Текст книги "Свекровь дальнего действия"

Автор книги: Люся Лютикова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– А ты что? – хихикая, спросила мороженщица.

– А я отвечаю: «Ну что вы, Марьванна, как можно такую красоту трепать, берегу для торжественного случая».

– Ага, для встречи с Президентом! В Кремле! На вручении государственной премии! По экономике!

Товарки чуть не по земле катались от смеха. А мне совсем не нравилось, что разговор потек в другое русло.

– Значит, теперь вам готовит Дарья Андреевна? – вернула я собеседниц к нужной теме.

– Да, – кивнула мороженщица, – хотя это и не лучший вариант.

Выяснилось, что Дарья Андреевна и раньше подкатывала к продавщицам со своим обедом, да только в ее услугах не нуждались, потому что еда Евы Ивановны всех устраивала. Но когда Еву Ивановну убили, настал звездный час Дарьи Андреевны.

– А что, Дарья Андреевна очень заинтересована в этой подработке? – спросила я. – Ей нужны деньги?

– Деньги всем нужны, – усмехнулась конфетчица, – но ей действительно тяжело приходится. Она рассказывала, что сын в тюрьме сидит, а невестка с грудным ребенком живет у нее. Невестка после неудачных родов практически инвалид, работать не может, но пенсию по инвалидности пока не получает, там бумаг надо целую кучу собрать. Вот и живут они втроем на одну пенсию Дарьи Андреевны. А пенсии у нас в стране сами знаете какие, на них одному-то не разгуляться, а уж троим…

В этот момент меня осенило: а что, если Еву Ивановну убила пенсионерка-конкурентка? Могла Дарья Андреевна, оказавшись в тяжелой жизненной ситуации, от отчаяния пойти на этот страшный шаг? Я решила проверить новую версию.

– Знаете, где живет Дарья Андреевна? – спросила я мороженщицу.

– А зачем она вам? – отозвалась та.

Вот люди! Нет чтобы просто ответить, обязательно надо задать кучу встречных вопросов.

– Хочу предложить место домработницы.

– Почему именно ей? – встрепенулась конфетчица. – Нужна вам эта пенсионерка, она же еле ходит! У меня сестра без работы сидит, она отлично справится. Много платить будете?

– Платить буду мало, – отрезала я, – а убирать надо целый дом, три этажа. И гостевой домик два раза в неделю.

Конфетчица поскучнела и кивнула на кирпичную многоэтажку:

– Вон из того дома Дарья Андреевна выходит, из крайнего подъезда. Номер квартиры не знаю, она нам не докладывала.

И тетка впилась зубами в сочную котлету.

Глава 14

Я подошла к подъезду. В моем распоряжении было только имя – Дарья Андреевна. Если бы на лавочке сидели местные пенсионерки, не возникло бы никаких проблем, но, как назло, лавка пустовала. То ли жара всех распугала, то ли по телевизору сейчас шли самые популярные сериалы.

Что делать? Был вариант – звонить по домофону во все квартиры подряд. Но продавщицы сказали, что у Дарьи Андреевны грудной внук, иногда люди отключают домофон, чтобы звонки не будили младенца. К тому же он может элементарно не работать.

Я приняла, как мне показалось, гениальное решение – встала под окнами и закричала:

– Дарья Андреевна! Дарья Андреевна-а-а-а!

Согласитесь, сегодня под окнами никто не кричит, у всех есть мобильники, и люди разговаривают по ним. А я еще помню, как во времена моего детства, когда стационарный-то телефон был не в каждой квартире, соседи общались, перекрикиваясь из окон.

Мои крики немедленно привлекли внимание жильцов.

В окне второго этажа возникла толстая мужская физиономия.

– Чего орешь? – поинтересовался мужик, жуя огурец.

– Ищу Дарью Андреевну, – ответила я, – она живет в этом подъезде.

– Нет в нашем подъезде никакой Дарьи Андреевны, – пролаял мужик, – иди отсюда.

– Как это нет?! – раздался уверенный голос откуда-то выше.

Я подняла голову и увидела, что из окна четвертого этажа высунулась седая дама в очках.

– Дарья Андреевна, – сообщила дама, – живет в «трешке» на восьмом этаже. Вы ведь к портнихе пришли?

Я не знала, шьет ли Дарья Андреевна на заказ, и лишь растерянно пожала плечами.

– Портниху зовут вовсе не Дарья Андреевна, а Зося Михайловна, – сказали откуда-то сбоку.

Я повернула голову и обнаружила женщину средних лет, выглядывающую из самого крайнего окна на третьем этаже.

– А Дарья Андреевна, – продолжала женщина, – это, очевидно, та сумасшедшая, которая подбирает дворовых собак. Она живет на первом этаже, но я вам не советую заходить в ее квартиру без противогаза.

– Я не сумасшедшая! – закричала прямо мне в лицо лохматая тетка с первого этажа. – Просто я не даю собакам умереть на улице, и кого-то это очень раздражает! Я имею полное право держать в своей квартире животных! И зовут меня, кстати, Марина Викторовна!

Я отошла на два метра в сторону, вид у собачницы и правда был немного безумный.

– Да, вы имеете право держать животных к своей квартире! – запальчиво отозвалась женщина с третьего этажа. – А мы имеем право входить в чистый подъезд, а не наступать в какашки, как это происходит сейчас! Ваши собаки гадят прямо перед лифтом, признайтесь, что вы их специально науськиваете!

В ответ собачница что-то пролаяла, возникла свара, количество жильцов, принимающих в ней участие, увеличивалось с каждой минутой. Я поразилась: как же много москвичей в рабочее время находятся дома!

– Кто-нибудь может сказать, в какой квартире живет Дарья Андреевна?! – в отчаянии выкрикнула я.

В этот момент дверь подъезда открылась, и вышла Дарья Андреевна. Она уже успела переодеться в домашний халат. Выглядела она смущенной и даже испуганной, очевидно, пенсионерка не привыкла к такому громкому интересу к своей персоне.

– Вы меня ищете? – спросила она. – Что-то случилось?

– Не волнуйтесь, ничего не случилось. У меня к вам деловое предложение. Мы можем поговорить в спокойной обстановке?

Дарья Андреевна замялась.

– Если только в квартире… но у нас маленький ребенок… даже не знаю…

– Я не отниму много времени, – заверила я, а поскольку пенсионерка все еще сомневалась, добавила: – Хочу предложить вам работу.

– Проходите, – быстро сказала Дарья Андреевна, – я живу на седьмом этаже.

На лифте мы поднялись на седьмой этаж и вошли в квартиру. Прямо с порога, не дав мне перевести дух, пенсионерка спросила:

– Какую работу вы хотите предложить?

Если бы у меня действительно была вакансия домработницы, я бы сейчас честно ответила: «Уже никакую».

Дам ценный совет тем, кто ищет домработницу. Обычно кандидатов приглашают к себе домой и беседуют с ними, попутно показывая фронт работы. Но я советую навестить соискательницу у нее в квартире. Заявитесь неожиданно, под предлогом: «Проезжала мимо, можно зайти в туалет?», – и посмотрите, в каком состоянии находится жилье. Особенно клозет! Если вся посуда перемыта, люстры блестят, на полу ни пылинки, ни соринки, а унитаз сияет белизной – вы нашли идеальную домработницу. Потому что страсть к чистоте – это такая же черта характера, как честность или добродушие, ее невозможно подделать даже за приличную зарплату.

А вот Дарья Михайловна, судя по состоянию прихожей, особой любовью к чистоте не страдала. Да, понятно, в семье маленький ребенок, он отнимает много времени и сил, но на дворе июнь, а в углу пылятся зимние сапоги с налипшими комьями грязи! Неужели за три месяца не нашлось пяти минут, чтобы помыть обувь и убрать ее с глаз долой? Кстати, скоро ребеночек начнет ползать, тянуть в рот всё, что попадается ему на пути, и – добро пожаловать в детское инфекционное отделение!

– Мне нужна домработница в загородный дом, – сказала я.

– Я согласна, – мгновенно отозвалась Дарья Андреевна.

– Но вы же даже не узнали, каковы условия.

– Я согласна, – повторила пенсионерка, – мне нужна любая работа.

Вот нельзя, нельзя так отвечать работодателю! Типичный хозяин – человек равнодушный и жадный, он обязательно воспользуется вашим безвыходным положением и станет платить копейки. А работать вы будете – за троих! Как бы ни было трудно, необходимо изобразить задумчивость и сомнение. Дескать, вы еще размышляете, браться ли за работу, у вас есть и другие варианты.

– Хорошо, – проговорила я, – остается прояснить вопрос вашей благонадежности. Сами понимаете, я не могу привести в дом человека с криминальным прошлым…

– Он не виноват! – порывисто воскликнула Дарья Андреевна.

– Кто?

– Вадик, мой сын. Он сидит ни за что!

Заметьте, я ни слова не сказала про ее сына.

Я, может, о нем вообще ничего не знала. А пенсионерка зачем-то раскрыла тайну и практически уже лишилась рабочего места. Соискателя, у которого ближайший родственник сидит в тюрьме, прислугой в богатый дом не возьмут никогда!

– Ну да, ни за что, – усмехнулась я. – Конечно, так все говорят.

Дарья Андреевна открыла рот, приготовившись сказать ответную тираду, но вдруг закатила глаза и сползла по стеночке на пол.

Я наклонилась к ней: старушка не подавала признаков жизни. В панике я заметалась по коридору, не зная, что предпринять.

– Эй, кто-нибудь! Сюда!

За дверью послышалось какое-то шевеление, я кинулась на шорох и оказалась в комнате, которая использовалась как гостиная, детская и спальня одновременно. В маленькой кроватке спал крепко запеленатый младенец, рядом на диване прикорнула худенькая девушка.

– Там Дарья Андреевна потеряла сознание! – сообщила я драматическим шепотом, чтобы не разбудить младенца.

На лице девушки не отразилось никаких эмоций – как будто бы я сказала, что король Непала потерял свои нефритовые четки. Она взяла стоявшие рядом костыли, с огромным трудом встала на ноги и сделала неуверенный шаг. Было похоже, что у нее детский церебральный паралич, и я поняла, что она мне не помощник.

– Ладно, сидите. Нашатырный спирт в доме есть? Аптечка где?

Девушка дернула головой и неожиданно четко ответила:

– В кухне, на холодильнике.

Я бросилась в кухню, отыскала нашатырь и вернулась к Дарье Андреевне. Она по-прежнему лежала бездыханная на придверном коврике. Вдохнув нашатырь, пенсионерка сморщилась и открыла глаза.

– Дарья Андреевна, голубушка, – запричитала я, – что же вы меня пугаете! Если у вас слабое здоровье, зачем вы надрываетесь? Себя беречь надо!

– Поздно мне себя беречь, – сварливо отозвалась она, садясь на половичок, – у меня на руках трое иждивенцев. А здоровье у меня хорошее, я только не могу смириться с беззаконием, творящимся в нашем государстве. Уже год, как Вадика арестовали, а я всё никак не могу смириться…

И она тихо заплакала. Слезы ползли по морщинистым щекам и заливались за ворот халата. У меня сердце защемило от жалости к старушке.

– Господи, да неужели он и правда сидит ни за что?

– Ни грамма вины на нем нету! Ни граммулечки!

– Что же произошло?

Дарья Андреевна со вздохом поднялась на ноги:

– Пойдемте на кухню, там поговорим.

В первый раз я ураганом промчалась по пищеблоку, зато теперь смогла хорошенько осмотреться. Во-первых, здесь, как и в остальной части квартиры, царила бедность. А во-вторых, здесь было так же не убрано. Очевидно, это такой стиль жизни, люди считают нормальным, что пол весь в жирных пятнах, занавески пожелтели от грязи, а сквозь серые окна едва пробивается солнечный свет. Крыша ведь есть над головой? Ну, этого вполне достаточно!

Вот лично я для себя такое не приемлю. Даже когда жила на съемных квартирах, вылизывала их до блеска. А моя подруга Юлька Ивантеева одевается с иголочки, но дома у нее жуткий срач. Однажды мой мобильник завалился за ее диван, я вытащила его с налипшим комком пыли, в котором запутались дохлые мухи. «Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на уборку», – тут же высокомерно заявила Юлька. Но я после того случая перестала ходить к ней в гости, встречаюсь на нейтральной территории – брезгую.

Вот и сейчас я, стараясь ни до чего не дотрагиваться, села на краешек предложенной табуретки. Хозяйка устроилась напротив и, привычно вздохнув, начала рассказ…

Глава 15

По вечерам Вадим бомбил на старенькой «Волге», оставшейся от отца. Недавно мужчина женился, жена Лариса должна была скоро родить, жили они вместе с матерью в квартире, которой настоятельно требовался ремонт, так что ради лишней копейки Вадим не гнушался заниматься частным извозом.

В тот вечер его остановила женщина. Молодая, стройная, хорошо одетая, она, несмотря на сумерки, была в солнцезащитных очках. Женщина назвала адрес в престижном районе Хамовники и, не торгуясь, согласилась с ценой Вадима.

По дороге женщина извинилась, что не снимает темные очки.

– У меня огромный фингал под глазом, стыдно в таком виде людям показываться, – объяснила она.

– Кто это вас так? – посочувствовал Вадим.

– Муж. Уже бывший. Я подала на развод, сейчас еду забирать свои вещи, потом сразу к маме в Мытищи. Отвезете меня?

Вадим радостно согласился: не придется искать следующего клиента.

Приехали. Женщина попросила подождать десять минут и зашла в подъезд. Вскоре вышла, с трудом волоча две объемные сумки.

– Поможете дотащить телевизор? Я заплачу.

Они поднялись на третий этаж, вошли в квартиру. Обстановка была дорогая: паркет, хрустальные люстры, кожаная мебель.

– Телевизор в гостиной, – сказала хозяйка. – Надо отсоединить провода.

Вдоль стены стоял домашний кинотеатр, насколько мог судить Вадим, одна из самых навороченных моделей.

– Всё берете? Или только телевизор? – спросил Вадим.

– Беру всё.

Погрузили вещи в багажник, поехали в Мытищи. Всю дорогу девушка молчала и нервно курила.

– Что же вы мужа без телевизора оставили? – попробовал разрядить обстановку Вадим.

– Это мой телевизор, – отрезала дама. – Муж вообще жил за мой счет, ездил на моей машине, расплачивался моей кредиткой, а всем знакомым говорил, что это он меня содержит. И руки распускал. Какой же я была идиоткой!

Ей позвонили, она коротко переговорила:

– Угу… да… скоро буду.

Попросила выгрузить ее около гаражей рядом с МКАД, объяснила:

– Сейчас подъедет брат и заберет меня.

Девушка щедро расплатилась с Вадимом, больше он ее не видел.

Зато через два дня увидел запись с камеры наблюдения, установленной на том самом доме в Хамовниках. Запись ему показал следователь в полицейском участке, куда Вадима доставили после задержания. На видео четко виден номер его «Волги», а также зафиксировано, как он грузит вещи в машину.

– Будем писать признательные показания? – будничным голосом поинтересовался дознаватель.

– А в чем признаваться? – удивился Вадим. – Я же объясняю вам, что просто подвозил девушку. Она сказала, что уходит от мужа, попросила донести вещи до машины. Я видел ее первый раз в жизни.

– Ну, допустим. Куда вы повезли девушку?

– В Мытищи.

– Адрес?

– Она сказала высадить ее около гаражей в ста метрах от МКАД. Я могу проехать с вами и показать это место.

Вадим и сам чувствовал, как неубедительно звучат его слова.

– Фотопортрет девушки составить сможете? – допытывался следователь.

– Нет, не смогу, на ней были солнцезащитные очки. На записи с камеры наблюдения ведь видно, что она в очках! Да в чем меня, в конце концов, подозревают?!

Дознаватель помолчал, словно бы прикидывал, стоит ли отвечать Вадиму, но все-таки ответил:

– В ограблении квартиры. Квартира принадлежит популярной телеведущей Лере Стильной, и она проживала там одна. Грабители вынесли дорогую дизайнерскую одежду, новую, с бирками, шубы из соболя, шиншиллы и норки, золотые украшения, столовое серебро, антиквариат, домашний кинотеатр, еще кое-какую технику. По предварительной оценке, общий материальный ущерб составил три миллиона рублей.

Вадим присвистнул: нехило живет телеведущая Лера Стильная!

– Вы же понимаете, что к краже вещей я не имею никакого отношения. Я просто подвез воровку, ее и ищите. Судя по тому, как хорошо она ориентировалась в квартире, это близкая знакомая Леры Стильной.

Но следователя интересовал исключительно Вадим.

– Сейчас я возьму у вас отпечатки пальцев, возможно, вы «наследили» в квартире.

Вадим с ужасом подумал, что так оно и есть: он дотрагивался до дверной ручки, когда выходил из квартиры, и, кажется, до пола и мебели, когда разбирал домашний кинотеатр. А если добавить к отпечаткам пальцев запись камеры наблюдения… Мужчину прошиб холодный пот: его посадят в тюрьму!

– Неоспоримость улик, – весело подытожил дознаватель, который читал по его лицу, как по раскрытой книге.

Как и следовало ожидать, в квартире нашлись отпечатки пальцев Вадима, и он из свидетеля автоматически стал подозреваемым.

Денег на платного адвоката у Вадима не было, защитника назначило государство. Тот сразу принялся склонять своего подзащитного к рассмотрению уголовного дела в особом порядке.

– Что за особый порядок? – не понял Вадим. – В чем суть?

– Суть в том, что тебя все равно посадят, – объяснил адвокат, – слишком серьезные против тебя улики. Твоя вина обязательно будет доказана в ходе судебного разбирательства. И наказание тебе суд вынесет максимальное, поскольку ты отказался сотрудничать со следствием. Слишком много с тобой возни, понял? Но вот если ты заранее согласишься с предъявленным тебе обвинением, то судебное заседание пройдет в упрощенной форме, по-быстрому. Судья будет к тебе благосклонно расположена, отделаешься условным сроком.

– Как это – согласиться с предъявленным обвинением? Признать, что это я ограбил квартиру?

– Да, на заседании судья спросит у тебя: «Подсудимый, вы признаете свою вину?». Ты ответишь: «Да, признаю полностью». Она скажет: «Молодец, хороший мальчик, два года условно». Ну, может, в самом крайнем случае отправишься в колонию-поселение. Но поселение – это не страшно. В детстве в летний лагерь ездил? Примерно то же самое, только круглый год. Ты практически свободный человек, можно даже за территорию выходить.

Вадим не знал, как реагировать на такое предложение. Но ведь его адвокат плохого не посоветует. А защитник напирал:

– Соглашайся на особый порядок. Это выгодно всем: дознаватель закроет дело, судья сэкономит свое время, а ты получишь условный срок.

И когда Вадима в очередной раз вызвали из камеры на допрос, он сказал следователю, что согласен, чтобы его уголовное дело рассмотрели в особом порядке.

Тогда Вадим не подозревал, что бесплатных адвокатов не бывает. Адвокат, назначенный государством, – никакой не защитник подследственного, а такой же работник прокуратуры, как и следователь. Задача адвоката по назначению – сделать так, чтобы заключение под стражу его клиента прошло без сучка и без задоринки, и ради этой цели он пойдет на всё: обман, бездействие, подделка документов.

Также Вадим не догадывался, что особый порядок рассмотрения уголовного дела – это такой полицейско-следственный развод. Другими словами, сделка, выгодная только для стороны обвинения. Дознавателям не надо искать настоящего преступника, прокурору – собирать доказательную базу, а судье – вникать в обстоятельства дела. Нашелся дурачок, который взял вину на себя. И теперь с этим дурачком можно делать что угодно, выносить ему любой приговор, потому что, по закону, обжаловать его он не сможет. Назвался груздем – полезай в кузов!

Всё это Вадим узнал позже, на этапе, куда его отправили сразу после того, как судья огласила приговор: семь лет тюрьмы строгого режима с конфискацией имущества.

Даже бывалые зэки удивлялись строгости наказания. За убийство, бывает, дают меньше. Причина оказалась проста: телеведущая Лера Стильная на всех каналах раструбила о том, что ее ограбили, и власти решили устроить показательный процесс, чтобы все раз и навсегда уяснили – у богатых воровать нельзя.

Как там говорят в органах? Если вы пока еще на свободе, это не ваша заслуга, а наша недоработка.

Глава 16

Закончив горестное повествование, Дарья Андреевна с шумом высморкалась в кухонное полотенце.

– А что с вашей невесткой? – спросила я. – Похоже на детский церебральный паралич.

Глаза пенсионерки опять налились слезами.

– До родов Лариса была абсолютно здорова. Никто не верит, что в роддом приехала молодая здоровая женщина, а вышла оттуда инвалид с парализованными ногами. В комиссии по инвалидности над нами, я считаю, просто посмеялись: «Подождите, может, еще само пройдет». И пенсию не назначили! Как это может само пройти? Задет спинной мозг, его функции никогда не восстановятся. Ларе всего двадцать семь, а она никогда больше не будет ходить!

– Да как же такое могло случиться? – воскликнула я.

– Как-как, – проворчала Дарья Андреевна, – очень просто, как все безобразия в нашей стране случаются. Лариска рожала в обычном роддоме, бесплатно, без знакомств и блата. Заведующая привела студентов, чтобы они потренировались принимать роды и ставить эту, как ее… дуральную эстензию. Ну, когда трубочку с обезболивающим вводят прямо в позвоночник.

– Эпидуральную анестезию? – уточнила я.

– Точно, её самую. А девчонка-студентка неправильно воткнула трубочку и повредила спинной мозг, вот у Лариски ноги-то и отнялись.

– Вообще не двигаются?

– Вообще. Диагноз поставили – «паралич нижних конечностей».

– И что же роддом? Как главный врач отреагировала?

– А никак. Сказала, мол, ситуация нормальная, осложнения родовой деятельности случаются, но процент их не высок. Просто, дескать, нашей Ларке не повезло. Выписали ее, да и всё. А ребенку дали бесплатную пачку памперсов.

– А вы что?

– А я погрузила их обоих в такси, да домой привезла.

– И даже не попытались бороться? Не написали жалобу в Министерство здравоохранения? Не подали на них в суд?

Пенсионерка подняла на меня уставшие глаза.

– Пустое это дело. Один суд в нашей семье уже был. Кто богат, тот и прав. Я только силы и время потеряю, а у меня на руках трое иждивенцев.

– Почему трое? – удивилась я. – Внук и невестка – два человека.

– А сын? – вскинулась Дарья Андреевна. – Их же в тюрьме совсем не кормят! Заключенные живут только передачами с воли. В месяц можно отправить тридцать килограммов продуктов, вот родственники по максимуму и передают, чтобы человек с голодухи не подох. А сколько сигарет надо, вы знаете? Сигареты как валюта у них ходят. Да и сам Вадим много курит. Постоянно просит: «Мам, привези шоколадных конфет, копченой колбаски», – а я отвечаю: «Где деньги взять, сынок?». «Продай что-нибудь, – говорит, – я выйду – заработаю». А что продать? Была отцовская «Волга», так ее конфисковали по приговору. Я бы с радостью себя продала, да только никто не купит.

Я улыбнулась шутке, но старушка и не думала шутить, выражение лица у нее было мрачное.

– Села я и подумала: что же умею в жизни делать? – продолжала Дарья Андреевна. – Готовить умею, стирать умею, убирать умею…

Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Да уж, квартира просто сияет чистотой! Возможно, пенсионерка готовит так же виртуозно, как и убирает?

А Дарья Андреевна продолжала:

– Вот и стала я готовить обеды для двух продавщиц, они тут за углом работают в киосках. За продуктами хожу, два часа у плиты парюсь – а прибыль получается не больше ста рублей. А иной раз и того меньше. И что-то я никак не могу сообразить, почему так происходит, вроде выгодный должен быть бизнес…

– Я слышала ваш разговор, – кивнула я, – продавщицы ссылаются на какую-то Еву Ивановну, говорят, у нее обед дешевле стоил.

Старушка прямо подскочила на табуретке:

– Да! И это для меня самая большая загадка! Если Ева еще дешевле за обед брала, получается, она себе в убыток работала! Вот, смотрите, у меня всё подсчитано!

Дарья Андреевна схватила со стола блокнот, ручку и принялась судорожно выводить цифры:

– Картошка – тридцать рублей за кило, так? Для пюре еще сметана нужна, ну, продавщицам и молоко сойдет. Но мне его в магазине бесплатно не наливают, прибавлю еще десять рублей. Еще масло – двадцать пять граммов, пусть для ровного счета еще десять рублей. Итого – пятьдесят целковых. Это только гарнир. Прожорливые бабы зараз по полкурицы привыкли сжирать, самая дешевая курица – еще сто двадцать рубчиков. Плюс подсолнечное масло, лук, морковь, приправы… Всего получается двести рублей за две порции – и это только стоимость продуктов. Ну как, как Ева Ивановна могла брать по сто рублей за порцию, объясните мне?!

Руки у пенсионерки дрожали, глаза лихорадочно блестели, она смахивала на помешанную. Я решила сжалиться над старушкой и навести ее на правильный ответ.

– Я думаю, Еве Ивановне еда доставалась бесплатно. Другого варианта просто нет.

– Как это? – оторопела Дарья Андреевна. – Кто же нынче бесплатно еду раздает?

Я изобразила задумчивость:

– Мало ли кто. Может, Армия Спасения. Может, родственники Евы Ивановны готовили, а она у них еду брала. Ева Ивановна ведь с родственниками живет?

– Жила, – поправила Дарья Андреевна, – убили ее. Невестка, кстати, и убила, с которой она в одной квартире проживала.

– Видите, ситуация проясняется, – со значением произнесла я.

– Да… точно… – прошептала пенсионерка, широко распахнув глаза.

– Ну, вас-то не убьют, – успокоила я ее, – в вашей семье никто, кроме вас, не готовит. Видите, не так уж и плохо ваше положение, как кажется.

Я уже не сомневалась, что Дарья Андреевна не способна убить – не только Еву Ивановну, но и вообще кого бы то ни было. Ведь убийство требует нешуточных эмоциональных сил, а пенсионерка настолько душевно и физически истощена, что едва держится на ногах.

Но проверить на всякий случай не помешает.

– Скажите, пожалуйста, в прошлую субботу вы где были? Около полудня.

Дарья Андреевна даже не поинтересовалась, зачем я спрашиваю.

– Ехала в поезде Москва – Смоленск на свидание к сыну, – послушно отчиталась она.

– Билет сохранился?

Порывшись в смешном ридикюле из кожзама, дама нашла билет и протянула мне. Дата, время – всё сходилось.

– Опять цены на железнодорожные билеты повысили, – вздохнула она и без паузы спросила: – Так вы берете меня на работу?

Не хотелось давать ей ложную надежду, я уклончиво ответила:

– Мне еще надо побеседовать с другими кандидатами.

Дарья Андреевна всё поняла и, покорная судьбе, опустила плечи…

Выйдя на улицу, я чувствовала себя выжатой, как спитой пакетик чая. Я не обязана помогать Дарье Андреевне, она мне чужой человек, но почему же тогда так паршиво на душе?

Теперь я знаю, куда Ева Ивановна выносила стряпню своей невестки. Она сбывала еду продавщицам, по сто рублей за порцию, а деньги, копеечка к копеечке, откладывала на сберкнижку. Копила на свадьбу и поездку в Японию. Однако по-прежнему не ясно, зачем Ева Ивановна перед смертью сняла все сбережения, возможно, в этом кроется разгадка ее смерти.

Я торопливо приближалась к своему дому, ощущая только одно желание – лечь в кровать и забыться беспробудным сном.

За день я вымоталась ужасно. Один только утренний визит к свекрови меня практически обескровил, а потом еще потянулась череда людей, вопросов, откровений… Обычно общение дается мне легко, но сегодня, как назло, за каждым человеком стояла какая-то душераздирающая история, а драмы, даже чужие, очень изматывают…

В тот момент, когда я блаженно вытянулась на кровати, зазвонил мобильник. Высветился номер Руслана, я торопливо сняла трубку.

– Мама сказала… – начал капитан, и от дурного предчувствия у меня похолодело в душе.

Ну, конечно, хитрая Ариадна Васильевна наплела про меня невесть что, выставила кругом виноватой, а Руслан поверил ей и собирается меня бросить. По закону подлости, именно сейчас, когда я от усталости и слова не могу вымолвить в свою защиту!

– Мама сказала, что сегодня ты ей здорово помогла.

– Правда? – поразилась я.

– Она просила тебя поблагодарить. И добавила, что будет просто счастлива, если мы поженимся.

В этом был какой-то подвох. Скорей всего, он заключался в том, что мне всё снится. Да, точно, это сон. Я повернулась на другой бок и окончательно провалилась в темную бездну.

Глава 17

Кто рано встает, тому бог подает. Сколько раз я убеждалась в справедливости этой поговорки! Кажется, что утром время идет очень медленно, ну просто тянется, как безразмерные капроновые носки. Успеваешь переделать кучу дел, смотришь на часы – а прошло-то всего-навсего пятнадцать минут! Зато после полудня время словно бы набирает обороты, как маховик огромного колеса, и какое-нибудь пустячное занятие отнимает весь вечер.

Сегодня я поднялась в семь утра, в несусветную для меня рань, и поэтому рассчитывала, что день будет удачным. Правила этикета гласят: незнакомому человеку можно звонить не раньше девяти утра и не позже девяти вечера. Не знаю, откуда я взяла эти цифры, просто они запечатлены у меня в голове как аксиома.

Нужно было чем-то занять два часа, и я принялась за домашние дела. Вытерла пыль с мебели, пропылесосила полы, перегладила кучу выстиранного белья, а девять часов всё не наступали. Тогда я решила убить время самым эффективным способом – с помощью Интернета. Начала с чтения анекдотов, потом открыла женский форум, переходила с одной животрепещущей темы на другую, везде оставила свои комментарии… Казалось, что прошло не больше получаса, но когда я взглянула на часы, то обомлела: было почти одиннадцать! Ну как такое возможно, а?!

Я бросилась искать телефон тети Светы, подруги Евы Ивановны и по совместительству ее лечащего врача. К счастью, Сергей написал и полное имя – Светлана Дмитриевна Колупаева.

Набрала номер мобильного, после первого же гудка ответил строгий женский голос:

– Слушаю.

– Светлана Дмитриевна?

– Слушаю, – тем же тоном отозвалась женщина.

– Здравствуйте! Вас беспокоит журналист Людмила Лютикова. Я расследую смерть вашей подруги Евы Ивановны Чижовой. Вы сможете ответить на несколько вопросов? Желательно, при личной встрече.

– Приезжайте в поликлинику, у меня прием до четырнадцати часов, но в полдень будет «окно» в двадцать минут, мы сможем поговорить. Устроит вас такой вариант?

– Конечно, устроит, спасибо!

– Беговая улица, дом тринадцать, – врач Колупаева назвала адрес и отключилась.

Я немедленно принялась собираться в дорогу. Однако я очень сомневалась, что у врача в приемные часы найдется «окно» хотя бы в три минуты. В поликлиниках безумная давка (спасибо реформе здравоохранения!), народ пытается пролезть и по талонам, и в порядке живой очереди, и «просто спросить». Особенно трудно попасть к узким специалистам типа окулиста или эндокринолога, ох, боюсь, толпа разъяренных пенсионерок растерзает меня при попытке проникнуть в кабинет!

Однако, к моему величайшему удивлению, перед дверью эндокринолога Колупаевой не было ни души. Я заподозрила, что Светлана Дмитриевна отменила прием, и, постучав, заглянула в кабинет. За столом сидела врач – дама лет пятидесяти, рядом медсестра примерно такого же возраста, а напротив них расположился пациент, довольно молодой мужчина.

– Подождите за дверью, – сказала медсестра.

Ровно в полдень мужчина вышел из кабинета, а я, еще раз постучав, зашла внутрь.

– Я журналистка Лютикова, мы договаривались о встрече.

Врач Колупаева сделала знак медсестре, и та удалилась. А я, сев на стул, который обычно занимают пациенты, оказалась в непосредственной близости от Светланы Дмитриевны и смогла как следует ее рассмотреть.

Первое впечатление меня не обмануло: врач действительно выглядела на пятьдесят, хотя по паспорту ей, скорей всего, было лет на десять больше. Холодные серые глаза, неброский маникюр, волосы шоколадного цвета, аккуратная стрижка-каре, которая всегда в моде. Не оставляло сомнений, что маникюр сделан в салоне, а парикмахера дама посещала совсем недавно.