Текст книги "S-T-I-K-S. Этот мир придуман не мной (СИ)"

Автор книги: Людмила Захарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 35

Подошла к двери моего транспорта, открыла, вроде села, почему вроде, так я уже около засады. Скрыт у них, супротив моего, не фонтан. Стою, наблюдаю, слушаю.

– Чего она не едет, я весь на измене, жуть, вы её глаза видели?

– Не шурши, скороход сказал, что она нас так и так вычислит.

– Дернул тебя черт пасть открывать, забился он. Жопой чую неприятность.

– Не кипишуй, хотя по моей шкуре мурашки размером с топтуна бегают.

– Третий, – да уж не тряситесь, она давно рядом стоит, вас идиотов слушает. Слава, я прав?

– Конечно прав, на что забились? Хоть один спокойный и адекватный.

– В стронги они хотят, я контролирующий, не прошли?.

– Не прошли, гусек ребята, не обижайтесь, слабоват у вас, потеете сверх меры, рот на замке не держите. Дары еще есть куда развивать. Зеленые что ли?

– Угадала.

Колоритный мужик. Вроде одни кости. Не высок. Черняв. Лицо смазанное, не запоминающееся, вот только глаза выбиваются, средние в опушке ресниц, серые, внимательные.

– Топор, – протягивает мне руку.

Я точно подметила, кажущаяся нескладность, пожатие сильное. Как там, когда в прятки играют, говорят: «Топор, топор, сиди, как вор». Чтобы не побежал, себя не обнаружил, раньше времени… кажись его крестный был приверженцем этой игры.

– Слава.

– Я отвечаю за встречу с группой стронгов, можно к тебе пока присоединиться? Нам на километр надо вернуться, поменять другую группу. Зелень выгуливаем. Только больно спокойно последнее время на дорогах.

– Не там выгуливаете, через кластер готовьте контейнера, если не особо впечатлительные, хабара поднимете, я своим скажу, чтобы присмотрели, ну там крыс осадить, когда нужно.

– Что большой можно поднять?

– Орда пробегала, месяца три назад.

– Эх, успеть бы, и твоих товарищей встретить и…

– Успеете. Вы на своих двоих?

– Обижаешь, тачанка. Обратно смело можно двигать, зачистили.

– Да пусть иные меня бояться, за зачистку спасибо.

Я еще ни одного не встретила на дороге. Об этом им знать не надо. Про себя подумала.

– Трогаемся.

– Саша прикалывается, – иные теперь не дураки, на двух высших кидаться.

Они быстро раскидали ветки, вытаскивая свой драндулет. По–другому и не скажешь. Это даже не внедорожник, но юркости не занимать. Переделка. Смертники. Начинаю уважать. Оказывается, один в прошлом гонщик, второй биатлонист, Топор – медвежатник. Вот так–то.

Они помчались впереди, мда, зря вы мужики головами вертите во все стороны, нет тут иных. Муров тоже. Мы же, не спеша казну тащим. Внешники в плане машин, что на Стикс поставили, огромные мудрецы. Мотор только шуршит. А упереть еще два таких вагона может. Колеса с меня ростом. Кабина напоминает самоходку, обзор круговой зеркалами достигнут и конечно не обошлось без аппаратуры. Один недостаток, топливо жрет, а оно своеобразное, на заправках такое не сыщешь. Техна разберется. А пока два в запасе герметичных блока везем. Шесть уже по дороге отработанных оставили. Благо они не объемные, метр на метр куб. Знали бы, из развороченных машин сняли. Как я поняла, автономно машина может около полугода работать, до Отрадного доползем. Скорость можно и сто кэме выжать, но это максимум и не с грузом. А так пятьдесят. Ехать не пешком на себе тащить.

До следующего дозора ушел ровно день, переночевали вполне комфортно, на крошечном стабе караванщики обустроили гостиницу, по моим меркам крошечный, а караван как–то умещается? В чем секрет?

Конечно в многоярусности. Вообще место примечательное. Вокруг стаба два кластера, один почти как стаб, – зависший, перезагрузку хозяева не помнят, спасают мины, там сплошной песок и озеро. Второй наоборот грузится постоянно, через каждый час примерно. Точное время опять же хозяева только могут сказать. Они и проводники, и обслуга. Трое рейдеров. Дети кузнеца, такие, такие… огромные. Я им в пузо дышу. Саша осталась за периметром. Мне конечно было не айс, но странно, не критично. Даже ужин смолотила в один присест.

Машины грузятся на подъемник и спускаются вниз. С моим транспортом вышла заминка, искали платформу, подходящую по размеру. Потому и появилась я перед гостиницей аккурат через перезагрузку. Мои сопровождающие уже вовсю чайком баловались, после бани. Кажется, это будет моим любимым местом, в этой стороне. Баня! Ужин чуть позже. Целый олень на вертеле. Рыба, раки и пиво в меню. И за всю эту красоту пятнадцать споранов. Для меня сущая мелочь. Для простого рейдера цена высокая. Так гостиница на караваны заточена, там нищих мало. Да и безопасность стоит дорого, в случае если хочешь выспаться.

А вот спать я конечно вряд ли смогу, при постоянной перезагрузке под боком. Пиво раки не по мне, а жареной рыбки… ням. Ням. С картошечкой, зеленью… это я помечтала, с рисом, но приправы подобраны изумительно. Стаб не бедствует, они охотники, а караваны расплачиваются порой продуктами и всем остальным необходимым. Комнат не много, так в караване и человек не больше шестидесяти набирается. Подешевле апартаменты на десять человек, я доплатила за одноместный пяток споранов. Вип персона, блин. Так мне надо где–то переодеться, вещей на мне навешено, мама не горюй. Пистолет почистить не помешает. Получится, подремлю полчасика.

Программу минимум выполнила, на дно рюкзака затолкала грязную одежду. Обувь почистят! Во сервис! Можно и одежду было сдать в стирку, но тогда день терять, мне это надо.

Сон свое взял. Встрепенулся организм резко.

Внизу послышался шум. Топот ног. Странно. Тихо натянула амуницию. Приоткрыла дверь, держа наготове нож. Рядом в комнатах тишина, так на вип зону, кроме меня никто не покусился. Выскользнула в коридор, притворила дверь. Спустилась по лестнице, общий зал внизу. Открывшаяся внизу картина впечатлила. Мои пришли, стронги! Из знакомых Молчун.

Теперь и я скатилась с лестницы, наплевав на конспирацию, отбросив скрыт и спрятав нож.

– Молчун!

– Он протер глаза, – Славка! Кинулся ко мне со скоростью паровоза. Славушка, живая!

Хорошо, что у меня кости окрепли и то затрещали.

Подменили Молчуна, на мою голову вопросы посыпались.

– Прошелестела ему в ухо, – я с Сашей, внешников помножила на ноль, тех что рядом со Славным.

Вслух, – да все в порядке, выжила, лечилась, добираюсь до дома. Вы то как?

– Молодняк выгуливаем. А мне на ухо, идем Ваську сторожить, а, то есть донесения, могут умыкнуть.

– Ясно, долго тут пробудите?

– Нет, баня, еда и вперед.

– Перед выходом, номер тринадцать, загляни.

Эх, жаль не обо всем тут можно перетереть, чужие уши есть чужие уши, уходить и мне пара, скоро рассвет. Главное все живы и здоровы. А Ноль сыщется, куда денется, если звездолет упал, в чем я сомневаюсь, а вот что на борту Гуллов не осталось уверена, надо Нолда в Пекле искать. Я оттуда мчалась по облакам. Вспомню – вздрогну.

Молчун не вытерпел, нам прикатили столик заставленный едой в мой номер. Против раннего завтрака я не против. Кофе! Мать твоя женщина, красотища. И блинчики с мясом. Рай для гурмана. Гора была внушительной, тарелка, так литров на три, вернее супница. Вчерашнее мясо пошло на бутерброды и плов… видно напряг у мужиков. Может поинтересоваться?

Какой замечательный плов, рисенка к рисенке, мясо тает. Кажется, я наелась. Невероятно. С собой заказала пирожков, от их запаха голова кругом. Но пусть перевариться предыдущая порция.

– Молчун, – Слава, Лесовик уже несколько раз о тебе спрашивал, что ему передать?

– Да как есть, так и передай, занималась тем же, что и с ним на озере.

– Не догадываешься, где может быть Ноль?

– Последний раз мы над Пеклом были, туда ведут все следы. Я же неаккуратно вывалилась.

– Ёпрст, как же ты!!! ты!!!

– Как видишь, живая и теперь здоровая, Сашу разбудила, орду на внешников натравила, на них обоих скреббера. Впереди куча добра под ногами, до самого Пекла. Не промахнешься, но можешь и не заморачиваться, пока все ринуться за хабаром, самое то время будет Ваську умыкнуть. Не оплошайте. А хабар. Два вагона этого добра, чуть осталось до Отрадного довезти.

– Мда. Впечатлила, ничего не скажешь. Надеюсь дома потом расскажешь, что и как, тут и у стен уши могут быть, хотя эта троица уже лет пятнадцать считается надежными. Мы тут частенько раны зализывали. Странно, но ни внешники, ни муры о гостинице не знают или делают вид что не знают? Обходят стороной.

Мы им поставки делаем порой, вот и сегодня захватили. Едем комфортно, машины, что у муров отжали Техна подшаманила, у нас не железом обшита, сама знаешь чем, тонким слоем по арматуре и движок новый. Там и Пуля кудесница та еще, и Черный. Классная у тебя команда. Стаб за вашу бригаду зубами держится. Да сама увидишь, стаб не узнать. Грузовичок наш летающий востребован, Малой с Черным им заведуют. Малой после потери ската горевал, очень горевал, с горячкой слег. Да и по сей день смурной ходит. Себя винит, может ты его растормошишь?

– Стук в дверь, – Молчун, пора выходить скоро перезагрузка.

– Не совсем скоро, еще двадцать минут, но собираться и правда пора, там Саша на измене. Торопит.

– Передавай красавице привет, мы туда и обратно, месяц не больше, нас не будет. Надеюсь ей понравятся апартаменты. И там соседи дом продают.

Вот и признался, что на мою сестренку рассчитывали, когда дом приобретали.

– А что с соседями?

– Меняют гражданство, решили перебраться в стаб большой, дела у них в гору поднялись. Я считаю глупо. Но нам на руку. И еще, следующий за ними дом, так мы с хозяином сговорились меняться, так что будем рядом жить. Ему дом большой, а наш уже для нашей команды мал. Да и тот, что продается… ребята планами поделятся. Дай обниму на дорожку, поделись удачей. Чмокнул в щечку. Зверь бушует, только работой и живет. Ждет.

На душе потеплело. Чмокнула в ответ. – Удачи.

Вышли вместе. Долго мне рюкзак нацепить? Обувь уже принесли до «завтрака». Хозяину, что в этот раз нас провожал сунула в руки записку. Захочет связаться найдет с кем весточку передать.

Им этой ночью будет не до сна и постояльцев, кластер с озером готовиться к перезагрузке. Молчуна предупредила, впереди их тоже самое ждет, как и нас. Придется гнать коней. В разные стороны рванули, как сайгаки. Вот и пришлось сотню выжать. Понятно, что Сашу волновало. Впереди у нас дачный поселок, у Молчуна заправка, та самая. Но у них машины будь здоров прут, а у нас надежда только на Сашу. Уверена перезагрузку уже ждут иные.

А то все монстры, да монстры, лапочки они зубастые, по сравнению с теми же Гуллами, – внешниками, по сути пиратами. Вот откуда у них звездолет Нолдов? Да уж не купили и не на Стиксе нашли. Уроды.

Иные же живут по правилам Стикса, переродился, отожрался или сдох в зубах более удачливого собрата, или поделился хабаром с нами. Круговорот пищевой цепочки. Мы без них, они без нас. Как–то так, не жильцы.

И все же до стаба добрались в потемках. Свернули до первых постов. Сейчас Саше дорогу покажу домой, а утром триумфально въеду в ворота. Прицепила клипсу.

– Прием, прием… Слава на связи, буду через час под подвалом, первым пусть Гор спускается.

– Вопль меня оглушил, – ты ранена!

– Нет, берегу вашу хрупкую психику, скажите ему я с Сашей, он поймет.

– Славкаааа, – послышались всхлипы.

– Отставить сырость, я опять казну приволокла, как оставить не знаю, в стаб–то не пустят поди ночью.

– Не пустят, причитает Техна.

– Слава, Гор на связи, где остановились? Я Ремба с группой пошлю казну сторожить, они за периметром.

– Назвала квадрат. Жду.

От щебета в ухе, завывания кошки, чуть с ума не сошла за эти долгие десять минут, я тоже соскучилась, очень, очень, но они меня просто… своим… по щекам потекли слезы.

Тут на остальных Зверь как гавкнул:

– Вы чего душу Славке травите, потерпите чуть и молчок в эфире.

Глава 36

Тарахтелки, а ты Гор чего молчишь? Не мог пресечь. Девки, вы лучше на стол готовьте, чай не гости нежданные, нежеланные заявились.

– Гор, – и в пещеру пару, тройку туш свиных, Слава, спроси Сашеньку, она рыбку будет.

– Все я буду, – передай. И витамин мне, пусть не забудет.

– Так ты в дороге же?!

– То в дороге, а тут нервы.

– Будет все и черного жемчуга прихвати.

– Десятка хватит?

– Пять, – бурчит Саша, она уже чего, кого–то грызет. Тут бегун пробежать хотел, думал, что бессмертный. Совсем страх потеряли и совесть эти витаминные. К перезагрузке спешит.

– Выкинь эту дрянь, с ума сошла?

– Шутка, кролик. Бегун сам сдох от разрыва сердца, наверное. А кролики наглые, третий попался. В гости с пустыми руками идти, моветон.

– Слава, это Ремб, дай знак.

Поморгала фарами.

Вот, редиска, он с Сашей пошел обниматься, не вы видели! Слов нет. Одни слюни.

Выползла из машины.

– Ремб, задушишь, Ремб, миленький, Ремб!!! Обмякла. Кажись помял. Мой костюмчик.

Мужские скупые слезы я оказывается с трудом переношу. Уткнулась в плечо и зашлась ревом.

Теперь он меня баюкал и утешал.

– Пришла в себя от глотка живчика. Ядерный, а не ядреный. Занюхала рукавом.

– Со мной Холодец. У него психика гибкая, знакомство переживет. Жрать перед выходом ему запретил, как думаешь прав?

– Да ладно, у меня пирожки еще остались. Холодец, что как не родной, иди сюда.

– Слава, а где? Я так и не понял, с кем там Ремб в кустах сюсюкался.

– Да подарок собирает, Саша, отвлекись на минутку, знакомься это Холодец.

– Холодец – это Саша.

Хлоп. В обморок, что ли?

А, от пережитых непередаваемых ощущений, наверное, вцепился в её нарост на лице. Беленький такой, но стоит. Еще и поглаживать начал.

Ржали мы с Рембом взахлеб. Саша вздыхала, но ласку терпела. От её дыхания у Холодца волосы развивались, как от вентилятора. Ступор по–нашему. Силен мужик.

Наконец он улыбнулся, по–детски так. Не потерял надеюсь ничего, разум, например?

– И мне живчика дайте, друзья, хлебну за встречу. Незабываемую.

– Саша невозмутимо погладила его по голове, – там еще пара штук шуршит, поймаю и пойдем, лапки горят, хотят отдохнуть. Скрылась. Была и нет.

Теперь и Холодец хихикнул.

– Разговоры завтра, на вас сохранность казны, утром вернусь. Саша, ты решила всех кролей извести?

– Все, все, шагаем.

– Гор, готовьте сходни, мы по низу не пойдем, осталось дома в говне искупаться для полного счастья.

– Уже. Ждем.

С комфортом перебрались, пещера напоминает зал приема в королевском дворце. Так же светло и народа, как кислорода. Гор первый, Гор первый! Первая Тарза, меня чуть не сбила, прыжком на руки, лизнула, и с плеча сиганула на Сашу. Корова она уже, а не Тарза, кило восемь в ней точно. Оттоптала плечо. Разлеглась на скреббере. Тут стаб, да и скреббер родня. А лица остальных просто надо видеть. Ужаса не наблюдаю, обмороков тоже. Что–то с ними не так.

И понеслось, если от встречи с Рембом, я отделалась помятыми ребрами, то тут, ушатали… впору у Саши просить помощи, от озверевших друзей спасать.

Оказалось, не получится, на ней тоже повисли, мало ей кошки.

Последним до моей тушки добрался Зверь, вот он нежно обнял, поцеловал в макушку и застыл. И я потерялась в звуке его гулкого сердцебиения и жаркого дыхания.

– Слава, Слава, меня не накормят тут, а съедят, глянь, как этот чернявый, да он ходок! Славка Ходок, глянь!

– Отмахнулась, – догадались, а сначала чуть не прикончили.

– Ребятки, девчатки, так голодом и будете нас морить? И иллюминацию пора приглушить. Глаза слепит. Утрирую я конечно, но вокруг сразу организованно все забегали.

Одна я так и стою, прижавшись к груди любимого мужчины. Саша и Тарза чавкают уже из своих тарелок, слон и даже не микроб. Мы же поднялись по лестнице, свет погас за спиной. Я на руках плыву. В душ. Зверь изменился основательно, глаза те же. Копия с картины. Почти. Тут взгляд другой, нежный.

Ополоснулась я в темпе вальса, натянула домашнее платье, штаны обрыгли. И выплыла, благоухая к столу.

Ночь ушла влет. Говорили, говорили и говорили, а еще пили. Коньяк. Всего пяток опрокинула в себя, по мизинчику в коньячной рюмке. Хорошо. Не уснуть бы, светает. Надо к фургону возвращаться. Переоделась. Пора.

Добежала, Холодец бдит. Попросила часок сна. Успеется, коней куда теперь гнать? Он мне заботливо в глазки заглядывает.

– Есть куда, надо бы сил набраться. С улыбкой заснула. Ночь надеюсь следующая будет бессонной.

Глаза открыла, как по сигналу. Посмотрела на часы. Два часы дрыхла!

– Ремб, Холодец, чего не разбудили?

– Слава, там весь стаб на ушах стоит, уже срисовали твой фургон, нас пытали. Г о т о в я т с я! Закат тебя кажется сам встречать будет, дома у тебя аншлаг, от знакомых и друзей не протолкнуться, наши парни полным составом, при параде…

– Ремб, ты Славе весь сюрприз обломал.

– Ничего не обломал, а то еще расстреляет всех к чертовой бабушке, с их сюрпризами и вниманием.

– Уже не расстреляю, выспалась, если еще чего заточить дадите, так превращусь в белую и пушистую. И умыться бы.

Мне на ручки полили, пюрешку с котлеткой подсунули, горяченькую, на маслице, молочке. И кофе! День задался. Можно ехать.

Мужики вы со мной?

– Конечно, такой цирк и пропустить? Восклицает Ремб.

Так он смеяться не будет, когда хабар перебирать придет, это замечательно, что и стронги в сборе. Помощнички обнаружились. Потерла в предвкушении ручки. Я к казне не ногой, только открою замки. Сами пусть в моей шкуре побудут!

А знаете, что украшает капот нашей машины? Хрен догадаетесь. Народное творчество скреббера. Скучно Саше было видите ли, пока я спала. Из лобной пластины элитника кстати и выточила. Мелкую его копию. Я по–первой, раза три если быть точнее пистолет на инстинктах вытаскивала. По виду, как будто он лезет из капота, жуть реалистичная. Морда, лапы, шипы на загривке. В шутку в щель спорового мешка бросила белую жемчужину! За такое надругательство, нас со свету сживут, конечно если узнают. И остальной тюнинг под стать. Холодец уже матерился, увидев эту художественную галерею. Так мы набрели на автомастерскую, полу затоптанную, но краски сохранились и кое какие трафареты, я тоже руку приложила. Сами трафареты Саша подработала, я из баллончика действовала. Особенно реалистично получились потеки крови. Бррр. Думаете, что караван в полном составе из окон разглядывал, да уж не меня натуральную, на дверце очень похожий на меня портрет девушки с валом. Впечатлительные отшатывались. У Саши талант, от скуки на все лапы.

До недавнего времени на скребке и настоящая голова элитника красовалась, потом завоняла дюже, сбросили, еще и отмывать вилы пришлось. Мне.

Спросите, что за вилы? По низу впереди шипы приварены в шахматном порядке. Так было, не наш дизайн. И напоследок открою страшную тайну. Жители высоток или Техна с воздуха, могут лицезреть Сашу на крыше кабины, уж себя она вообще выполнила со всей присущей к себе любовью. Увидишь, диареей страдать не один день будешь.

За описанием транспорта и не заметила, как подкатила к воротам.

Мужики на посту просто обалдели, я же и говорю: «Машина впечатляет».

Им там кажется бушующий Закат, обещает многое, а они застыли. Любуются.

Посигналила, отмерли, подняли шлагбаум.

Я и поехала, черт они до самой площади поставили заграждения, чтобы видать я не смылась с праздника. Вернее, не я, за рулем скребка Ремб, довольный до одного места.

Это была мина, при плохой игре.

Ненавязчиво на площади стоял броневик Нолдов и его пушки были повернуты в нашу сторону. Закат натужно улыбался. Кажется, он в заложниках, охрана… а где собственно охрана? А стронги? И морда довольная рядом с Закатом мне крайне несимпатична. Жители были. Не простые рейдеры, нет, вон тот товарищ, который нам совсем не товарищ, держит бордель и казино, а как без злачных мест городу обходится? Терпят. Кажется, я его мозоль оттоптала, когда друзьям «зинок», «дуняшек» подарила. Потерял мужик богатую клиентуру. Дурак.

Второй раньше мазу держал по доставке оружия и патронов. Тут не только походу мозоль, геморрой…

Сговор на лицо. В одном они просчитались, у нас связь налажена надежная. Вздохнула. Опять, как Чапай, на белом коне впереди.

– Ремб стой, Холодец прикрой отход, есть у нас тут дверца заветная в днище, за вилами меня не разглядеть, да и не сразу они увидят, кто в кабине. Свистайте наших, пусть по пещерам пройдут, аккурат за спину недоумкам выйдут. А я с этой наглой мордой погутарю. Рядом проулок, скользнула, не по крышам, под козырьком побежала, там балюстрада на здании, снизу не заметишь, спустилась, конечно под скрытом. И мяконько так, мяконько пробралась на возвышение. Ткнув институтскую морду в затылок, второй рукой режичком под яремную ямку. Конечно пришлось вытянуться, ростом он повыше меня больше чем на голову. И горячо прошептала с придыханием. – Пукалку Закату в ручки положь. У начальника стаба они за спиной, хоть и не связанные, но заметно, что не по своей воле в такой позе.

Закат даже не дернулся. Только улыбка стала теперь душевной.

Писец пришел заговору, пушной такой, кудрявенький.

– Ну шо, встреча дружеская состоялась, пошто барин не весел, знак подай своим, чтобы ствол в землю опустили, как представлю свои трехмесячные труды насмарку, так лютовать в пору, да Лютый, ты со мной солидарен.

Вот это он дернулся, если бы не моя реакция, имели бы труп. – Неужто теперь по–другому тебя кличут.

– Я Лютым и помру, откуда ты знаешь?

– Зачитала монотонно данные, продиктованные Сашей.

Сник мужик, – И все же…

– Не твоего паскуда ума. Знаешь мои предки говорили: «Кто к нам с мечом придет...»

– Знаю, не продолжай. Даю клятву, ни тебе, ни стабу не наврежу, слово Нолда.

Теперь дернулся Закат, впечатлился. Я убрала оружие. Вышла из скрыта. Стронги уже пакуют пищащих заговорщиков. Охрана набежала, не все, кажется у нас раненые в рядах.

– Закат, ты как так подставился?

Жмет плечами.

У его резиденции стоит еще один автомобиль, угадываю эту хищную грацию. Хороша машина, ох хороша.

Одна недоговоренность, один лишний взгляд в сторону. Стикс свидетель, я не желала, не предвидела. Жаль Зора не было рядом.

Четыре холмика на кластере, который скоро перезагрузится. И пять трупов, брошенных в кучу, я даже не буду отстреливать иных. В стабе траур.

Пока я облизывалась на автомобиль, водитель Нолда завел машину. Урчит красавица.

Может поэтому я пропустила тихий хлопок. Сработал Нолд, гад. Те, кто вязал заговорщиков, и они сами сгорели в ужасном голубом огне. Я стояла рядом, земле стаба и так, и так ничего не грозило, но не жителям, моим друзьям. Загорелся первый дом, огонь жадно перепрыгнул на второй. Нолд рванул к машине, вернее попытался. Первым среагировал, не сторожил Закат, да и куда ему с раной в брюхе, не я, на которую набросили сеть, с девайсом Гуллов, напрочь отрезав дары и скрутив, как мумию, всех спас Холодец и Ремб. Первый воспользовался даром, а Ремб кинулся к самоходке, не хуже элитника, заклинил башню и бросил слезоточивую гранату в люк. Расстреливали институтских в голову. Грудина у них закрыта замечательным бронником.