Текст книги "Сбылась мечта идиотки"

Автор книги: Люся Лютикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава 15

В жизни никогда не знаешь, то ли тебе повезло, то ли у твоей судьбы своеобразное чувство юмора.

По всем законам медицины, Николай не должен был родиться. После многолетнего лечения и нескольких операций врачи поставили Алле Востриковой, его матери, диагноз «бесплодие». Алле было уже сорок, и она планировала взять ребенка из детского дома. Однако муж страстно хотел собственного сына и подал на развод. Кстати, позже он женился на соседке Аллы, студентке-хохотушке Верочке, и у них родились трое детей, все девочки. Крестной матерью младшей, Алины, стала Алла. Но это было потом, а тогда Алла начала приучать себя к мысли, что всю оставшуюся жизнь проведет в одиночестве.

И тут на горизонте возник Валера Крылов. Ему исполнилось двадцать пять, и у него были нахальные глаза. Крылов официально нигде не работал, но периодически у него откуда-то появлялись деньги.

Алле он объяснил, что является скульптором, и покупатели на его работы находятся крайне нерегулярно. Когда женщина просила показать ей изваяния, Валерий отнекивался:

– Я сейчас как раз одну масштабную работу делаю – скульптурный ансамбль для фонтана, вроде того что на ВДНХ стоит. Вот закончу, тогда похвастаюсь.

Когда Аллу стало тошнить по утрам, она испугалась – решила, что это рак. Ее отец тяжело умирал от рака, и она помнила, как того выворачивало в туалете. Однако онколог, к которому Алла с трудом попала на прием, осмотрев пациентку, отправил ее к гинекологу. На прощание эскулап с улыбкой заметил:

– Ваша опухоль рассосется, я думаю, месяца через четыре.

Прогноз оказался довольно точным. Через четыре месяца родился мальчик, которого Алла назвала Николаем и дала ему свою фамилию. А Валера Крылов к этому времени сидел в тюрьме за грабеж. Оказалось, что у него это уже второй срок.

Через полгода молодой отец неожиданно прислал из колонии письмо. Почему-то в стихотворной форме Крылов признавался Алле в любви, предлагал выйти за него замуж и обещал завязать с преступным прошлым.

Аллу письмо удивило. Она прекрасно помнила, что известие о ее беременности не вызвало у Валеры бурной радости. Собственно говоря, тогда он просто исчез. Вместе с ним пропали некоторые Аллины вещи. Не то чтобы Алла надеялась, будто ради ребенка Валерий захочет создать с ней семью. Она была здравомыслящей женщиной и понимала, что пятнадцать лет разницы – это не кот чихнул, от нее не отмахнешься. Но ведь можно же было расстаться по-человечески!

Алла не ответила на письмо. Тогда Крылов написал второе, третье… То ли заключенному удалось затронуть струны ее души, то ли бедолага все еще его любила, а может, хотела, чтобы у ребенка был отец, но завязалась переписка. В итоге Валерий уговорил Аллу приехать к нему в Магаданскую область. Сам он пока оставался в тюрьме, однако при наличии жены и ребенка его должны были отпустить жить на поселение.

Алла, прямо как заправская декабристка, с годовалым ребенком под мышкой приехала на Север. Сняла угол в деревенской избе, устроилась на работу, нашла няню для Коленьки. Они с Крыловым расписались, Валерий усыновил мальчика, потому что по документам Алла считалась матерью-одиночкой, и его действительно отпустили на поселение.

Самое яркое впечатление Николая из детства – теленок, которого на зиму брали жить в избу. Как он смотрел шоколадными глазами, тихонько вздыхал и мягкими губами осторожно ел с руки хлеб.

Алле село запомнилось другим: холодно, голодно, из-за авитаминоза постоянно хочется спать. Ребенок дошел до того, что слизал со стены за печкой всю побелку – организму катастрофически не хватало кальция. И отношения с молодым мужем разладились. А может, их и не было никогда? Алла столько раз порывалась все бросить и уехать, ее удерживало только то, что Коля очень привязался к отцу.

На Севере они прожили пять лет, потом вернулись в Саратов, где у Аллы осталась квартира. Валера несколько месяцев пытался найти работу – его никуда не брали, хотя судимость была погашена. Тогда он отправился на заработки в Москву. А через год приехал, чтобы получить развод, и снова пропал – уже на двадцать лет.

Перед самой смертью Аллы бывший муж Валера неожиданно объявился. Вернее, это был уже Валерий Ефимович: обеспеченный человек, владелец собственной фирмы в Москве. Он рассказал, что женился на женщине с двумя детьми, в браке родился сын. Николай недоумевал: зачем папаша приехал? Где он был раньше, когда мать болела и у них буквально не было денег на буханку хлеба? Почему никогда не платил алименты? Где он пропадал все то время, когда сын так в нем нуждался?!

В Николае вскипела обида, которая копилась все эти годы. Коля решил, что не станет с ним общаться: пусть катится к своей семье! Однако Алла взяла с сына обещание, что тот будет поддерживать связь с отцом. Должно быть, женщина чувствовала, что скоро умрет, и хотела, чтобы у Николеньки остался родной человек на земле.

Николай сдержал клятву. Правда, все общение с господином Крыловым сводилось к тому, что каждый год 11 июня сын поздравлял его с днем рождения.

Николай женился, у него родилась дочь Варя. Неожиданно Валерий Ефимович пригласил сына к себе в Москву, обещал помочь с обустройством на новом месте.

Галина строила планы.

– Наверное, отец даст тебе должность в своей фирме! Купит нам жилье!

Но оказалось, что ничего такого бизнесмен не имел в виду. Он просто нашел для них съемную квартиру на окраине Москвы, оплатил аренду за первый месяц – и на этом самоустранился. Работу Николай искал самостоятельно, по газете, а потом крутился от получки до получки.

В столице Николай стал часто видеться с отцом. Инициатором встреч всегда был Валерий Ефимович. Бизнесмен вел себя странно. Он то приближал сына к себе, то отдалял, будто играл в игру, правила которой были известны ему одному.

Забыв детские обиды, Николай попытался наладить с отцом отношения, советовался с ним «за жизнь». Но потом его душевный порыв оборвало. После того как Валерий Ефимович, выпив лишнего, признался:

– Я твою мать никогда не любил, ребенка не хотел, пришлось жениться, чтобы отпустили на свободное поселение. И за ошибки молодости я расплачиваться не собираюсь, понял? – И пока сын переваривал услышанное, Крылов добавил: – Лучше бы ты вообще не родился, чем так мучиться!

Глава 16

– Интересно, с чего он взял, что я мучаюсь? – усмехнулся Николай.

Однако глаза у него были совсем не веселые.

Я выразительно оглядела комнату.

– Ну, наверное, ваш отец имел в виду материальный достаток.

– А что достаток? – обиделся собеседник. – Мы вообще-то не бедствуем. Хорошо живем, вон плазменную панель недавно купили, компьютер. В этом году в Крым отдыхать поедем.

Ну да, вы поедете в Крым, а Яна – на Сардинию. Есть разница? И квартирка у нее своя, а не съемная.

Мысли Николая, очевидно, развивались в том же направлении.

– Это, конечно, не отцовские хоромы на Лесной улице. Но я смотрю на жизнь реально. Чтобы заработать на квартиру в Москве, надо убивать или воровать, на такое я никогда не пойду. А на еду и шмотки нам хватает. Вообще, если исходить из затраченных усилий, я живу просто шикарно. С утра встал, отвез товар в пару магазинов, получил свои пятьдесят «баксов», и в два часа дня уже дома.

– Кем же вы работаете?

– Я частный предприниматель, торгую лапшой быстрого приготовления.

– А что, после обеда магазины лапшу уже не принимают? – ехидно поинтересовалась я.

– Почему же, принимают. Но к чему мне надрываться сутками напролет? Я же говорю: нам и так хватает.

«По вашей жене этого не скажешь», – чуть не вырвалось у меня, но я прикусила язычок.

– А в последнее время отец сильно меня напрягал, – добавил Николай.

– Что такое? – насторожилась я.

– Да я постоянно мотался по его делам. Отец просил то их с женой в аэропорт отвезти, то какие-нибудь вещи доставить к Майке или Антону. Мог позвонить, сказать: «Через час будь у меня, это важно!» – и бросить трубку. Я мчался, и оказывалось, что он просто хочет съездить к коллекционеру за персидским ковром, представляете? У него сплошной отдых, а я успевай везде и за себя, и за него!

Ситуация показалась мне странной.

– Зачем же вы по его делам мотались? У него ведь помощник был, Андрей. Да и Валерий Ефимович был человеком небедным, мог в конце концов такси взять.

– Не знаю, я сам себе столько раз задавал этот вопрос! Ну, не мог я ему отказать, понимаете? Язык не поворачивался. Все-таки отец. Какой ни на есть, другого-то не будет.

Ага, какой ни на есть. Только сдается мне, что будь Валерий Ефимович рядовым пенсионером из Крыжополя, Николай послал бы его с такими просьбами далеко и надолго.

– Недавно он меня поразил, буквально за месяц до смерти, – продолжал мужчина. – Деньги дал, впервые в жизни. Не много, на подержанную иномарку. Сказал: «Поскольку я никогда не платил тебе алименты, вот решил дать деньги – купи машину». Наверное, ему стыдно стало на моей колымаге ездить.

– И вы купили машину?

– Нет пока, никак не могу с маркой определиться. Да и, честно говоря, не нужна мне иномарка. С ней хлопот не оберешься: ремонт дорогой, за техосмотр дерут втридорога, гаишники так и норовят остановить. Мне и на своей «девятке» неплохо. Я же ее вот этими самыми руками перебрал всю до последнего винтика!

Стоп. Вы когда-нибудь видели мужчину, который бы добровольно отказался от японской машины в пользу изделия отечественного автомобилестроения? Вот и я не видела. Потому что таких людей не бывает. Те, кто впервые сели за руль иномарки, описывают свои ощущения как шок. Мир перевернулся. Машина, оказывается, может быть продолжением человека: податливой, плавной, с легким ходом.

– Вы когда-нибудь ездили на иномарке? – спросила я.

Николай кивнул.

– Почувствовали разницу?

– Ну, почувствовал, и что? – набычился собеседник.

– Честно говоря, мне не верится, что вам совсем уж не хочется иметь хорошую машину. Вы что-то лукавите.

Мужчина наконец-то перестал прикидываться простачком и показал зубки.

– Слушайте, девушка, я думал, вы хотите поговорить по-человечески, а вы действительно какая-то неуемная.

Я опешила.

– Неуёмная? Это кто же меня так охарактеризовал?

Николай молчал.

– А-а-а, я, кажется, догадалась. Яна, правильно?

– Правильно. И знаете, я начинаю думать, что она права.

Несколько секунд я его разглядывала, а потом насмешливо сказала:

– Ну, если вы так цените мнение своей мачехи, то позвольте поинтересоваться: вы и правда самым гнусным образом домогались эту даму?

– Уф-ф-ф! – выдохнул Николай. – Да никто ее не домогался, я уже устал объяснять! Просто однажды на каком-то семейном торжестве я сделал ей комплимент, похвалил прическу. Хотел, чтобы отцу было приятно. Так она раздула из этого целую историю! Жаловалась всем и каждому, что пасынок ей проходу не дает. Смех, да и только!

– Ну, думаю, Валерию Ефимовичу это смешным не показалось.

– Вообще-то отец никак не отреагировал. Уверен, для него не было секретом, что Яна меня ненавидит. Уж не знаю, почему. Нет, догадываюсь: ее бесит, что я все в жизни сделал сам. Сам получил образование, сам нашел работу, живу на собственные заработки. А вот ее дети ничего сами сделать не в состоянии. Юлька с Майкой не работают, ищут мужей. Антона сейчас устраивают в институт, чтобы он не загремел в армию. И все потихоньку выкачивали деньги из отца. Уж не знаю, как они будут жить дальше, ведь денежный поток иссяк. Не хотел бы я, чтобы мой ребенок вырос таким нахлебником.

Я понимала, о чем говорит Николай. Порой обеспеченные родители стремятся оградить отпрысков от жизненных трудностей и преподносят детке на блюдечке квартиру, машину, непыльную работу. К сожалению, это медвежья услуга: настоящий характер не может сформироваться в тепличных условиях.

Я была полностью согласна с Николаем, но решила его поддразнить.

– А что плохого в том, что ваш отец помогал своей семье? Может, он делал это с радостью? А вы, по-моему, просто завидуете. Вас отец бросил, а их опекает. Юле и Майе, чужим, по сути, детям, купил квартиры, а вы с семьей в съемной халупе мучаетесь.

– Было бы чему завидовать! – презрительно скривился мужчина. – Вон Яна меня обвиняет в домогательстве, а Майка, между прочим, с отчимом шашни крутила. Сразу видны мамочкины гены. Развратная семейка!

– Какие еще шашни? Что вы имеете в виду?

– Как будто вы не понимаете. То самое.

– Да вы просто наговариваете на честную девушку! – возмутилась я. – Постыдились бы так голословно обвинять!

– Я своими глазами видел! – воскликнул Николай. – Однажды отец, по своему обыкновению, вызвал меня к себе. И пока давал мне указания, на кухню выскочила полуголая Майка. Она не слышала, как я пришел, квартира там размером со стадион. Увидев меня, она смутилась и убежала.

– Ну, мало ли почему она была полуголая. Может, попала под дождь, и ее одежда сохла…

Николай отмахнулся от моей версии.

– Между ними что-то было. Не хочу сейчас это обсуждать, отец умер и бог ему судья. А что до Майки… Девушка просто отрабатывала свой кусок хлеба с маслом и черной икрой.

– Может, еще скажете, что и Юля спала с отчимом?

– Этого не скажу, не видел, – пробормотал Николай. – А вообще зря я начал этот разговор, забудьте.

Ну уж нет, такое не забывается.

Крылов нахмурился, он и правда жалел, что сболтнул лишнее.

В комнату вошла Галина.

– Вы будете с нами ужинать? Уж извините, у нас на разносолы денег нет. Сегодня, например, просто гречневая каша.

Ого! Дамочке понадобился целый час, чтобы отварить гречку?!

– Нет, спасибо, я и так уже отняла у вас достаточно времени. К тому же, учитывая ваше бедственное финансовое положение, не хотелось бы обременять вас лишним ртом.

Женщина не уловила иронии в моих словах.

– Вот именно, бедственное! – радостно закивала она. – Вы все правильно поняли.

Я пошла в прихожую, Николай галантно подал мне рожок для обуви.

– А где живет Майя? – поинтересовалась я.

Мужчина вздрогнул, будто я задала неприличный вопрос. Зато открыла рот Галина.

– А зачем вам?

– Я же говорила, что хочу посмотреть, как живут все родственники Валерия Ефимовича.

– Они живут прекрасно! – отрезала Галина. – И Юлька, и Майка, и Антон! Как сыр в масле катаются!

– Все-таки хотелось бы увидеть собственными глазами.

Галина приказала мужу:

– Дай ей адреса! Пусть сравнит!

Николай покорно полез в записную книжку и продиктовал мне не только адреса, но и телефоны.

Я поблагодарила и взялась за ручку двери. Но на пороге спохватилась:

– Кстати, насчет вареных яиц. Вообще-то я их разбиваю боком. Так скорлупа лучше отходит.

И в щелку закрывающейся двери поймала изумленный взгляд Галины.

Трясясь в маршрутке, я размышляла о дружной семейке. Ну, с Галиной все ясно. Дамочка откровенно завидует родственникам мужа и не прочь сесть им на шею. Вот только на Крылова где сядешь, там и слезешь, с барского стола ей ничего не обломилось. Поэтому она и суетится сейчас, надеясь с моей помощью отщипнуть кусок от наследства.

С Николаем сложнее, он прикидывается бессребреником. Ага, я тоже раньше, когда не могла надеяться ни на что другое, кроме одиннадцатиметрового дядькиного клоповника, думала, что мне ничего не надо. Что просторные квартиры, комфортные машины и солидный счет в банке – это наносное. Главное в человеке – душевные качества. Но кто сказал, что одно противоречит другому? Неужели если человек едет на «ауди» последней модели, то он обязательно хам, подлец и сволочь?

Теперь я точно знаю: если меня лишат квартиры на Лесной, я буду страдать. Вот, говорят, когда человеку ампутируют руку, он продолжает ее чувствовать. И я тоже буду чувствовать эту квартиру! Оказавшись рядом с домом, я обязательно буду вглядываться в окна: горит ли свет? Увидев в магазине симпатичный диванчик, я отмечу: «Как здорово он смотрелся бы в моей гостиной!» А ведь я заходила в эту квартиру всего лишь на полчаса! Какие же тогда чувства должен испытывать Николай, если каждый день видел, как легко его родственники тратят деньги? Деньги, которые не зарабатываются тяжелым трудом, а достаются «на холяву».

Так что я не верю. Не верю я, дружок, что тебе совсем не хочется жить в своей квартире, ездить на классной машине, подарить жене роскошную шубу и отправить дочку в частную школу. Очень даже хочется. И это абсолютно естественные желания. Вот только осуществить их ты мог только одним способом – убив своего отца.

Глава 17

На следующее утро я встала пораньше, выпила кофе и села за компьютер. Но поработать мне не дали. Звонок в дверь известил о приходе Алика. На этот раз спасатель заявился со сварочным аппаратом.

– А у меня как раз смена закончилась, – жизнерадостно объявил он. – Ну, я сразу к вам!

– Замечательно, – пробормотала я сквозь зубы.

Не гнать же жениха!

Алик углядел, что у меня отваливается розетка, и вытащил отвертку.

– Сейчас починю!

Пока мужчина разбирался с электричеством, я пыталась занять его разговорами. Но оказалось, что детективы он не читает, сладкое не любит, а от Пайсы, по его мнению, один только вред. Точек соприкосновения мы не нашли. Но Алика это ничуть не волновало.

– Завтра приду, – пригрозил он на прощание и, кивнув на сварочный аппарат, добавил: – Пусть пока у вас полежит.

Закрыв дверь за ухажером, я набрала номер телефона Майи. Долгое время никто не брал трубку, наконец заспанный голос ответил:

– Слушаю.

Я представилась, и девушка немного оживилась:

– А что вам нужно?

Я завела старую пластинку: мол, совестно уводить наследство Крылова из-под носа родственников, но раз уж так вышло, мне бы хотелось восстановить справедливость…

– Вряд ли наследство достанется вам, – перебила Майя, – мама такого не допустит.

Впрочем, неприязни в ее голосе не было, и я рискнула продолжить:

– И все-таки можно мне с вами поговорить?

– Говорите, – великодушно разрешила Майя.

– Лучше при встрече. Это не телефонный разговор. Я располагаю некоторой секретной информацией.

Вероятно, мне удалось ее заинтересовать. Девушка попросила, чтобы я приезжала через час, потом она уйдет из дома. Я кинулась к метро, по дороге купив в магазине коробочку пирожных. Неудобно идти в гости с пустыми руками.

Майя жила в районе метро «Тимирязевская», вдалеке от шумного шоссе, рядом с парком. Симпатичное местечко. Дом хоть и не новый, зато двор большой, ухоженный, под кленами – детская площадка.

Майя впустила меня в квартиру, но дальше прихожей пройти не предложила. Впрочем, от входной двери отлично просматривалась кухня и единственная комната. Мы поздоровались, повисло неловкое молчание.

– На эту квартиру намекала Галина? – Я обвела глазами прихожую. – Ее вам купил отчим?

– Да, – кивнула Майя, – как видите, ничего роскошного, квартира однокомнатная. Так что завидовать тут особо нечему.

– Но Николаю вообще ничего не досталось, – возразила я. – Видимо, его отец любил меньше.

– Ой, не будьте ребенком! – махнула рукой Майя. – Неужели вы думаете, что Валера купил нам с Юлькой жилье от большой любви? Нет, конечно! Просто ему надо было нас отселить, чтобы не путались под ногами. Было бы дико, если бы мы так и жили всем колхозом: муж, жена, дети от первого брака, ребенок от второго… Спасибо хоть, купил по «однушке». А то запросто мог нас с Юлькой в комнату в коммуналке спихнуть!

– Неужели он был скупым?

– Да уж, щедростью Валера не отличался. Работникам постоянно задерживал зарплату. И штрафовал по всякому поводу, хоть тысячу рублей, а не доплатит. Свинья!

Майя говорила спокойно, но в последнем слове прорвалась ненависть. Я почувствовала себя гончей, взявшей след.

– И много у него было работников?

– Не много. Помощник Андрей, водитель Артем, но его Валера уволил за ненадобностью, потому что стал ездить на машине Николая, домработница Наталья Олеговна, – получается три человека.

Я мотала на ус: ага, у Крылова, оказывается, была домработница. Это кладезь ценной информации! Обязательно надо поговорить с женщиной.

– Странно, что вы называете отчима просто по имени, – заметила я. – Так к нему и обращались?

– Да, он сам настаивал, говорил, что чувствует себя молодым. Хотя, строго говоря, годился нам с Юлькой в дедушки.

Я поняла, что Майя и дальше намерена держать меня у порога. Пришлось предпринять контрмеры. Я достала пирожные и предложила:

– Может, выпьем чаю? А то я, знаете, не успела позавтракать.

Девушка посмотрела на пирожные взглядом профессиональной сладкоежки и дрогнула:

– Проходите на кухню, я поставлю чайник.

Кухня у Майи была оформлена в красных тонах. Наверное, это бодрит по утрам. И на бордовых стенах очень стильно смотрелись черно-белые фотографии в тонких металлических рамках. Я мгновенно узнала богиню, которая была на них запечатлена.

– Да это же Мерилин! – воскликнула я, благоговейно сложив руки.

Многие женщины ненавидят Мерилин Монро. Мне кажется, это ужасно глупо, потому что ММ вне конкуренции. Странно было бы ненавидеть, скажем, небо за то, что оно слишком голубое. Или солнце, потому что оно светит чересчур ярко. Так и Мерилин – несмотря на аппетитные формы, ее красота и обаяние не имеют ничего общего с земной реальностью. Так мне кажется. Хотя у мужчин, возможно, другое мнение на этот счет.

Майя встала рядом. Должно быть, мы походили на двух сектанток, в экстазе взирающих на своего идола.

– Она божественна! – выдохнула Майя.

– Да, – согласилась я. – Хотя дураки упрекали ее за беспорядочные любовные связи…

– …она все равно божественна, – докончила девушка.

Я заметила, что сама Майя немного смахивает на Мерилин, только волосы темные, и сказала ей об этом. Девушка польщенно зарделась.

– Где вы взяли эти фотографии? – спросила я. – Я таких раньше никогда не видела.

– Валера привез из Америки. И давай без церемоний, ладно? Тебе нужен лимон в чай?

Ледяная стена между нами была растоплена. Мы с огромным удовольствием поглощали пирожные и болтали о том, как похудеть.

– Вечерами на меня нападает жор, не знаю, как отбить аппетит, – пожаловалась Майя.

У меня был готовый рецепт.

– Очень просто. Берешь подушку, прикалываешь к ней бумажку с надписью «аппетит» и бьешь, пока бумажка не отвалится. Если отвалилась, значит, аппетит отбит.

Брюнетка захихикала.

– А как насчет чужого мужа? Его тоже можно таким образом отбить у жены?

Я ответила вопросом на вопрос:

– А что, у тебя есть такая проблема?

Майя вздохнула:

– Пока нет, но скоро может возникнуть. Через две недели я получаю диплом, работать не хочу и не буду, значит, надо срочно выходить замуж. Но за кого? Все приличные мужики давно разобраны. Придется отбивать у законной супруги.

Я поделилась своим опытом отбивания чужого мужа: ничего хорошего из этого не вышло[3]3
  Об этом читайте в романе Люси Лютиковой «Мальчики – налево, девочки – направо», издательство «АСТ».


[Закрыть].

– А какое у тебя образование? Интересная специальность?

– Скукотища. – Майя скорчила гримасу. – Администрирование и управление персоналом.

– Зачем же ты училась, если тебе не интересно?

– Так получилось, – ответила девушка и после паузы неохотно добавила: – Валера оплачивал обучение, обещал пристроить на работу.

– А Юля тоже учится там, где указал Валера?

– Нет, что ты! Она сама, без взяток поступила в МГУ, на исторический факультет. Там конкурс был – тридцать человек на место, а она прошла, представляешь? Юлька у нас молодец, не то что я!

Майя мне понравилась, и подобное самоуничижение вызвало чувство протеста.

– Я бы так не сказала. Как я понимаю, на квартиру Юля сама не заработала, тоже Валера купил, правильно?

– Да, Юлька живет в соседнем доме, очень удобно, мы часто ходим друг к другу в гости. Но квартира не считается, сама знаешь, какая дорогая недвижимость в столице. Юлька бы обязательно заработала на хату самостоятельно, лет через десять, точно. А откуда студентке взять деньги на квартиру?

– Ладно, квартира – не показатель, тогда что?

Майя отрезала себе лимон, потом сказала:

– Юлька очень целеустремленный человек, если поставит перед собой задачу – разобьется в лепешку, но своего добьется. А я могу сегодня настроить кучу планов, но завтра пойму, что мне лень выполнять задуманное, и пальцем не шевельну.

Ситуация была до боли знакомой: я точно такая же!

– Еще моя сестра встает в пять утра, чтобы успеть на первый сеанс в бассейн. Говорит, что плавать утром – одно удовольствие: вода свежая, людей мало, сил полно.

– А ты во сколько встаешь, чтобы успеть в бассейн?

– Я вообще не хожу в бассейн. Однажды купила абонемент на полгода, выложила кучу денег, думала, это станет стимулом. Ничего подобного! Сходила один раз, потом заглохла, абонемент пропал.

И я, и я! Такое ощущение, что Майя не с Юлей находилась в одной утробе, а со мной.

– Но самое главное, – зачастила девушка, – Юлька обожает свою профессию. Она прирожденный историк, бредит Великой Отечественной войной, коллекционирует разные каски, гильзы, обмундирование. Может сама сшить любую советскую форму того времени, представляешь? Рядовые, офицерский состав, высшее командование, любой род войск – она знает, как должна выглядеть каждая петличка, каждая пуговица. Это потрясающе!

– Необычное хобби для девушки, – заметила я.

– И еще Юлька ездит с поисковым отрядом в экспедиции, – восторженно говорила Майя, – на раскопки.

– И что они выкапывают?

– Да то же самое: гильзы, оружие, именные жетоны. Все, что имеет отношение к войне. Иногда им удается установить фамилии погибших, тогда они ищут родственников, потом устраивают почетное захоронение. Правда, это здорово?

Я решила, что вопрос риторический, и не ответила. Но Майя отчего-то не унималась.

– Нет, ведь правда же?

– Правда.

– В наше время, когда всем плевать на живых, это, можно сказать, подвиг – чтить память погибших на войне. А ты как думаешь?

Я подтвердила: да, можно сказать, подвиг.

– Так ты будешь помогать Юльке?

Я удивилась.

– Как помогать? Ездить с ней на раскопки?

– Нет, деньгами. Если, конечно, наследство достанется тебе.

– Погоди-ка, – догадалась я, – ваш отчим спонсировал поисковый отряд?

– Да, Валера передавал деньги через Юльку. Фактически она отвечала за организацию поездок, покупала билеты, продукты, снаряжение. Поисковики хоть и живут в палатках и питаются консервами, но все равно денег улетает прорва. В прошлом году, например, ушло почти полмиллиона рублей!

Я с удивлением слушала Майю. Что-то эта информация никак не укладывалась у меня в голове. Судя по тому, что я успела узнать о Крылове, этот человек не был способен на благотворительность. А тем более по отношению к советским воинам, павшим смертью храбрых. Что он мог с них взять? Неожиданно меня осенило: да ведь трофеи Великой Отечественной войны дорого стоят! Законом запрещено их продавать, но, очевидно, Крылов спекулировал на черном рынке.

– Так Юлька может на тебя рассчитывать?

Майя требовательно смотрела мне прямо в глаза, и я ответила:

– Конечно! Какой разговор!

Девушка заулыбалась и принялась частить, как пулемет:

– Жаль только, что экспедиция в этом году сорвалась. В июле отряд должен был поехать в места, где проходила Курская битва. Юлька говорила, что там можно еще лет сто копать и обязательно обнаружишь что-нибудь интересное. Но не нашлось денег.

– Отчим пожадничал?

– Он вдрызг разругался с Юлькой, последний месяц они не общались.

Вот уж поистине: простота хуже воровства! Зачем Майя это рассказывает? Неужели дурочке невдомек, что тем самым она бросает на сестру тень подозрения?

Тут Майка спохватилась:

– Ой, ты, конечно, понимаешь, что это никак не связано с убийством?

– Конечно, понимаю, – двулично ответила я. – А почему они разругались?

– Без понятия. Но, знаешь, меня это совсем не удивляет. Я вообще не знаю, с кем у Валеры были хорошие отношения. Он мог походя сказать человеку гадость, а потом общаться с ним как ни в чем не бывало. Или мог, узнав чей-либо секрет, держать человека на крючке.

– В смысле – шантажировать?

– Не то чтобы шантажировать, – задумчиво произнесла девушка. – Он не всегда получал какую-то определенную выгоду. Отчим просто намекал, что знает тайну, что всем расскажет, – короче, издевался, терзал, играл, как кошка с мышкой. Мне кажется, ему нравилось смотреть, как люди мучаются от неопределенности. Хотя, конечно, если Валере подворачивался случай погреть руки на чужой тайне, он его не упускал.

– А с тобой как было? – спросила я.

– Что со мной? – Ее удивление было неподдельным.

– Ну, когда ты с ним спала, что это было: секрет или расплата за него?