Текст книги "Умеют ли парни любить?"

Автор книги: Макс Ярский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

...

«Спасибо, Макс, что высказал мнение! И твоя похвала мне правда приятна! Я понимаю, что ты имеешь в виду, предостерегая меня. Я уже как-то пыталась вести блог на ЛИРУ. И даже фотки выкладывала. Но столько набежало каких-то неадекватов… даже вспоминать не хочу. Я хотела удалить, но потом настроила ограничение «только для друзей». И какое-то время мой дневник существовал в таком режиме. Ты удивишься, но мне по жизни очень не хватает общения со сверстниками. Со стороны кажется, что я везде свободно езжу, знакомлюсь с огромным количеством людей, завожу новых друзей, могу посещать любые мероприятия, но на самом деле у нас очень ограниченный круг общения. Учусь я за границей, колледж частный, студентов немного, соотечественников – ни одного. Из колледжа меня забирает телохранитель и увозит в поместье. Оно расположено в тридцати километрах от Мадрида. Там постоянно проживают моя бабушка и ее двоюродная сестра. И слуги. Моих ровесников нет. Только дочка садовника, но мы не общаемся. И Сеть для меня– не только развлечение, но и какой-то круг новых знакомых, близких мне по возрасту, с которыми я могу просто поболтать ни о чем. Понимаешь?»

«Бедная девочка! – с жалостью подумал я, представив, как на самом деле ей одиноко. – Наверное, поэтому она так быстро идет на контакт со мной. Я для нее, видимо, кто-то типа попутчика в поезде, которому можно многое рассказать, ведь потом мы все равно расстанемся и больше никогда не встретимся».

В этот момент во «Входящих» появилось три письма. Одно было снова от Сони, и я первым делом открыл его.

Текст оказался коротким:

...

«Макс, ты извини, возможно, я становлюсь навязчивой. Но тебе правда интересно узнать продолжение истории? Ты даже не спросил ничего на этот счет. Может, зря я тебе все это пишу? Ты же приехал отдыхать, а тут я со своей ненужной откровенностью. Может, ты из вежливости хвалишь меня, а на самом деле тебе неинтересно. И в то же время ты сам спрашивал меня о парне!»

И снова отчего-то мне стало жаль ее. Соня казалась мне очень неуверенной в себе девушкой. Но я поймал себя на двойственных чувствах: мне и хотелось узнать об этом самом Вите, и в то же время я был уверен, что банальная история бедного парня и богатой девочки навряд ли мне понравится. И я, пожалуй, даже предпочел бы вообще ничего не знать о прошлом Сони.

Мой ответ:

...

«Ты не права! И мне на самом деле понравилось, как ты пишешь. Но буду с тобой откровенным. Я практически уверен, что знаю, чем закончилось твое знакомство с Витей. Ты влюбилась с первого взгляда, он вроде отвечал тебе взаимностью, вы тайно встречались. Но Витя оказался бедным студентом, скажем, института геодезии, и ты быстро поняла, что он неискренен и хочет лишь выгоды. Извини, если задел твои чувства. Но ведь эта история повторяется и в жизни, и в литературе, и в кино».

Ответ пришел незамедлительно:

...

«Макс, ты большой фантазер! (целый ряд смайликов «хохот»). Все было совсем не так!

Виктор вовсе не «бедный студент», он из очень обеспеченной семьи. И квартира у него в «писательском» доме, если тебе это о чем-то говорит. Это высотка напротив Третьяковки (там еще Пастернак жил в свое время) и в двух шагах от бывшего особняка Демидовых, возле которого мы и столкнулись. Одно ты угадал – Витя на самом деле учился в институте геодезии и картографии, причем поступил туда против воли родителей, они, как и мои, видели сына продолжателем семейного бизнеса, а он никакого отношения к геодезии не имеет. Но у Виктора сильный характер, и он по жизни делает лишь то, что хочет. Именно это нас и развело. Поначалу, когда он позвонил, я чуть не умерла от радости, ведь думала о нем весь день. Было уже поздно, я лежала в постели– и тут его звонок. И мы проговорили чуть ли не до утра. Витя многое о себе рассказал, но начал с признания: едва увидел меня, как сразу понял, что влюбился. Я чувствовала то же самое. А к утру уже была без ума от него. Мы договорились, что увидимся после полудня. Витя приехал к нам в загородный дом и познакомился с моим отцом. К моему удивлению и радости, он ему понравился, и я получила одобрение на продолжение нашего общения. Вообще, отец чуть ли не досье собирает на всех, кто появляется в моем окружении. Видно, «анкетные данные» Виктора его вполне устраивали. И кажется, вот оно, счастье! Мы могли свободно встречаться, но очень скоро Витя показал свой характер. Он был диктатор по своей сути. И хотел лишь одного – моего полного ему повиновения. Для него существовали только два мнения: его и неправильное. Диалога с таким человеком выстроить в принципе невозможно. Поначалу мне это даже нравилось, казалось проявлением мужского начала. Но чем лучше я узнавала Витю, тем больше многое в этом непростом человеке меня переставало устраивать.

В конце августа мне нужно было отправляться в Мадрид, начиналась учеба. Дней за десять до моего отъезда Витя с видом собственника заявил, что он категорически против моего отъезда и уже нашел для меня отличный частный лицей под Москвой. Конечно, мне тоже не хотелось расставаться с возлюбленным. Он заканчивал магистратуру в своем универе и поехать со мной не мог. И решил, что единственный выход – не отпускать меня. С присущей ему самонадеянностью Виктор заявился к отцу и попытался убедить его перевести меня в другое, выбранное им, учебное заведение. Уж не знаю, о чем они говорили, но Витя вышел из кабинета отца с разозленным покрасневшим лицом, со мной толком не пообщался и уехал. По правде говоря, к этому времени я уже сильно остыла к нему. Мне ведь только исполнилось пятнадцать, серьезных отношений до этого не было. А тут как вспышка, я поначалу была в настоящей эйфории от эмоций, хотелось сказки, нежных признаний, цветов, гуляний под луной за ручку. Знаю из болтовни в Сети, что все парни считают это девчачьими глупостями, но нам так хочется романтики! А Виктор почти не ухаживал, он отчего-то сразу решил, что мы предназначены друг другу и непременно поженимся, как только мне исполнится восемнадцать. И вел себя так, будто я ему уже принадлежу. Ты только не думай, ничего такого между нами не было, одни лишь поцелуи. В общем, это неважно! И вот моя влюбленность будто начала таять, и быстро «открылись глаза». Мне разонравилось со всем соглашаться и не иметь своего мнения, я начала часто спорить с Витей, и его это дико бесило. А когда он решил, что мне лучше учиться у нас в стране, чтобы с ним не расставаться, то я окончательно поняла, что ошиблась и это не мой человек. Виктор решал за меня и даже за моих родителей, он не считался ни с чьим мнением, а я не хочу быть игрушкой! Его визит к отцу стал последней каплей. Вечером Витя позвонил и заявил, что все равно своего добьется. И я решилась сказать о своем желании взять паузу в отношениях. Что с ним стало! Он кричал в трубку, что не позволит из-за моих капризов разрушить «нашу любовь», предлагал уже чуть ли не тайное венчание, как в романах, короче, был не в себе. Я все выслушала, было больно, сама не знаю отчего. Ведь я его не любила. В конце разговора Витя умолял меня позволить еще раз переговорить с отцом, уверял, что расстояние разведет нас и все в том же духе.

А утром я побеседовала с родителями, сообщила о моем решении расстаться с «женихом» и немедленно уехать. Отец, я видела, обрадовался такому исходу, заверил меня, что сам все уладит и поговорит с Виктором, а я сегодня же улечу из страны. Так все и получилось. Мы с Инессой Петровной вечером сели на рейс Москва – Мадрид и через пять часов благополучно приземлились в аэропорту Барахас. На удивление быстро я забыла Виктора, все обошлось без каких-либо болезненных ощущений. А ведь мне казалось, что я была влюблена, и сильно! Но уже в сентябре я почти о нем не вспоминала. Я училась, жизнь вошла в обычную колею. От него не было ни звонков, ни эсэмэс, ни писем. Не знаю, что сказал ему мой отец, но Виктор навсегда ушел из моей жизни. И я была этому даже рада. Вот и вся моя «лавстори».

Я свернул текст. Хотелось написать ей: «все, что ни делается, – к лучшему». Но это так избито, хотя и правда. И я решил сразу не отвечать Соне.

Солнце Венеции

Дольче вита.docx

Во «Входящих» болталось еще два неоткрытых письма, одно от Лу, второе – от Дани. К письму Дани были прикреплены фотографии, и я решил начать с него.

...

«Бонжур, мон ами! Видишь, пишу на русском (смайлик «хохот»), а то ты все ворчишь, что я гружу тебя французскими фразами. А мог бы пользоваться моментом и попутно учить, в жизни все пригодится!

Как ты там в своей Венеции? Еще не утонул в каком-нибудь Гранд-канале? А то затаился, не слышно тебя, не видно! Мог бы и фотки подослать с красотами! Я вот никогда не забываю о лучшем друге, наснимал для тебя местные достопримечательности и даже какой-то готичный на вид собор. Фотки прикреплю. Любуйся!

Мы со Стасей в полной гармонии. Никогда не думал, что это так приятно– быть с одной девушкой и на других даже не смотреть. Только не думай, она мне ничего не запрещает. Как-то еще в Москве мы шли по Арбату, и я машинально цеплялся взглядом за хорошеньких идущих навстречу девушек. Ну ты-то меня знаешь, я никогда не пропущу ярких, красивых и стильных. Так меня и тянет к таким особям! Тьфу ты! Опечаточка по Фрейду! К особам! И при случае я всегда знакомлюсь. И вот идем мы, болтаем о том о сем, и вдруг Стася останавливается и поворачивается ко мне.

– Знакомая? – спокойно спрашивает она и кивает на только что прошедшую мимо нас высокую брюнетку.

– Нет! С чего ты взяла? – удивляюсь я.

– Ты только что ей улыбался, – ответила она.

– Не может быть! – искренне возмутился я. – Наверное, это получилось машинально… Да я только тебя и вижу!

– Ну ничего, – ласковым голосом произнесла Стася, – нагуливай аппетит! Я не против хорошего пищеварения! Тем более ешь ты все равно только из моих рук!

Представил, Макс? Другая бы скандал мне закатила, что я на кого-то кроме нее засматриваюсь. Но только не Стаська! В этом она вся. Меткое замечание, и уже начинаешь себя контролировать.

Ну да ладно, чего это я все о себе! Ты там как? Продолжил знакомство с девушкой в стиле эпохи Ренессанс? Здорово я завернул? Самому нравится! Надеюсь, правильно употребил название эпохи? Ты у нас в этом спец! Как дела с Соней? И вообще пиши обо всем! И фоток вышли! Нам же любопытно посмотреть на Венецию. Я уже в мечтах о романтическом путешествии туда вместе со Стасей».

Я открыл фотографии. Это были в основном виды Калининграда. На нескольких снимках Стася стояла и улыбалась в камеру. Мне понравился ее вид. Девушка выглядела безмятежно счастливой. Я был очень рад за друга. Хорошо, что его первое сильное чувство оказалось взаимным. Я коротко ответил ему, написав, что все отлично, а вот фотографий пока нет, ведь я все еще «не доехал» до Венеции, хотя от Лидо можно добраться на водном транспорте до ее центра за несколько минут.

Затем открыл письмо Лу с явной неохотой. Эта девушка не оставляла меня в покое. Я не раз объяснял ей, что могу быть только другом, но она вбила себе в голову, что «ее любовь навеки и ничто не сможет ее разрушить». Какие вы, девушки, бываете упрямые, когда дело касается ваших чувств!

Письмо Лу:

...

«Максим! Мой любимый… прости, что снова надоедаю тебе! Знаю, что не должна тебе писать. Я даже вижу, как хмурятся сейчас твои красивые брови, как ты сжимаешь губы! Не злись на меня! Ничего не могу с собой поделать! НИЧЕГО! Я люблю тебя! И это продолжается уже столько лет, что чувство будто вросло в меня и не выдрать его никакими силами. Я честно пыталась. После нашего последнего разговора… Помнишь, ты вышел из подъезда, это было 7 июня, вторник, в восемь утра, а я как раз проходила мимо, спешила, как и ты, на экзамен. И вдруг дверь открывается, и появляешься ты! На улице было довольно пасмурно, но ты будто все осветил, мне показалось, что вокруг запрыгали солнечные зайчики, хотя твое лицо выглядело таким сосредоточенным. Я остановилась, ты тоже замер, глядя на меня так недовольно! Этот взгляд жег меня, захотелось плакать. Не надо меня ненавидеть! Я ведь не делаю ничего плохого, я всего лишь люблю тебя! Ты сухо поздоровался, сказал, что спешишь на экзамен, и быстро пошел прочь. Но я догнала тебя. И ты впервые за столько лет нашего знакомства нагрубил мне. Твои слова причинили мне боль. Не могу забыть их! Не могу забыть, как зло ты глядел на меня, как, высказавшись, отвернулся и ушел. Я смотрела на твою такую красивую подтянутую фигуру, на упругую походку и сходила с ума от беспомощности и безысходности. Не знаю, как я тогда сдала экзамен, но это получилось. Потом я вернулась домой и проплакала до вечера. И решила забыть тебя. Ты сам знаешь, что я ни разу не давала о себе знать за это время, а ведь прошло уже два месяца! И я на самом деле ничего о тебе не знаю. Это так странно. Я не захожу на твои странички в соцсетях, не звоню ни тебе, ни твоим друзьям, не пишу эсэмэс. Это вакуум, в который я сама себя заключила. Но из-за отсутствия информации мне только хуже. Я не знаю, где ты, с кем! Макс! Я устала так мучиться и прошу лишь одного – напиши мне хотя бы пару слов, что ты жив-здоров, с тобой все хорошо! И мне станет легче!

Любимый мой, касаюсь поцелуем твоих губ. Позволю себе хотя бы это».

Я закрыл ее послание и даже зажмурился. Это был уже перебор! Три таких разных письма переварить одновременно было сложновато. Писать Луизе даже «пару слов» совсем не хотелось. И после недолгого раздумья я набрал ее номер.

– Макс! Это ты?! – дрожащим голоском ответила она. – А ты сейчас где?

– В Венеции. Я только что прочитал твое пись мо.

Я замолчал, чувствуя, как накатывает привычное раздражение. Оно возникало всегда, как только я видел или слышал Лу.

– Венеция, – упавшим голосом проговорила она. – И с кем? Новая девушка?

Что было делать? Лгать я терпеть не могу, но сейчас я не видел иного выхода. А вдруг это поможет Лу?

– Да, – твердо ответил я. – Новая девушка. И это серьезно.

– Но как же? – нервно спросила она. – Когда ты успел познакомиться? И с кем? Кто она?!

Ее вопросы вывели меня из терпения.

– Послушай, Луиз, а ты никогда не задумывалась, что можешь причинить мне вред? Ты всегда казалась доброй…

– Вред? – испугалась она. – Тебе?! Да что ты! И в мыслях нет!

– Ты написала мне довольно откровенное письмо. И это уже не первый раз, – продолжил я. – А что если его увидит моя девушка? И каково ей будет читать «любимый… касаюсь поцелуем твоих губ»? Я так больше не могу. Вот что я решил, Луиза! С этого дня я не отвечаю ни на один твой звонок, ни на эсэмэс, а если вижу, что от тебя пришло письмо, то, не открывая, его удаляю. Хотя проще сразу отправить твой адрес в «Черный список», чтобы вообще ничего от тебя не приходило. И в аське, и в Скайпе сегодня же поставлю тебя в игнор и заблокирую все твои контакты в соцсетях. Если я встречу тебя во дворе, то предупреждаю, пройду мимо. И не вздумай со мной заговаривать! Отныне тебя больше нет в моей жизни. Мне непросто принять такое решение, мы столько лет были одноклассниками и хорошими друзьями, но моему терпению пришел конец. Просто дружить ты не хочешь, а твоя удушающая навязчивая любовь меня конкретно достала. Я не в состоянии все это выносить. Представь, что я умер, меня нет на этом свете!

– Но, Макс! – вскрикнула Лу и всхлипнула. – Не надо! Я больше не буду тебе надоедать!

– И вот что, – сказал я, – обратись к Дане, когда он вернется из Калининграда. Его семья пользуется услугами классного психотерапевта. Я сам излечился от начинающейся депрессии именно у него и весьма оригинальным способом. Думаю, он тебе поможет в два счета избавиться от этого чувства, уже напоминающего патологию, если ты сама справиться не можешь. Это моя личная просьба, Луиза… на прощание.

И я оборвал звонок. На душе кошки скребли, но я знал, что по-другому с ней уже нельзя. По правде говоря, последней каплей стало это «касаюсь поцелуем». Воображение у меня живое, я тут же невольно представил, как Лу меня целует, и стало противно. И почему я должен все это терпеть?

...

Одна цитата

«Любовь может быть неразделенной. Дружба – никогда. Любовь преисполнена гордыни, эгоизма, алчности, неблагодарности. Она не признает заслуг и не раздает дипломов. Кроме того, дружба исключительно редко бывает концом любви».Януш Леон Вишневский, «Одиночество в сети»

Я снова открыл письмо Сони, но странно, на меня напал какой-то ступор, я буквально не мог выдавить из себя ни одного слова. Обычно с этим проблем не бывает, я пишу легко и с удовольствием, но сейчас все, что мне хотелось сказать Соне, представлялось до ужаса банальным. Я минут пять смотрел на «чистый лист» монитора, затем закрыл почту. Решил, что отвечу позже. Я вышел на балкон. Вечер был чудесным. Легкие облачка, похожие на воздушные перышки, зависли над горизонтом, море слегка серебрилось, вода переливалась лазурными, васильковыми и бирюзовыми тонами.

– И какого черта я тут сижу? – пробормотал я.

Натянув на всякий случай плавки, надел джинсы, футболку и отправился на пляж. Алису и Михаила я обнаружил быстро. Они расположились напротив отеля. Михаил сидел под одним из бамбуковых зонтов и читал журнал, Алиса стояла на берегу и смотрела на море. Я подошел к ней.

– Наконец-то ты выбрался из номера! – заулыбалась она. – Будешь плавать? Вода – просто парное молоко!

– Тут очень мелко, вот она и прогревается, – заметил я. – Главное, нет этих противных зарослей водорослей. Обычно в таких местах их полно.

– Так тут чистят берег специально обученные люди, – засмеялась она. – Я сама видела, как они широкими штуками типа граблей проходятся по дну.

– Заодно убирают и дохлых медуз, – сказал я. – Терпеть их не могу! Чем собираетесь заняться завтра? – перевел я разговор.

– Знаешь, особых планов не строили. Утром проснемся и решим. Какое будет настроение! Не забывай, Миша много работает, ему необходим полноценный отдых, так что я подстраиваюсь под него. Что он возжелает, то и будет. А ты чего бы хотел? В Венецию?

Я хотел лишь одного – увидеться с Соней. Но, конечно, говорить об этом сестре не стоило.

– Знаешь, я тоже буду подстраиваться под свое настроение, – улыбнулся я. – Отдыхать, так отдыхать!

– Тогда завтра и скоординируем наш день, – ответила она.

– Дорогая, я так наплавался, что немного устал, – раздалось позади нас.

Михаил подошел и встал рядом. Алиса глянула на меня.

– Макс только пришел, – сказала она.

– И что? – пожал плечами Михаил. – Макс уже взрослый парень! Не будешь же ты с ним сидеть и играть в песочные куличики.

И он засмеялся. Его шутка была не совсем мне по вкусу, но в то же время меня обрадовало такое замечание. Я мог остаться один на пляже и хотел именно этого.

– Пошли в номер? – спросил он и взял Алису за руку. – Макс, ты не в обиде, если мы удалимся? Я правда что-то устал. Хочется просто поваляться на диване, посмотреть телик. И чтобы любимая женушка была рядом, – ласково добавил он.

Алиса глянула на меня и слегка покраснела.

– Что за вопрос! – улыбнулся я. – Конечно, идите!

– Но как же ты… один! – сказала Алиса. – Жаль, что Дани нет!

– Он со своей девушкой в Калининграде! – пробормотал я. – И это что-то типа знакомства с родителями.

– Я обрадована и удивлена, – оживилась она. – Данька такой шалопай! Кто бы мог подумать, что он вообще способен на серьезные отношения!

– Пошли? – встрял Михаил, но глянул на меня несколько виновато.

– Ладно, я погуляю, а вы правда идите! – сказал я, чмокнул сестру в щеку и двинулся вдоль берега.

Вначале я шел по пляжу почти у самой воды и любовался насыщенными цветами моря и неба. На горизонте появились завитки легких облачков, ветер разносил их, и мне показалось, будто это волнистые прядки… И вот я уже вижу профиль девушки, он словно проступает на небе. Я замер и начал вглядываться в небесную картину, рисуемую облаками, ветром и лучами опускающегося к линии горизонта солнца. Золото постепенно подкрашивалось лазурью и багрянцем, картина менялась на глазах. Видение портрета смазалось, а затем исчезло, передо мной были лишь «завитки волос», разметанные ветром и розоватые от тускнеющих лучей.

– Сонечка, – прошептал я и достал айфон.

Я сделал несколько снимков небесных картин. На одной фотографии и правда будто проступал профиль девушки. Я не выдержал и отправил его Соне.

«Смотри, какая красота! – написал я. – Это будто твой волшебный портрет, проступивший на небе. Ты – прекрасный ангел!»

Айфон загудел, я заулыбался и ответил.

– Это так мило! – сказала Соня. – А ты на пляже? И где конкретно?

– Неподалеку от нашего отеля. А ты еще не спишь?

– Нет, конечно! У меня сейчас тренировка. За виллой есть что-то типа спортивного корта. По утрам у меня теннис, а перед сном слэклайн [3] .

– А что это? – уточнил я, так как слышал это слово впервые.

– Это малоизвестный вид спорта, слэклайн – название натянутой стропы. Нужно прыгнуть на нее и максимально долго удерживать равновесие. Вообще, это не так легко, как кажется. Стропа раскачивается.

– Странный какой-то вид спорта, – заметил я. – скорее подходит для цирка. Там же есть канатоходцы. А тебе-то зачем?

– У меня слабый вестибулярный аппарат, от всего укачивает. Вот доктор и подобрал мне слэклайн. Макс, а ты приходи сейчас! – неожиданно добавила она.

В груди разлился жар. Я очень хотел увидеть Соню! Но для визита было поздновато. Она, видно, отлично понимала, что меня может напрячь, и добавила:

– Тетя так устала за день, что уже час как крепко спит. Инесса Петровна смотрит в своей комнате телевизор. И она тоже рано засыпает. Горничные уже ушли. А охрану я предупрежу о твоем приходе.

– Хорошо, скоро буду! – ответил я и ускорил шаг.

– Жду, – только и сказала Соня.

Я свернул с пляжа и порадовался, что на мне джинсы и футболка. Не нужно было заходить в номер и переодеваться.

Я отлично помнил, где находится вилла, но, выйдя на пешеходную улочку между отелями, замедлил шаг. Я изучал магазинчики и прикидывал, что больше всего может понравиться такой девушке. Я не привык приходить в гости с пустыми руками, да и Сонечке хотелось сделать приятное. Можно было купить цветы, но ее дом и так был наполнен букетами. Конфеты? Это как-то не к месту для вечернего визита, так мне казалось. Я увидел витрину сувенирной лавочки и зашел туда. Магнитики, ангелы, венецианские маски, стеклянные дельфины – стандартный набор для туристов. Мой взгляд упал на верхнюю полочку, там были выставлены «волшебные» шары. Сам я их очень люблю, нравится переворачивать и любоваться вихрями искорок, крутящихся внутри. Я увидел шар с двумя белыми ангелочками – один будто что-то шептал на ухо другому – и попросил показать его. Продавец, молодой парень, к моему счастью, хорошо говорил на английском. Он поставил передо мной шар.

– Прекрасный сувенир! – заулыбался он.

– Для девушки подойдет? – с сомнением спросил я, изучая ангелочков.

– О да! – оживился он. – А если сказать, что ангелочки это вы с ней, да еще и рассказать известную легенду…

– Какую? – заинтересовался я.

– А синьор не знает? – Брови парня взлетели.

– Легенд много, – туманно ответил я. – Хотелось бы услышать вашу.

– На небе много ангелочков, и все они прекрасны, – охотно начал он. – Но вот появилась девушка-ангел, настолько удивительно совершенная, что одна из богинь позавидовала ее красоте и решила избавиться от нее. Выбрала она ангела и пронзила его сердце серебряной стрелой любви. И влюбился он без памяти в красавицу. И начал ее преследовать и вести себя не как ангел, а как обычный парень. Бог разгневался и сбросил его на землю. Но богиня не хотела такого исхода. Ей мешала девушка. Пронзила она серебряной стрелой любви ее сердце, и красавица тут же полюбила падшего ангела и сама бросилась за ним на землю.

– Белиссимо, – сорвалось у меня с языка итальянское слово, когда парень закончил. – Пожалуй, куплю этот шар с ангелочками.

Продавец заулыбался и упаковал подарок в красивую коробочку.

– Синьор, не забудьте в конце, когда поведаете эту легенду, сказать своей девушке: «Когда я упал на землю, то совсем не ушибся. А ты?» В этом самая соль!

И он щелкнул пальцами и подмигнул. Я кивнул и покинул магазин.

Охранник меня встретил, как старого знакомого, и знаками показал, что мне нужно обогнуть здание виллы справа. Я быстро пошел по дорожке, выложенной серыми плитами. Поравнялся с беседкой, возле которой фотографировал Соню, и остановился. Солнце садилось, его лучи были красно-золотые, они пробивались сквозь листву и падали светящимися пятнами на отяжелевшие от вечерней росы розы. Картина была завораживающе прекрасной. Я не удержался и начал фотографировать цветы.

– Так вот ты где застрял! – раздался звонкий голосок, я повернулся и увидел на дорожке Соню.

Она была в коротких шортах и майке-борцовке. Кудрявые волосы плотно затянуты в хвост, и от этого ее лицо выглядело строже. Я отметил, что у нее хорошая подтянутая фигура и стройные крепкие ножки. Но сейчас девушка как-то плохо вписывалась в окружающий фон. В прошлый раз в воздушном розовом платье и с распущенными волосами она выглядела идеально среди цветущих зарослей.

– Привет! – растерянно сказал я и машинально навел на нее айфон.

Но Соня закрылась рукой и нахмурилась.

– Ты что! Я в таком виде! – недовольно проговорила она. – Не надо!

– Хорошо, не буду! – ответил я и пошел за ней по дорожке.

Скоро мы оказались на корте. Я увидел довольно широкую стропу, натянутую между двумя металлическими столбиками над аккуратно постриженным зеленым газоном. Она нависала над землей примерно на полтора метра. Соня ловко вскочила, стропа закачалась. Но она удержала равновесие. Затем подняла правую ногу в сторону и снова постаралась удержать равновесие.

– Вообще это забавно, – сказала она и глянула на меня.

Я любовался ее подтянутой изящной фигурой и плавными движениями. И снова поднял айфон. Но Соня спрыгнула, заснять ее я не успел.

– Хочешь попробовать? Парень ты спортивный! И кто знает, может, тебе так понравится, что станешь настоящим слэклайнером!

Я кивнул и тут вспомнил о подарке.

– Совсем забыл! Это тебе! Так, пустячок.

Соня покраснела и взяла пакет.

– Не надо было беспокоиться, – тихо сказала она. – А что это?

Я хотел рассказать легенду о двух падших ангелах, которую услышал от продавца, но в последний момент передумал. Все-таки она была очень двусмысленна, к тому же Соня не моя девушка и могла не так понять этот рассказ. Она уже достала из коробочки шар и начала улыбаться.

– Макс, какая прелесть! Спасибо тебе огромное! Ты не в курсе, но я собираю волшебные шары. У меня уже целая коллекция. А такого нет!

И девушка приподнялась и поцеловала меня в щеку. Сердце замерло, мне было невыносимо приятно ощутить прикосновение ее губ. Но я стоял неподвижно, не в силах пошевелиться. Так хотелось обнять ее и прижать к себе! Но я понимал, что поцелуй – всего лишь знак благодарности и ничего более.

– Ты даришь мне ангелов, – заметила она и посмотрела мне в глаза.

И тут я вспомнил, что когда случайно встретился с ней в сувенирном магазине, то тоже отчего-то выбрал именно ангела в подарок. Только тот был хрустальным.

– Наверное, ты мне кажешься ангелочком, – ответил я.

– Глупости! – засмеялась она.

Но я видел, что Соне приятен мой комплимент.

– Давай попробую, что ли, твой спорт! – сказал я и попытался забраться на стропу.

И свалился, едва встал на узкое натянутое полотно. Но сразу вскочил. И порадовался, что стропа натянута над мягким травяным газоном. Соня протянула мне руку и предложила помощь. Я оперся о ее плечо, но было жутко неудобно. Девушка казалась мне хрупкой, к тому же она была невысокой, и наваливаться на нее всей тяжестью своего тела было не совсем правильно.

– Ты согни ноги в коленях и удерживай равновесие, – посоветовала Соня и схватила меня за икры.

Зря она это сделала. Я с детства боюсь щекотки. Не выдержал и тут. Я начал смеяться, Соня, глядя на меня, тоже. Кончилось тем, что я упал на газон, невольно потянув ее за собой. Я оказался на боку, девушка – рядом. Мы перестали смеяться, наши лица были так близко, я видел крохотную родинку над ее левой бровью, пушистые кончики ресниц, шоколадно-коричневые глаза с расширенными черными зрачками, я словно погружался в их угольную бездну, дыхание начало перехватывать. Соня смотрела, не отрываясь. И вот ее рука провела по моему лбу, затем пальцем она скользнула по линии носа, коснулась губ. Я легко укусил кончик ее пальца, она засмеялась, но смущенно. Затем придвинулась и положила голову мне на плечо. Я улегся удобнее и обнял ее одной рукой.

– Мне так хорошо с тобой, – сказала Соня. – Даже удивительно! Ведь я тебя совсем не знаю! Но как только увидела… еще там, в Рептилариуме, то сразу ощутила какую-то непонятную близость, будто ты давно-давно мне знаком. А у тебя как?

– Ты мне понравилась, – ответил я. – Я вот тоже думал, отчего некоторые лица кажутся нам сразу какими-то родными. Видишь девушку впервые и вдруг понимаешь, что она тебе близка.

– Странно, да? – спросила Соня, отодвинулась и перевернулась на живот.

Она подперла руками подбородок и смотрела на меня, чуть улыбаясь.

– Я люблю читать книги по психологии, – сказал я. – И там часто говорится, что первое впечатление – самое верное и нужно ему доверять.

– Будем доверять! – задорно произнесла она и встала.

Я последовал ее примеру. Но что дальше? Навряд ли Соня захочет пригласить меня в дом. Было уже довольно поздно, солнце село, сумерки сгущались. По идее, мне пора было уходить. Соня замерла, ее лицо выглядело задумчивым. Видимо, она не могла решить, что дальше, а может, не хотела со мной прощаться.

– А давай прогуляемся по пляжу! Можно и поплавать! Вода очень теплая! – предложил я. – Или тебе нельзя выходить за территорию?

– У этой виллы есть свой пляж, – сообщила она. – Выход прямо за парком, тут рядом! Поплавать – хорошая идея!

Соня посмотрела на виллу, затем перевела взгляд на меня. В сумеречном сиреневом свете она выглядела загадочно, ее большие карие глаза мерцали, лицо казалось тонким и одухотворенным.

– Ладно, Макс, жди меня здесь. Сбегаю за полотенцем, да и купальник надену! Лишь бы Инесса не проснулась!

И не успел я ничего сказать, как она быстро двинулась к вилле. Я сел на газон, достал айфон и набрал номер сестры.

– А ты где, братец? – спросила она. – Поздно уже! Вон и солнце село.

– На вилле, – сообщил я. – В гостях у Сони. Так что не волнуйся. Мы сейчас поплаваем, и я пойду в отель.

– Ну-ну, – только и сказала Алиса.

Я улыбнулся и закончил звонок.

И поднял взгляд на здание. Над крышей появился полумесяц, его серп казался мне золотистым, он тускло подсвечивал темно-сиреневое небо. И все выглядело таинственно и красиво, будто бы я нахожусь возле старинного замка, в котором живет прекрасная недоступная принцесса. Я достал айфон и сделал несколько снимков. В этот момент появилась Соня. Увидев ее, я вздрогнул, настолько она вписывалась в придуманную мной картину. Девушка распустила волосы, а белое парео, закрывающее ее фигуру, напоминало воздушное длинное платье. Она была босиком, и я не выдержал и сказал: «Моя босоногая принцесса!»