Текст книги "Девяносто дней Женевьевы"

Автор книги: Люсинда Кэррингтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

4

– Когда ты снова начнешь играть в лиге?

Повернувшись, Женевьева увидела, что сзади нее стоит Билл Хексли. Она улыбнулась ему.

– Билл, я работаю. У меня на это просто нет времени.

– Многие работают, но все-таки как-то находят время, – ответил Билл.

– Может быть, в следующем сезоне, – сказала Женевьева.

Билл шел рядом с ней.

– Ты слишком много пропустишь. Жаль, ведь ты чертовски хорошо играешь в сквош.

– Хорошо для женщины? – съязвила она.

Он засмеялся.

– Ты, наверное, всю жизнь будешь напоминать мне об этом. Сознаюсь, с моей стороны это было проявлением мужского шовинизма. Я вел себя как свинья. Но с тех пор я очень изменился, пересмотрел свои взгляды на жизнь. И все благодаря моей жене. Это она изменила меня. Об этом все знают.

Женевьева вспомнила, что кто-то рассказывал ей удивительную историю о том, как благотворно подействовала женитьба на Билла. Поначалу никто не мог понять, что такая милая девушка, как Джеки Харвуд, нашла в этом толстяке. Закоренелый холостяк Билл довольно посредственно играл в сквош, но зато был заядлым курильщиком и пьяницей. Знакомые рассказывали Женевьеве, что его дом был похож на мусорную яму. Билл мыл посуду только тогда, когда у него уже не оставалось чистых тарелок и чашек. По вечерам он обычно пропадал в пабах. «Включить телевизор и смотреть, как играют в сквош те, кто входит в лигу, – вот мое основное занятие», – часто хвастался Билл. Во время одного из таких просмотров он и позволил себе высказаться по поводу того, как играла Женевьева, в довольно оскорбительной форме.

Он встречался с Джеки Харвуд всего несколько месяцев, а потом женился на ней и постепенно из безобразного толстого любителя пива превратился в крепкого подтянутого мужчину, ведущего здоровый образ жизни. Билл даже стал вегетарианцем и снова начал играть в сквош. А всех встречных и поперечных курильщиков донимал душеспасительными рассказами о том, как ему удалось расстаться с сигаретами, и это не имело никаких пагубных последствий для его организма. Любой, у кого есть хоть капля самообладания, может сделать то же самое.

– Ты должна выйти замуж, – сказал Билл. – Понимаешь, ты все время работаешь и почти не играешь в сквош. Ты просто губишь свой талант. Найди хорошего парня и осчастливь его.

– Это не так просто, – ответила Женевьева. – Тебе повезло с Джеки.

Она вдруг поняла, что, заговорившись с Биллом, повернула не туда, куда ей было нужно.

– Эй, я не хочу на каток, – сказала она. – Я иду домой.

– Извини. Джеки сейчас катается, и я сказал, что зайду за ней.

Женевьева повернулась, собираясь уходить, но Билл остановил ее.

– Я расскажу тебе, как можно сократить путь. Сейчас выйдешь к пожарной лестнице, потом пройдешь мимо фитнес-центра и попадешь прямо на автомобильную стоянку. Но только не попадайся на глаза охранникам.

– Я не знала, что так можно пройти, – сказала Женевьева.

– Это наследие моего славного прошлого, – улыбнулся Билл. – Я изучил здесь все входы и выходы и поэтому знаю, как сократить путь. Когда будешь проходить мимо зала тяжелой атлетики, загляни туда. Сегодня там тренируются женщины. Среди них есть парочка очень колоритных дамочек. Когда я смотрю на них, у меня начинает развиваться комплекс неполноценности. Ты не поверишь, но они действительно такие. – И он встал в позу бодибилдера.

Проходя мимо зала тяжелой атлетики, Женевьева услышала, что оттуда доносится ритмичная рок-музыка. Ее это заинтересовало, и она, открыв дверь, заглянула внутрь. Женщины напряженно и сосредоточенно занимались на тренажерах. Две дамы стояли в стороне и о чем-то беседовали. Возле большой зеркальной стены Женевьева увидела двух женщин, у которых были прямо-таки мужские тела. Если бы не обтягивающие костюмы из лайкры, которые подчеркивали их грудь, их запросто можно было бы принять за мужчин. Когда женщины поднимали тяжелые гири, на руках и ногах у них вздымались огромные мышцы, а под блестящей от пота кожей выступали толстые, как канаты, вены.

