Текст книги "Отыскать любовь среди холода"

Автор книги: Людмила Леонидова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава девятая

– Доченька, мы так за тебя рады, – елейным голосом дышала в трубку мама. – Ты что же, совсем зазналась, квартиру купила, американского жениха завела, а родители для тебя на последнем месте? Приехала и не приходишь.

– О чем это ты говоришь? – удивленно спросила я маму.

– А что я говорю? Второй день тебе на наш телефон звонит Женя. Спрашиваем, кто такой? А он в ответ: «Жених».

– Интересно.

– Вот папа тоже говорит, что интересно. Ты разводишься, заводишь жениха, а мы узнаем об этом последними. Хоть бы посоветоваться с родителями пришла, мы ведь тебе не враги.

«И не друзья, – подумалось мне. – Я живу у посторонней женщины, а мои родители даже не спрашивают, где я ночую. Им так спокойнее, а вдруг опять что-нибудь попрошу».

– Наташа, папа с тобой хочет серьезно побеседовать об Андрее.

– А в чем дело? – Сын – мое больное место.

– Не дело, чтобы он жил там с этой...

– С кем?

– С мачехой, черт побери! Это же разврат. Мало ли чего! Она с ним почти одного возраста! Они остаются одни!

– Нет, она много старше! – Неприятный разговор раздражал.

– Вот он и берет пример, – не слушая меня, продолжила мама.

– В каком смысле?

– Он завел себе тоже.

– О Боже, ты о Кате?

– Конечно, он ведь с ней, наверное, ну ты понимаешь, не в куклы играет! Он еще ребенок, а она на два года старше, и у них могут возникнуть близкие отношения.

– Уже. – Злость переполняла меня.

– Что уже? – В голосе мамы звучал такой ужас, будто Андрей совершил преступление.

– Уже возникли.

В трубке воцарилось молчание.

– Ты... ты об этом вот так просто?!

– Мама, они дружат уже давно.

– Я знаю.

– Так вот, как ты думаешь, чем они могут заниматься наедине?

– Ну, ходить в кино, театр.

– Еще?

– Разговаривать, целоваться, в конце концов.

– Если юноша семнадцати лет столько времени встречается с девушкой, то ненормально, если у них не возникнет близких отношений.

– Это что? Современное представление об отношениях молодежи? Ты сама толкаешь его на разврат! Вот в наше время...

– Мама, ты меня родила, не зарегистрировав с папой отношения. И тебе, и ему едва восемнадцать исполнилось!

– Как ты можешь меня сравнивать! Какие были времена!

– Какие?

Бабушка, когда была еще жива, рассказывала мне, что мама, уехав на лето вожатой в пионерлагерь, вернулась оттуда беременной. Познакомилась с папой, который в то время служил в армии. Недалеко от пионерлагеря располагалась его воинская часть. Отец был родом с Украины и служил в стройбате. В его планы совершенно не входила женитьба. Когда я родилась, служба подходила к концу, и по окончании он уехал к себе на родину. Потом вернулся. Но поженились они года через три. Уж как мама заставила его решиться на брак, мне неизвестно. Только почему, ну почему каждый забывает и прощает свои грехи, а про чужие забывает?..

– Ты должна Андрюшу заставить жить с тобой.

– Мама, мне пока некуда его взять, я ведь просила вас...

– Я знаю, что у тебя уже закончился ремонт, и мальчик должен жить с тобой.

Всю жизнь только одно: «ты должна, сын должен».

– Мам, у тебя есть для меня другое слово?

– О каком слове ты мне говоришь, когда ты уже два дня в Москве и не навестила родителей! Мы ждем-ждем.

– Дочь, здравствуй. Ты привезла то, что я просил? – Папа, не выдержав длинных пререканий, перехватил трубку.

– Конечно, а как же иначе? Не знаю только, то ли это?

– Как не знаешь? Я же тебе объяснял, это так просто: удочка должна быть...

– Да-да... – перебила я. Так просто! Все равно что я попросила бы папу купить медицинский инструмент да еще разговаривала при этом с продавцом на иностранном языке!

Леня меня ругал последними словами, когда мы объезжали специализированные магазины и я переводила со словарем по бумажке совсем непонятные для меня русские слова. Продавцы отвечали мне такими же непонятными для меня словами. В конце концов Леня не выдержал и заставил меня купить ту, что просто приглянулась ему на внешний вид. Потому что разобраться, «какая на мышку, какая на мормышку», все равно не было возможности. К слову, она стоила почти четыреста долларов. С моими долгами теперь уже все едино!

– Папа, что хотел Женя?

– А, этот американец? Он извинился, объяснил, что телефон ему дали в устроительном комитете медицинского конгресса.

– Да, я, заполняя анкету, написала телефон и адрес по месту прописки.

В трубке воцарилось молчание. Вероятно, папа забыл, что я у них прописана, и мое заявление воспринял как посягательство на их жилье.

– Скоро я пропишусь в новую квартиру. Вопрос нескольких недель. Ремонт закончен.

Папа, помолчав, сказал:

– Он просил тебя позвонить, но мы дали ему твой сотовый телефон. Вполне приличный молодой человек.

– Папа, ну откуда ты знаешь, какой он?

– Я прожил жизнь, могу плохое от хорошего отличить.

– Хорошо-хорошо, я заеду к вам на днях, – поспешила я закончить никчемную беседу.

Тут же телефон зазвонил вновь.

– Ну наконец-то. – В трубке звучал встревоженный голос Джека. – Натали, ничего не говори, я обо всем догадался сам. Ты видела меня в кафе с Санди. Это совсем не то, о чем ты подумала.

– Послушай, Джек, ты неправильно меня понял. Я не имею никаких оснований ревновать тебя. Мы с тобой хорошие друзья, не правда ли? – Все эти слова я постаралась произнести как можно более равнодушно и холодно.

– Нет. Не правда. Так случилось, что мы стали близкими людьми. Это смешно, всего одна встреча и ничего такого. Но так случилось, что мы нашли друг друга.

Я вспомнила, что говорили мои соседки по креслу. И склоненные друг к другу головы Джека и Санди, словно они объяснялись в любви.

– Да ну?

– Что это значит: «да ну?»

– Это значит, не может быть.

– Может. Я через неделю буду в Москве.

Я промолчала.

– Почему ты не спрашиваешь зачем?

– Зачем?

– Натали, я хочу приехать из-за тебя.

– Из-за меня?

– Конечно, я хочу тебе все объяснить.

– Что?

– Об этом коротко не расскажешь.

– Ты про что?

– Про то, о чем мы говорили с Санди. Мы с ней попали в плохую историю.

– Ты же с ней не живешь столько времени.

– Мы вместе работали много лет.

– Ты мне не говорил.

– Она была моей ассистенткой. Мы с ней вместе приезжали в Москву.

– У вас какие-нибудь неприятности?

– Забыл, что означает слово «неприятности».

Я не поняла, шутит он или говорит серьезно, но все же пояснила:

– Это означает проблемы.

– Да, у нас криминальные проблемы.

Глава десятая

Алена мне позвонила очень быстро.

– Можешь приводить продавца квартиры. Деньги банк приготовил.

После совершенной сделки с Олегом Петровичем я стала чувствовать себя богачкой, потому что завладела собственной недвижимостью первый раз в жизни.

– На банкет позовешь? – спросила меня Алена. – Квартира в небоскребе, такое событие.

– Не могу отказать, – пошутила я, хотя денег не осталось. Однако я чувствовала, что этого ждут Леня со Светой, другие сослуживцы, все, кто выручал меня в последнее время.

– Когда новоселье? – спрашивали они.

Джек подоспел вовремя. Он прилетел как раз накануне того дня, когда я позвала гостей, позвонил, что устроился в гостинице и что придет вечером.

Утром ко мне заехала на «мерсе», как она ласково называла свое авто, Алена.

– Я заранее привезла тебе презент, потому что при всех неудобно.

До этого она долго выспрашивала у меня, какая квартира и что я собираюсь из мебели в нее покупать. Мне было неудобно признаться, что пока ничего. Нет денег, поэтому я рассказала ей о планах на будущее.

За Аленой в квартиру внесли комплект мягкой мебели.

Я обомлела:

– Ты что, подруга, сошла с ума?

– Что, не нравится? – В ее глазах я прочла тревогу. – С итальянской выставки выпросила, это «Наири», известная фирма.

Потрясающий белый диван из тоненькой лайки, такая же кушетка с одной спинкой, загнутой в виде ладьи, и кресла. Я всю жизнь мечтала о кожаных креслах, но не простых, ординарных, а именно таких. Думала, что когда-нибудь куплю одно.

– Очень нравится, но это так дорого... наверное, стоит пол твоей машины, – робко прикинула я. Алена улыбнулась. – Больше-е? – Мне стало не по себе. – Ну зачем ты? Я теперь всю жизнь буду думать, что тебе должна.

– Кто кому должен – это еще вопрос! Забудь о деньгах. Пока они у меня есть. Понятно?

– Нет.

– Костя дал много, перед тем как исчезнуть.

– А-а. – Я все равно не понимала. Много, но все равно не столько, чтобы обставлять мне квартиру.

– Ты ведь последние деньги истратила на все это. – Алена обвела взглядом полупустое помещение. Посредине стоял раздвинутый длинный стол. Я его заняла у Лени для завтрашней пьянки. Он купил целый столовый гарнитур и даже не успел его распаковать. Стол оказался тяжелым. Он еле затащил его в грузовой лифт. Когда стол оказался у меня в комнате, я обошла вокруг и с завистью погладила полированную поверхность.

– Тебе такой не нужен, – заметив мой жест, сказал Леня.

– Почему?

– Ты ведь одна, – не подумав, что я могу обидеться, пояснил он. Потом спохватился, но я не обиделась.

Мне и вправду не нужно. Я куплю маленький на кухню. Кухня через арку соединялась с комнатой. В Лениной квартире такой большой стол должен был стоять в гостиной. У них со Светой такая же планировка, и им в большой семье стол необходим. Тем более Света, кажется, ждала второго ребенка.

Когда грузчики расставили мягкую мебель и сняли пленку, квартира преобразилась и стала такой стильной, что даже Алена всплеснула руками.

– Я тебе не рассказывала, Костя мне тоже купил жилье... в центре, но оно не такое... даже не знаю, как тебе объяснить, что ли, не такое светлое, не такое просторное. Здесь столько воздуха. И у меня, конечно, нет такого вида из окна. – Алена подошла к прозрачной стене. – Класс! Пароходы!

– Белые пароходы, – поправила я.

– Да. – В ее глазах читалась тоска.

«У всех женщин пароходы вызывают сентиментальность и тоску, – подумалось мне. – Нет, наверное, не у всех, – возразила я сама себе, – у Ленькиной Светки никакой тоски. Оглядела пентхаус, взглянула на пароходы и ушла».

– Ната, позвони Косте, а?

– Как позвони? Ты же сказала, что он исчез.

– Нет, я хочу, чтобы ты позвонила его жене.

– Я-а?

– Да.

– И что я ей скажу?

– Ты ведь с ней знакома.

– Да, но мы не подруги, просто «привет-привет». Я с ней никогда не разговаривала по телефону.

– Встречалась?

– Да, и даже дома у них бывала.

– Вот видишь!

Я задумалась.

– Алена, я могу ей позвонить, но ты должна придумать повод. Ведь не просто так я ей звоню.

– Понимаю... – Алена задумалась. – Будет выглядеть глупо. Прости меня. Я дура. Не подумай, что я из-за этого мебель... – У нее на глаза навернулись слезы.

– Я и не думаю, что ты. Не расстраивайся, что-нибудь соображу сама. Вспомню, о чем мы с ней говорили... Если хочешь, даже подъеду к ней!

– Правда?

– Правда.

– Наташа, ты не только умная, ты настоящая подруга.

– Знаешь, когда я осталась одна, мне помогли посторонние люди, а свои... Поэтому хорошо понимаю, когда вот так, одна, и не к кому обратиться. Только ты знай, если он от тебя ушел, то это навсегда. Я вот тоже надеялась, что вернется. Не надо на это рассчитывать.

– Я не рассчитываю, просто хочу еще раз убедиться в правдивости той информации и поставить точку.

– Фу! – При воспоминании о том, что она несла, меня даже передернуло. – Ты мне даже об этом не говори, не поверю никогда. Понимаешь, это невозможно представить! Такой мужчина! А если не то, что ты думаешь?

– Мне в принципе все равно, то или не то! Я хочу знать точно: это все?

– Хорошо.

Алена – типичный случай из моей практики. Брошенная женщина должна убедиться еще и еще. Я ей не просто сочувствую, я сопереживаю. Тогда психолог перестает быть адекватным, и у него начинается провал.

– Ты знаешь их домашний телефон?

– Знаю, то есть нет, он остался там, у Сережи.

– Возьми. – Алена протянула мне телефон Кости.

– Только не сегодня и не завтра. Я должна подумать, иначе буду сама выглядеть идиоткой и тебе не помогу.

– Я тебя не тороплю, столько ждала.

Когда Алена уехала, я подошла к мебели, погладила мягкую кожу, затем отошла к окну, прикинула, как она смотрится издалека, осталась довольна. Если бы я могла закричать: «Ес!», как это делают современные девчонки, и подпрыгнуть до потолка! Но я сказала про себя: «Я молодец, смогла все преодолеть, теперь буду жить еще лучше». Прохаживаясь туда-сюда, я не могла наглядеться на свою квартиру. Правда, если бы не эта мягкая мебель... Мне удалось выкроить немного денег и купить только диван и компьютерный столик в комнату Андрюши. Но он все равно не согласился перейти ко мне. Над столиком я повесила фотографию, где он маленький, в шубке и валенках, у меня на руках. С фото, улыбаясь, на меня смотрела моя юность. Серый щелкнул нас, когда мы катались зимой на горке.

Я постояла у фотографии, хотела повздыхать, но в это время опять позвонили в дверь. Это оказался Леня, он принес светильник.

– Подарок на новоселье! Хочу повесить. Лестница есть?

– Нет, еще не купила.

– Со Светкой выбирали, оцени! Ух ты! – Увидев мебель, он встал как вкопанный. – Это ты сама купила? – Леня был в курсе моих материальных дел.

– Подарили, не спрашивай кто. Как-нибудь расскажу. Я обещала молчать.

– Ну ты и скрытная, Наташка, – присвистнул, присматриваясь к белой коже, Леня. – Да она на целое состояния тянет.

Я молчала.

– Однако давай повешу свой скромный подарок. – Видя, что я не расположена к беседе, он принялся за дело. – Раз не насобирала на лестницу, помоги придвинуть стол.

– Ленечка, огромное вам спасибо, светильник просто класс и так подходит к этой мебели! – Желая порадовать друга, воскликнула я после того, как вспыхнул десяток модерновых плафонов. Это было чистой правдой, я не кривила душой.

– Скорее мебель подходит к нему, – пошутил он, собирая инструмент. В это время вновь позвонили в дверь. Я открыла. Вошел Джек.

– Добрый вечер, – многозначительно оглядываясь на меня, подмигнул Леня. Видимо, решил, что мебель от Джека. Визит американца не был для него неожиданным. Я предупредила Леню, что пригласила приехавшего в командировку Джека.

– Мы знакомы, не правда ли? – спросил Джек, протягивая Лене руку.

– Мельком. – Леня продолжал улыбаться, делая мне за спиной Джека знаки рукой.

Джек с непониманием посмотрел на него. Леня догадался, что выразился непонятно.

– Виделись несколько минут.

– Да-да, я помню, вы увели танцевать Санди.

– Не совсем...

– Я поправлюсь: она увела вас.

Леня деликатно промолчал. Джек оценил.

– Санди о вас очень хорошо отзывалась.

– Я о ней тоже, но, к сожалению... – Леня развел руками, – уже повязан.

– Не понял.

– Леня – мой сосед, он живет с женой и ребенком этажом ниже, и он помог мне с этой квартирой. – Я решила плавно перевести разговор.

– Мне очень нравится квартира. – Джек, оглядевшись, подошел к окну. – Прекрасный вид, прямо у облаков. Ты действительно королева из башни.

– Да, теперь тебя не достать, – показывая рукой на мебель, продолжал свое Леня.

– Не достать? – то ли не понимая, то ли уточняя, так ли это, переспросил Джек.

– Смотря кому. – Я опять поймала себя на том, что в присутствии Джека хотелось пококетничать.

Леня, зная меня, с удивлением вскинулся. «Ну, ты даешь!» – говорил его взгляд. И сразу после этого:

– Я пошел, приятного вам вечера!

Теперь пришел черед удивляться мне. Такие слова были вовсе не свойственны моему коллеге. Но Джек этого не знал.

– И вам того же.

Леня манерно откланялся. Я расхохоталась. Американец ничего не понял, точнее, он догадался, что мы о чем-то о своем.

Когда Леня ушел, я сказала:

– Это мы с Ленькой так балуемся, хорошо, что ты правильно воспринял и не обиделся.

– Я не ревнивец в отличие от некоторых русских барышень. Но мне все равно приятно, что ревнуешь. Я сразу желаю рассказать, что произошло, когда ты меня увидела с Санди.

В тот предпоследний вечер в Сан-Франциско я долго тебе звонил, потом послал в номер служащего, тот даже открыл ключом дверь и сообщил мне, что ты крепко спишь. Я не хотел будить и решил подождать в баре отеля. Но ты, увы! – Джек развел руками. – Вернулся к себе за полночь, только уснул, разбудил стук в дверь, я подумал, ты. Оказалось, Санди. У нее было очень важное сообщение. Мы просидели до утра, а потом пошли на конференцию. Но она пребывала в очень плохом состоянии и не могла сосредоточиться, тогда я повел ее в буфет. Там ты нас и застала. У вас есть жаргон: застукала. – Джек даже не улыбался. – Я приехал в Москву как раз по этому делу.

– По какому? – еще не понимая, о чем он, спросила я.

– Сейчас узнаешь. Помнишь, я рассказывал тебе, что делал пластическую операцию в Москве известному человеку?

– Помню.

– Мне ассистировала Санди. Мы с ней тогда еще работали вместе. Она ушла от меня позже, несколько времени назад.

– Некоторое время, – поправила я.

– Да. У нас проще разойтись, если нет претензий друг к другу, чем разбежаться в разные стороны по службе. Она долго не могла найти работу отдельно от меня, – пояснил свою мысль Джек.

– Я понимаю.

– Так вот, в тот вечер от этого пациента заявился человек, который, не застав меня предыдущей ночью в отеле, потому что мы ездили с тобой к маме, разыскал Санди, и у них состоялся неприятный разговор. Он ее шантажировал. Выспрашивал обо мне. Сначала просил, потом стал требовать, причем в грубой форме, чтобы она сказала, как меня найти. Когда она отказалась отвечать, он стал ей угрожать.

– Ты же говорил, что тот, кого вы оперировали, известный, уважаемый человек, а так ведут себя бандиты.

– Да. И именно поэтому я и приехал сюда, в Москву, чтобы выяснить с ним отношения.

– Вы с Санди, конечно, заявили в полицию?

– Нет.

– Почему?

– Я очень сожалею сейчас, но мы... сами нарушили закон, поэтому... поэтому он и использовал форму шантажа.

– Как это – нарушили закон?

– Не задекларировали полученные в Москве от операции деньги. В Америке с этим очень строго. Но нас поставили перед свершившимся фактом. В медицинском центре, здесь, в Москве, все устроили таким образом... Можно сказать, от нас ничего не зависело. Я тебе потом объясню.

– Поэтому ты решил сам разобраться.

– Да.

– А если это бандиты?

– Нет, я думаю, скорее какое-то недоразумение, я продолжаю считать, что тот, кого мы оперировали, очень уважаемый человек. Я встречусь с ним и поговорю. Выясню, что за посланец от него и вообще в чем дело.

– Знаешь, Женя, у нас это очень небезопасно. Потому что... Даже не знаю, как тебе объяснить, в общем, даже очень уважаемый человек может быть затянут в мафиозную структуру, а там... сам понимаешь.

– Я подумаю о твоем предупреждении.

– Обещай мне, если у тебя здесь нет помощников...

– У меня есть помощники. Те люди, что меня пригласили сюда в ваш американский центр на операцию. Один из них близкий друг того пациента. Именно он сразу после операции сказал: «Деньги получите неофициально», у вас как-то это специально называется... – Джек наморщил лоб.

– Наверное, в конверте? – подсказала я.

– Точно, в конверте! Я еще спросил, что это значит. А он ответил, что у вас так делают все. Я не соглашался. Но тут вмешалась Санди... в общем, взяли. А через кассу, объяснил он, проведем какую-нибудь мелочь. Я потом спросил, как они сами из этого выпутаются, ведь мне же медицинский центр официальное приглашение прислал на операцию. «А-а, это все колеса, – махнул он рукой, – напишем, что операция не состоялась, причину придумаем, например, мы тебя использовали только для консультаций».

– Операция была сложной?

– Очень. Длилась несколько часов.

– Ты уже звонил этому человеку?

– Да. Но пока еще не дозвонился.

– Это очень хорошо.

– Почему?

– Я тебе буду помогать. Тебе нельзя здесь действовать одному, мало ли чего! Без помощи тебе не обойтись!

– Я знаю, все русские женщины – декабристки.

– Ну, не все.

– Ты такая. Я тебя полюбил именно за это.

– Именно этого ты еще не знал.

– Догадывался.

– А еще о чем ты догадывался?

– Что ты тоже полюбила меня.

Женя обнял меня, давая понять, что серьезный разговор закончен, и нежно поцеловал в губы. А потом неожиданно спросил:

– У тебя есть здесь кровать?

– Нет. – Я покачала головой.

– Почему?

– Ты же сам сказал, что у нас с тобой все будет не как у всех. Зачем нам кровать?

Он не понял, что я шучу.

– То, о чем я спросил, к этому не имеет отношения, – серьезно произнес он.

– А к чему имеет?

– Посмотришь, – загадочно пообещал Женя и настойчиво спросил: – Так ты спишь здесь? – Он показал на новый диван.

– Буду... в первый раз.

– У нас с тобой вообще все будет впервые, – сохраняя серьезность, сказал он и, приблизившись, тихо обнял, так, что я не могла устоять и уткнулась носом в его грудь. Он сжимал меня все сильнее, отдавая свое тепло, свою силу. Я молча жаловалась ему, стремясь поделиться теми невзгодами, что обрушились на меня. Он, чувствуя это, подставлял свое плечо. Я каждой своей клеточкой ощущала его любовь, верила ему. Между нами в этот момент не существовало никаких барьеров. Он разрушил их своей искренностью, своей теплотой. Она разливалась по моему телу, возбуждая. Стремление к близости с ним было не мимолетным желанием («отдаться, разбежаться, забыть»), а настоящей любовью с первого взгляда и навсегда!

Происходящее потом я вспоминала как во сне. Мы любили друг друга всю ночь напролет. В перерывах говорили и говорили, каждый, раскрывая себя, обо всем: что ценим в жизни, что ненавидим, а потом вновь набрасывались друг на друга, будто первая ночь может стать последней. Под утро я задремала на его плече, а когда проснулась, Джека рядом не оказалось. В ванной слышался шум воды. Аккуратно накрытая одеялом, я лежала на новом диване одна. В ногах на постели стояла глянцевая коробка, перевязанная розовой лентой. Я с удивлением развязала розовую ленту и, открыв крышку, ахнула. В коробке лежало розовое платье – все в мелких кружевах.

Так вот почему он спросил, есть ли у меня кровать! Потому что бабушка однажды пообещала мне: «Ты проснешься утром, а в ногах на кровати у тебя будет лежать такое же розовое платье, как на девушке из волшебной шкатулки!»