Текст книги "Алхимик (СИ)"

Автор книги: Людмила Гайдукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Стажировка. Часть 13

– Тебе не кажется, что в Академии в последнее время происходит что-то странное?

Тога и Акио стояли на пустой Дуэльной Арене, внизу волнами колыхались зелёные верхушки деревьев, вверху огромным разноцветным призраком парил перевёрнутый замок. Сейчас день, потому огни в замке потушены, но даже несмотря на это он представляет собой довольно величественное зрелище. Никто из обитателей Академии не увидит, не узнает, даже не догадается о том, что директор и президент Школьного Совета беседуют здесь вдвоём.

В ответ на вопросительный, испытывающий взгляд Президента, Акио пожал плечами:

– Нет, не кажется. Но, возможно, я знаю далеко не всё? Что ты имеешь в виду?

Тога недоверчиво улыбнулся:

– Я тебе не верю. Край Света всегда знает всё, что здесь происходит. Просто по каким-то причинам ты не считаешь нужным сообщать это нам.

– По-моему, ты излишне подозрителен, Тога. Расслабься! – Акио обвёл глазами Арену и, едва задержавшись взглядом на лице Президента, поднял голову вверх, любуясь перевёрнутым замком. Весь его вид словно бы говорил: «Дела идут хорошо, жизнь прекрасна, и не надо так напрягаться!» Но Тога достаточно знал директора, чтобы не доверять этой нарочитой беспечности.

– Не так давно, – сказал он, остановив внимательный взгляд на лице Акио, – в Академии появилось несколько новых людей. Я заметил, что два ученика, не являясь членами Школьного Совета, носят форму дуэлянтов...

– Если ты имеешь в виду учеников по имени Цукиёно Оми и Хидака Кэн, то здесь нет никаких тайн. Они перевелись сюда из элитных школ, где были на очень хорошем счету. При первом взгляде на их рекомендации мне стало ясно, что эти ребята обязательно ещё себя проявят. Поэтому я и дал им форму, отличающуюся от остальных. Сейчас, спустя всего неделю, я уже вижу, что не ошибся. За Кэном ходит толпа детишек из младших классов, он занимается с ними после уроков на спортплощадке, и думается мне, что этот парень – прирождённый тренер. Оми прекрасно показал себя в компьютерном классе, он починил всю неработающую технику, обновил программы, и я даже просил его составить смету на закупку нового оборудования, потому что, думаю, никто лучше него с этим не справится.

Тога криво улыбнулся. Это всё, конечно, верно... но совсем не объясняет, почему этих новых учеников как магнитом притягивает именно к дуэлянтам. В своём классе Оми более всего сдружился с Утэной и Химэмией; с Мики проводит так много времени, что они стали практически неразлучны; и даже у Дзюри, у которой компьютерный гений теперь занимается фехтованием, находится, о чём с ним поговорить. Кэн и вовсе каким-то необъяснимым образом успел вторгнуться в жизнь Тоги; стоит на него взглянуть, как тут же накатывает неудержимая злость. Этот спортсмен явно ухаживает за Утэной, проявляет интерес к Нанами, и суровое сердце Сайондзи тоже умудрился покорить, – Кёити общается с ним теплее и ближе, чем с другими одноклассниками. Кажется, что всё это неспроста!

– А почему ты так интересуешься новыми учениками? – лукаво сощурив глаза, спросил Акио. – Может быть нам следует лучше поговорить про новых учителей? Например, про господина Фудзимию...

– Учителя как учителя, – небрежно ответил Тога: ему совсем не хотелось перед директором обнаруживать свой интерес, хотя, кажется, тот всё равно уже догадался. Но Акио, видимо, не желал так быстро завершать обсуждение столь деликатной темы.

– Прости, я так не считаю! – Его губы расплылись в довольной улыбке. – Разве не примечательно то, что господин Кудо за столь короткое время успел влюбить в себя всех женщин Академии? Учительницы в восторге от него, ученицы томно вздыхают. С его приходом обстановка в нашем учебном заведении стала заметно теплее и романтичнее! А господин Фудзимия удивительным образом также вызывает интерес мужчин... – заметив, что при этих словах Тога слегка смутился, Акио блеснул в его сторону весёлым взглядом и беззаботно закончил фразу: – Кажется, он раньше занимался духовными практиками в каком-то монастыре и имеет высокий дан по кэндо, – неудивительно, что наши мальчики стремятся быть на него похожими.

– Акио, где ты их нашёл? – удивлённо воскликнул Тога. Новость о том, что учитель истории занимался духовными практиками в монастыре, настолько заинтересовала его, что заставила забыть всякую осторожность.

– В одной цветочной корпорации...

– Так он ещё и флорист?

– ...я подумал, что такие сотрудники, пусть даже на время, но очень пригодятся нашей Академии. Ты загрустил, Тога? Это, конечно, печально, что господин Кудо и господин Фудзимия здесь всего лишь проходят стажировку, но, согласись, это всё же лучше, чем ничего? И мне кажется, сегодня я заслужил твой благосклонный взгляд! Позволь же мне, наконец, воспользоваться служебным положением!..

Всё так же сладко улыбаясь, Акио положил руки на плечи Президента и, вынудив его отступить на несколько шагов, сильно, но ласково придавил к зубчатому борту Арены.

– Какой ты нетерпеливый... – пробормотал Тога, всё ещё находясь под впечатлением от услышанного. Директор уже расстёгивал пуговицы его школьного мундира.

Стажировка. Часть 14

Оми и Мики за это время действительно успели сдружиться. Кроме схожего взгляда на мир и обострённого чувства справедливости, у обоих обнаружилось множество общих интересов. Вместе им всегда находилось, чем заняться и о чём поговорить, так что Кодзуэ волновалась не зря: в последнее время брат и правда стал отдаляться от неё. Она смотрела на Оми злыми глазами, говорила отрывисто и сердито, но тот, словно бы ничего не замечая, был с ней всегда приветлив и неоднократно звал на прогулки, которые они вместе с Мики устраивали время от времени. Кодзуэ неизменно отказывалась. В последние дни она всё чаще стала заходить в кабинет рисования к новому учителю, и это очень беспокоило её брата.

– У Кодзуэ, конечно, скверный характер, – сказал Мики, едва они с Оми вышли из учебного корпуса и направились в сторону леса, – но это уже чересчур! Зачем надо приставать к учителю?

– Кажется, господину Кудо это тоже не нравится, – согласно кивнул Оми. – Он просто из вежливости не говорит с ней резко.

– А надо бы! – с досадой сказал Мики. – Её совершенно некому воспитывать: хоть я её брат, но всё равно не могу быть строгим, ведь кроме меня у неё никого нет.

Оми удивлённо распахнул голубые глаза:

– У вас нет родителей? Вы тоже сироты, как и я?

– Родители есть, но они нас бросили, – вздохнул Мики. – Кодзуэ очень сильно переживает, и я за неё волнуюсь.

– Прости, мне не надо было об этом говорить...

Некоторое время они шли молча, но вот справа от дороги показались развалины Мемориального Зала, и Оми тут же обратил на это внимание:

– Слушай, Мики, я тут не был никогда. Что это за штука? Давай заглянем?

Свернув немного в сторону, они оказались перед обгоревшими обломками. Оми заинтересованно разглядывал их, но забираться вверх, видимо, не решался.

– Ого! Судя по всему, это было очень старое здание! И оно давно сгорело... Ты знаешь его историю?

– Немного, то же, что и все, – Оми показалось, что, говоря это, его друг как-то странно смутился. Казалось, его взгляд, задумчиво устремлённый на развалины, видит что-то совсем другое. – Это Мемориальный Зал Нэ... – Мики вдруг осёкся, щёки его слегка порозовели. – Я хотел сказать, что не помню, в честь кого он назван. И никто не знает, почему случился пожар. Но легенда Академии гласит, что здесь никто не погиб.

– Вот это да-а! – удивлённо протянул Оми. Кажется, Ая оказался прав: здесь действительно находилась секретная лаборатория, и по завершении эксперимента все следы были уничтожены.

– Пойдём отсюда, – вдруг сказал Мики, – мне здесь не по себе... Мы ведь собирались в лес?

Оми, улыбнувшись, кивнул, и они тут же вернулись обратно на дорогу. Несомненно, Мики сказал далеко не всё. Вероятно, с этим зданием у него связаны какие-то личные воспоминания. Но Вайсс уже узнал то, что было нужно, дальше выспрашивать чужие тайны не имело смысла. Начиная с первого дня знакомства, Оми не раз признавался себе в том, что его тёплая и искренняя симпатия к музыканту вполне сравнима с чувством, которое он испытывал к своим товарищам по команде. Мики был очень чутким человеком, в его характере чувствовалась сила одарённой натуры – столь гибкая и глубокая, что если смотреть поверхностно, её можно было бы принять за слабость. Только Оми за свою недолгую, но наполненную печальными событиями жизнь, успел уже достаточно изучить людей. Поэтому он безошибочно угадал в Мики за ровной доброжелательностью преданное и горячее сердце, а за гибкостью в поведении – непоколебимую верность собственным идеалам. Оми слишком хорошо понимал его, и оттого симпатия к юному гению крепла с каждым днём.

В лесу ребята прекрасно провели время, забираясь на деревья и исследуя неизвестные тропинки, но всё же Оми время от времени замечал, как лицо его друга озаряет выражение светлого и возвышенного вдохновения, словно он слышит внутри себя чарующую музыку, о которой не в силах рассказать кому-то ещё.

Стажировка. Часть 15

В зале кэндо в этот день проходила странная тренировка. Сайондзи, стоя у окна, с недвусмысленной улыбкой, полной сарказма и жалости, наблюдал, как учитель истории теснит Тогу по всем направлениям. Тот отбивался из последних сил, но, стиснув зубы, ещё пытался атаковать и просить о пощаде не намерен. Сайондзи с некоторым удовольствием отметил про себя, что господин Фудзимия на тренировках к нему самому никогда не был так беспощаден.

Наконец Тога споткнулся и упал, не в силах подняться. Учитель всего лишь дышал несколько тяжелее обычного. «Словно из железа выкован!» – с восхищением подумал Сайондзи. Оставив синай, господин Фудзимия подал Тоге руку, помогая встать.

– Кажется, я несколько увлёкся. Но вы сами виноваты: следовало сказать, что пора прекратить тренировку. У нас же не боевая схватка!

– Он бы ни за что этого не сделал, – усмехнулся Сайондзи.

– Ты бы тоже, – огрызнулся Тога, бросив на друга сердитый взгляд.

– К счастью, у нас никогда до этого не доходило.

Чувствуя, что перепалка грозит обернуться ссорой, учитель миролюбиво заметил:

– Кёити, будьте добры, сделайте чаю. Сегодня я больше ни с кем не буду драться: вы оба так хороши, что даже мой тренированный организм не выдерживает такого напора.

Капитан клуба кэндо поклонился сэнсэю и ушёл за перегородку готовить чай. Ая присел на татами рядом с Тогой.

– Вы просто великолепны, господин Фудзимия! – сказал тот, обратив к учителю восхищённый взгляд. – И так спокойны во время боя, словно проходили подготовку в каком-нибудь монастыре!

В прищуренных глазах мастера сверкнула искра: хотя лицо Тоги выражало только простодушный восторг, Ая всё-таки явно не поверил в совпадение.

– Да, вы верно угадали, я одно время тренировался в монастыре, – негромко заметил он, глядя юноше прямо в глаза. – Но не считаю, что настоящему воину пристало хвастать такими вещами.

Тога почтительно поклонился:

– Будьте спокойны, я не имею привычки делиться тем, что узнал случайно.

Бросив быстрый взгляд за перегородку, где Сайондзи неумело гремел чашками, Ая вдруг сказал:

– Знаете, Тога, я сейчас чувствую себя виноватым: мне не следовало во время боя быть таким самоуверенным. Позвольте размять вам спину?

Услышав это, Тога, ошарашено распахнув глаза, остановил на лице учителя непонимающий взгляд, покраснел, побледнел и смущённо пробормотал:

– Не хочу доставлять вам неудобство...

Но, по всей видимости, за этим предложением не скрывалось никакого тайного смысла, лишь обычная забота, поскольку господин Фудзимия даже не повёл бровью в ответ на его растерянность, только серьёзно сказал:

– Мне так будет спокойнее. Повернитесь.

Тога покорно принял нужную позу. Его настойчивый отказ мог бы быть воспринят как ребячество, или, ещё чего доброго, господин Фудзимия догадался бы, что нравится ему. Лучше не спорить! Но как приятно чувствовать на своих плечах его жёсткие руки! Их ловкость и уверенность не оставляют сомнений в том, что этот человек не раз оказывал первую помощь, вправлял вывихи и, возможно, даже держал в руках боевую катану! На него действительно хочется быть похожим! Но вместе с восхищением силой духа мастера, сэнсэя, сердце Тоги захлестнули чувства несколько иного свойства. Закрыв глаза, он плыл в тёплых водах блаженства, радуясь, что учитель сейчас не может видеть его лицо.

Но зато это лицо с непередаваемым выражением наслаждения очень хорошо видел Сайондзи, в этот момент вошедший в зал для тренировок с подносом и чашками. Краем глаза отметив, что сейчас должна разразиться буря, Ая решил, что пора, наконец, как-то завершить эту сцену. Но пока в его голове лихорадочно пробегали варианты наиболее уместных к случаю фраз, капитан клуба кэндо сам помог ему, с плохо скрываемым бешенством в голосе сказав:

– Господин Фудзимия, позвольте два слова наедине?

Они вышли во двор, где Тога не мог их слышать, и Сайондзи начал без предисловий:

– Я был о вас гораздо лучшего мнения, и если бы вы не были простым учителем...

– Простым учителем? – насмешливо подняв бровь, переспросил Ая. – Я уже давно понял, что с вашим другом не всё так просто, как кажется. Сейчас я доставил ему небольшое удовольствие, а чуть позже, надеюсь, доставлю его и вам.

Вынув из кармана печатку с розой, Ая надел её на палец и холодно взглянул в сиреневые глаза ученика.

– Сегодня вечером на Арене Дуэлей! – ещё не совсем опомнившись от неожиданности, выпалил Сайондзи.

Когда он скрылся за дверью клуба кэндо (можно себе представить, какими возвышенными эмоциями сейчас будет наполнен разговор двух друзей!), Ая спокойным шагом направился в сторону своего жилого корпуса – переодеться и подготовиться к дуэли. «Один есть, – подумал он. – Интересно, что там у ребят?»

Стажировка. Часть 16

«Легко сказать – напроситься на дуэль!» – думал Ёдзи, сидя на лавочке во дворе Академии. Он совершенно не представлял, с кем и за что будет драться, и насколько правомерно ему – взрослому человеку, хорошо тренированному бойцу – вызывать ученика. К тому же он не знает правил, по которым проходят здешние дуэли. Что он будет делать, если случайно кого-нибудь покалечит?!

Размышляя таким образом, Ёдзи внимательно оглядывал двор и вдруг заметил Дзюри, стремительным шагом направлявшуюся к спортивному корпусу. Рядом с ней почти бежала девушка с короткими лиловыми волосами и глазами цвета спелой сливы. «Сиори! Ага, попалась! Сейчас ты мне всё расскажешь...» – мелькнуло в голове детектива. Кэн и Оми не раз видели, как Сиори ходит за ним, стараясь не быть замеченной, но невозможно было сказать точно, что она делает: шпионит ради каких-то своих интересов или просто тайно любуется. Ёдзи, конечно, прекрасно знал силу своего обаяния, гипнотического влияния на женщин, – когда нужно, он умел быть неотразимым! – но в бескорыстную любовь этой школьницы всё же верилось с трудом. Что-то подсказывало Ёдзи, что она наблюдает за ним не просто так. Поэтому сейчас он, стараясь не привлекать к себе внимания резкими жестами, встал со скамейки и скрылся в густом кустарнике, растущем вдоль дорожки.

– Дзюри, подожди! Послушай! Дзюри!..

– Отстань, Сиори, я не желаю с тобой разговаривать.

– Всего два слова!

– Мне некогда.

– Но мы же подруги!!!

Эта фраза была сказана с таким отчаянием, с такими слезами в голосе, что Дзюри на мгновение остановилась (как раз напротив места, где в кустах притаился детектив) и, окатив Сиори ледяным взглядом, словно ведром холодной воды, резко произнесла:

– Были – подруги. А сейчас мне не о чем с тобой разговаривать, – и, повернувшись, таким же стремительным шагом направилась к двери фехтовального зала.

Тяжело вздохнув, Сиори поплелась следом. Видимо, не рассчитывая больше ни на что, она какое-то время постояла на пороге спортивного корпуса, потом всё же вошла в вестибюль фехтовального зала. Тут-то Ёдзи и схватил её за руку.

– Так, голубушка, ну-ка расскажи мне, зачем я тебе так понадобился, что ты с меня глаз не сводишь?

– Господин Кудо?! – Сиори испуганно дёрнулась с намерением убежать, но Ёдзи, крепко державший её за запястье, сделал шаг навстречу, заставив девушку отступить и прижаться к стене.

– Я очень желаю знать правду, так что поторопись!

– Я не слежу... – залепетала она, бледнея. – Вернее... да... вы просто мне нравитесь! Я видела, как вы приглашали Кодзуэ к себе в класс, и потом...

– Так это ты меня подставила?! – разозлился Ёдзи. – С Кодзуэ у меня уже был серьёзный разговор по поводу её поведения, а тебе надо бы задать хорошую трёпку!

Один взгляд на господина Кудо дал Сиори понять, что пощады не будет. Её застигли на месте преступления, и скоро вся школа узнает о том, что она делала учителю гадости. Какой позор! Что подумает Дзюри?! «Дзюри!» – вдруг мелькнуло в голове, и, нехорошо усмехнувшись, маленькая стерва завизжала:

– Оставьте меня! Пустите! Помогите кто-нибудь! А-а-а-а-а-а!!!

Детектив тут же выпустил её руку, но было поздно: из раздевалки выбежала Дзюри, уже переодевшаяся в фехтовальный костюм, и с ходу, не говоря ни слова, влепила Ёдзи звонкую пощёчину. Воспользовавшись общим замешательством, Сиори бросилась наутёк. Через секунду Вайсс и капитан команды фехтования остались в вестибюле вдвоём.

– Маленькая дрянь! – сквозь зубы процедил Ёдзи. Дзюри смотрела на него с презрением и яростью.

– Как вы теперь будете оправдываться, господин Кудо? – ледяным голосом спросила она.

Коснувшись рукой горящей щеки, Ёдзи посмотрел на девушку взглядом мрачного отчаяния.

– Я не буду оправдываться, – сказал он и, достав из кармана перстень с печатью розы, добавил со вздохом: – Но я очень не хотел, чтобы это были вы...

Дзюри даже не старалась скрыть удивления во взгляде. Подняв глаза с печатки на лицо детектива, она несколько секунд молча изучала его, так, словно видела впервые, а потом тихо произнесла:

– Сегодня вечером на Арене Дуэлей.

Ёдзи с достоинством поклонился и, больше не говоря ни слова, вышел из спортивного корпуса. Остановившись на пороге, Дзюри в глубокой задумчивости долго смотрела ему вслед.

Стажировка. Часть 17

Кэн сидел на самой дальней лавочке двора, окружённой густыми кустами, и рассеянно вертел в руках сложенный листок, вырванный из записной книжки. На лице его было такое выражение, будто он ждёт не свидания, а смертной казни. Оми сейчас пишет Персии отчёт об их пребывании в Академии Отори. Персия поймёт... должен понять! Кэн теперь Вайсс. Так сложилась жизнь, не он выбирал свою судьбу там, в горящем гараже, но теперь уже не откажется от неё. Он убийца. Отлично! Значит, никаких сантиментов. Сейчас он скажет Нанами что-нибудь резкое, она обидится, вызовет его на дуэль, и на этом можно будет считать задание выполненным.

– Кэн?

Юноша вздрогнул: рядом с ним сидела Утэна. Занятый своими мыслями, он не видел, как она подошла, и сейчас все пути к отступлению были отрезаны.

– Что ты здесь делаешь?

Она посмотрела на него серьёзно и строго.

– В последнее время ты избегаешь меня. Чем я тебя обидела, Кэн? И зачем ты встречаешься с Нанами? Она же тебе не нравится!

Некоторое время он молчал, глядя в землю и запустив пальцы в свои растрёпанные тёмные волосы, а потом сказал со вздохом:

– Я вообще не умею врать, а тебе – особенно. Да, мне совсем не нравится Нанами. Я встречаюсь с ней, чтобы не видеться с тобой. Ты меня ничем не обидела, просто... нам не надо больше видеться.

Утена изумлённо захлопала ресницами. Кэн такой весёлый, добрый парень, настоящий друг! С ним здорово играть в баскетбол, лазить по развалинам, даже просто разговаривать – он много путешествовал и, кажется, вообще всё знает о цветах! Что с ним случилось? Неужели он...

Сзади что-то зашуршало, послышался топот убегающих ног, но сидевшие на лавочке Утэна и Кэн даже не услышали этого. Они молчали, не глядя друг на друга, время словно застыло, растянулось каплей росы, падающей с лепестков розы, и с каждой новой секундой девушка всё больше убеждалась в правильности своей догадки. Наконец Кэн поднял на неё грустные глаза.

– Я хотел тебя кое о чём попросить... – начал он.

– Да?

– Обещай, пожалуйста, что бы ни случилось, не терять веру в людей, в дружбу, и вообще во всё, во что ты веришь сейчас! Мне бы очень хотелось знать, что это так! Это было бы здорово...

Услышав просьбу, Утэна улыбнулась: разве может быть иначе? Она с самого детства верила в своего принца, эта вера всегда давала ей силы, помогая в сложных ситуациях. Она верит в дружбу Химэмии, в то, что тепло их сердец очень нужно друг другу. И конечно, что бы ни случилось, эта вера с ней всегда! В огромных голубых глазах девушки засветился тёплый огонёк. Тронув руку Кэна, она неловким жестом сжала его пальцы. Перстень скользнул по ладони, оставив царапину.

– Когда я была маленькой, – сказала она, – я встретила принца. Он мне очень помог, и я не теряю надежды, что когда-нибудь снова увижу его. Тогда, в детстве, я решила стать похожей на этого доброго принца, чтобы самой помогать людям. Не волнуйся за меня, Кэн! Всё будет хорошо! Я обещаю!

Он улыбнулся и, осторожно высвободив руку, протянул девушке сложенный листок. А потом встал и ушёл, не оглядываясь. Провожая его взглядом, Утэна вспомнила о том, как он обнимал её на развалинах Мемориального Зала. Внезапно подумалось, что сейчас, во время разговора, он был очень похож на того призрачного юношу, что явился ей тогда: такой же мундир синего цвета, и такие же печальные глаза, в которых сверкают отблески неразгаданной тайны. О чём он думал? Что у него на сердце? Может быть, записка скажет то, что он так и не смог выразить словами? Но, развернув листок, Утэна не обнаружила на нём ни одной надписи, только засушенный цветок горечавки.