Можно сказать, что Женевьева впервые видела, как тренируются женщины-бодибилдеры. Рассмотрев двух из них более внимательно, она с удивлением поняла, что они довольно красивы. У них были сильные, мускулистые тела и такие привлекательные лица, которые можно было бы снимать для рекламы косметики. Наблюдая за тем, как они, напрягая силы, толкают тяжести, которые сможет поднять не всякий мужчина, Женевьева пыталась понять, зачем они хотят сделать свои тела мужеподобными.

– Жуткое зрелище, правда? – услышала она незнакомый мужской голос.

Повернувшись, Женевьева увидела парня, который так же, как и она, заглядывал в зал тяжелой атлетики. – Вы не знаете, зачем они это делают?

– За тем же, зачем и мужчины, – сказала Женевьева. – Думают, что так они будут выглядеть гораздо лучше.

– Мне кажется, что с этими огромными мышцами они выглядят нелепо и даже смешно.

– Это потому, что вы мыслите стереотипами. Всех женщин, которые не подходят под общепринятые стандарты, вы считаете уродливыми.

Похоже, парня шокировали ее слова.

– Неужели вы тоже хотите быть такой, как они? – удивленно спросил он.

– Нет, не хочу, – ответила Женевьева. – Но это мой выбор. Наращивание мышечной массы – это их выбор.

– Просто какие-то мускулистые гориллы, – презрительно фыркнул парень.

Женщина, стоявшая ближе всех к двери, похоже, уловила конец их разговора. Подняв голову, она усмехнулась.

– Хорошо, что бойфренд Тесс не слышал того, что ты сейчас сказал. Он тоже бодибилдер.

Пожав плечами, парень быстро зашагал прочь. Женщина улыбнулась Женевьеве.

– Им этого не понять, верно? Если ты не выглядишь так, как, по их представлениям, должна выглядеть идеальная женщина, они просто не знают, как на это реагировать, – сказала она. – Тесс выиграла много турниров. Она хочет поехать на чемпионат в Америку. Там, за океаном, очень любят женщин-бодибилдеров. И еще там можно выиграть вполне приличные деньги. Вы когда-нибудь занимались тяжелой атлетикой?

– Нет, – ответила Женевьева.

– Это помогло бы вам стать сильнее, и вы смогли бы играть гораздо лучше, – сказала женщина, посмотрев на спортивную сумку Женевьевы, из которой торчала ракетка для сквоша.

– У меня просто нет на это времени, – призналась Женевьева.

Отвечая собеседнице, она оглядывала зал. Две спортсменки закончили тренировку. Одна из них, подойдя к зеркалу, начала крутиться и изгибаться, играя мышцами. Другая же наблюдала за ней, осматривая ее критическим взглядом. Женщина, которая занималась на ручном тренажере, выключила его и, посидев немного, поднялась и подошла к первым двум. Что-то знакомое было в том, с какой величественной, царственной грацией она двигалась, и Женевьева присмотрелась к ней повнимательнее. Каково же было ее удивление, когда она поняла, что это Джейд Челфонт.

Ее блестящие волосы были зачесаны назад и завязаны в тугой узел. Тело, затянутое в черный эластичный комбинезон, казалось гибким и сильным. Джейд завела разговор с одной из женщин-бодибилдеров. Женевьева увидела, как она засмеялась, откинув голову назад. Услышав этот смех, остальные женщины, подняв головы, с любопытством посмотрели в ее сторону.

«Вот это правильно. Она всегда должна быть в центре внимания», – злорадно усмехнувшись, подумала Женевьева. Ей, однако, пришлось признать, что в своем облегающем комбинезоне Джейд выглядела просто великолепно. Он был сшит из блестящей черной лайкры и напомнил Женевьеве одно из кожаных изделий Джорджи. Впрочем, комбинезон Джейд выглядел не так сексуально. На нем не было молний, которыми Джорджи обычно украшала свои творения, располагая их в самых нужных местах.

