Текст книги "Алиса в Зазеркалье (худ. И.А. Петелина)"

Автор книги: Льюис Кэрролл

Соавторы: Ирина Петелина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

– Гораздо спокойнее, как раз для вас. – Как ни старалась, Алиса не могла удержаться от смеха.

– Надо подумать, где раздобыть такую лошадь, – совершенно серьёзно проговорил Рыцарь. – Или даже пару.

Некоторое время он пребывал в глубокой задумчивости, а потом переключился на любимую тему:

– Как ты, видимо, успела заметить, я большой мастер на выдумки. Всё думаю, думаю, изобретаю… Когда ты в последний раз меня поднимала, у меня был задумчивый вид, помнишь?

– Да, я обратила внимание, – сказала Алиса.

– Потому что в ту минуту я как раз изобретал новый способ перебираться через забор. Хочешь, поделюсь?

– Это очень интересно, – вздохнула Алиса.

– Сначала расскажу, как я до этого дошёл, – начал Рыцарь. – Понимаешь, я подумал: основная трудность с ногами. Голова-то до верха забора достаёт, а вот ноги… Так вот: сначала я кладу голову на верх забора – и значит, она на должной высоте; потом становлюсь на голову, и наверх поднимаются ноги, – значит, и они на должной высоте. Понимаешь? И тогда я уже по ту сторону забора.

– Пожалуй, на той стороне вы очутитесь, если всё это проделаете. Но ведь это будет же довольно болезненно!

– Я ещё не пробовал, – серьёзно сказал Рыцарь, – так что наверняка сказать не могу. Хотя, боюсь, действительно будет немножко больно.

Очевидно, эта мысль так огорчила его, что Алиса поспешила переменить предмет разговора:

– Какой у вас странный шлем. Это тоже ваше изобретение?

Рыцарь бросил гордый взгляд на упомянутый предмет, который болтался под седлом.

– Да, но это не самое лучшее моё изобретение: есть ещё сахарная голова. Когда я падаю в нём с лошади, он упирается острым концом в землю, тем самым смягчая удар. Но тут, конечно, есть другая опасность: упасть в него, – как однажды со мной и случилось. И самое неприятное: прежде чем я успел из него вылезти, подъехал другой Белый Рыцарь и водрузил его себе на голову, подумав, что это его собственный шлем.

Рыцарь говорил так серьёзно, что Алиса не осмелилась засмеяться, только заметила:

– Так вы, наверно, сделали ему больно, когда вы очутились на голове?

– Конечно, мне пришлось его лягнуть, чтобы снял наконец шлем. Почти целый день меня вытаскивали из шлема, а вылез я с молниеносной быстротой.

– Какая же это молниеносная быстрота, если вы вылезали почти целый день? – возразила Алиса.

Рыцарь покачал головой.

– Это ещё что! Я могу действовать с любой быстротой, будь уверена.

Он в возбуждении поднял руки – и в тот же миг скатился с седла и упал головой в канаву с водой.

Алиса подбежала к краю канавы и, увидев торчавшие из воды подошвы, успокоилась. Её немного удивило его падение, потому что последние полчаса он сидел довольно уверенно.

Но вот из канавы послышался его голос, не изменивший даже тона:

– С любой быстротой. Но с его стороны было довольно неосторожно надевать себе на голову чужой шлем – да ещё с хозяином внутри.

– Как вы можете спокойно разговаривать, стоя на голове? – поразилась Алиса.

Ухватив его за ногу, она поднатужилась и вытащила его из канавы, и он продолжил разглагольствовать.

– А какая разница? – удивился он вопросу Алисы. – Не всё ли равно, в каком положении моё тело? Мозг ведь продолжает работать одинаково. И даже чем ниже у меня голова, тем больше я изобретаю.

Он надолго замолчал, потом заговорил снова:

– Самое гениальное моё изобретение – это новый пудинг: его рецепт я придумал, пока ел жаркое.

– Чтобы его успели приготовить в качестве следующего блюда? – поинтересовалась Алиса, чтобы не казаться невежливой. – Да, это действительно быстрота.

– По правде, – застенчиво чуть ли не прошептал Рыцарь, – этот пудинг вряд ли когда-нибудь был приготовлен, хотя он был бы чудесный, уверен.

– Поделитесь рецептом, – попросила Алиса, надеясь подбодрить Рыцаря: бедняга совсем, казалось, упал духом.

– Его основа – промокательная бумага.

– Мне кажется, это не очень вкусно…

– Сама по себе она невкусная, – вдруг оживился Рыцарь. – Но ты и понятия не имеешь, какая получается вкуснотища, если смешать её как следует в определённых пропорциях с другими веществами – с порохом, например, сургучом… А теперь я должен с тобой попрощаться.

Они вышли как раз на опушку леса.

Алиса с недоумением смотрела на него, не успев ещё переключиться с мыслей о весьма необычном пудинге.

– Ты грустная, – обеспокоился Рыцарь. – Хочешь, спою тебе балладу, чтобы утешить?

– Длинную? – Алиса уже наслушалась за день стихов, и не все, мягко говоря, ласкали слух.

– Да, но очень красивую. Она вызывает у слушателей или слёзы, или…

– Или что? – спросила Алиса, потому что Рыцарь вдруг остановился.

– Или не вызывает слёз. Её название «Рыбьи глаза».

– Так она называется? Неужели? – постаралась проявить интерес Алиса.

– Нет, ты не понимаешь! – воскликнул Рыцарь с досадой. – Это её название так называется. А сама она называется «Старый старичок».

– Ах, так это её название!

– Да ничего подобного! – воскликнул Рыцарь. – Я же говорю тебе: она только называется так. А на самом деле она зовётся «Так и этак».

– Ну хорошо, – согласилась Алиса, совершенно сбитая с толку. – Что за баллада?

– Вот сейчас и узнаешь. Я к этому и иду. Настоящее её заглавие: «Сижу на заборе». А музыку я придумал сам.

С этими словами он остановил лошадь и опустил поводья ей на шею. Медленно отбивая такт одной рукой, он запел.

При этом его наивные голубые глаза и такое милое лицо осветились лёгкой улыбкой. Видно было, что ему очень нравилась придуманная им самим музыка. Алиса уселась под деревом и, заслонив рукой глаза от проникавшего сквозь ветви солнца, принялась слушать.

Меланхолическая музыка скоро навеяла на неё дремоту. «Но музыку сочинил вовсе не он. Это мотив старой песенки», – подумалось ей.

И хотя слушала Алиса очень внимательно, слёзы на её глазах не показались.

                                      Я всё скажу тебе, дружок,

                                      Ты всё узнаешь вскоре.

                                      Я видел: старый старичок

                                      Уселся на заборе.

                                      – Чем ты живёшь?.. Кто ты и что?..

                                      Старик, скажи мне это!..

                                      Но пропустил я в решето

                                      Слова его ответа.

                                      – На мотыльков в полях весной

                                      Устраиваю ловлю:

                                      Из них потом я фарш мясной

                                      На пирожки готовлю.

                                      Их морякам я продаю

                                      В их бурные скитанья…

                                      Так, – он сказал, – всю жизнь мою

                                      Ищу я пропитанья.

                                      Я ж думал не о нём совсем,

                                      Одной мечтой смущённый:

                                      Как красить бороду и чем

                                      В хороший цвет зелёный?

                                      И не успел я расслыхать

                                      Его ответ смиренный –

                                 Тогда его я по лбу хвать:

                                 – Чем ты живёшь, презренный?

                                 Но кротко продолжал он речь:

                                 – Ручьёв в горах ищу я,

                                 Когда ж найду – ручей зажечь

                                 Немедленно спешу я.

                                 Из этой жидкости потом

                                 Готовится помада.

                                 Мне платят пенс…

                                 Но дело в том,

                                 Что мне немного надо.

                                 Но я задумался опять

                                 Упорно и подробно,

                                 Над тем, как можно толстым стать,

                                 Кормясь драчёной сдобной.

                                 Я взял за шиворот его

                                 И тряс без остановки:

                                 – Я жду ответа твоего!..

                                 Оставь свои уловки.

                                 И продолжал он свой рассказ:

                                 – В ночи под лунным светом

                                 Ищу в траве я рыбьих глаз

                                 На пуговки к жилетам.

                                 Их продаю я поутру

                                 За цену небольшую:

                                 За девять штук я пенс беру

                                 И этим существую.

                                      Я булок залежи в песках

                                      Ищу и ямы рою,

                                      И ставлю западни в кустах

                                      Для рыбок я порою…

                                      Вот, – он сказал, – чем я богат…

                                      Прибавлю вам без лести,

                                      Что выпить был бы очень рад

                                      Здоровье вашей чести.

                                      Тут удалось расслышать мне

                                      (Я кончил размышленья),

                                      Как мост, прокипятив в вине,

                                      Спасти от разрушенья.

                                      Ему спасибо я сказал

                                      И за рассказ, и вместе

                                      За то, что выпить он желал

                                      Здоровье моей чести.

                                      С тех пор, когда случайно в клей

                                      Я пальцем попадаю,

                                      Или в башмак, спеша скорей,

                                      Не с той ноги влезаю,

                                      Иль гирей многофунтовой

                                      Я придавлю мизинец свой,

                                      Я плачу в страшном горе.

                                      Мне вспоминается тогда

                                      Старик, пропавший без следа,

                                      Чья голова как лунь седа,

                                      Чья речь журчала как вода,

                                      Чей взор был ясен как звезда,

                                      Глаза горели ярче льда,

                                      Кто тихо восклицал: «Беда», –

                                      Сгибаясь словно от стыда,

                                      Кто говорил не без труда,

                                      Как будто бы во рту еда,

                                      Кто, словно ворон из гнезда,

                                      Зловеще каркал: «Никогда!» –

                                      Храпя как буйвол иногда,

                                      В давно прошедшие года,

                                      Усевшись на заборе.

С последними словами баллады Рыцарь взял опять в руки поводья и повернул своего Белого Коня головой в ту сторону, откуда они приехали.

– Тебе надо пройти всего несколько шагов, спуститься с холма и перебраться через этот ручеёк – и станешь Королевой, – напомнил он Алисе. – Но не уходи, пока я не отъеду. Это недолго. Ты постой здесь и помаши мне платком, когда я доеду вон до того поворота. Я думаю, это меня подбодрит.

– С удовольствием! И спасибо, что проводили, да ещё так далеко. И за балладу спасибо: она мне очень понравилась.

– Да? – недоверчиво спросил Рыцарь. – Но ты не плакала…

Они попрощались, и Белый Рыцарь медленно двинулся в лес.

– Я думаю, ждать придётся недолго, пока он отъедет, – сказала себе Алиса. – Поехал. Ой, опять упал! И опять головой вниз! Однако довольно легко влез обратно в седло… Это всё оттого, что на его лошади навешено столько вещей.

Упав пять или шесть раз, Рыцарь добрался наконец до поворота, и Алиса, помахав ему платочком, начала спускаться с холма, не переставая думать, что осталось всего лишь перебраться через последний ручеёк – и она Королева. Как это великолепно звучит: шахматная Королева!

– Наконец-то Восьмой ряд! – воскликнула Алиса и прыгнула через ручей.

Очутившись на том берегу, она бросилась передохнуть на траву, мягкую, как мох, и усеянную там и сям маленькими цветочными клумбами.

– Как я рада, что наконец-то добралась. Ай! Что это у меня на голове? – Алиса подняла руки и, ощупав голову, обнаружила что-то очень тяжёлое, тесно, как кольцо, её охватившее.

Оправившись от испуга, она подумала: «Интересно, откуда взялась эта штука? И когда?»

И она сняла тяжёлый предмет с головы и положила себе на колени, чтобы посмотреть, что это, собственно, такое.

Это была деревянная корона.

Глава девятая

Королева Алиса

у вот и замечательно! – решила Алиса. – Не думала я, что так скоро сделаюсь Королевой. И вот что я вам скажу, ваше величество, – Алиса вообще любила читать самой себе нотации, – валяться на траве совсем не подходящее занятие для вас. Королева должна держаться с достоинством. Вам это известно?

Она встала и сделала несколько шажков – сначала очень осторожно, потому что боялась, как бы корона не свалилась с головы. Но мысль, что никто этого не увидит, даже если такое случится, её успокоила.

«Если я действительно шахматная Королева, то со временем привыкну к своему новому статусу», – подумала Алиса, снова усаживаясь на траву.

Она видела уже столько странного, что ничуть не удивилась, когда откуда-то появились обе Королевы, Белая и Красная, и уселись слева и справа от неё. Ей, конечно, было интересно, откуда они взялись, но задавать им вопросы показалось ей не совсем вежливым.

– Н

Впрочем, спросить, кончилась ли у них игра, наверное, можно.

– Скажите, будьте любезны… – робко начала Алиса, взглянув на Красную Королеву, но та резко её оборвала:

– Будешь говорить, когда тебя спросят!

– Но если бы все придерживались этого правила, – возразила Алиса, будучи всегда не прочь немного поспорить, – то никто никогда не открыл бы рта: все ждали бы, когда к ним обратятся, чтобы заговорить, так ведь и другие тоже бы этого ждали… И что же тогда было бы?

– Смешно! – воскликнула Красная Королева. – Ты вот лучше скажи, по какому праву называешь себя шахматной Королевой. Ты не можешь быть Королевой, пока не сдашь экзамен. И чем скорее ты это сделаешь, тем лучше.

– Я ведь сказала «если», – попыталась оправдаться бедная Алиса.

Обе Королевы переглянулись, и Красная, пожав плечами, воскликнула:

– Она говорит, что всего лишь сказала «если»…

– Но она сказала гораздо больше, – промолвила Белая Королева, заламывая себе руки. – О, много, много больше.

– Это правда. – Красная Королева повернулась к Алисе. – Говори всегда правду. Подумай, прежде чем сказать, а потом уже напиши.

– Право же, я сказала это не в смысле… – начала Алиса, но Красная Королева раздражённо оборвала её:

– Вот то-то и плохо! Ты должна говорить со смыслом! Какой же толк в девочке, которая лишена всякого смысла? Даже шутка должна иметь смысл, а девочка ведь не шутка. Попробуй опровергнуть это. Хоть обеими руками опровергай, ничего не выйдет.

– Я не опровергаю руками, – возразила Алиса.

– Никто и не говорит, что опровергаешь, – отрезала Красная Королева. – Я сказала: попробуй опровергнуть – ничего не выйдет.

– На неё что-то нашло, – заметила Белая Королева. – Ей хочется спорить и всё отрицать. А что отрицать – она не знает.

– Упрямый, скверный характер, – сказала Красная Королева.

После её слов потянулись минуты натянутого молчания. Первой не выдержала Красная Королева, сказав Белой:

– Я вас приглашаю сегодня на обед, который устраивает Алиса.

Белая Королева слабо улыбнулась:

– А я приглашаю вас.

– Вот уж не знала, что я устраиваю сегодня обед, – удивилась Алиса. – Но если я его действительно устраиваю, то я и должна приглашать гостей.

– У тебя есть такая возможность, – заметила Красная Королева. – Ты, по-видимому, не особенно часто посещала уроки хороших манер.

– Хорошим манерам не обучают на уроках, – возразила Алиса. – На уроках учат арифметике, письму, чтению…

– Что, ты и складывать умеешь? – оживилась Белая Королева. – Тогда скажи, сколько будет – один, да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один, да один?

– Не знаю, – сказала Алиса, – я сбилась со счёту.

– Сложения не знает! – заключила Красная Королева. – А вычитание знаешь? Отними девять от восьми!

– Этому меня не учили, – быстро ответила Алиса, – но…

– Не знает и вычитания, – констатировала Белая Королева. – А деление знаешь? Раздели хлеб ножом, что выйдет?

– Я думаю… – начала было Алиса, но Красная Королева не дала ей даже подумать:

– Бутерброд, конечно. Попробуем другую задачу на вычитание: отними у собаки кость. Что останется?

Алиса принялась размышлять: «Кость, конечно, не останется, если я её отниму. И собака не останется на месте – встанет, чтобы меня укусить… значит, я тоже не останусь – убегу».

– Ничего.

– Значит, по-твоему, ничего? – переспросила Красная Королева.

– Я думаю, что ничего.

– Неверное решение. Как всегда! – торжествующе воскликнула Красная Королева. – Терпение собаки останется.

– Я не совсем понимаю, как…

– Чего ты не понимаешь? – закричала Красная Королева. – Собака потеряет терпение, когда ты будешь отнимать у неё кость, или нет?

– Может быть, и потеряет, – осторожно ответила Алиса.

– Ну, стало быть, когда собака убежит, её терпение останется! – заключила Королева.

– А вы сами-то знаете арифметику? – обратилась вдруг Алиса к Белой Королеве.

Та вздохнула и закрыла глаза.

– Складывать умею, когда меня не торопят, но вычитать – ни при каких обстоятельствах.

– А азбуку ты знаешь? – встряла Красная Королева.

– Конечно, знаю, – ответила Алиса.

– И я тоже, – прошептала Белая Королева. – Мы часто будем повторять её вместе, милочка. И я тебе открою секрет: я умею читать слова, которые состоят из одной буквы. Правда, это замечательно? Но ты не огорчайся. Ты тоже со временем научишься.

– А ответы на полезные вопросы ты знаешь? – никак не унималась Красная Королева. – Как делается хлеб?

– Это я знаю! – оживилась Алиса. – Начинается с муки.

– Ты делаешь неправильное ударение! – перебила её Красная Королева. – Надо говорить не «муки́», а «му́ки», и «му́ка» начинается не сначала, а когда хлеб сажают в печку.

– Обмахни ей веером голову! – с беспокойством перебила их Красная Королева. – Её бросило в жар, оттого что она так много думала.

Обе Королевы взялись за работу и стали так энергично обмахивать Алису пучками листьев, что она взмолилась, нельзя ли прекратить это, испугавшись остаться без волос.

– Ну вот, вроде оправилась, – удовлетворённо сказала Красная Королева. – Ты знаешь языки? Как по-французски будет «тирли-тирли»?

– «Тирли-тирли» – такого слова нет, – ответила Алиса.

– А кто сказал, что оно есть? – удивилась Красная Королева.

Алисе показалось, что она нашла выход из создавшейся ситуации.

– Если вы мне скажете, на каком языке это «тирли-тирли», – заявила она с вызовом, – я вам тут же переведу его на французский!

Но Красная Королева гордо выпрямилась и произнесла:

– Королевы не вступают в сделки.

«Лучше бы они вопросы не задавали», – подумала Алиса.

– Не будем ссориться, – забеспокоилась Белая Королева. – Ответь на вопрос: отчего происходит молния?

– Молния происходит, – уверенно начала Алиса, потому что это знала твёрдо, – от грома… Нет-нет, я хотела сказать наоборот.

– Поздно исправляться, – назидательно сказала Красная Королева. – Раз что-нибудь произнесла – так оно и должно остаться. А последствия на твоей совести.

– Мне вот вспомнилась гроза, – сказала Белая Королева, опустив глаза и нервно сцепляя и расцепляя пальцы, – гроза, которая прошла у нас в последний вторник. Я имею в виду – один из последних вторников.

