извините, почему вас так странно зовут?

  -Странно? Да слегка странновато. Матушка так назвала меня. Объясняла это все исключительно намеком на месяц рождения и имя Цезаря. Фантазия огого была у матушки моей.

  -Вот ведь...наверно очень сложно с таким именем жить? Насмешки там и прочее.

  -Напротив, по крайней мере у меня не было проблем точно. Драки были, но мое имя там тогда не играло роли, скорее кулаки, ноги и...и переносица.

  -Часто деретесь, господин Июль?

  -В последнее время скорее нет, чем да. Все же возраст берет свое.

  Девушка снова удивилась и задала вполне себе резонный вопрос:

  -Стойте...возраст? А сколько же вам...на вид не больше 30.

  Неудивительно. Часто слышал подобное Июль, выглядещий в свои 45 лет, на 30 или же даже меньше. Видимо особенности взросления на окраинах города, выглядел ты всегда одинаково, в особенности если пойдешь работать на завод. Тогда ты всегда будешь выглядеть на 60 лет, даже если тебе только 25. Июлю же было 45 лет, но несмотря на это, шевелюра его по прежнему была черна, лицо не обрамлено морщинами, лишь редкими, перемешанными со старыми шрамчиками, полученными в ходе тех самых драк. Довольно подтянут, легкая борода, придающая некий шарм, как говорила ему, когда то француженка Marie. Да, не выглядел я на свой возраст.

  -Мне 45 лет. Да не очень похоже на правду, но так и есть. Просто....просто в хорошей форме наверно.

  -Удивительно, как же...

  Наташа удивилась снова, но даже не смогла закончить фразу, девушка замолчала и довольно нагло рассматривала меня. Что же и я так могу. Лицо почти что девичье ещё, совсем молодое, не обрамленное работой, трудом и мужчиной. Да сразу видно, нечего и никого ещё не было. Видно по позе сидящей Наташи, очень она скованна, неужели меня деда боится? Я вздохнул, деревенская ведь она, чего она пугается. Я считай такой же, только...как оно...житель окраины бедного городка, почти так же бегал по полям, лесам и пыльным дорогам, правда что такое труд все же знал. А вот по ней видно, что все же нечего особо не делала никогда.

  -А куда вы путь держите Июль Иваныч?

  -В город, я там вырос, так что...хочу видимо предаться воспоминаниям, пожить немного в родных краях.

  -Вы выросли в Огорске?

  -Да, именно там. По крайней мере жил там до 14 лет, да примерно до этого времени.

  -Я вот живу там сейчас, раньше жила в деревни близ Огорска, но там нечего делать вовсе.

  -Насколько мне помниться и в Огорске особо нечем заняться. Там ведь только завод стоит?

  -Ну стоит...ещё есть пара разных мест, я собираюсь пойти в одну из парикмахерских.

  Парикмахерская значит? Стилист что ли она? Или как там в России это все называется, я уже и не помню, впрочем...до 20 лет я этого и не знал. Мать волосы стригла, а потом....потом я был в городе, крупном, где был острижен под ноль почти всегда. В Сербии же....там я ходил к парикмахерам. Да, там я уже отдавал свою голову профессионалам.

  -А вы чем на жизнь зарабатываете Июль Иваныч?

  -Я то? Я стихи пишу, в последнее время удачнее все проходит. Заработок стабильней. Так что, могу позволять себе...снимать все купе например.

  -Вот как....а сможете прочитать что нибудь, если только вам не сложно?

  Девушка сложила руки в умоляющие ладони, как их называла моя мать, особенно в моменты когда я просил её отпустить меня гулять по нашему пустующему городку.

  Пожав плечами я сказал:

  -Да, конечно...сейчас вспомню:

  В зиккурате уже Мёртвого бога,

  Он стоит с протянутой рукой,

  Обращаясь к нему и прося немного:

  Счастья, радости, поздно уйти на покой.

  Бог отворачивает голову со стыдом,

  Говорит ему нет, с силой отказывает.

  Выпивает стакан виски со льдом,

  Смотря на него, богомазого.

  Так и стоял он, с протянутой рукой,

  Шёл день за днем,

  Неделю сменяла неделя,

  Бог все смотрел на него,

  Не понимая цель человека.

  Бог со злости проткнул его копьем,

  Тело мужчины пронзила боль.

  Он уже не кричал нет, он был счастлив,

  Что ушла вековая скорбь.

  Бог со слезами смотрел на мёртвое тело,

  Изредка вздрагивали плечи его.

  И вот он пришёл к выводу,

  Следует вернуться к началу времен.

  Взяв тело убитого,

  Взяв слезы умерших народов,

  Бог восстановил человека.

  Но ни как Адама и Еву, там не было родов,

  Всё просто, обычно и прозаично.

  Человек восстал как из пепла феникс,

  И очнувшись вновь, протянул ладонь-

  Улыбка бога сменилась на скорбь...

  -Как то так...

  Закончил я, неумело поклонился, сидя на своем месте и внимательно посмотрел на Наташу. Она ещё какое то время молчала, видимо обдумывая строчки,а затем выпалила, по девичьи, даже нет...так по наивному, по деревенски, что собственно очень и понравилось мне в ней-душевная простота, коей довольно мало в современных людях, облассканых технологиями, интелегенцией и знаниями, на таких как Наташа страна держится, как то так говорил Солженицын. Хотя нет, там речь шла про деревенских старушек, все же Наташа...Наташа была не такой.

  -Ох, господи, как же это красиво, а почему бог не хотел давать человеку счастья? А почему человек захотел? А почему...

  Вопросы сыпались один за другим, почему, да почему. Я аккуратно, с писательско-поэтической загадочностью объяснял ей, довольно странные и по факту необъяснимые вещи. Я вообще не люблю говорить о чем работа, я автор. Ты, в данном случае Наташа, слушатель и вниматель. Ты должна понять сама, автор видит одно, ты слушатель другое, но зачастую приходилось конечно часами сидеть и пояснять свое инакомыслие, рассказывая чего я вообще сказать хотел. Ещё в Москве, в союзе писателей и поэтов я сидел, передо мной, выступил...насколько уж сейчас помню это был шестидесятник Вознесенский, прочитал там что то, возможно даже его известное Пожар в политехническом или же что-то связанное с этим же зданием. Ему вопрос задали лишь один и то касался он исключительно крайне левых взглядов Вознесенского, а по теме, по творчеству, литературе и поэзии его не спрашивал никто. Да и спрашивать было бы кому. Несколько совсем ещё молодых ребят, читавших максимум Пушкина в свое время, пытаются прознать что-то о политике, у неразбирающегося в ней человека. Его век окончился, пусть читает стихи дальше, я не против, но лучше бы никуда больше не лез, образ не красит.

  Злость тогда пылала во мне во всю, обидно было. Обида к слову тоже омерзительное ощущение, значит что ты сделал что-то ужасное, или кто то ещё. И все вокруг или понимают это или тоже совершают эти ошибки. Как сейчас, идя за Вознесенским и его идеями. Идя за Сахаровым....Обидно за страну, за народ. Убитый уже совсем. Войнами, голодом и всепоглощающими их проблемами. Сейчас им куда угодно, они даже за сатаной бы пошли, будь он реален. Обещал бы им радости, еды и счастья, и все...все как один за ним. Впрочем...итак за сатаной идут.

  Наконец Наташа была удовлетворена моими объяснениями работы, рассказ о концепциях божественного прощения и прочего религиозно-мифологического бреда на неё произвел впечатление. Девушка всерьез обдумывала мои странные слова, всерьез пыталась пройти сквозь волну метафор и аллегорий, чтобы наконец повторить уже давно озвученный вывод:

  -Хорошая работа....правда сложновато, вам не кажется?

  Костерок

  Шумно потрескивали деревяшки, пылающие в желто-рыжем огне, рядом с ними лежали несколько угольков, а сам огонь начался с небольших веточек, которые принес Слава. Я сидел возле огня, тепло от костра грело ноги и руки, слегка замерзшие от довольно паршивой погоды. Весь день шел дождь, а сейчас, к вечеру, все наконец устаканилось. Славка же сидел на краю крыши и смотрел вдаль. В другой бы момент я остановил его, сказал, что он дурак, ведь увидят нас, всыпят. Но сейчас было все равно, кто в такую погоду будет ходить по пустынной улице, да запрокидывая голову смотреть на двух ребят, сидящих на крыше. Я подбросил в огонь ещё несколько деревяшек, принесенных нами с чердака. Некоторые особо зрячие старушки бы сказали, что мы потихоньку тащим их хлам с чердака, хотя нет, они бы сказали, что это их вещи, только мы же считали это хламов. Ну сами посудите, на чердаке стоит шкаф, почти полностью сгнивший, в нем то и дело, в давнишние ещё времена селились и насекомые и летучие мыши, кого там только не было, вещь давно была оккупирована, захвачена и практически уничтожена, обжившимися там живыми существами. Также там было несколько столов, один был похож на наши школьные, другой более красивый, может даже какой то европейский, а не наш, красивый. Пыльный правда. Его мы не крушили и не ломали, он целый стоит. Внутри Славка хранит сигареты, а Митя свой набор пивных крышечек, которые он собирает ходя по городу. Маман его сказала, чтобы дома их не было, мол грязь всякую таскает, ну и унес Митя их на чердак, теперь там лежат, в ящичке нижнем. Также там были различные коробки, но эти лежали по всей территории чердака, пусть и небольшого, но все же довольно обширного. В одной коробке, в той, которую мы как раз и разломали на бревна для костерка, лежали какие то старые книги. Митя нечего особо не узнал, Слава увидел книгу некоего Платонова и сразу же взял себе, предварительно отряхнув её от вековой, не меньше пыли, а также проверив её на наличие насекомых внутри. И не зря, мы уже научены. В детских садах, коих было два в нашем городке, началась странная и повальная эпидемия постельных клопов, уже месяц дети не ходят туда, а сидят дома. Слышал, что там чего только не делали, прыскали чем угодно, даже новое белье заказывали на все здание, старое...хм, не знаю, наверно старое сжигали, куда же его, раз не уходят эти насекомые, но вроде как все ещё напасть сохраняется. Поэтому детей в городке, да и даже на нашей окраине стало чуть больше. Я тоже покопался на чердаке в коробке, но нечего интересного для себя не нашел. Книги там были старые, потрепанные временем и скучные. Подобные им лежали в нашей школьной библиотеке, также кучу времени, никому не нужными.

  Слава продолжал сидеть на краю крыше и внимательно смотрел на заходящие уже за горизонт солнце. Сейчас я бы сказал, что Славка романтик был, каких ещё поискать надо, в местных то территориях. Но на самом деле, он просто ждал вечера. В очередной раз, очередная пассия Славы, приходит на наш очередной костерок. Да, с недавних пор мы это прямо полноценными встречами начали называть, благо хоть не нумируем. А то будем аки съезды коммунистической партии выглядить, не очень то хотелось бы. Тем не менее, я в своей голове цифру нашей встречи помнил, на самом деле красивая такая цифра Х. Да это уже Десятая встреча, десятый съезд, десятый костерок. Славке конечно было пофигу, как на самом деле и мне, но все равно какие то чувства эта ситуация вызывала. Ещё конечно все хорошо было, не было тумана нависшего над будущим, ещё было полно времени, жизнь шла своим чередом, мы подростки, живем своей жизнью, чего ещё тогда было надо. Славке лишь бы с бабами посидеть, Митьке, коего сейчас с нами в очередной раз не было, просто быть не одному, мне...А что мне? Мне вообще никогда не хотелось прям чего то определенного, я бы может...я бы может если не взрослел, вечно бы сидел на этой крыше, возле горящего костра, в обнимку с Леночкой. Кстати и она должна была явиться, как раз с новой очередной пассией Славки. Пассия к слову была сестрой Леночки, двоюродной кажется, но это не было настолько важно. Звали её Мария, я видел её уже как то раз, она забирала Лену из школы,когда Лена сломала руку на физкультуре. Да, тогда к нам в школьное фойе, впрочем тогда это скорее именовалось предбанником, иначе эту, по факту каморку, отделявшую коридоры, классы и раздевалки от улицы назвать было нельзя, там ещё вахтер был Савельич, всегда пьющий и воняющий, но тем не менее очень добрый и всегда готовый помочь например прогульщикам. Сестра Лены была слегка старше нас, на год или на два, уж не помню точно, но Славку лично это никогда не тормозило, мне вообще кажется, что ему куда приятней и интересней общаться со старшими. Что мне, например, всегда давалось с трудом, Славка же, как среди своих всегда. Старшики его и курить научили и даже делились сигаретами, рассказали ему все что знают, как минимум именно они просветили его насчет половых отношений и всего с этим связанного. Может конечно показаться странным это, но думаю в подобных местах, как наши это вполне себе разумеющиеся вещь. Разговоры об этом, всегда исходят от старших, те учат младших, чтобы город видимо не опустел. Впрочем Славка, по крайней мере при мне, никогда не спал с девушкой, ну в плане конечно другом. Что я поднимаюсь на чердак или на крышу, а там они, сошлись телесами с какой-то очередной Настенькой, Катенькой, Сашенькой и список это можно продолжать бесконечно. Нет такого никогда не было, максимум я видел нелепые поцелуи и нечего боле, может конечно Славка был умнее меня и встречался со своими Пассиями исключительно на своей территории, в своей квартире, но я свечку не держал.

  Мария же познакомилась ещё неделю назад со Славкой. Более полноценно что ли. И я уж не знаю, но почему то взъерошенный и всегда веселый Слава чем то подкупил сестру Лены. Лена уже вечером во время нашей скромной, но все же встречи на пыльном матрасе, что лежал близ входа на крышу, рассказала мне, что Мария не прочь встретится с Славой ещё раз. Я тогда не хило удивился, Мария вроде красавица, раскрасавица, куда более выразительна, нежели моя Леночка, куда уж такой к Славке же. Не сказать что было обидно, все равно нечего бы не вышло, обидно стало теперь, когда ни у одного из нас нечего не осталось из прошлого.

  Я ещё спросил Лену тогда, а точно ли это просила Мария? Славка ведь, объективно балбес балбесом, чего она в нем нашла? Лена тогда лишь пожала плечами и ещё ближе притянулась ко мне. В момент полноценного единения с Леночкой, я конечно же напрочь забыл и про Марию и про Славу, да и вообще про все на свете. Существовал лишь я, Леночка и матрас, что лежал на крыше, больше никого.

  Наконец солнце зашло за горизонт и Слава вернулся к костру. Странная почти игривая улыбка была на его лице, я даже удивился этому, странно было. Слава плюхнулся напротив меня и тоже начал отогреваться. На крыше все же становилось холодно. Уже не лето, погода ужасна в своем виде, к тому же крыша-высота, тут холоднее. На случай холодов мы припрятали на крыше несколько легких свитеров, ещё давно сшитых нашими родителями. А чем ещё заниматься тут кроме работы? Шить, да рисовать, никаких дел и нет боле.

  Я спросил было о свитерах Славу, но он лишь покачал головой, сказав, что они пригодяться потом, когда придут бабы. Так говорил только Слава. Вообще никакого уважения у него не было, будь он папуасом на далеком острове, он бы абсолютно голый бегал по острову и терся членом обо всех проходящих мимо. Ни разу не джентельмен он в общем то. Но «Баб», как говорит Слава, он никогда не бил. Для него вообще драка последняя вещь, мол разговор лучше, иногда даже с ужасным врагом ты можешь стать лучшим другом. Эта цитата из какой то книги, прочитанной Славкой, но какой именно он уже не помнил, также к этой цитате он добавлял уже свой фразеологизм-Дайте им рюмку и бутылку водки и через пять минут враги будут друзьями. Всегда смеялся он после этой фразы, удивительный он парень все же. Одно время он даже стихи писал, прям как я, но особо это не выходило у него, вершина его творчества это стихотворение...кхм, насколько помню оно называлось «Беспечно» даже помню первые строки оттуда:

  Я беспечно иду по проспекту

  Он девственно пуст

  Я сердечно прошу человека

  Помочь мне, но слышу лишь ветер и веток хруст

  С одной стороны довольно красиво, с другой как то пустовато, а там точно было больше 8 строк, правда все они начинались со слов Я беспечно... Следовательно отсюда и название. Слава тогда зачитывался Маяковским и Хлебниковым, его мать ещё давно принесла ему пару книг, вот и читал он их. Он вообще любил читать, но про это я уже говорил.

  И вот дверь впускавшая всех людей на крышу открылась и из темного коридора чердака по лестнице, к нам вышли Лена и её сестра Мария. Мария была выше Леночки, одета к тому же по взрослому, уже не было того девичьего стиля, Мария была...я бы сейчас сказал одета элегантно, в Сербии так некоторые люди одевались, но тогда, тогда она показалась мне очень вульгарной. К тому же я заметил, что под футболкой с надписью Цой у неё не было лифчика, сумасшедшая сестра Лены его не носила, что тоже имело свой эффект, глаза все же невольно напарывалсь на вполне себе большую грудь, соски которой выпирали и казалось ещё секунда и футболка разойдеться и откроет взор на её определенно богатое и фигуристое тело. Но несмотря на такую даму, шедшую близ меня, я все равно смотрел лишь на Лену, одетую в скромное, но очень идущее ей черное платье, судя по волосам Лены она только что, может минут 15 назад вышла из ванны. Даже на расстоянии прекрасно чувствовался запах шампуня Лены. Запах клубники и чего-то ещё...такого, эфемерного. Сейчас я даже не могу наверно почувствовать его, а тогда...тогда я чувствовал его отчетливо. Запах детства может это? А может и что-то иное.

  Лена села возле меня и аккуратно меня обняла. Все же ей, довольно противоестественно было проявлять чувства на людях. Даже если люди это Славка и её сестра. Мария же села близ Славы, но особо к нему не придвигалась, Слава даже слегка...кхм, удивился наверно, он то ожидал что она ему в объятья прыгнет. Реагировал то на факт того, что Мария придет к нему он куда ярче, очень впечатлен был этим, а тут так. Холодно. И не только в плане погоды.

  Славка то чуть не прыгал, когда утром я сообщил ему о том, что Мария хочет встретиться с ним, ну или может именно с нами на нашем съезде, костерке итд. Слава сначала подумал, что я его разыгрываю, но апосля быстро улыбнулся, рассмеялся и начал уже с утра готовится. За три дня.

  Я приобнял Лену за талию и слега придвинул её. Сидели мы на маленьких седушках которые в свое время оторвали от банкеток в раздевалки школы. Целых шесть штук лежало у нас на крыше. Сейчас четыре были под нами, а ещё две лежали на матрасе, закрытые небольшим самостроенным навесом и полителеном поверх матраса. Лена прижалась ко мне, аккуратно так, но тем не менее тепло начало разливаться по моему телу, надеюсь и по телу Лены тоже пошло тепло.

  Слава начал разговор. Говорил тогда о прошедшем дне, хая погоду он то и дело посматривал на Марию, она посматривала на него, смеясь со странных шуток Славки, моих неуместных фраз и изредка добавляющей нечто Лены. В один из моментов Мария подвинула седушку к Славе, он подвинулся, дабы освободить чуть больше места, даже слегка краской залился. Будто бы...будто бы стыдно было, стеснялся? Неужели не по нему дамочка? Мария придвинулась и сразу протянула руки к огоньку. Уже слегка тлеющего.

  -Может подкините дровишек(Мария)

  -Можно, отчего нет(Июль)

  Я взял ещё несколько деревяшек, слегка мокрых, но все же вполне себе пригодных и бросил их в костер, он сразу же оживился, начал гореть сильнее, и тепла давать стал естественно больше. Лена придвинулась ещё больше ко мне и положила голову на мое плечо. Я будто не замечая это сидел спокойно, но внутри у меня конечно все разрывалось. Может и у Леночки тоже, может...а может я просто слишком возбужден был.

  -Вот, другое дело, спасибо Июль(Мария)

  -К слову, а почему у тебя имя такое странное, ты только без обид!(Мария)

  -А чего странного(Лена)

  -Странное, странное, все говорят, но все привыкли(Слава)

  Говорили все, все кроме меня. Не давая мне даже секунды сказать, я усмехнулся, но после всех все же сказал:

  -Нечего, я не обижаюсь. Непривычное имя для этих краев, впрочем...наверно для всех краев. Июль месяц когда я родился, ну и намек на Цезаря. Благодарите мою мать за такое интересное имя.

  -Действительно. Вот ведь. А какие же ещё варианты были у неё?(Мария)

  -Шлакоблок и Арсемид(Слава)

  Все рассмеялись. Шутка Славы в очередной раз развеселила всех, убрала уныние и скуку. Умел он это делать, Славка то.

  Прибытие

  -Июль Иваныч?!

  -Июль Иваныч!

  Я открыл глаза, возле меня стояла Наташа, с сумкой перекинутой через плечо и тресла меня за руку. Я протер глаза и спросил:

  -Неужели приехали?

  -Да, минут 5 назад. Нужно выходить, там уже проводник просил.

  Я кивнул и начал собираться. А чего собственно собирать, я взял свою сумку с вещами, снял с крючка бушлат и проверив, что нечего не забыл вышел вслед за Наташей. Накинув в тамбуре бушлат, темного синего цвета и накинув последовав примеру Наташи сумку на плечо вышел на перрон Огорска.

  Воздух был привычным, прямо...прямо искренне русским что ли. Правда тут он смешивался с запахом уличных торговцев разных мастей, а также ещё и запахом солярки, бензина и всего этого, химического. Огорск встретил меня снегом, лежащим на земле, легким холодом, пусть и не пронизывающим до костей, но все равно наносящим неприятные ощущения. Сейчас все же не конец зимы, только начинает ещё приходить в свои владения она. Холодная девица. Неплохо, стоит наверно записать.

  В такой же холодной Москве он бродил по незнакомым ему домам, квартирам и помещениям социально-развелкательного характера. Так объяснял ему назначение дома литераторов, приведший его в страну Хохлов. Рассказывал про поэтов новой России, писателей. Рассказывал о том, как сейчас трудно работать, какое вообще тяжелое положение. Через год точно также будет и в Югославии, куда Июль вернется. Из раздираемой войной, голодом и болью Россию, в раздираемую войной, голодом и болью Сербию.

  Но до этого было ещё долго, он целый год слонялся по Москве. Слава сказал, что некий его друг Александр живет где то в Москве и что мол он знает Лену. Знает где она и что с ней. По крайней мере так мне передал Слава. Врать ему незачем, он знает, что давать мне тщетную надежду на счастье не нужно. Что мне хватит и понимания что её нет. Может это даже будет лучше? Кто знает, столько прошло. Что я, что она уже старики по местным, российским меркам, чего мы скажем друг другу, а есть ли вообще что сказать? А нужно ли? Сольемся ли мы в поцелуе? Или сразу в постель? Вряд ли наверняка у неё уже семья, трое или ещё больше детей....впрочем, может и нет. Кто же будет детей в такое время заводить. Хотя нет...люди и не такое могут.

  В тот Московский вечер я вдыхал запах зимнего города, смешанный с запахом пота и сгоревшего уже бензина, вышедшего из выхлопной трубы проезжающих машин. Так я шёл в сторону Симферопольского бульвара. Там была многоэтажка, где на шестом вроде бы этаже и жил Александр, друг Славки по армии. Идя по холодной Москве я то и дело натыкался на пустые взоры людей, может и у них, также как у дамы близ метро пропал ребёнок, может у них тоже горе, отчего же они такие грустные и подавленные, чем? Кто подавил их радость? В таких мыслях я и шёл до корпуса многоэтажек. В 1 я зашёл. Парадная, если по питерски и подъезд если по человечески вонял мочей, дерьмом и ещё черт знает чем, будто цель каждого выходящего было насрать во всех смыслах в этой подъезде как можно больше и сильнее, по углам валялись мешки с мусором, который учитывая запах лежит тут уже не один месяц, по нему наверняка каждую ночь снуют мыши тараканы и все прочие вредители, ввиду тусклейщего света от единственной и слабой лампочки в центре потолка, которого лучше бы не было, им это делать было куда проще. Я начал подъем по лестнице, под оной судя по храпу спал кто-то, возможно бездомный, а может местный пьяница, кто их разберет. Почтовые ящики, что крепились к стене, все как один были лишены дверок, лишь у парочки они имелись и то новопоставленные, приваренные и закрытые на замок. Поднимаясь все выше и выше, мне становилось все дурнее, запах то не пропадал, может тут и не жилой дом? Дверь открыта была настежь, домофон явно не работает, впрочем...куда тут. Лифт тут конечно имелся, но как то не хотелось застрять в нем. Июль войдя в подъезд, слышал как он ужасно дребезжал поднимаясь наверх. Как только жить так можно? Но разве они так не жили? Может все так живут, без определенных наций и этнических групп. Все считай в гетто, вечном, пропахшим наркотой и мочой. Омерзительно, но столь живо ведь.

  И вот я уже на шестом этаже, если я все правильно помню, то Александр живет в квартире номер 32. Её я и нашел. Подойдя к двери я приметил, что все стены этажа этого и судя по всему следующих и предыдущих были исписаны различными граффити, надписями с ругательствами и вполне привычными для сих мест словами по типу ХУЙ,ШЛЮХА,МРАЗЬ и прочее. Народное творчество.

  Я аккуратно позвонил, трель звонка была неприятна уху, значит специально сделана такой, чтобы только она сразу пробудила и мертвого и пьяного и уставшего. Я прекратил звонить и в тишине подъезда краем уха услышал медленное шарканье вглубине квартиры 32, значит ко мне кто то идет.