Интересно, согласилась бы Джейд Челфонт надеть кожаный корсет? Женевьева снова посмотрела на нее. Джейд была сложена, как настоящий атлет, – довольно широкие плечи, тонкая талия и очень маленькая грудь. «Неужели именно такая фигура нравится Джеймсу Синклеру?» – подумала Женевьева. Фигура Джейд была более угловатой и грубой, чем ее собственная. Сквош сделал Женевьеву сильной и выносливой, однако при этом она не утратила своих округлых, женственных форм. Джейд же скорее была похожа на мальчика. Может быть, именно такие гермафродиты и заводят Синклера? Женевьева вдруг представила, как Джейд Челфонт стоит на четвереньках, а Синклер входит в нее сзади. Эта воображаемая сцена напомнила ей о том, как ее саму ласкали вибратором. Вспомнила она также, куда именно хотели ей засунуть эту штуку. Неужели Синклеру действительно это нравится? Женевьеве почему-то казалось, что нет. Она была уверена: он затеял это представление с вибратором исключительно для того, чтобы доставить удовольствие Зейду.

Женевьева снова посмотрела на Джейд. Та казалась необыкновенно высокомерной и властной. Эта дама, похоже, из породы лидеров. Такая вряд ли позволит мужчине диктовать ей условия или отдавать приказы – как в постели, так и за ее пределами. Однако Женевьева знала, что внешность бывает обманчивой. «Вряд ли кто-нибудь, увидев меня в деловом костюме, такую спокойную, уверенную в себе и элегантную, поверит в то, что я не только могу подчиняться чужой воле, но и получаю огромное наслаждение от сексуальных игр, в которые втянул меня Синклер», – подумала она. Женевьева сама с трудом в это верила.

Она увидела, что Джейд Челфонт, продолжая о чем-то беседовать с женщинами-бодибилдерами, погладила одну из них по ноге. Эта леди согнула ногу, чтобы лучше были видны ее накачанные мышцы. Джейд одобрительно кивнула.

– Видишь ту, с черными волосами? – спросила женщина, которая стояла рядом с Женевьевой. – Она занимается восточными единоборствами. Точнее, одним из них. Ну, тем, где нужно уметь размахивать мечом.

– Кендо, – подсказала Женевьева.

Ей показалось, что Джейд слишком уж долго гладит упругие мышцы женского тела.

– Да, что-то вроде этого, – кивнула женщина. – Я не занимаюсь восточными единоборствами. Терпеть не могу эти громкие крики. Мне вполне хватает аэробики и плаванья.

Женевьеве не хотелось, чтобы ее узнали, поэтому она, отойдя от двери зала, улыбнулась на прощание своей собеседнице и быстро пошла по коридору к выходу.

Она постоянно думала о Джейд Челфонт, и это раздражало ее. Женевьева понимала, что в ней есть некий шарм, и поэтому многие мужчины считают ее сексуальной и в то же время недоступной – женщиной, которую довольно трудно завоевать. Глядя на Джейд, было понятно, что она тоже любит завоевывать мужчин и легкие победы ее не интересуют. Неужели она считает Синклера трофеем, который нужно заполучить во что бы то ни стало, как лично для себя, так и для «Лукки»?

До этого момента Женевьева чувствовала себя вполне уверенно. Однако теперь ее начали терзать сомнения. Она подозревала, что Джейд Челфонт такая же честолюбивая и амбициозная, как и она сама. Женевьева не сомневалась в том, что она согласится заключить с Синклером любую сексуальную сделку. Возможно, он уже предложил ей нечто подобное. А может быть, он просто играет с ними обеими, используя их для того, чтобы решить собственные проблемы? Возможно, он хочет добиться того, чтобы «Рендл-Мейн» пришли к нему с повинной головой и сказали, что согласны выполнить все его требования? Контракт с компанией Синклера сулит огромные деньги. Если такое солидное агентство, как «Рендл-Мейн», потеряет такого клиента, как Синклер, то на следующем заседании совета акционеров руководство агентства будет иметь бледный вид.

Может быть, Синклер относится к Джейд Челфонт как к очередному подопытному кролику, который поможет ему выяснить, на что готова пойти женщина ради своей карьеры? Или ему хочется узнать, как трудно будет подчинить своей воле такую, как Джейд? Возможно, Джеймс Синклер всего лишь сексуальный авантюрист, который использует женщин, словно пешек, для реализации своих фантазий. Сдержит ли он обещание, которое дал ей? Женевьева не была в этом уверена.

Однако одно она понимала совершенно ясно: решив разорвать сделку с Синклером, она уже никогда об этом не узнает.

Когда зазвонил телефон, Женевьева смотрела видео. Она записала эту телепрограмму несколько недель назад, и ей очень хотелось ее посмотреть. Это была краткая история развития популярной музыки, которая сопровождалась показом оригинальных клипов. Однако когда на экране начали мелькать пестрые картинки и зазвучал саунд-трек, похожий на песни, которые Женевьева любила в школьные годы, она моментально погрузилась в более интересные фантазии. Она представила, как обнаженный Синклер лежит привязанный к обтянутому зеленой кожей викторианскому дивану, а она крутит рычаги, заставляя его принимать соблазнительные позы. А потом устраивает ему допрос с пристрастием, пытаясь выяснить, какие отношения связывают его с Джейд Челфонт. И если его ответ ей не нравится, заставляет его еще шире раздвигать ноги. «Я, возможно, воспользуюсь вибратором и буду ласкать его до тех пор, пока Синклер не начнет умолять меня облегчить его страдания», – подумала она и сразу же почувствовала, что начинает возбуждаться.

Это была невероятно приятная фантазия, и когда телефонный звонок заставил Женевьеву вернуться к реальности, она разозлилась. Она разозлилась еще больше, услышав в трубке голос брата, ведь в этот момент она видела перед собой загорелое тело Синклера и его огромный возбужденный орган, который (в чем она совершенно не сомневалась) превратится в длинное твердое копье, как только она начнет ласкать его вибратором.

– Привет, большая сестра! – радостно воскликнул Филипп ей в ухо. – Надеюсь, я не оторвал тебя от важных дел?

Женевьева выключила видеомагнитофон.

– Что у тебя там за музыка? – поинтересовался Филипп. – Неужели тебе нравится такое старье?

– Это видео.

– А я уж подумал, что ты, сестрица, решила устроить вечеринку, – сказал он и засмеялся, чтобы она поняла, насколько абсурдной он считает саму мысль о том, что такая затворница, как она, может устроить у себя дома нечто подобное.

Этот смех окончательно вывел Женевьеву из себя. Она, конечно, на десять лет старше Филиппа, но это не означает, что она старая и занудная тетка, которая понятия не имеет о том, что такое отрываться по полной.

– А что, разве я не могу позволить себе немного повеселиться? – спросила она. Ей хотелось скрыть раздражение, но голос все-таки выдал ее.

– Эй, только не надо кусаться! Просто ты никогда не устраивала вечеринок, все время ссылаясь на то, что у тебя слишком много работы.

Женевьеве пришлось признать, что он прав. Работа напрочь лишила ее личной жизни.

– Я позвонил, чтобы сообщить, что воспользовался твоим советом, – сказал Филипп. – И это сработало.

Женевьева далеко не сразу вспомнила о том, что именно она советовала брату.

– В общем, дело было так, – продолжил он. – Мы с Джен (это моя новая девушка) сели, и я во всех подробностях объяснил ей, что именно мне нужно. Мы оба согласились с тем, что если я предлагаю связать партнершу, то это совсем не значит, что у меня извращенные наклонности, ведь я не подвергаю ее насилию и пользуюсь обыкновенными шарфами, а не какими-нибудь цепями. Джен очень понравилась моя идея, но она сказала, что у обоих партнеров должны быть равные права. Если она согласна выполнять мои желания, то и я должен делать то, о чем она меня попросит. Она оказалась очень сговорчивой. Мы решили, что я буду связывать ее два раза в неделю, не больше.

Женевьева довольно долго молчала, переваривая услышанное.

– Что ж, – наконец произнесла она, – это чудесно. Я рада за вас обоих. Надеюсь, вы составили договор в письменной форме и оба его подписали.

На этот раз надолго замолчал Филипп.

– Ты что, издеваешься, большая сестра? Я думал, что тебе это понравится.

– О господи! – пробормотала Женевьева. – Меня просто удивляет то, насколько обстоятельно ты подошел к этому вопросу. В следующий раз ты, возможно, скажешь мне, что начертил диаграмму для того, чтобы твоя девушка уяснила, что и как будет происходить во время полового акта.

– Ну извини, если я неправильно тебя понял. Но ведь ты сама сказала мне, чтобы я подробно объяснил своей новой девушке, чего мне хочется.

– Да, но я не думала, что ты превратишь это объяснение в подписание делового соглашения, – сказала Женевьева. – Мне казалось, что все будет намного романтичнее.

– Какая же ты все-таки старомодная, сестрица. Причем здесь романтика?

– Как при чем? Ты ведь любишь эту девушку, – ответила Женевьева.

– Нет, конечно, не люблю, – сказал Филипп. – Я не хочу ни с кем заводить серьезных отношений, до тех пор пока не окончу колледж и не понюхаю настоящей жизни. Джен мне просто нравится. И прежде чем ты снова начнешь возмущаться, призна́юсь: я сказал ей то же самое, что только что сказал тебе. Я был с ней предельно откровенен. Мне нужен секс, я буду покупать ей выпивку и всякое такое, но на большее ей рассчитывать не стоит.

Помолчав немного, он добавил:

– В наше время в отношениях между парнем и девушкой нет всей этой сентиментальной чепухи, которая была раньше. Мы предпочитаем, чтобы все было просто и ясно. И современным девушкам это нравится. Ты уж прости, если мои слова шокировали тебя, но сейчас на дворе девяностые годы двадцатого века.

«Действительно ли меня это шокировало? – подумала Женевьева. – И если да, то почему?» Может быть, потому что она до сих пор не может поверить в то, что Филипп стал уже вполне взрослым и самостоятельным парнем, а она по-прежнему относится к нему как к маленькому мальчику? Ей, наверное, просто трудно смириться с тем, что у него, как у взрослого мужчины, появились сексуальные потребности. Неужели сделка, которую он заключил со своей девушкой, так уж кардинально отличается от той, которую она сама заключила с Джеймсом Синклером?

Положив трубку, Женевьева неожиданно расхохоталась. Интересно, что подумал бы Филипп, если бы кто-нибудь рассказал ему во всех подробностях о ее недавних сексуальных приключениях? «Мой дорогой правильный Фил считает, что привязывать партнершу шарфами – это вполне нормально, а вот цепями – это уже извращение», – подумала она. Он полагает, что его рассказ шокировал его сестру. Вспоминая свои подвиги, Женевьева вытянула ноги, до предела напрягая мышцы, а потом расслабилась. «Ты меня совсем не знаешь, мой маленький братик. Ну и хорошо. Пусть все так и остается».

«А достаточно ли хорошо меня знает Синклер?» – подумала она, снова медленно погружаясь в кресло и пытаясь воскресить в памяти ту картину, которую представляла, слушая музыку: беспомощный Синклер на зеленом кожаном диване. Что бы он сказал, если бы она предложила ему воплотить эту фантазию в реальность? Понравится ему это или нет? Может быть, он испугается? Или разозлится? Женевьева поняла, что не знает ответов на эти вопросы. Она вообще очень мало о нем знает.

Ей даже неизвестно, выполнит ли он условия того странного договора, который они с ним заключили. Если Синклер откажется, она не сможет подать на него в суд. Возможно, вся эта затея с договором – всего лишь шутка, злая и мерзкая. Может быть, он просто любит так шутить. Возможен еще один вариант – Синклер хотел еще раз продемонстрировать свою власть и силу. Правду она узнает только тогда, когда закончится срок их договора.

Рано утром в среду зазвонил телефон. Женевьева сразу же сняла трубку. Она ждала этого звонка и почти не сомневалась в том, что звонит именно Синклер. Женевьева удивилась, когда он поинтересовался, как у нее дела, и решила, что он звонит не из своего дома или кабинета, а находится в каком-нибудь многолюдном месте.

– Вы свободны в субботу вечером?

Это еще больше удивило ее.

– Вы спрашиваете, вместо того чтобы отдавать приказы?

– Да, спрашиваю. Я совершенно забыл о том, что меня пригласили в «Феннингтон», а мне очень нужна спутница. Это собрание устраивают каждый год, и я знаю, что, если пойду туда один, ко мне обязательно прицепится какая-нибудь старая ведьма или скучающая дамочка из числа постоянных гостей, – сказал он и после короткой паузы добавил: – Если вы согласитесь пойти со мной, обещаю вам поистине великолепный ужин и вполне традиционные танцы.

– Хорошо, я согласна, – спокойно ответила Женевьева, стараясь не выказывать радости. Ужин в отеле «Феннингтон». Разве от такого можно отказаться? Этот отель славится неимоверной роскошью.

– Это официальный прием, поэтому там очень строгий дресс-код, – объяснил Синклер. – Вы должны блестеть ярче солнца. Думаю, что в этом случае бриллианты будут как нельзя кстати.

– Но у меня нет ни одного приличного вечернего туалета, – призналась Женевьева. – Если не считать классического маленького черного платья. И бриллиантов у меня тоже нет.

– Я вам что-нибудь подберу, – пообещал он. – Ведь я довольно хорошо умею выбирать одежду. Вы, наверное, это уже заметили.

– Если вы хотите, чтобы я появилась в «Феннингтоне» в кожаной мини-юбке и коротеньком топе, то сразу вам говорю: даже не надейтесь, – сказала Женевьева твердым и спокойным голосом. – Я, конечно, помню о нашем договоре, но в этом случае вынуждена буду сказать вам «нет».

Синклер засмеялся.

– Не беспокойтесь. Если вам не понравится туалет, который выберу я, вы сами купите себе что-нибудь, а счет потом пришлете мне. Ждите, одежду вам привезут завтра вечером.

Женевьева не заметила в предложении Синклера никакого подвоха. Ей показалось, что он ее не обманывает. Однако она уже достаточно хорошо его изучила и поэтому первым делом позвонила в отель. Администратор отеля, как это ни странно, подтвердил все то, о чем рассказал ей Синклер: отель действительно забронирован, и там будет проходить ежегодный торжественный прием Великого ордена рыцарей знамени, в рамках которого состоится званый ужин и бал. Вход на это мероприятие исключительно по пригласительным билетам. Собрав еще кое-какую информацию, Женевьева узнала, что Рыцари – это вполне солидный и уважаемый орден, который уже более ста лет занимается благотворительностью.

Рассмотрев одежду, которую ей доставили, Женевьева еще раз убедилась в том, что приглашение на прием не блеф. Платье классического покроя с открытыми плечами было сшито из тяжелого темно-зеленого атласа. На спине имелась длинная застежка-молния, которую практически не было видно. Это платье напомнило Женевьеве туалеты кинозвезд двадцатых годов. Оно было длинным, по самые щиколотки, но с довольно глубоким вырезом. «Возможно, некоторые рыцари старинного и почтенного ордена знамени сочтут это платье слишком смелым и чересчур современным», – подумала Женевьева. Оно облегало ее фигуру, но не плотно (нижнее белье не выпирало наружу), и поэтому она имела вполне пристойный вид. Ей не нужно было надевать бюстгальтер без бретелей, потому что в лиф платья были вшиты пластмассовые костяшки. Синклер также прислал Женевьеве подходящие по цвету перчатки, обтянутые зеленым шелком туфли на каблуках вполне приличной высоты и шелковые трусы, которые по форме напоминали панталоны. Чулки он не прислал. Трусики были очень мягкими на ощупь и по стилю вполне соответствовали платью. Именно такое нижнее белье носили женщины в начале века.

Второй курьер доставил Женевьеве маленькую коробочку. В ней лежал гарнитур – массивное, похожее на ошейник ожерелье и браслет. Несмотря на то что камни блестели довольно ярко, женщина поняла, что они фальшивые. «Если бы они были настоящими, я бы сейчас держала в руках целое состояние», – подумала она. Состоящее из пяти нитей ожерелье было довольно широким, и поэтому ей пришлось выпрямить шею и величественно поднять голову (так, словно она особа королевской крови). Это причиняло ей некоторый дискомфорт. Широкий браслет, который Женевьева надела поверх перчатки, напоминал тяжелый наручник. «Зато я буду сверкать как солнце», – сказала она себе.

Полюбовавшись на себя в зеркало, в котором она отражалась в полный рост, Женевьева поняла, что выглядит просто сногсшибательно. Она решила подколоть волосы так, чтобы ее прическа по стилю соответствовала платью. Повернувшись, Женевьева прижала ладони к бедрам и разгладила зеленый атлас, подумав, что уже не помнит, когда ей в последний раз приходилось надевать длинное платье. В этом наряде она чувствовала себя утонченно-изысканной, грациозной и сексуальной и была абсолютно уверена в том, что именно так и выглядит.

Когда за ней приехал Синклер, одетый в черный элегантный смокинг, она заметила, что он, окинув ее быстрым оценивающим взглядом, одобрительно улыбнулся. Женевьева буквально затрепетала от радости. Облаченная в мерцающий мягким, приглушенным блеском атлас, она приняла величественную позу и медленно повернулась.

– Просто великолепно, – сказал Синклер. – Мне нравится ваша прическа.

– Рада, что смогла вам угодить. Может быть, вы хотите проверить, надела ли я панталоны?

– Нет, – улыбнувшись, ответил он. – Думаю, что вы хорошо усвоили первый урок и уже не будете повторять прежних ошибок, – сказал он и, помолчав немного, добавил: – Однако проверить, что у вас под платьем, я смогу позже.

Протянув руку, он потрогал массивное ожерелье.

– Я просто не смог удержаться. Оно похоже на гламурный собачий ошейник, не так ли? Именно поэтому я его и купил. Мне, наверное, следовало купить еще и поводок.

– Я так и думала, – сказала Женевьева. – Мы поедем в какой-нибудь клуб, где собираются любители садо-мазо.

Синклер засмеялся.

– Мы едем в «Феннингтон». На великосветский прием.

Отель «Феннингтон» весь был залит ярким светом. В фойе (оно было оклеено темными обоями и украшено массивной золотой инкрустацией) прибывающих гостей встречал изысканно одетый пожилой мужчина, проверявший пригласительные билеты.

Женевьеве казалось, что она попала в прошлое. Ее то и дело представляли каким-то гостям (все они были старше среднего возраста) – женщинам, затянутым в эксклюзивные платья с корсетами, и мужчинам, от которых исходило очарование Старого Света. С некоторыми из этих джентльменов ей даже пришлось потанцевать, величественно и размеренно кружась по залу. Женевьеву не покидало чувство нереальности происходящего. Ей казалось, что вокруг нее разыгрывается театральное представление и она сама принимает в нем участие. Время летело довольно быстро. Осторожно прикоснувшись к ее руке, Синклер вернул ее к реальности.

– Поднимитесь на второй этаж, – сказал он.

«Значит, он все-таки что-то задумал, а я уж было решила, что это обычный светский раут», – подумала Женевьева. Ее внезапно охватила дрожь. Это была дрожь волнения и предвкушения. На этом вечере царил такой официоз, что она чувствовала себя законченной грешницей (и это чувство было необыкновенно приятным), которая собирается совершить какую-то непристойность. Нечто такое, что может шокировать всех этих благовоспитанных и достойных людей почтенного возраста.

Взяв Женевьеву под локоть, Синклер повел ее куда-то. Они пробирались сквозь толпу гостей, и когда очередной знакомый остановил их, желая поздороваться и обменяться несколькими словами, Женевьева почувствовала, как Синклер сжал ее руку. «Похоже, он теряет терпение», – отметила она про себя. Сдержанный, хладнокровный мистер Синклер, обладающий непревзойденными способностями вести переговоры (то есть договариваться и уговаривать), явно начинал нервничать. И это ее обрадовало.

Когда они подошли к двери, их неожиданно остановила какая-то пожилая леди, величественно вытянувшая руку. Глядя на тонкие черты ее лица и огромные голубые глаза, которые, несмотря на почтенный возраст дамы, сохранили яркость, Женевьева подумала, что в молодости она была ослепительной красавицей.

– Джеймс, я очень рада тебя видеть, – сказала пожилая леди, окинув Женевьеву оценивающим взглядом. – Вижу, ты по-прежнему соблюдаешь традиции.

– Конечно, – улыбнувшись, ответил Синклер и представил собеседнице Женевьеву.

Пожилая дама улыбнулась.

– Как приятно видеть новые молодые лица. Надеюсь, моя дорогая, вам здесь понравилось.

– Маргарет – дочь одного из основателей ордена, – объяснил Синклер, когда они вышли из зала.

– Интересно, что бы она сказала, если бы узнала о том, чем мы сейчас собираемся заняться? – спросила Женевьева.

– Она бы мне позавидовала, – удивленно посмотрев на нее, еле слышно пробормотал он.

Поднявшись по широкой лестнице, устланной толстым ковром, они оказались в длинном коридоре, по обеим сторонам которого располагались многочисленные двери. Вдоль стен, на которых висели зеркала в золоченых рамах, на определенном расстоянии друг от друга стояли обитые бархатом кресла. «Наверное, это для того, чтобы эти милые дамы и джентльмены могли присесть и отдохнуть, если у них не хватит сил добраться до своих комнат», – подумала Женевьева.

Дойдя до середины коридора, Синклер остановился. Повернувшись, он положил руки Женевьеве на плечи, и она сразу ощутила их теплоту. Она с интересом смотрела на него, решив, что он хочет обнять и поцеловать ее. Она представила, как его губы касаются ее шеи и, прокладывая влажную дорожку, спускаются к плечам. «Я, пожалуй, тоже его поцелую», – сказала она себе. В коридоре никого, кроме них, не было, а это значит, что никто не увидит, как они целуются.

Погладив ее по спине, Синклер сжал пальцами застежку ее платья и, прежде чем Женевьева успела что-либо понять, расстегнул молнию. Платье распалось на две половины, словно кожура спелого плода. Волна зеленого атласа лежала у ног Женевьевы. Все произошло так быстро и так неожиданно, что женщина оцепенела от ужаса. Она стояла неподвижно, словно статуя, слушая доносившуюся снизу танцевальную мелодию.

– Я не сомневался в том, что вы наденете панталоны, – тихо сказал Синклер. – Они ведь такие сексуальные, не так ли?

Оттянув резинку, он просунул руки внутрь и погладил большими пальцами ее бедра.

– Так будет гораздо лучше, – произнес он, и панталоны упали на ковер рядом с ее платьем. – Вы по-прежнему бреетесь, – заметил Синклер. – Замечательно. Мне это нравится. Так мне гораздо легче понять, как вы реагируете на мои ласки.

Оправившись от шока, Женевьева громко охнула и, наклонившись, начала лихорадочно собирать свою одежду. Однако Синклер заставил ее подняться, схватив за руки. Женевьева была совершенно голой, если не считать драгоценностей, перчаток и туфель.

– Поднимите свои вещи, – сказал он. – Но не надевайте их.

– Вы сошли с ума! – испуганно и в то же время возмущенно воскликнула Женевьева. – В этих комнатах, наверное, отдыхают гости. Кто-нибудь из них в любой момент может выйти в коридор.

Синклер засмеялся.

– Дорогая, но вам ведь нравится, когда на вас смотрят. Вам это доставляет удовольствие. Вы же не возражали, когда Зейд захотел понаблюдать за вами.

– Это разные вещи, – ответила она. – Мы были в комнате одни, и я знала, что туда никто не войдет.

Синклер продолжал ухмыляться, и Женевьева, рассвирепев, набросилась на него: