Текст книги "На благо чужого мира. Выходец (СИ)"

Автор книги: М.А. Гард

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

Глава 11

В месте проведения дуэли Кальвадосу виделось нечто символичное – лесок за городским кладбищем.

Конечно, они могли и не выезжать за городские стены: в Райволасе хватало небольших сквериков, правда в основном поблизости от Храма Единого Света и района особняков, то есть – все на виду у праздных зевак. И казалось удивительным, что самодовольный красующийся Диа Гартанзис выбрал столь уединенное место. Хотя, возможно как раз он хотел подавить дух противника соседством с кладбищем. Наличие скорбного места действительно угнетало и так не очень уверенного в себе Кальвадоса.

Уже стоял конец осени, почти все листья с деревьев опали. Повезло, что начавшийся ночью мелкий дождик быстро закончился и сегодня из-за облаков на ярком синем небе выглядывало все еще согревающее солнце. «…Печальная пора, очей очарованье… – глядя на осенний пейзаж вспомнил парень стихи знаменитого поэта. – Что правда, то правда. Особенно сегодня.»

На лесной поляне помимо их компании находились и друзья (или прихлебатели) грэ Моли. Для них не в первый раз наблюдать подобное зрелище – их покровитель не единожды вырывал победу у людей различных сословий. Сегодняшний случай ничем не отличался от предыдущих – сейчас ллойд Гартанзис проучит этого балбеса, и они устроят пикник, прямо тут, на поляне. Не зря ж компания запаслась вином и закусками.

Вчерашний день студент посвятил лишь тренировкам, и то его физически сильно не напрягали. Наставник полуэльф и англичанин натаскивали его в основном на технике и нескольких ловких приемах, которые должны были помочь парню выжить.

Время дуэли назначили на два часа дня – аристократы не из тех людей, кто любит рано вставать, к тому же требовалось время, чтоб добраться до места поединка.

Ожидание тяготило и, если в тот неприятный вечер Кальвадос никак не мог поверить, что все происходит именно с ним, то сегодня, в назначенный день его состояние близилось к мрачному фатализму. А еще хотелось быстрее покончить с этим инцидентом.

Прибыв на место проведения дуэли, он еще некоторое время волновался. Роберто с ир Алессоро, будучи секундантами, поднесли аристократу бумагу об отказе от вендетты в случае победы их подопечного, составленную грамотными юристами СОУП. С презрительной ухмылкой и словами – «Ему она не понадобится, мертвецам никто не мстит!», грэ Моли все же подписал предусмотренный дуэльным кодексом документ.

– Но его подпись вовсе не является сто процентным гарантом отказа от мести. Сам понимаешь, открыто мстить не будет, а вот натравить в глухом переулке какое-нибудь отребье вполне может, – предупредил капитан молодого человека, после того как он подписал такой же документ, протянутый с неприятными улыбками секундантами аристократа.

– Хм…даже так. Хорошо, впредь я буду осторожней в городе. Осталось только сегодня выжить, – и Кальвадос вытер о штаны неожиданно вспотевшие ладони.

Все равно, как ему до этого объяснили, такая предосторожность в виде данного документа вовсе не лишняя. Дуэли и пару веков назад нередко происходили, особенно в крупных городах империи, но последствия их сказывались и на государстве: родственники убитых в дуэльных поединках или же сами выжившие частенько мстили победителям, количество аристократов и офицеров сокращалось, что порождало новые интриги и волнения. Еще дед нынешнего императора Антариона II Рипассо грэ Мельсонти издал указ о необходимости таких документов при проведении дуэлей, которые тяжело полностью искоренить – при необходимости они проводились и тайно. Зато жертв, благодаря подобной предусмотрительности, стало меньше.

Заблаговременно осмотрев на предмет целостности или скрытых механизмов (как-то случился прецедент с удлиняющимся клинком) секунданты поднесли дуэлянтам оружие. Шпага грэ Моли отличалась искусной гравировкой узкого лезвия и чаши гарды, богатой отделкой из драгоценных камней на эфесе: красивое и дорогое оружие, созданное для аристократов, подходящее как для парада или повседневного туалета богача, так и для дуэли и поля боя.

Шпагу Кальвадосу подобрали в оружейной Академии его друзья чистильщики, для них главным являлось не украшение, а надежность клинка. Ее лезвие было немного шире и не имело такого сильного сужения как шпага аристократа, таким оружием можно как колоть, так и рубить. Сложная витая гарда образовывала корзину, которая отлично защищала кисть молодого человека. То, что он два месяца занимался фехтованием на подобном оружии, тоже сыграло немаловажную роль в таком выборе. Пускай она и несколько тяжелее шпаги аристократа, зато Кальвадос с ней в руках чувствовал себя увереннее, чем с легкой дуэльной рапирой, которую ему вначале предложил ир Дэйрос.

Противники скинули верхнюю одежду, и встали напротив друг друга. Кальвадос остался в одной белой рубахе свободного кроя. Он мог бы сейчас поклясться: холодные мурашки пробежались по телу отнюдь не из-за прохладного в эту пору года ветерка, а от волнения за исход поединка. На грэ Моли была похожего кроя рубашка, но из более дорого материала, обшитая по рукавам и вороту тончайшим рульмским кружевом, поверх нее он оставил черный набивной жилет из бархата, украшенный многочисленными литыми накладками. Увидев это, ир Алессоро сразу же обратился к зачинщику с просьбой снять данный предмет одежды, дабы шансы точно уравнялись. С кислым выражением лица ллойд согласился, уловка не удалась.

– У какого нищеброда ты украл этот вертел? – увидев шпагу парня, грэ Моли скривился в презрительной ухмылке.

Студент промолчал, лишь сжал губы, все равно если все пройдет на отлично он ответит на обиды, не бросаясь лишний раз словами. По привычке левой рукой он поправил очки и пару раз взмахнул головой, проверяя, как они держаться. Вспомнив о Зонтике чуть ли не в последний момент, он отдал питомца Роберто. Инги крепко вцепился коготками за рубашку, пришлось повозиться.

– О, да ты со зверушкой! – рассмеялся грэ Моли, заметив ящерку. Секунданты поддержали его дружным хохотом. – Мог бы и оставить, я б эту гадость тоже прихлопнул. А если будет страшно, можешь закрыть глаза, я постараюсь тебя быстро убить, – продолжал насмехаться над ним аристократ.

И вот подан знак начинать поединок. После этого все волнение Кальвадоса как рукой сняло, вспомнились и тренировки со строгим в обучении ир Алессоро, вспомнились и уроки мастера Ихсуриэля, подробно разбиравшего ошибки учеников. В какой-то момент промелькнули мысли о родных, оставшихся в другом мире, но парень их тут же вытеснил, чтоб не отвлекаться. Время застыло, сейчас для него существовал лишь холодный клинок шпаги и противник.

Кальвадос, как того требовал негласный кодекс чести, начал подымать руку со шпагой, чтоб поприветствовать своего противника. Грэ Моли, сверля его колючим взглядом, тоже сделал вид, что подымает руку в приветствии и тут же без предупреждения сделал широкий подшаг и, практически полностью вытянувшись вперед, нанес неожиданный укол в грудь.

Молодой человек, даже не успев сообразить, что их бой уже начался, чисто автоматически отбил удар и отпрыгнул назад, разрывая дистанцию. Аристократ, не давая парню опомниться и собраться, продолжил атаку, нанеся череду ударов и уколов, нацеленных в основном в грудь и голову парню (а не в кисть или в ногу, куда часто метили на дуэльных поединках).

Кальвадос неловко их парировал, все время отступая, в голове у него царила пустота, он никак не мог собраться и понять, что ему делать и попытаться перейти в контратаку.

– Что гаденыш, страшно? – процедил сквозь зубы грэ Моли, на секунду останавливаясь и тут же нанес резкий хлесткий удар в правую кисть Кальвадосу. Парень не успел на него среагировать и возможно остался бы без пары пальцев, если б не корзина эфеса, а так шпага аристократа лишь бессильно проскрежетала по витым прутьям.

Этот удар вывел Кальвадоса из ступора, тело сработало автоматически, как на тренировке, и он нанес свой первый удар по противнику – прямой, немного неуклюжий выпад-укол в грудь грэ Моли. Несмотря на то, что аристократ являлся опытным фехтовальщиком, он не ожидал этого выпада от парня, но успел закрыться шпагой и уйти с линии укола в последний момент. Клинок Кальвадоса лишь распорол пропитанную потом тонкую рубашку на боку у грэ Моли. Грязно ругнувшись, ллойд нанес тут же ответный рубящий удар в голову парню. Тот уже увереннее закрылся от него и сам перешел в контратаку.

Дзыньг! Дзыньг! – Кальвадос провел двойку рубящих ударов и тут же прямой укол в грудь. Аристократ с трудом удержал более тяжелый клинок парня и теперь уже он разорвал дистанцию.

Кальвадос не стал продолжать атаку, а вернулся в среднюю стойку и застыл напротив своего противника, ожидая от него следующего шага.

До грэ Моли, наконец, дошло: перед ним не совсем деревенский увалень и, вопреки своему простоватому виду, парень не является легкой жертвой и быстрой победы в этот раз у него не будет. Будучи опытным дуэлянтом, он моментально сменил тактику, поняв, что стремительным напором противника не взять. Но вот вымотать парня, вооруженного оружием тяжелее чем у него и подождать пока тот совершит ошибку от усталости или невнимательности, было неплохой задумкой.

Аристократ вытянул руку с оружием и пошел на сближение с Кальвадосом. В это раз парень не стал отступать и ударил первым: сильным ударом он сбил шпагу противника в сторону и нанес рубящий удар в шею. Чего-то подобного аристократ и ожидал, с легкостью поднырнув под удар, сам перешел в контратаку, заставив Кальвадоса вновь уйти в глухую оборону. Теперь аристократ в основном целился в правую ногу и руку парня, с трудом успевавшего парировать этот град ударов, пот катился по его лицу, рубашка же прилипла к спине. Парень часто и тяжело дышал – в какой-то из моментов боя он чуть задержал дыхание и теперь никак его не мог восстановить. Шпага в его руке начала подрагивать и ее вес уже не казался небольшим, у него даже сложилось впечатление, что он фехтует стальным ломом.

Грэ Моли все это подмечал и ни на секунду не ослаблял своего натиска, при этом тщательно следя за своим дыханием и накапливая силы для последней решительной атаки. Про себя аристократ уже давно решил, что он ни в коем случае не оставит парню жизнь, ему мало победы над ним и полное удовлетворение принесет лишь смерть зазнавшегося юнца. И теперь он уже больше играл с уставшим молодым человеком, окончательно его изматывал, выжидал, дуэль должна быть закончена одним ударом – смертельным.

Кальвадос же из-за своей неопытности этого не замечал и тратил свои последние силы на защиту.

И вот, как показалось ллойду, нужный момент настал. Кальвадос после защиты от серии ложных выпадов противника окончательно устал и чтоб хоть немного дать отдохнуть руке, уперся острием своей шпаги в землю. Противник тут же этим воспользовался и нанес ложный укол в живот парню, но только их клинки сошлись, сделал финт справа в голову, после чего вывернул кисть и нанес сильный укол, намереваясь проткнуть парню горло. Кальвадос еле-еле успел подставить клинок под первый ложный укол в живот, и тут же вместо того, чтоб поднять руку со шпагой еще выше, защищаясь от второго ложного удара и открываясь для смертельного выпада как того хотел аристократ, сам поднырнул под финт и нанес рубящий удар в живот гре Моли.

Для аристократа действие парня стало полной неожиданностью. Полностью вложившись в последний укол, он открылся и не успел как-либо отреагировать на удар в живот. Грэ Моли никак не ожидал, что вместо того, чтоб защищаться, парень сам нанесет удар. Шпага Кальвадоса, не встретив никакого сопротивления, легко распорола рубаху и достала до тела аристократа.

Так они на секунду и застыли: грэ Моли, полностью вытянувшись в выпаде и Кальвадос, подсевший под шпагу аристократа с окровавленным клинком в руке. На животе аристократа быстро расползалось кровавое пятно, все еще не веря в свой проигрыш, он левой рукой схватился за рану на животе и тут же зашатался. А Кальвадос, все еще не веря в свою победу, отпрыгнул от него и снова встал в среднюю стойку, ожидая, что это просто очередная уловка противника.

Их глаза на секунду встретились, взгляд аристократа медленно затуманивался, он шатался как сильно пьяный, а из-под левой руки обильно сочилась кровь и стекала по пальцам на пожухлую траву. Выпустив оружие из руки грэ Моли попытался и правой рукой зажать рану, но начал медленно оседать на землю.

– Твою ж мать… – ругнулся на русском удивленный и даже слегка испуганный Кальвадос, опустив руку со шпагой.

Увидев, что дуэль закончилась, к ним бросились секунданты.

Грэ Моли, уверенный в своей победе, не позаботился пригласить с собой врача и поэтому его друзья хотели как можно быстрее отвезти его к хорошему доктору. Роберто радостно обнял парня, смотревшего, словно сквозь туман, как над стонущим аристократом хлопочут его секунданты, и повел его в сторону деревьев. Ир Алессоро подошел к раненому и его приятелям, о чем-то негромко с ними переговорил и, подобрав шпагу грэ Моли, пошел вслед за парнем.

Грудь Кальвадоса ходила ходуном, сердце будто выскакивало в этот осенний день. Положив свою шпагу на землю и вытирая лицо от пота поданным Роберто платком, студент, прислонившись к дереву, медленно осел, запрокинул голову и вдохнул чистый лесной воздух. Все было кончено, противник ранен, а он – все еще жив и, что самое приятное, полностью цел. Эти пару минут боя дались ему куда тяжелее, чем все вместе взятые тренировки и занятия в Академии. Рубашка насквозь мокрая хоть выжимай, ранее крепко державшие шпагу руки дрожали. Ир Алессоро подошел и протянул Кальвадосу флягу с каким-то крепким спиртным напитком.

– Уффф… – сделав пару больших глотков, парень закашлялся.

– Молодец, я б даже сказал, что ты практически готов к службе! – похвалил его англичанин, довольно улыбаясь.

– Да, ты держался хорошо. Это ж ведь твой первый настоящий бой? – спросил Роберто, накидывая ему на плечи дублет, чтоб разгоряченный боем парень не подхватил простуду.

– Ага, – выдохнул парень и поднялся с земли. Делать здесь уже нечего, пора возвращаться в город. Группа поддержки грэ Моли также уезжала, устроив раненого дуэлянта как можно удобнее в карете.

– Не переживай за него, раз кишки не вывалились жить будет. Рана хоть и болезненная, но не смертельная. – Проследив за взглядом парня, сказал ир Алессоро. – Кстати, это теперь твое, – и он протянул Кальвадосу шпагу аристократа, – трофей.

– Я ни разу не сомневался в тебе, – добавил Роберто.

– А зачем тогда ставил на грэ Моли? – срезал его ир Алессоро. Кальвадос удивленно уставился на здоровяка.

– Ха! На нашего подопечного я тоже поставил, причем поболее, чем на него, – довольно хохотнул Роберто.

– Жаль, что вы мне об этом не сказали раньше, я б тоже на себя поставил, – парень с интересом посмотрел на шпагу аристократа. – Красивая. Слава богу, что здесь перед дуэлью подписывают эти бумажки с отказом от мести, а то друзья этого Диа-как-его-там весьма неприятно смотрели на меня.

Вспомнив ругательства аристократической братии, не ожидавших такого исхода боя, Роберто на миг нахмурился.

– Не забивай сейчас голову, если попробует отомстить, благодаря этой бумажке ллойду придется отвечать уже перед имперским судом. Или ты его опять проткнешь и получишь еще одну красивую шпагу.

– Все, хватит тут топтаться, поехали куда-нибудь отпразднуем твое боевое крещение. Тем более Роберто на тебе заработал кучу денег, он все оплатит.

– Нам надо больше дуэлей, и мы разбогатеем. – Ничуть не смутившись, засмеялся Роберто и пошел к лошадям.

Кальвадос и Бертон Алессоро переглянулись, молча пожали плечами, и пошли следом: молодой парень, нагруженный двумя шпагами и переживаниями сегодняшнего дня и пожилой англичанин с огромным грузом прожитых лет в двух мирах.

А листья продолжали так же медленно падать, укрывая красно-золотистым ковром поляну в лесу. Только истоптанная копытами лошадей и сапогами дуэлянтов земля свидетельствовали о том, что здесь произошло. Но и эти следы скоро скроются под ворохом листьев.

Остаток этого дня для Кальвадоса слился в одну сплошную череду поздравлений, перешедших в веселое застолье.

Вначале он, Бертон Алессоро и Роберто заехали в Академию, где парень отчитался перед ректором и учителем фехтования о прошедшей дуэли. От ректора он одновременно получил поздравление (за успешное применение навыков фехтования и риосского права) и легкий нагоняй за эту же дуэль. Мол, нельзя все вопросы решать c помощью шпаги, нельзя протыкать людей направо и налево, надо стараться быть более дипломатичным и искать выход из конфликтной ситуации.

Ир Дэйрос внимательно выслушал подробности дуэли, осмотрел трофейную шпагу и одобрительно кивнул головой:

– Тебе очень повезло, что он не воспринимал тебя всерьез и хотел наиграться, впредь внимательнее наблюдай за противником и не давай себя изматывать. Это отличная шпага, и судя по твоему рассказу грэ Моли знал, как с ней обращаться. На следующем занятии приготовься к работе над ошибками, – вместо поздравления сказал парню полуэльф. – Но я все равно рад твоей победе, это значит, что ты не так безнадежен и я не зря тратил на тебя свое время, – добавил он, кивнул присутствующим и вышел из кабинета.

– Не обращай на него внимания, – увидев, что парень расстроился от такой учительской похвалы, утешил его ир Шворх. – На самом деле я еще ни разу не видел, чтоб он вообще кого-то хвалил из своих учеников хотя бы так. Поэтому можешь принять его слова как высшую форму похвалы. А теперь я думаю, тебя заждались твои друзья и вам не терпится отпраздновать твою первую дуэль, к тому же победную. Эххх… молодость! Где мои шестнадцать лет, когда я впервые участвовал в дуэли? Кстати, я ее проиграл, и меня раненого тащили в кабак, а потом и в борде… что-то я увлекся воспоминаниями, идите праздновать. Только, пожалуйста, ни с кем сегодня больше не деритесь!

За дверью Кальвадоса встречала вся его учебная группа, которая тут же начала обнимать его и поздравлять, а потом все рассматривали шпагу грэ Моли. Тут же возникла идея отправиться в «Перекрестки» и как следует отпраздновать победу однокашника.

На выходе из здания они наткнулись на гнома-оружейника и чистильщиков, которые что-то с ним обсуждали.

– Ага! Судя по вашим веселым лицам и по тому, что ты все еще стоишь на ногах, – ткнул Иварттин Миттар толстым пальцем в Кальвадоса, – ты все-таки проткнул своего оппонента, надеюсь насмерть.

Когда же Кальвадос рассказал, что он его только ранил, гном недовольно нахмурился и пробурчал:

– Скучные у вас людей дуэли, не то, что у нас. На противников надевают специальный тяжелый доспех, но так чтоб они не упали, дают пушку покрупнее, но такую, что можно удержать в одной руке и они стреляют друг в друга. Кто первый упадет и не сможет встать – тот и проиграл! Ну, или надеваем паровые шарнирно-гидравлические доспехи и бьемся на электростатических молотах. – Тут гном заметил, что все кроме Кальвадоса его перестали понимать. – Ладно, чего уж там… Ты молодец, просто в следующий раз зайди ко мне и я лучше дам тебе пушку вместо ваших ковырялок, – взмахнув рукой на прощанье и шумно пыхтя, гном потопал к ректору.

Студенты опять весело загомонили.

– Ну что, я свободен, – сказал Кальвадос чистильщикам. – Идемте, наконец, выпьем…

Глава 12

Следующий вечер морально и физически уставший Кальвадос проводил в обществе ир Алессоро. Роберто был занят: в последнее время он часто замещал занятого студентом капитана в их группе чистильщиков. И вместо ужина в таверне они с англичанином решили сыграть в шахматы. После инцидента с дуэлью Кальвадос решил отдохнуть от посещений городских заведений.

Приготовив ужин, экономка ушла к себе отдыхать, сын ее вот уже неделю учился у столяра в городе, а ир Трум занимался починкой сбруи на заднем дворе. Так что их ничего не отвлекало и не беспокоило, чего Кальвадосу и хотелось.

Сыграв несколько партий с переменным успехом, ир Алессоро предложил выпить легкого вина и подошел к столику возле окна. Когда бутылка подошла к концу, Кальвадос поинтересовался у капитана, когда у него состоялась первая дуэль, с кем и за что.

– Первый поединок я провел еще на Земле, в родной Британии. В наше время считалось достаточно модным устраивать дуэли, но не дай бог на смерть! В основном они проводились «до первой крови» либо до пяти попаданий в голову или тело и велись на спортивном, а также тренировочном оружии. Мы в офицерской школе постоянно проводили поединки, самые рискованные или злые друг на друга противники сражались без защитного снаряжения и на боевых кавалерийских «эспадронах». За такие поединки, кстати, могли и выгнать из школы. Поэтому, когда здесь меня вызвали на дуэль, я уже был к этому морально и физически готов, а посему заколол на смерть своего противника. Правда и он меня проткнул, но как сам понимаешь не смертельно. – И англичанин, улыбнувшись своим воспоминаниям, пошел за очередной бутылкой вина.

За окном уже давно стемнело, когда вторая бутылка подошла к концу. Положив очки на книжную полку, возле которой он сидел, парень потер изрядно уставшие глаза. За неспешным разговором англичанин и Кальвадос засиделись допоздна и время близилось к полуночи. В основном вспоминали Землю. Ир Алессоро с огромным интересом узнавал «последние вековые новости», а Кальвадос, чуть ли не открыв рот, слушал о приключениях англичанина на Варидии и о его жизни в старой Британии.

– Ну что, допиваем и на сегодня хватит историй. – Наконец, сказал чистильщик и, взяв в руки бутылку с остатками вина, собрался уже налить парню, как внезапно застыл, к чему-то прислушиваясь. Кальвадос начал открывать рот, чтоб что-то сказать, как явно встревоженный англичанин сделал ему знак молчать и начал вставать с глубокого кресла, в котором провел весь вечер.

И тут закрытая дверь, ведущая к ним в гостиную на первом этаже, в которой они сидели, с оглушительным треском распахнулась и в дверной проем попытался проскочить человек, вооружённый короткой дубинкой. Но вот именно что попытался, потому как ему в грудь угодила и разбилась, разбрасывая во все стороны осколки и капли вина тяжелая бутылка, запущенная англичанином. Сила удара сбила неизвестного взломщика с ног, он остался в темном коридоре, не успев переступить порог комнаты. Спустя мгновение к ним ворвался еще один вооруженный человек и сразу же кинулся на опешившего Кальвадоса, который сидел ближе к двери.

Полностью вставший к этому времени ир Алессоро хотел броситься на перехват вооруженному незнакомцу, однако окно за его спиной разлетелось в дребезги и, сбив его с ног, на него оттуда выпрыгнул еще один противник. При этом нападавший также не удержался на ногах, и они покатились по полу, осыпая друг друга ударами кулаков.

Кальвадос понял – он не успеет не то, что подойти к своей шпаге, оставленной с перевязью в углу комнаты, но и даже подняться со стула до того, как получит по голове дубинкой от набегающего на него мужика. Поэтому парень, действуя чисто интуитивно, сильно оттолкнулся ногами от пола и опрокинулся вместе со стулом на пол. Прыгнувший на него в этот момент враг всем телом наткнулся на ножки стула и, громко охнув от боли и неожиданности, выпустил из рук оружие, неуклюже отскочил в сторону, согнувшись от боли. Кальвадос, тем временем перекатившись в сторону, быстро вскочил на ноги.

Чувствуя опасность, из кармана юркнул Зонтик и быстро перебрался на голову хозяина, спрятавшись в волосах.

В крови парня бурлил алкоголь вперемешку с адреналином, и он сам, не давая опомниться противнику, подскочил к тому и со всего маха толком никуда не целясь, попытался приложить его кулаком по голове. К своему удивлению, его кулак не встретился с лицом ночного визитера, враг подсел под неуклюжий удар парня, и тут же двумя короткими ударами в солнечное сплетение и печень заставил Кальвадоса согнуться от боли. Потом схватив слегка потерявшегося парня за одежду на груди, разбойник резко бросил его через плечо в сторону стола. Закончил Кальвадос свой непродолжительный полет, смачно шмякнувшись грудью и лицом об стол, за которым они пили. Во все стороны из-под него вылетели осколки посуды, свечи и столовые приборы. Бокал, из которого он пил, лопнул под ним, и острая длинная ножка глубоко засела в его бедре.

От сильного удара об стол он на пару мгновений отключился и не видел, как к его противнику сбоку подскочил ир Алессоро, уже расправившийся с выпрыгнувшим на него из окна головорезом, и воткнул ему несколько раз в бок узкий стилет.

Открыв глаза и тихо застонав, парень заметил, как помятый англичанин направляется к нему, чтоб глянуть все ли с ним нормально. За спиной у Бертона скрипнули осколки битой посуды, и он начал разворачиваться, но не успел и пропустил удар по голове тяжелой дубинкой, от снова вступившего в бой «ловца бутылки». Заливаясь кровью, ир Алессоро упал на четвереньки и тут же получил удар ногой в живот и дубинкой по спине. Избивая теряющего сознание англичанина, нападающий развернулся спиной к мертвому, как ему показалось, парню, валяющемуся на столе.

Видя все это одним глазом и как бы в тумане (второй глаз у него стремительно заплывал от удара лицом об стол) Кальвадос нащупал правой рукой крупную двузубую вилку и попытался встать со стола. Но успел лишь чуть-чуть привстать на руках, как неведомая сила его схватила сзади за воротник, оторвала от стола, поставила на ноги и развернула. Он столкнулся лицом к лицу с крупным мужиком, который пару секунд назад вырубил англичанина и тут к неожиданности нападающего по шее на плечо парню спустился инги и юркнул под одежду. Противнику почудилось что это змея прошмыгнула и в испуге отдернул руки от Кальвадоса. Парень, не задумываясь больше ни на секунду, ударил тому в живот вилкой, которую все еще держал в руке. Мужик дико заорал от боли и попытался отскочить от парня. Однако теперь уже Кальвадос схватил его левой рукой за плечо, а правой с крепко зажатой вилкой начал раз за разом бить того в область живота, потом в шею успел нанести пару ударов и в конце глубоко всадил столовый прибор в левый глаз противника.

После этого удара враг смог все-таки вырваться из ослабевшей хватки Кальвадоса и, пошатываясь и подвывая от боли, начал пятиться к двери. Массивная кованая вилка для мяса осталась торчать в его глазнице, кровь лилась из десятка колотых ран заливая одежду и пол. Сделав еще шаг, он споткнулся об лежащего без сознания англичанина и, не удержавшись на ослабевших ногах, упал. После чего еще пару секунд подергавшись в агонии и заливая пол кровью, наконец, затих.

Кровь убитого бандита запачкала Кальвадосу всю одежду, он словно в каком-то оцепенении смотрел, как корчится в агонии человек, затем перевел взгляд на свою правую руку, которая тоже была вся залита липкой кровью, попытался вытереть ее о штаны, но лишь сильнее ее размазал. Парень нервно хохотнул и потерял сознание.

В отключке Кальвадос провел не более минуты. Очнулся он от копошения инги в своих волосах. Придя в себя на полу, он сел и громко охнув от боли, оглядел одним глазом комнату. Помещение из уютной небольшой гостиной превратилось в настоящее поле боя – разбитая посуда, стекла и мебель, лужи крови на полу и четыре тела, включая хозяина дома.

– Ир Алессоро?.. – хрипло позвал он, но англичанин не отозвался и остался лежать без движений. – Черт! – выругался вслух парень и с трудом поднялся с пола.

На подгибающихся ногах он дошел до угла комнаты, где оставил перевязь со шпагой и достал свое оружие из ножен, в голове хаотично носились мысли, что это могут быть не все нападающие, жив ли чистильщик, что делать дальше и как позвать на помощь.

Тяжесть клинка в руке придала немного уверенности Кальвадосу, и он уже гораздо быстрее дошел до лежащего англичанина. С громким стоном он присел и проверил пульс у него на шее. Слава богу, ир Алессоро жив!

Внезапно в комнату ворвался еще один человек и Кальвадос, несмотря на боль во всем теле, быстро выпрямился и вскинул руку со шпагой, готовясь отразить очередное нападение.

Но это был лишь слуга Иглим. Увидев побоище в комнате, окровавленного Кальвадоса с оружием в руке и лежащего у его ног англичанина, он сделал еще один шаг и остановился.

– О боги, что здесь произошло? – дрожащим голосом спросил он.

– На нас напали, ир Алессоро ранен, проверь, жива ли Тарна и возвращайся сюда, поможешь мне. – Увидев, что Иглим колеблется выполнять его указания, он повысил голос, добавив командного тона: – Что стоишь, давай быстрее!

– Ох, вы живы! Спасибо Свету! Я так испугалась, так испугалась!.. – запричитала экономка, забежав в комнату с тяжелым подсвечником, увидела погром и шатающегося Кальвадоса, который шипя от боли, наклонился к англичанину.

– О, вы уже тут! – воскликнул Иглим Трум, немного стушевавшись. – Вы не пострадали?

– Нет, что вы. Как только услышала шум, заперлась в комнате и молилась Единому… Как хозяин?

– Жив, да без сознания, – тихо ответил парень.

Оценив ситуацию, экономка всплеснула руками и с тихими причитаниями пошла за бинтами и настойками.

Англичанина хотели перенести в спальню, но он, придя в себя, отмахнулся и, держась за голову, все же сам медленно и аккуратно поднялся с пола. На голове на месте удара красовалась большущая шишка и кровоточащая ссадина. Парень отделался колотой раной в бедре, рассеченной бровью с подбитым глазом, подозрением на перелом пары ребер и кучей крупных ссадин после приземления на стол. Придется зашивать и осматривать ногу на наличие застрявших осколков. Поморщившись от вида кривой иглы, он хотел так же отмахнуться, как и ир Алессоро, но экономка, лечившая не одно ранение хозяина, настояла на своем. Увидев колебания молодого человека, Иглим хотел подать бокал вина, но ир Алессоро опередил его действия:

– Иглим, там в шкафчике у карт есть кое-что покрепче, доставай нам, можешь и себе налить, а заодно подай принадлежности для письма.

Больше всего выпил Кальвадос, крепкий алкоголь во все времена неплохо заменял наркоз. Кривясь от боли, он отхлебывал большие глотки из стакана, когда Тарна чистила и зашивала ему порез. Ир Алессоро смахнув со стола на пол остатки посуды и битые стекла, что-то быстро написал на поданной ему бумаге и отправил своего теперь уже доверенного слугу с короткой запиской к Роберто Доа.

Тарна все еще бурчала о том, что давно пора было завести стоящую охрану с такой таинственной работой (она считала, что Бертон работает на тайное государственное ведомство) и одного пожилого слуги явно недостаточно для их спокойствия и благополучия. Зашив Кальвадосу рану, она наложила повязку и пошла готовить гостевую комнату для него, эту ночь стоило провести здесь.