Алиса удивилась:

– У нас совсем всё не так. У нас бывает только по одному дню на неделе.

– Ну и ну, – пренебрежительно заметила Красная Королева. – А у нас бывает по два-три дня или ночи за один раз! А иногда зимой мы берём сразу пять ночей – чтоб потеплее было!

– Разве пять ночей теплее, чем одна? – робко поинтересовалась Алиса.

– Естественно, в пять раз!

– Но, вероятно, и в пять раз холоднее? – заметила Алиса.

– Совершенно верно! – вскричала Красная Королева. – В пять раз теплее и в пять раз холоднее – точно так же, как я в пять раз тебя богаче и в пять раз умнее!

Алиса вздохнула и отступилась: «Всё равно у них ничего не поймёшь. Какие-то загадки без отгадок!»

– Болванчик утром приходил со штопором, – тихо сказала Белая Королева.

– Что ему нужно было? – резко спросила Красная Королева.

– Да гиппопотама искал, но как раз сегодня во всём доме ни одного не было.

– А обыкновенно бывают? – изумилась Алиса.

– Да, только по четвергам.

– Я знаю, зачем на самом деле приходил Болванчик, – сказала Алиса. – Он хотел наказать рыбку за…

Белая Королева, будто её не слышала, начала опять:

– Это была такая гроза – ты не можешь себе представить. Часть крыши провалилась, и в дырку повалил гром – и давай кататься большими кусками по полу. Столы и стулья валятся… Я так испугалась, что не могла вспомнить, как меня зовут.

Алиса подумала, что не стала бы ломать себе голову и вспоминать своё имя в разгар подобного происшествия, но не решилась высказать свою мысль вслух, чтобы не обидеть Белую Королеву.

– Ты должна простить её, – сказала Красная Королева Алисе, нежно поглаживая в своих ладонях руку Белой Королевы. – Она не злая, но не может удержаться, чтобы не говорить глупости. Просто не может по-другому.

Белая Королева робко посмотрела на Алису, и девочка почувствовала, что надо бы сказать что-нибудь любезное, но действительно ничего не могла в этот момент придумать.

– Она, в сущности, не получила хорошего воспитания, – продолжала Красная Королева, – но её добродушие удивляет. Погладь её по голове и увидишь, как она обрадуется.

Но Алиса как-то не могла отважиться.

– Маленькая любезность – и с нею можно творить чудеса.

Белая Королева глубоко вздохнула и, положив голову на плечо Алисы, простонала:

– Как хочется спать!

– Она устала, бедняжечка! – воскликнула Красная Королева. – Погладь её по головке, одолжи ей свой ночной чепчик и спой колыбельную песенку!

– У меня нет с собой ночного чепчика, – огорчилась Алиса, – я не знаю ни одной колыбельной песенки. Но по голове, конечно, погладить могу.

И девочка нежно провела рукой по голове Белой Королевы.

– Придётся, значит, петь мне самой, – вздохнула Красная Королева и начала:

                 Королева, баю-бай,

                 У Алисы засыпай.

                 Мы до праздника вздремнём

                 Сладким сном, сладким сном,

                 А потом на бал пойдём:

                 Вместе – обе Королевы и Алиса, – все втроём!

Ну, теперь ты знаешь слова… – И она опустила голову на другое плечо Алисы. – Спой эту песенку ещё раз, нам обеим, мне тоже что-то захотелось спать.

Через минуту обе Королевы уже спали и громко храпели.

«Что же делать-то теперь? – подумала Алиса, оказавшись в затруднительном положении. – Не думаю, чтобы кому-нибудь приходилось присматривать сразу за двумя королевами. Во всяком случае, в истории Англии такое впервые, потому что в Англии никогда не было больше одной королевы за один раз».

– Ну и тяжёлые же вы! – теряя терпение, воскликнула девочка. – Да просыпайтесь же! – Но ответом ей было только лёгкое посапывание.

Причём храпели Королевы очень мелодично, и вскоре можно было различить некий мотив, а затем и слова. Алиса услышала песенку. Она так внимательно вслушивалась в неё, что даже не заметила, как две тяжёлые круглые головы исчезли с её коленей…

Она оказалась перед сводчатой дверью, над которой красовалась выведенная крупными буквами надпись:

«КОРОЛЕВА АЛИСА».

По обе стороны двери имелось по звонку. Над одним была прибита табличка «Для гостей», а над другим – «Для прислуги».

«Вот кончится песенка, – подумала Алиса, – и позвоню… Но в какой звонок? Я не гость и не служанка. А третьего звонка – «Для Королевы» – здесь нет».

Но тут дверь вдруг приоткрылась, и какое-то существо с длинным клювом высунуло в щель голову и промолвило:

– Нет никакого приёма до послеследующей недели.

И дверь тотчас же с шумом захлопнулась.

Алиса долго стучала и звонила, пытаясь попасть внутрь, пока к ней не приковыляла очень старая Лягушка, наблюдавшая за ней из-под ближайшего дерева. Вероятно, это был дворецкий, так как он был одет в ярко-жёлтый костюм, а обут в огромные башмаки.

– Ты что безобразничаешь? – глубоким хриплым шёпотом спросил дворецкий-лягушка у Алисы.

Девочка обернулась, вне себя от злости, и сердито выкрикнула:

– Где швейцар? Он что, не знает своих обязанностей? Если звонят в парадную дверь, полагается отвечать на звонок.

– О какой парадной двери ты толкуешь? – протянул дворецкий.

Алиса чуть не топнула ногой. Как можно мямлить и так спокойно относиться к подобным безобразиям?

– Об этой, конечно.

Дворецкий долго смотрел на дверь своими большими мутными глазами, потом подошёл поближе к двери и поскрёб по ней когтем, словно хотел убедиться, не отстаёт ли краска.

Наконец, повернувшись к Алисе, сказал:

– Отвечать на звонок? А о чём он спрашивал, звонок-то?

Дворецкий говорил таким хриплым голосом, что Алиса с трудом разбирала его слова, поэтому вынуждена была сказать:

– Я вас не понимаю!

– Так вроде я по-английски говорю, – проворчал дворецкий-лягушка. – Или ты оглохла? Я спрашиваю, о чём звонок спрашивал швейцара?

– Ни о чём! – воскликнула с досадой Алиса. – Говорю вам: я стучала в эту дверь кулаками полчаса, звонила, но мне не открывают.

– Кулаками? Нехорошо… очень нехорошо! – пробормотал дворецкий. – Она на это обижается, ты разве не понимаешь? – С этими словами он подошёл к двери и изо всех сил пнул её своим огромным сапогом.

– Пусти дверь. Ты пустишь её – и она тебя пустит. – И он заковылял к своему месту под деревом.

В ту же минуту дверь широко распахнулась, и Алиса услышала чей-то тоненький-тоненький голосок:

           В Зазеркалье, в Зазеркалье так Алиса говорит:

           – Я в короне королевской, скипетр мой в руках горит.

           Всех причудливых созданий, Зазеркалья странный мир, Королевы и Алиса созывают к ним на пир!

И десятки голосов подхватили припев:

           Наполняйте же стаканы и кладите поскорей

           Медных пуговиц на блюда, в кофе – жареных мышей.

           Поспешите, поспешите все с приветствием своим:

           Трижды тридцать раз Алисе все мы славу прокричим!

Раздался смутный гул поздравлений, и Алиса подумала: «Трижды тридцать раз – это девяносто. Неужели кто-нибудь считает?»

На минуту воцарилось молчание, и потом тоненький голос затянул второй куплет:

            – О, созданья Зазеркалья, – так Алиса говорит, –

            Подходите и любуйтесь: честь для вас один мой вид.

            Видеть, слышать Королеву – наслажденье вам даёт:

            А обедать вместе с нами и пить чай – большой почёт!

И опять вступил хор:

           Наполняйте же стаканы поскорее, кто чем рад:

           Шерсть в вино вы подбавляйте и чернила в лимонад.

           Наполняйте же стаканы усладительным питьём –

           Девять раз по девяносто все мы славу пропоём!

– Девять раз по девяносто, – повторила Алиса в отчаянии. – О, это совершенно невозможно. Они никогда не закончат. Лучше я войду сейчас.

И она сделала шаг вперёд, но в ту же минуту наступила мёртвая тишина.

Алиса беспокойно посмотрела на стол, когда вошла в большой зал, и увидела сидящих за ним гостей: душ пятьдесят всякого рода – и животных, и птиц, и насекомых, и даже цветов.

«Это хорошо, что они пришли, не дожидаясь приглашения, – подумала Алиса. – Я бы никогда не разобралась, кого из них надо было позвать, а кого – нет».

У верхнего конца стола стояло три кресла. Два из них, по бокам стола, уже занимали Красная и Белая Королевы, но третье, посередине, оставалось свободным. Алиса опустилась в него. Ей было немножко не по себе в этой мёртвой тишине: хоть бы кто-нибудь заговорил поскорее.

Наконец Красная Королева открыла рот:

– Ты пропустила суп и рыбу. Дайте ей окорок.

И слуги поставили перед Алисой блюдо с большой бараньей ногой. Новоиспечённая Королева смотрела на неё и не знала, как за неё взяться: ей никогда ещё не доводилось резать окорок.

– Ты, кажется, робеешь? – заметила Красная Королева. – Позволь мне познакомить тебя с этим окороком: Алиса – Баранья Нога. Баранья Нога – Алиса.

Баранья Нога поднялась на блюде и поклонилась Алисе.

Та ответила на поклон, но не знала, как ей быть: испугаться или засмеяться.

– Можно вам положить по кусочку? – спросила Алиса, взяв нож и вилку и переводя взор с одной Королевы на другую. – Я сейчас срежу кожу…

– Конечно нет, – твёрдо заявила Красная Королева. – У тебя что, такая привычка – бросаться с ножом на того, кого тебе только что представили? Уберите окорок.

И слуги сейчас же убрали блюдо с Бараньей Ногой и поставили перед Алисой тарелку с пудингом.

– Пожалуйста, не знакомьте меня с ним, – быстро сказала Алиса, – а то я останусь совсем без обеда.

Но Красная Королева угрюмо посмотрела на неё и пробормотала:

– Пудинг – Алиса. Алиса – Пудинг.

И слуги убрали блюдо из-под её носа так быстро, что Алиса даже не успела ответить на поклон Пудинга. Это её возмутило: «Почему это только Красная Королева здесь распоряжается?» – и в виде эксперимента она приказала:

– Официант, принесите Пудинг обратно!

Указанное блюдо мгновенно очутилось перед ней, как будто из стола выросло, но Пудинг стал таким огромным, что у неё от робости чуть не выскочило сердце, когда она взялась за нож. Тем не менее она кое-как справилась со своим волнением, отрезала от Пудинга кусок и положила на тарелку перед Красной Королевой.

– Какое нахальство! – возмутился Пудинг. – Интересно, тебе понравилось бы, если б отрезали кусок от тебя!

Он говорил густым, жирным голосом. Алиса не нашлась что ответить и лишь молча вздыхала, глядя на него.

– Довольно глупо, – заметила Красная Королева, – предоставить вести беседу за столом только Пудингу.

– Знаете, – начала Алиса, – я столько выслушала сегодня стихов…

Как только она открыла рот, наступила мёртвая тишина и глаза всех гостей уставились на неё.

– И как странно… Все эти стихи были так или иначе о рыбах… Почему здесь так интересуются рыбами? Вы не знаете?

Эти слова Алиса адресовала Красной Королеве, и та, приблизив губы к самому её уху, прошептала: