355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Макс Брэнд » Бандит с Черных Гор » Текст книги (страница 5)
Бандит с Черных Гор
  • Текст добавлен: 8 сентября 2016, 19:28

Текст книги "Бандит с Черных Гор"


Автор книги: Макс Брэнд


Жанр:

   

Вестерны


сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

9. НА РАНЧО ГАТРИ

Ветер заглушил ее легкие шажки, но Дюк знал – он чувствовал! – что она побежала налево и свернула за угол дома. Он прождал достаточно долго, чтобы позволить ей оторваться, после чего развернулся на каблуках и бросился в погоню. Стрелой он влетел в единственный переулок, куда она просто не могла не войти. Ее нигде не было!

Он на огромной скорости обежал все кругом. Пробежал вдоль фасада танцевального зала – на этот раз в противоположном направлении. Но и там никого не было. Не было ее и за зданием. Либо растворилась в прозрачном сыром воздухе, либо вернулась на бал, либо умчалась куда-то с такой скоростью, какой позавидует любой здоровый мужчина.

Кратковременное ее пребывание в танцевальном зале можно было в какой-то степени объяснить тем, что она тайком наблюдала с хоров за происходящим там. Но почему она боялась появляться в обществе? Что пугало ее? О чем «кое-кто» мог узнать, если бы она осталась на балу еще немного?

Он поспешил к навесу и принялся седлать Понедельника. Затягивая подпругу, Дюк объявил сам себе, что в этой стычке с законом и порядком он вышел победителем. Он атаковал их и побил противника на его собственной территория. Он выдержал их издевательский смех и более чем холодную встречу – и покинул зал непобежденным.

Этого было достаточно, чтобы на душе у недавнего каторжника потеплело. Да, своим неведением эти люди отказались от былой с ним дружбы, но теперь Дюк понял, что выдержит. Он мог небрежно пожать плечами, мог послать к черту это надутое общество, потому что очаровательный трепет, вызванный появлением Салли, занял все его мысли.

Он мигом вскочил в седло и поскакал вдоль ограды. Если она решила – независимо от причины – спрятаться в одном из окрестных домов, например в отеле, тогда ему следовало отказаться от дальнейших поисков. Но что-то подсказывало ему, что ее здесь нет. Это чуть опаленное солнцем лицо, это дерзкое, с вызовом поведение, этот прямой взгляд – все говорило за то, что она приехала издалека, что большая часть ее жизни проходит под чистым небом. Он решил, что с бала ее увело желание вернуться в дикую страну, откуда была она сама родом.

Хотя он проторчал битых полчаса на дороге, о девушке не было, естественно, ни слуху ни духу, и ни один всадник за это время не отъехал от «Спрингса».

Печально повернул он Понедельника мордой я дороге и, нагнув голову навстречу ветру, плотно запахнул дождевик, готовясь к долгой поездке сквозь ливень.

Однако он чувствовал приятное удовлетворение от встречи с Салли я представившейся внезапно кратковременной возможности обменяться взглядами с человеком, разделяющим его точку зрения. Но не было рядом, увы, красоты Салли. Вдруг вспыхнула она перед ним в ужасный миг его жизни и тут же исчезла. Он потерял ее, и это был самый печальный итог дня, гораздо хуже перенесенных совсем недавно с таким трудом оскорблений. Дюк собрал все свои беды и несчастья в единый комок и переплавил их в горячее желание сорвать злобу и бешенство на взрослых мужчинах, на храбрых людях, на тех, кто может с достоинством постоять за себя. Он стремился ввязаться в тяжкую, неравную борьбу и смести все преграды на пути к счастью с помощью своего изумительного мастерства владения револьвером. Он застонал от невыразимого желания, и Понедельник, поняв хозяина, взял в карьер, правда слегка заржал от страха, когда ушей его достиг стон седока.

Но ведь теперь он связан по меньшей мере тремя месяцами нудной работы на одиноко стоящей ферме! Опять уловив мысли хозяина, Понедельник остановился на вершине холма, который был чуть выше соседних. С верхушки его Дюк осмотрел ранчо Гатри. Давненько он не бывал здесь, но места эти крепко засели в его памяти. В старые добрые времена, еще до того как его отправили отбывать наказание, владельцами этого ранчо были Блекуотеры, но мало что изменилось здесь за время хозяйничанья Гатри.

Ветер расчистил местечко посреди неба, и в прогалинке не преминула немедленно появиться полная луна, старательно осветившая пейзаж. В центре располагалась группа поношенных, если так можно сказать, зданий, образующих главный штаб ранчо. Хотя на дворе у нас стоял июль, повсюду громоздились копны сена. Суровая, должно быть, в этих местах зима; был бы теперь январь, вместо теплого, сильного и относительно ласкового дождя сыпался бы теперь с небес ужасный снег и метель перекрыла бы намертво все дороги и тропинки…

И вот, пребывая в таком грустном настроении, Дюк признал, что местечко для жилых строений ранчо было выбрано в принципе хорошо. Река Линдсей, что нередко разливалась самым бессовестным образом, унося вниз по течению громадные количества земли, смытой с горных склонов, расположила в этом месте свои истоки: непонятный узенький петляющий ручеек, едва-едва набирая силу, протекал по всхолмленной равнине. В конце долины поперек течения ручейка встала прочная, непреодолимая скала, в результате чего поток превращался в узкое и глубокое озеро. Невдалеке от озера, рядом со скалой, образовавшей естественную прочную плотину, стоял главный дом ранчо, и сквозь высаженные не так давно пинии в лунном свете белели его стены. За домом простирались хозяйственные постройки и стога сена, вплоть до лесной вырубки, на которой, однако, буйно произрастали молодые деревца, прекрасно чувствующие себя на здешней плодородной почве.

Печаль все больше и больше охватывала душу Дюка. Если и суждено было провести здесь целых три месяца, то вряд ли кто сумел бы найти местечко, более подходящее для полной изоляции. Да, размышлял он, теперь но остается ничего другого, как начать новый образ жизни, а именно: встать на борьбу с миром, на борьбу с законом и его защитниками. На балу ему была брошена перчатка, и он покажет им, что в состоянии принять и этот жестокий вызов – один против всех.

Не успев додумать как следует эту мысль, он вновь рассмеялся своим прежним знаменитым смехом и пустил сивку галопом с холма прямо к дому.

Когда он добрался до дома, темнота стала непроницаемой, так как минул час пополуночи. Поскольку Дюку не хотелось будить хозяина, он прямиком отправился к конюшне, чтобы найти в ней местечко для сивого, а может быть, и для себя. Удалось ему и то и другое. В одной из конюшен, в самом конце строя дремлющих ковбойских лошадок, он поставил своего Понедельника.

Он обеспечил своего жеребца хорошей охапкой душистого сена – для овса было еще жарковато – и оставил его ночевать в конюшне, а сам забрался в ближайший стог, но вскоре передумал и перебрался на сеновал, наполненный свежайшим пахучим сеном.

Ах, как этот запах напоминал прекрасные летние луга, как пьянил он молодого человека!

И сон сморил его…

10. В ДЮКЕ СОМНЕВАЮТСЯ

Он очнулся от тяжелого сна, потому что закашлялся и расчихался: легкая сенная пыль забила нос и губы. Отчихавшись и откашлявшись, он сел и с облегчением вздохнул. Нежный свет зари уже побеждал ночную тьму, и хотя он еще не набрал полной утренней силы, лучи солнца начинали потихоньку одолевать серые, невзрачные сумерки. Уже можно было различить могучие стропила сеновала. Его окошко превратилось в светлый квадрат, и рядом с постройкой разорался петух. Тем самым с ночью было покончено. Где-то вдалеке крикнул еще один петух, и вновь воцарилась тишина.

Дюк спустился с сеновала. Коротенького тревожного сна ему вполне хватило, чтобы дать отдых мышцам. Он был готов ко всему, что могло ожидать его на этой земле. Но прежде не мешало бы стряхнуть жалкие остатки дремы. Он подбежал к берегу озера, сбросил одежду и нырнул.

Оделся он еще до того, как утренняя заря явилась в полной красе и сиянии. Горизонт над горными вершинами все больше и больше набирал розовый цвет. Весь юго-восток выглядел просто восхитительно. Вслед за небом хорошела и сама долина. У подножий холмов, вдоль реки, простирались обработанные поля, засеянные хлебом, зеленели заливные луга. На склонах высоких холмов, заросших сочной травой, там и сям паслись стада. Среди коров были индивидуалистки, явно предпочитавшие пастись в одиночку. Да, нетрудно было представить себе, как они раскормятся на этих благодатных землях! В самом деле, в этой долине ничего не стоило быстренько сколотить богатство, и потому выражение истощенного, худого лица Гатри как-то не вязалось с картиной всеобщего плодородия.

Эта мысль заставила Дюка оборотить взгляд на северо-восток. Там поднимались Черные горы. Да, лучшего имечка не придумаешь! Огромные массы зеленоватой вулканической породы, извергнутые некогда из недр земли и отданные во власть ветров и дождей, превратились в нечто неприятно черное. Правда, кое-где скалы пронизывали жилы железной руды, и потому тяжеленные пирамиды железных и каменных скал, футов в двести в основании и в два раза выше ростом, напоминали невероятные металлические цветы. Солидное расстояние несколько смягчало диковатый вид Черных гор, однако трудно было представить себе, что живая душа может поселиться там, даже если эта душа скрывается от жестоких преследователей. Действительно, кто поверит, что там вообще может жить человек! Но Гатри пламенно заверил шерифа, что тот человек, поставивший себя вне закона, живет именно там.

Хотя, если разобраться, идея этого человека – спрятаться в Черных горах – была совсем неплоха: кто найдет его в лабиринтах беспорядочного нагромождения скал? А ведь из этой естественной крепости так удобно ради собственной корысти грабить трудолюбивый народец! Неприметная и удобная пещера вполне могла служить грабителю надежным убежищем. Глаза Дюка сверкнули. Если настанет час – а он в этом был почти уверен, – когда общество решит раз и навсегда изгнать его и тем самым окончательно превратить в отшельника, он последует примеру загадочного беглеца, что слоняется по Черным горам, словно неприкаянный.

Собачий лай заставил его повернуться в новом направлении, и в тот момент, когда на востоке появилась над горизонтом краюшечка солнца, Дюк сразу обнаружил место, где гавкали собаки. Они располагались в очень удобной псарне, переоборудованной из старой кузницы. Только почерневшие от дыма балки напоминали о том, что когда-то здесь звенели по тяжелым наковальням молоты и чадил раскаленными угольями горн. В строении собак держали в непогоду, а сейчас они вольготно расположились во дворе псарни – собаки самых разных пород и размеров.

Однако даже неискушенный человек легко мог определить, что это не была собранная с бору по сосенке свора разнопородных псов. На каждой из зверюг были заметны следы жесточайших боев. У одного кобеля было оторвано ухо, и кто знает, может, это преступление совершила злобная пума. Вдоль спины матерого ветерана тянулся страшный рваный шрам, сохранивший память о когтях взбешенного бурого медведя. Вряд ли какая из собак не была отмечена чем-то в этом роде. Сейчас они громко лаяли, требуя пищи, время от времени демонстрируя друг другу зубы и вступая в короткие дружеские схватки.

Иные, несколько более приятные, собачьи голоса заставили Дюка уйти от обозленной своры и переместиться к небольшому огороженному дворику, где он обнаружил примерно с полдюжины низеньких длинных собачек с висячими ушами, симпатичными мордами и очень сообразительными глазками. Это были знаменитые полицейские собаки Гатри. Вот с этими двумя сворами и намеревался он преследовать таинственного преступника. Дюку эта затея не очень нравилась. Лучше уж встретиться лицом к лицу с противником, пусть даже с двумя, и схватиться с ними по-честному, чем рыскать по горам в сопровождении стаи диких зверей и, эксплуатируя их непревзойденные способности, вынюхивать добычу, лишая загадочного бандита всякой возможности к сопротивлению.

Но, как бы там ни было, никто еще этого таинственного противника не передавал Дюку на расправу. У него будет еще достаточно времени, чтобы задуматься над тем, стоит ли проявлять милосердие к нему, или же, напротив, жестоко расправиться с ним при первой же встрече, когда он схватит его при помощи вот этих милых собачек. Вдруг он почувствовал на спине чей-то взгляд. Мгновенно обернувшись, Дюк увидел какого-то здоровенного мужчину – ростом с самого Дюка, но гораздо шире в плечах, – который хладнокровно стоял прямо у него за спиной и спокойно наблюдал, развлекая себя именно тем образом, который больше всего не нравился Дюку. Он как-то не привык видеть насмешливую улыбку на устах людей, находящихся рядом с ним. Но по отношению к незнакомцу все-таки следовало вести себя осторожно. Огромное тело не было отягощено жиром и тяжелыми мышцами, которые в значительной степени снижают подвижность стрелка. Бедра его были узки, талия тонка, грудная клетка весьма развита, а плечи – просто широченные.

Словом, этот человек выглядел так, как обычно выглядит самый сильный человек в компании. Смотрел он без страха, заглядывая глубоко в душу, и вообще вид у него был отважный и решительный. Все это Дюк подметил моментально.

Лицо незнакомца было таким же интересным, как и его фигура. Черты лица резкие, хотя вряд ли ему было больше двадцати пяти или двадцати шести лет. Но морщины – словно у пятидесятилетнего. Маленькие серые глазки прятались под густой щетиной бровей. Нос у него был орлиный, крючковатый, губы толстые, а подбородок квадратный. Словом, Дюк сразу отметил про себя, что это лицо весьма походит на морду боевого пса из первой своры. Прошло еще мгновение, и ему показалось, что где-то он уже видел эту физиономию. Дюк принялся было перебирать в памяти самые опасные встречи в своей жизни, но вскоре понял, что этот парень – просто-напросто собирательный тип всех тех ребят, с которыми ему приходилось схватываться один на один в честном бою.

– Я думаю, вы и есть тот самый Дюк? – спросил незнакомец.

– Да, это мое имя, так меня кличут.

– Я – Стив Гатри.

Они не спеша поздоровались, не решаясь сразу крепко пожать друг другу руки, будто не желая прежде времени выдавать собственные силы.

– Значит, вы приехали, чтобы повести за собой людей в Черные горы?

– Надеюсь, это станет моим основным занятием.

– Что ж, хорошо, – произнес Стив, – желаю вам удачи. Дядя Билл очень озабочен. Я думаю, вы подходящий человек, если все то, что я о вас слышал, правда,

И в ту же секунду по лицу его пробежала усмешка, недвусмысленно свидетельствовавшая о том, что он сильно сомневается в собственных словах.

11. СТИВ ДЕМОНСТРИРУЕТ СОБСТВЕННЫЕ СПОСОБНОСТИ

Встреча с племянником хозяина знаменовала не очень удачное начало карьеры Дюка на ранчо Гатри. В старые добрые времена куда более безобидная беседа неминуемо вызвала бы стычку. Но за три года тяжелого каторжного труда он научился кое-чему, а в числе прочего запомнил золотое правило: не спеши резать по живому.

Стив Гатри проводил его до дома, в котором спали ковбои, и, когда они, заспанные, стали по очереди выползать на свежайший утренний ветерок, перезнакомил их с Дюком. Имена их влетали в одно ухо и вылетали из другого, и единственное, что он четко отмечал про себя, – их лица, походку, манеру стоять и держать руки, а также степень откровенности, с которой они встречали его взгляд.

Познакомившись и пожав каждому из них руку, Дюк сумел нарисовать для себя портрет каждого из них и одновременно сделал вывод, что в жизни ему еще не приходилось встречать ковбоев хуже, чем эти ребятки. Конечно, они знали свое дело. Они наверняка умели здорово скакать по выгону. Вероятно, они могли издалека, с расстояния не меньше мили, определить, какая болезнь и какая зараза прилипла к несчастной коровенке. Совершенно очевидно, что они были гениальны в действиях по сбиванию коровьего стада в гурты. Может быть, они были даже способны героически объездить молодого коняшку. Да, они наверняка обладали многочисленными способностями, но Дюк сильно засомневался в этих ребятах. Все они были уже в возрасте, крепко изношенные физически. Все они были, судя по их поведению, отъявленными лентяями и мелкими воришками.

– А теперь пройдите в дом и повидайтесь с дядей Биллом, – произнес Стив. – Обратите внимание, как он изменился, даже по сравнению со вчерашним днем. Прямо каждый день на несколько лет стареет человек.

Дюк, извинившись, сказал, что прежде он должен позаботиться о своем коне, и Стив проводил его до конюшни. Едва он увидел Понедельника, как пришел в сильное волнение. Дюк заметил, что ему стало прямо-таки не по себе, но тем не менее говорил Стив спокойно и уверенно. Дюк сделал для себя вывод, что мысли Стива можно угадать только в том случае, если внимательно наблюдать за выражением его лица. Фразы, которые он произносил, означали одно, а мимика отражала совершенно иные мысли. Глаза его горели неописуемым огнем, в то время как губы равнодушно бормотали:

– Ноги у него здорово длинные, правда? – И Стив уставился на Дюка, который принялся чистить Понедельника скребницей.

– Да, голенастый жеребец, – вяло произнес Дюк.

– Похоже, тяжелая работа будет ему не под силу, – заметил Стив.

– Похоже – так.

Из груди Стива вырвался вздох. Наверняка он подумал, что чудак этот парень, раз даже не думает защитить своего коня от таких нелепых обвинений.

– Видать, по равнине он сможет здорово скакать.

– Видать, сможет, – согласился Дюк.

Направляясь на завтрак в дом ранчера, к этой теме они больше не возвращались. Стив завел совсем другой разговор:

– Интересно, о чем вы подумали, когда разговаривали со стариной Биллом?

– Что вы имеете в виду? – спросил Дюк.

– Вам не показалось, что он как-то странно выражается?

– Мне показалось, он чем-то испуган.

– У вас голова хорошо работает, и вы сумеете ею распорядиться. Я только хотел напомнить вам, что, если люди начинают в каждом встречном и поперечном видеть убийцу, это наверняка означает, что…

Он остановился и несколько раз многозначительно шлепнул ладонью по голове. Дюк посмотрел на него с ужасом:

– Вы думаете, он не совсем в своем… – Вопрос он закончить не сумел.

Стив пожал плечами.

– Что-то я разболтался, – сказал он. – Это моя слабость. Слишком уж много я болтаю! – добавил он и печально кивнул при этом головой.

С этой секунды Дюк ни на минуту не сомневался в том, что Стив – старая прожженная лиса. С этой секунды он решил для себя, что никогда и ни в чем не будет полагаться на Стива. А в следующую секунду он уже вошел в столовую большого дома, где состоялась весьма дружественная беседа с племянником хозяина.

12. ОХВАЧЕННЫЙ СТРАХОМ

Переступая порог дома, Дюк задал Стиву всего лишь один вопрос:

– Ваш дядя сам занимается наймом людей?

– Конечно. Он их принимает, а я увольняю. А какая, собственно, разница, кто что делает?

С этим утверждением можно было поспорить. Состояние дел на ранчо контролирует, конечно, тот, кто ведает увольнением людей. Однако Дюка такое заявление весьма удивило. Понятно, что пожилой ранчер, впавший в полную истерику после нескольких жалких наскоков со стрельбой, окружил себя простодушными ковбоями. Но то, что такой могучий паренек, как Стив Гатри, держит на службе никчемных ребят, было просто невероятно. Да он в три секунды справится с троицей своих дохлых служащих, а в пять секунд сотрет их в порошок!

Наверное, что-то серьезное крылось за нежеланием увольнять никуда не годных ковбоев. Похоже, хорошие люди здесь не удерживались, а мусор оставался на службе. Интересно, в чем же причина? И чем больше Дюк вникал в дела имения Гатри, тем больше он убеждался в том, что надо все-таки разгадать, в чем тут загвоздка. Он твердо решил про себя, что в первую голову не следует доверять здесь ни единому человеку, действовать надо исключительно самому, в пределах собственных сил, полномочий и обязательств перед хозяином.

Завтрак – наиболее быстротечный прием пищи на ферме. Все закончилось за каких-то пятнадцать минут, и Стив сообщил Дюку, что теперь самое время навестить и лично повидаться с Уильямом Гатри. Похоже, что тот проснулся поздно, потому что всю ночь не мог сомкнуть глаз.

– Он живет как в крепости, вечно на ночь строит баррикады, – произнес Стив Гатри. – Но только не улыбайтесь, когда войдете в его комнату!

Говоря это, он украдкой подхихикивал, а Дюку в его голосе почудилось извращенное наслаждение. Так что Дюк только кивнул головой, выразив невразумительное согласие. На него произвела неизгладимое впечатление тишина за завтраком и, кроме тишины, взгляды ковбоев на Стива Гатри, которыми они как бы спрашивали разрешения переброситься парой слов с соседом по столу. В чем тайна его власти? Почему он сумел довести свободных людей, да к тому же еще и ковбоев, до такого состояния? Или, скажем точнее, почему он оставил служить на этом ранчо именно этих людей, а не ребят поспособнее?

Поиски ответа на эти вопросы пришлось прервать, потому что они подошли к двери, в которую Стив Гатри стукнул сначала один раз, а потом резко и отчетливо костяшками пальцев еще два раза, один за другим, и – после солидной паузы – стукнул в дверь еще разок.

– Это пароль, – насмешливо бросил он Дюку через плечо.

– Вы считаете, что у него нет причин бояться так сильно? – грубо спросил Дюк.

– Конечно есть. Этот подонок, которого он ловит, этот бандит с Черных гор, страшно оскорбился, когда дядя Билл в тот самый день заставил его бежать. Вскоре он вернулся и попытался достать его через окно, но с тех пор больше не появлялся. Вы об этом слышали? А дядя Билл ведет себя так, будто на него, как минимум, раз в день организуют покушение. В самом-то деле была всего одна попытка…

Раздался скрежет ключа, тяжело поворачивающегося в замке. Язычок втянулся, и дверь отворилась – сначала всего на пару дюймов, и в щель выглянул ранчер, лицо которого было скрыто полумраком, царящим в комнате. Рассмотрев, кто стоит перед ним, он широко распахнул дверь и в то же мгновение шагнул назад и в сторону, будто желая избежать встречи со злым духом.

– Это Дюк, – произнес Стив.

– Входите, Джон Морроу, – сказал Гатри.

Дюк вошел, Стив последовал за ним.

– Я хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

– Без свидетелей? – произнес Стив с наигранным удивлением.

– Вот именно.

Стив забормотал что-то себе под нос, но вышел. Гатри запер за ним дверь. Дюк воспользовался этим моментом и быстренько, но очень профессионально оглядел комнату.

Это было жилище беднейшего из бедных ковбоев. Постель была неряшливо скомкана. Кровать из некрашеного дерева, потемневшего от тридцатилетнего употребления. Негодный стул стоял перед небольшим грубо сколоченным столом, на котором валялось несколько скомканных бумажек, изображающих, видимо, счета и другие хозяйственные документы. Некрашеные половицы были все в царапинах от шпор, а в некоторых местах, например рядом с кроватью, а также около стола, пол был протерт чуть ли не до дыр. На окошке не было даже самой завалящей занавески. Так выглядела спальня-кабинет человека, на земле которого паслось три тысячи голов отличнейшего крупного рогатого скота!

Однако что значит жизнь внутри дома? Настоящим кровом людям служило небо, настоящими стенами были громоздящиеся на горизонте горы. Такую жизнь Дюк понимал отлично. Но вместе с тем он умел ценить комфорт. Ему хотя бы недельный доход с этого ранчо, и… Впрочем, это к делу не относится. Он повернулся к хозяину, однако тот все еще возился с замком. Наконец Гатри повернул ключ, задвинул задвижку и показал рукой на единственный сомнительный стул, сам же принялся ходить взад-вперед по комнате, подняв плечи, беспрерывно вертя головой и то и дело останавливаясь, как будто ему в голову ежеминутно приходят поразительные мысли.

– Ну что, осмотрелись? – спросил он наконец.

– У меня было слишком мало времени, чтобы осмотреть все, – ответил Дюк, поглядывая в окно на сбившиеся в кучу строения. Главный штаб ранчо напоминал небольшой городишко; правда, для горной местности здесь было слишком много деревянных построек.

– Во всяком случае, во время завтрака вы посмотрели на моих людей, не так ли?

– Совершенно верно.

– Что вы о них думаете?

– Ничего не думаю, – осторожно ответил Дюк, потому что каждый игрок первым делом должен научиться скрывать свои мысли. – У меня было слишком мало времени для того, чтобы делать какие-то выводы.

– Не скажите! – воскликнул Гатри, хотя и пытался сдержать волнение и не повышать голос. – Боже мой, неужели вы хотите сказать, что не раскусили с первого взгляда эти ничтожества? – И тут он обратил свои усталые, заспанные глаза на Дюка.

– Ну хорошо, – решил признаться Джон Морроу, поскольку был приперт к стенке словами хозяина. – Они мне не очень-то понравились.

– На самом деле они еще хуже, нежели выглядят. Мне пришлось нанять восемнадцать человек на дюжину мест, чтобы хоть как-то справлялись с работой.

– Почему же вы их не увольняете?

– Это дело взял на себя Стив, да, кроме того, в этих местах трудно найти дельного человека. И со Стивом тоже не так все просто. Слишком уж он прямолинейный парень. Ведет себя так, будто он – капитан, а ковбои – рядовые солдаты. Людям, у которых хребет не гнется, трудно выдержать. А как вы? Сумеете вытерпеть?

– Не знаю, – произнес Дюк. – Попытаюсь. По крайней мере, три месяца я должен отработать.

– Вы думаете, что сумеете продержаться здесь?

– Обязательно должен. Три месяца…

Ранчер вздохнул.

– Это меня радует, – вымолвил он. – Повидали уже собачек?

– Да, повидал.

– Это прекрасная свора! Вроде бы не похоже, но они вдут по следу человека точно так же, как по медвежьему. Я их достал там, за границей. – Он махнул рукой, остановился, и суровая улыбка замерла на его лице. – Они натасканы на человека.

– Не Стив ли имел счастье доставить их сюда?

– Они здесь всего пару дней. А что касается Стива, то он ни на что такое не годится. Для верховой езды он слишком тяжел. Он весит примерно двести сорок фунтов. Ему бы тяжеловоз нужен, но не всякий еще тяжеловоз его выдержит. Вот по этой причине Стив мне не помощник в охоте на эту проклятую собаку с Черных гор. Зато ходок он отменный. Ради меня только пошел пешком по его следам; правда, ему не повезло. В Черных горах, на камнях этих проклятых, следов почти не остается. Если и есть что, так надо таким уж внимательным быть…

Дюк одобрительно кивнул головой. Он как-то не успел задуматься над весом Стива. Его уважение к молодому человеку возрастало. Двести сорок фунтов мышц! Действительно большой человек.

– После вашего возвращения домой ничего не случилось?

Гатри уставился на него. Он боялся, что Дюк не поверит ему.

– Прошлой ночью… – пробормотал он, поглядывая на двери и понижая голос до едва слышного шепота.

– Слушайте, – перебил его Дюк, – вы что, боитесь, что вас подслушают ваши люди?

– Да, и подумают, что я сошел с ума!

Дюк пожал плечами. Ему начинало казаться, что Стив Гатри поставил правильный диагноз. Конечно, страх может стать причиной душевной болезни. Состояние Гатри, его поведение свидетельствовали о том, что нервы его на крайнем пределе.

– Прошлой ночью, – продолжил ранчер, – он опять приходил! Пытался добраться до меня. Я слышал, как он поднимается по ступеням. А потом его шаги раздались в коридоре и…

– Полегче! – воскликнул Дюк, взволнованно соскочив с шатающегося стула. – Вас сейчас удар хватит, мистер Гатри, или что-нибудь в этом роде!

Ранчер принялся рассказывать о событиях прошедшей грозовой ночи, и на щеках его проступили темно-фиолетовые пятна.

– Послушайте, вы действительно все это видели? – спросил Дюк, а Гатри, стеная, глубоко вздохнул и провел рукой по лицу, будто желая стереть навсегда ужасное воспоминание.

– Я слышал, как шаги приблизились к самой двери! – произнес Гатри.

– Может быть, это ветер стучал дверью или извлекал звуки из каких-нибудь других предметов и это отдаленно напоминало шаги? – предположил Дюк.

– У меня в руках была лампа с прикрученным фитилем, – ответил Гатри. – Я сидел на кровати с револьвером в руках и видел – я видел это! – как ручка вон той двери поворачивается.

Произнеся на одном дыхании эти слова, он показал рукой на дверь таким жестом, что Дюк, внезапно ощутив страх, повернулся к ней. И вот таким вот образом рассказ ранчера совершил головокружительный скачок от истеричного воображения к голому факту. Это был уже не старый человек с помутившимся разумом. Это был человек, преследуемый убийцей!

– И я не решаюсь рассказать об этом Стиву. Не решаюсь вообще рассказывать об этом. Они поднимут меня на смех! – И Гатри жалобно застонал.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю