Текст книги "Материнская любовь(СИ)"
Автор книги: Любовь Рябикина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Ярослав пробовал помогать Майе, но руки быстро уставали. Силы еще не восстановились, да и нога не полностью зажила, «давая себя знать» временами острой резкой болью. Воронов не скрыл от приемной матери ничего. О каждом из пяти «объектов» он рассказал ей подробно все, что знал со слов начальника. Кольцова внимательно слушала. Ни один из убитых не вызвал у нее сочувствия и она спокойно сказала сыну об этом:
– Не стоит сожалеть о прошлом, главное то, что происходит сейчас. К прошлому возврата нет. Впереди новая жизнь, новые люди вокруг, новые впечатления. У нас с тобой достаточно денег, чтобы жить безбедно. На какое-то время придется затаиться, но это вовсе не означает, что мы будем сидеть на даче, как в норе. Летом мы съездим на юг и прокатимся на теплоходе по Волге, можем махнуть в Архангельск, а потом посмотреть Соловки. Ты бывал там? Ты выберешь сам местность для нашего проживания.
Воронов в эти минуты чувствовал себя маленьким мальчиком и всовывал свою большую ладонь в ее маленькую руку. Она гладила его пальцы, иногда целуя их. Она чувствовала себя нужной.
В одну из ночей Кольцова рассказала Ярославу о просьбе полковника – посмотреть его дочь и определить, сможет ли Лена Чекулаева стать манекенщицей. Они сидели рядышком на крылечке. Воронов с удовольствием вслушивался в тишину и чувствовал, что его душа спокойна и в ней больше нет тревоги. Майя спросила, вглядываясь в темноте в профиль названного сына:
– Что ты думаешь по этому поводу? Стоит ехать или нет? Все же ты полковника лучше знаешь.
Парень какое-то время молчал. Она не торопила, вглядываясь в темноту теплой весенней ночи. Наконец Ярослав заговорил:
– Мама, Чека опасен. Если ты поедешь туда, тебе придется следить за каждым словом. Я не знаю его дочери, так как ни разу не был в квартире полковника. Вот Дон Жуан, тот другое дело! Его Чека часто с разными поручениями к себе домой отправлял…
Он еще немного помолчал. Вскинув голову, взял ее руки в свои. Поцеловал каждую, низко склонившись. Тихо сказал:
– Но и просто забыть нельзя. Полковник ничего не забывает. Эта просьба фактически приказ. Ты права, я его знаю и считаю – стоит поехать. Иначе однажды он приедет сюда сам…
Ярослав замолчал. Майя тоже молчала, все еще чувствуя его губы на своих руках. Ее не тянуло к Воронову, как к мужчине, но она готова была умереть за него и вот за эти два поцелуя. Ей часто целовали руки, но не один поцелуй не вызвал в душе такой бури. Она едва не рассмеялась от накатившего счастья. В голове пронеслось: «У меня есть сын! Мой сын…». Улыбнулась:
– Я съезжу к полковнику…
Парень обнял ее за плечи и уткнулся лицом в плечо:
– Как я жалею о том, что натворил…
Чтобы занять мысли сына работой, а не самобичеванием, Майя показала ему старую мастерскую отца в углу гаража, которая долгое время оставалась запертой. Аркадий Леонидович, кроме охоты, увлекался лепкой из глины. Трубач долго разглядывал скульптуры и посуду на полках, высокий столик, который по старинке приводился в движение ногами, глину и песок в огромных ящиках в углу, печь для обжига и кучу черепков рядом. Спросил:
– А ты знаешь, как все это работает?
Кольцова кивнула:
– Если тебе интересно, могу научить. Только вначале нужно, чтобы твоя нога зажила окончательно. Ты не сможешь вертеть станок. Пока можешь заняться скульптурками. Я расскажу тебе о приготовлении глины для лепки, соотношении компонентов и прочих нужных мелочах…
Уже через два дня Ярослав принялся хозяйничать в мастерской самостоятельно. Лепка понравилась ему и он целые дни проводил внизу. Чтоб сын не мерз, Кольцова поставила посреди помещения обогреватель. Спокойно работала за компьютером, отрываясь от перевода лишь для приготовления пищи.
В один из дней выбралась на улицу и старательно прополола старую клумбу, оставив старые тюльпаны, нарциссы и гиацинты. Вскопала пару небольших рабаток у крыльца под цветы. Рядами посеяла петунию, бархатцы, ноготки, настурцию, васильки и лен. Эти неприхотливые цветы когда-то сажала ее мать – Светлана Ивановна. Она даже добавляла листочки и цветы настурции в салаты. На старой клумбе просто беспорядочно раскидала семена, надеясь, что они взойдут и пкроют пустоты зеленью.
Ночью, почти оправившийся от побоев, Ярослав вскопал для нее еще три большие полузаросшие грядки. Он копал, а Кольцова, натянув на руки резиновые перчатки, старательно растрясала дерн, убирая все попадавшиеся под руки корни. Земля оказалась мягкой, рыхлой и теплой. На следующий день женщина посадила во свежевскопанную землю понемногу овощей и зелени…
В средине следующей недели Майя позвонила полковнику Чекулаеву. Ярослав сидел рядом с приемной матерью. Прижавшись к трубке с другой стороны, внимательно слушал разговор. Полковник взял трубку мобильного после первого гудка:
– Полковник Чекулаев…
Кольцова поздоровалась:
– Здравствуйте, Николай Степанович! Это Майя Кольцова вас беспокоит. Вы приезжали ко мне на дачу со своими сотрудниками и попросили взглянуть на вашу дочь…
Полковник явно обрадовался, так как строгий вначале голос зазвучал весело:
– Помню-помню! Здравствуйте, Майя Аркадьевна! Очень рад вас слышать. Хотите взглянуть на Ленку? Она сидит дома. К экзаменам готова, теперь бездельничает. Приезжайте в любой день!
Кольцова условились о встрече и на другой же день утром поехала в Москву, получив некоторые инструкции от Ярослава…
Квартира полковника находилась в самом центре столицы, на Тверском бульваре. Бывшая манекенщица и полковник встретились во дворе. Чекулаев галантно поцеловал ее руку и поздоровался. Чуть придерживая под локоть, повел к подъезду.
Внизу, у входа, в стеклянной кабинке сидела консьержка. Она дежурно улыбнулась полковнику и поздоровалась с Кольцовой, окинув ее удивленным взглядом с ног до головы. В лифтовой кабинке находилось зеркало и женщина мельком оглядела себя. Полковник молчал. Майя чувствовала его тяжелый взгляд и это было ей не приятно. Она впервые никак не могла придумать тему для разговора и была не рада, что согласилась на просмотр чекулаевского чада.
Пока она судорожно придумывала, чтобы сказать, лифт остановился. Чекулаев вежливо пропустил ее вперед, указав на дверь слева:
– Вот там и находятся наши с Ленкой хоромы…
Майя почему-то не захотела спрашивать о жене полковника, решив, что все выяснится позднее или не выяснится уже никогдаэ. Мило улыбнулась, шагнув к указанной двери и мечтая, чтоб все закончилось побыстрей…
Квартира оказалась четырехкомнатной и крупногабаритной. Комнаты и кухня впечатляли своими размерами, да и прихожая могла бы вместить в себя грузовик. Конечно на футбольное поле квартира не тянула, но две стандартные трехкомнатные квартиры в себе точно вмещала. Потолки тоже оказались высокими.
Кольцова обратила внимание на роскошную и дорогую мебель, ковры ручной работы, небольшие скульптуры из настоящего мрамора. Все было подобрано с безупречным вкусом. Дорогая мебель из натурального дерева «не кричала» о своей стоимости, как во многих квартирах, где она бывала раньше. Чувствовалось, что каждая картина, каждый предмет интерьера расставляла и подбирала опытная рука.
Лена Чекулаева оказалась высокой стройной девушкой с темно-русой косой до пояса, вьющейся крупными волнами челкой и грустными синими глазами. Сколько Кольцова не вглядывалась в ее лицо, она так и не нашла ни капли сходства с полковником. Тонкие черты, хрупкая фигура совсем не были похожи на ширококостную чекулаевскую породу. В общем-то девушка Майе понравилась, хотя и показалась несколько напряженной. Полковник представил их друг другу и скомандовал:
– Ленка, чтобы Майю Аркадьевну слушаться, как меня! Я ее специально попросил, чтоб тебя посмотрела. Если выяснится, что ты годишься в манекенщицы, препятствовать не стану. Если же нет, поступишь в юридический, как я хочу…
Кольцову покоробило такое отношение к дочери, но она ничего не сказала. Хотя заметила, как девушка опустила голову и слегка порозовела щеками. Ей было неудобно перед женщиной за такое поведение отца. Чекулаев уселся в кресло в углу и застыл в нем. Переводил тяжелый взгляд то на дочь, то на Кольцову. Он явно решил понаблюдать. Майя собрала всю свою волю в кулак. Подошла к девушке и мягко попросила:
– Лена, пройдись пожалуйста по комнате. Так, как ты обычно ходишь. Ведь если ты всерьез решила заняться карьерой манекенщицы, а данные у тебя есть – я вижу, тебе надо уметь подать себя. Ты, наверное, не раз смотрела показы мод по телевизору и обратила внимание, как двигаются манекенщицы. Попробуй…
Заметила, как Лена тревожно покосилась на отца. Ее испуганный взгляд встретился со взглядом Кольцовой. Женщина ободряюще улыбнулась:
– На ножки обуй что-то на каблучке…
Девушка кивнула и скрылась в коридоре, чтобы через минуту явиться с серебристыми босоножками. Присев на краешек дивана, быстро обула босоножки на высоком каблуке. Майя наблюдала, невольно признав, что дочка Чекулаева ей действительно нравится. Между тем Лена прошлась по комнате. Легко и довольно изящно развернулась. Остановилась посредине, вопросительно глядя на бывшую манекенщицу. Кольцова подошла и встала рядом. Сказала:
– Присядь на диван и посмотри, как хожу я. Затем попробуй повторить.
Майя прошлась по комнате походкой манекенщицы на подиуме, красиво развернулась и встала, чуть отставив правую ногу вперед. Чекулаева сидела на диване задумавшись и смотрела на нее. Девушка явно решала, как лучше повторить увиденное.
Полковник нахмурил брови и вдруг гаркнул:
– Ты что, не поняла, что сказано? А ну вставай и иди!
На этот раз Майя решила вмешаться:
– Прошу прощения, Николай Степанович, не могли бы мы с вами поговорить? – Обернулась к покрасневшей девушке – Лена, извини пожалуйста, я сейчас вернусь…
Направилась к выходу из гостиной. Удивленный Чекулаев встал с кресла и двинулся за ней. Оба вышли в коридор. Полковник сам закрыл дверь. Женщина тихо сказала:
– Еще раз прошу прощения, наверное, я не вправе так говорить, но прошу понять то, что я скажу. У вашей дочери прекрасные внешние данные и есть все шансы поступить в школу моделей. Профессия весьма специфична и овладеть ею в пять минут не удастся. Такое простое, казалось бы дело, как ходьба, оказывается на деле целым искусством. На это уходят годы каторжного труда. Не сразу можно повторить то, что незнакомо. Лена раздумывала о том, как это лучше сделать, а вы вмешались. Зачем же ей приказывать? Иногда, простите, даже близкие люди мешают на занятиях. Дочь теряется от вашего присутствия. Поймите меня правильно, она ведь ваша дочь, а не солдат.
Властному полковнику такой разговор был явно не приятен, так как его лицо покрылось пятнами, но он все же нашел в себе силы извиниться:
– Это вы извините, как то не подумал. Привык с мужиками работать, вот и с Ленкой найти общего языка не получается. Как мать умерла, так она и замкнулась… – Взглянул на часы на руке и заторопился: – Мне пора на службу, вы тут занимайтесь. Пожалуйста, позвоните мне и скажите результат…
Кольцова предложила:
– Я могла бы дать несколько уроков вашей дочери. Это ей может пригодиться при поступлении в школу моделей…
Чекулаев обернулся от вешалки, с которой снимал плащ:
– Я не против. Давайте сразу договоримся об оплате. Сколько вы хотите?
Майя, решив взять девушку под свою опеку и хоть немного, но освободить от власти отца, сказала:
– Во всех модельных школах преподаватель берет по двести пятьдесят рублей за занятие. Занятий должно быть не менее десяти.
Полковник махнул рукой, застегивая пояс:
– Договорились. Я согласен, чтоб вы позанимались с Ленкой. Все же она сама хочет стать моделью, я препятствовать не буду, если она годится… – Чекулаев замялся, а потом посмотрел женщине в глаза и все же спросил: – Тут вот какое дело… – Он как-то странно потоптался на месте и выдохнул, не глядя Майе в лицо: – Про моделей всякое болтают и про вас в том числе, хотя вы в прессе ни разу не мелькали… – Он вдруг вскинул голову и уставился своими жесткими глазами женщине в лицо: – Я сам ничего в этом не понимаю, просто не раз слышал. Не обижайтесь на мой вопрос. Это правда, что приходится спать со спонсорами показов?
Кольцова, уже понимая о чем идет речь, чуть улыбнулась:
– Все зависит от человека. Я никогда ни с кем не спала. Предлагали и угрозы были, но надо держать себя так, чтобы вокруг чувствовали – ты модель, а не ночная бабочка. Вы удовлетворены моим ответом?
Полковник молча кивнул, внимательно взглянув в ее глаза еще раз. Майя взгляда не отвела. Он попрощался и ушел. Кольцова вернулась в комнату.
Лена сидела на диване, поджав под себя ноги и «колючими» глазами взглянула на вошедшую женщину. Майя улыбнулась:
– Твой папа ушел. Больше он нам мешать не будет. К тому же я договорилась с ним, что проведу с тобой десять занятий. Если ты не хочешь заниматься и передумала стать моделью, скажи. Я все пойму и не обижусь.
В синих глазах что-то дрогнуло. Девушка спросила:
– А вы давно знаете отца?
Майя присела на край дивана рядом и снова улыбнулась:
– Нет. Всего несколько часов. Он с сотрудниками приезжал ко мне на дачу кое-что выяснить и попросил посмотреть тебя.
Ей показалось, что Лена облегченно вздохнула. Когда она снова посмотрела на манекенщицу, отчуждения в глазах уже не было. С явственно прозвучавшей в голосе надеждой, девушка воскликнула:
– Майя Аркадьевна, я согласна с вами заниматься! У меня на видаке есть запись, где показ мод возглавляете вы. Я часто просматриваю ее. Мне очень хотелось бы стать похожей на вас.
Кольцова откинулась на спинку дивана и села удобнее. Смотрела на девушку, вновь отмечая, что она ни единой черточкой не напоминает полковника. Это ее удивляло все больше, но вместо вопроса Майя заговорила о другом:
– Если ты очень этого хочешь, то добьешься. Я дам тебе основы профессии. Оттачивать мастерство будешь уже в процессе работы. Надеюсь, мы подружимся.
Занятия продолжались три часа. Движение чередовалось с объяснениями. К концу второго часа они обе перешли на «ты». Лена нравилась Кольцовой всем: характером, упорством, внимательностью. В отсутствие отца она оказалась весьма остроумной собеседницей и очень подвижной девушкой, полной противоположностью хмурого Чекулаева. Она звонко смеялась над смешными эпизодами из жизни моделей, о которых Майя ей рассказывала. Вспоминала свои детские шалости и сразу сникала. Кольцова понимала, что она в эти моменты вспоминает мать, но чем утешить пока не знала.
Вместе попили кофе на кухне и женщина собралась уезжать. Девушка сразу погрустнела и это не укрылось от манекенщицы. Она пальцем приподняла девичье личико за подбородок и подмигнула:
– Не грусти. Я завтра приеду к десяти.
Лена неожиданно поцеловала ее в щеку:
– Я буду ждать. До свидания…
Ярослав встретил Майю вопросом:
– Ну, как, мам?..
Кольцова не стала касаться подробностей встречи с дочерью Чекулаева. Смутные мысли забродили в голове, когда она посмотрела на сына. Не стала говорить о том, что успела заметить и какое выигрышное впечатление оставила Лена в ее душе. Махнула рукой и сказала по поводу полковника:
– Этот ваш Чека… Знаешь, он меня пугает…
Воронов кивнул, не замечая ее странного взгляда:
– Он практически всех пугает, кто с ним впервые встречается!
Парень уже целые сутки не пускал ее в мастерскую и явно вынашивал какую-то идею. Был задумчив, часто отвечая на ее вопросы невпопад. Что-то быстро черкал в блокноте. Рассматривал нарисованное со всех сторон. Морщился. Снова рисовал. Швырял листки в горевший камин. Когда утром Майя попыталась войти, он попросил:
– Мам, это сюрприз. Я потом покажу, когда закончу…
В руках бывшего убийцы оказался настоящий талант скульптора. Целые дни он проводил в гараже. Лепил, обжигал. Разбивал и снова лепил…
Майя провела пять занятий с Леной Чекулаевой. Отношения между ними становились все более доверительными. Полковника за эти дни Кольцова ни разу не видела. Николай Степанович словно избегал ее после того, неприятного для него, разговора. Женщину и девушку отсутствие полковника устраивало. Они занимались, болтая, как старые подруги. Майя копировала походки некоторых моделей и весьма похоже передразнивала манеры заносчивых красоток. Обе ухохатывались до слез! Лена, в свою очередь, рассказывала про одноклассниц и их школьные романы.
На шестой день Кольцова застала девушку в слезах. Едва Майя вошла в квартиру, как Лена кинулась ей на шею и разрыдалась, сквозь слезы повторяя:
– Убийца! Мой отец убийца!
Кольцова провела ее в комнату и усадив на диван, принесла стакан с водой из кухни. Стекло позвякивало о зубы, когда она поила девчонку:
– Успокойся и объясни, почему ты плачешь?
Через несколько минут Лена сумела взять себя в руки. Сразу же спросила, глядя на Кольцову опухшими глазами:
– Ты отцу ничего не расскажешь?
Майя прижала ее к себе:
– Конечно же нет!
Голова девушки легла на ее плечо, руки обхватили Майю за талию. Вздрагивая и всхлипывая Лена начала свой рассказ:
– Месяц назад мне не спалось. Лежала и вспоминала маму. Отец был на кухне, когда раздался звонок в дверь. Это был сигнал: короткий, два длинных и снова короткий. Кто приходил, я не видела, но слышала весь разговор и помню его до сих пор…
Полковник открыл дверь не спрашивая. На пороге стоял мужчина среднего роста в серой шапке и черной удлиненной куртке с неприметным лицом и бегающими глазками. Незнакомец быстро обшарил коридор взглядом и спросил каким-то странным, шипящим голосом, без всякого приветствия:
– Твоя принцесса спит?
Чекулаев ответил утвердительно:
– Давно уже. Ты что-то припозднился нынче. Итак, какие сведения принес? Учти, за ерунду платить не буду. В прошлый раз ты меня здорово наколол.
Мужчина проскользнул мимо него в кухню:
– Выпить есть? Сведения такие, что тебе сейчас тошно станет.
Чекулаев неохотно достал початую бутылку водки из холодильника. Пошарив глазами по полочкам, прихватил тарелку с огурчиками-корнишонами. Незнакомец преспокойно забрал водку из рук хозяина. По-свойски вытащил стакан из настенного шкафа и налил полный. Залпом выпил, утеревшись рукавом куртки, вместо закуски. Не спрашивая разрешения, сел за стол. Дверь в кухню осталась чуточку приоткрытой.
Всегда внимательный Чекулаев на этот раз ничего не заметил, настолько его удивило странное поведение гостя. Обычно тот так нагло не вел себя. А посетитель внимательно посмотрел на стоявшего у стены полковника. Зло ухмыльнулся:
– В общем так… Твои подозрения подтвердились. Мои шестерки много чего накопали. Трубача сильно заинтересовала странная гибель Волка. Он убежден, что ты к этому убийству руку приложил. Сейчас он добыл доказательства, что ты действуешь в обход начальства и под видом чистки, убираешь неугодных. Слава Богу, пока он не нашел еще тех, к кому можно обратиться, но думаю найдет в скором времени. Трубач землю роет, лишь бы похоронить тебя. Не забывай, Волк тоже «чеченец». Трубач уже посеял сомнения в правомерности некоторых твоих приказов у доброго десятка приятелей. Если он выйдет на начальство, к тебе пришлют «чистильщиков»…
Незнакомец с видом победителя уставился на Чекулаева. Полковник побледнел и автоматически уселся на стул напротив. Словно во сне, налил стакан водки и выпил, даже не заметив, как она обожгла горло. Настолько услышанные новости ошеломили его. Хрипло спросил:
– Что предлагаешь?
Гость пожал плечами
– Убрать Трубача. Завтра отправишь его на задание: убрать Банкира в течение трех дней. Остальное – моя забота. Не забывай, мы с тобой крепко повязаны и если один сгорит, второму тоже не жить. Письмецо твоей женушки все еще в моих руках. Стоит тебе сделать выпад против меня и все узнают правду о полковнике Чекулаеве.
Чекулаев вскочил и прошипел в лицо незнакомцу:
– Ладно, Лысый! Хватит мне угрожать! Слишком жирный кусок мы с тобой захватили, чтобы упустить его сейчас. Вот, держи фотографию Трубача. Отдашь ее кому следует…
Незнакомец сунул фотографию в карман куртки, вылил себе в стакан остаток водки. Снова выпил не закусывая и не сводя глаз с Чекулаева. Тот понял. Вышел в коридор, не обратив внимания на все это время остававшуюся приоткрытой дверь. Через минуту вернулся. Гость забрал из рук полковника толстую пачку долларов. Быстро провел пальцем пачке, проверяя и направился к выходу, не сказав больше ни слова. Хозяин пошел за ним.
Чекулаев запер дверь и вернулся на кухню. Брезгливо поморщившись, поставил грязный стакан гостя в раковину. Достал из холодильника вторую бутылку. Одним движением свернул пробку. Налив водки второй стакан, залпом выпил. Вытащил из кармана вторую фотографию Трубача. Приставил ее к бутылке. Долго и мрачно вглядывался в молодое лицо. Хмель медленно обволакивал мозг.
Полковник вышел в коридор и достал из кожаного чемоданчика пистолет. Снова сел за стол в кухне. Вытащив обойму и проверив, нет ли патрона в патроннике, он прицелился в фотографию. Секунду медлили, затем спустил курок. Раздался сухой щелчок.
Раз за разом Чекулаев яростно нажимал на курок и тихо ругался. Наконец это занятие ему надоело. Он встал и смяв фотографию, кинул ее в мусорное ведро…
Лена отстранилась от нее. Подбежала к платяному шкафу с дверцами-купе и вытащила из-под постельного белья смятую фотографию. Протянула ее Кольцовой. Майя, уже догадавшаяся обо всем, увидела на ней лицо Ярослава. Девушка снова кинулась ей на шею и сквозь слезы сказала:
– Я вытащила фото из мусорного ведра. А сегодня подслушала разговор отца по телефону. Этого парня, мертвого, нашли в Калужской области. Отец был такой радостный! Он убийца! Я знаю, что и маму он убил, только не могу доказать…
Майя поняла, что Лена искренне растроена и сильно переживает думая, что молодой парень погиб. Она решилась. Крепко прижала ее к себе и тихо сказала:
– Не плачь! Этот мальчик жив. Он мой приемный сын.
Лена замерла, перестав даже всхлипывать. Резко вырвалась из ее рук и почти со страхом поглядела на женщину:
– Ты пришла в наш дом, чтобы отомстить?
Кольцова слабо улыбнулась, протягивая к ней руки:
– Иди сюда, глупенькая! Это не так. Все получилось случайно. Твой отец даже не догадывается, что Трубач мой сын. В калужских лесах нашли другого несчастного парня. Но это даже и к лучшему, моего Ярослава не будут больше искать. Надеюсь, что ты не расскажешь отцу об этом? Иначе он теперь точно убьет и Ярослава, и меня заодно.
Лена рассмеялась сквозь слезы, обхватывая ее за талию и всем телом прижимаясь к женщине:
– Ни за что не скажу! Даже если он бить меня будет. Лучше умру, как мама…
Майя погладила ее по плечу. Тихо спросила:
– Что случилось с твоей мамой, Леночка?
Девушка отстранилась. Застывший взгляд уставился на окно. По щекам покатились слезы. Лена всхлипнула:
– Два года назад отец нашел ее повешенной. Мне сказал, что она покончила с собой. Так записали и в милицейском протоколе. Он называет ее до сих пор психопаткой и ненормальной. А я знаю, что она не могла оставить меня вот так. Не могла повеситься! Она очень любила жизнь. Майя, хочешь, я покажу тебе ее портрет? Отец их все уничтожил, а этот я спрятала…
Синие глаза вопросительно уставились на Кольцову. История сильно заинтересовала женщину. Майя кивнула:
– Хочу!
Девушка вскочила на диван и стащила картину со стены. Отогнув левый угол картонки-накладки, вытащила большую фотографию красивой темноглазой женщины с пышными волосами и грустной улыбкой. Протянула портрет Майе:
– Мама очень красивая была и спокойная. Правда, последнее время перед самой своей смертью, они часто ссорились с отцом. Она хотела уйти от него и забрать меня, говорила что-то о другом человеке, но не успела…
Кольцова посмотрела на обратную сторону фотографии. Там было написано: «Моей любимой дочери от мамы. Помни обо мне лишь хорошее». Задумчиво сказала:
– Действительно, очень красивая женщина…
Лена с горячностью воскликнула:
– Мало этого: год назад я случайно обнаружила в нашей квартире тайник. Только вскрыть его не могу. Папа из него деньги доставал для этого «Лысого»! Убеждена, что там хранятся многие отцовские тайны. Вот бы посмотреть! Наверное и тайна маминой смерти находится там. Как же я ненавижу этот дом! Пойдем, я покажу тебе отцовский сейф!
Она схватила Майю за руку и нетерпеливо потянула за собой. В коридорчике перед кухней девушка опустилась на колени и нажала на третий декоративный гвоздь на плинтусе. Полированная стенка ушла в сторону, а за ней показалась серебристо-серая дверца без ручки и с выемкой для ключа. Кольцова дотронулась до холодного металла. Покачала головой со слабой улыбкой:
– Н-да! Николай Степанович весьма не осторожен.
Лена посмотрела на нее и вдруг спросила:
– А ваш сын, он не мог бы его вскрыть?
Майя растерялась:
– Честно сказать, я не знаю. Хочешь, я тебя с Ярославом познакомлю?
Девушка с горячностью ухватилась за идею и сразу же сникла:
– Хотелось бы, да отец мне никуда не разрешает ездить. Не могу даже подружек в квартиру пригласить. Все под запретом…
Кольцова немного подумала:
– А если под видом занятий со мной? Ты машину водишь?
Лена кивнула:
– Вожу. У меня своя «Ауди».
Майя встала с пола и улыбнулась ей, направляясь в гостиную:
– Вот и прекрасно! Ставь панель на место. Сейчас я позвоню твоему отцу и попробую его уговорить отпускать тебя на занятия ко мне на дачу…
Девушка торопливо выполнила ее просьбу и бегом кинулась следом. Вместе забрались с ногами на диван. Кольцова набрала номер мобильного телефона полковника и когда тот ответил, сразу принялась за дело. Лена притихла рядом, приникнув ухом к мобильному с другой стороны и ловя каждое слово. Бывшая модель уверенно и мягко заговорила:
– Здравствуйте, Николай Степанович! Это Кольцова вас беспокоит. У меня есть просьба: не могли бы вы отпускать с завтрашнего дня Лену на занятия ко мне на дачу? Видите ли, совмещать уроки с моей непосредственной работой слишком проблематично. Сейчас весна и я хочу, наконец-то, заняться садом и землей. К тому же переводы тоже требуют времени… – Она немного помолчала, но так и не дождалась слов возражения от полковника. Продолжила: – Лена подает большие надежды и не ошибусь, если скажу, со временем она станет известной моделью. К тому же, она у вас слишком закомплексована и неплохо бы разрешать девушке расслабляться в кругу своих подружек. Давать ей больше свободы. Это я вам, как специалист, говорю…
Чекулаев помолчал, а потом в трубке раздалось:
– Я не против. Пусть ездит к вам. А насчет подружек… Подумаю…
Майя поблагодарила полковника. Вежливо попрощалась и отключила мобильник, глядя на замершую рядом девушку:
– Твой отец согласен. Ты же слышала…
Лена недоверчиво и как-то неуверенно улыбнулась:
– Вы сумели уговорить его так быстро? Ушам своим не верю! Как вам это удалось? Мне приходится неделями уговаривать его отпустить на школьную вечеринку…
Кольцова лукаво прищурилась:
– Женщине надо уметь пользоваться своим обаянием. Ты со временем тоже научишься… – Взяла сумочку с дивана и вытащила карту: – Я захватила из машины карту. Объясню, как ехать ко мне на дачу…
Показала маршрут, рассказывая подробно о местности. На всякий случай прочертила его толстым маркером и протянула схему девушке. Ласково поцеловала Лену на прощание:
– Что ж, я поехала домой. Завтра в десять жду тебя…
Кольцова загнала машину в гараж и крикнула в сторону мастерской:
– Ярик, у меня есть новости!
Воронов выглянул из двери:
– Иди сюда! Теперь можно…
Майя вошла в мастерскую и остолбенела: на табурете, слепленная из глины, стояла ее уменьшенная копия. Женщина сразу узнала себя и вспомнила ту фотографию, по которой сын лепил ее. Даже колонна, возле которой ее тогда снимал фотограф, стояла за спиной. Композиция оказалась уже обожженной и покрытой глазурью.
Ярослав стоял рядом в длинном фартуке и улыбался. Кольцова мгновенно забыла, что хотела сказать. Села на грязную скамейку, не заметив глиняных разводов и расплакалась:
– Впервые я чувствую себя не моделью и куклой, а настоящей матерью… Ты слепил меня! Это самый большой подарок, что мне дала жизнь…
Он подошел. Присел рядом на корточки. Взял обе ее руки в свои, заглядывая в глаза:
– Мама, не плачь. Если бы я знал, что это тебя расстроит, я бы не стал лепить.
Она прижала к груди его голову. Судорожно всхлипнув, принялась осыпать ее поцелуями:
– Родной мой, да я ведь просто радуюсь!
Еще немного посидев в мастерской, они вместе поднялись в кухню. Причем Ярослав, по просьбе Майи, внес глиняную скульптуру в гостиную и поставил ее на столик у телевизора.
Пройдя на кухню, Кольцова мигом поняла, что сын еще не обедал. Ярослав отправился в ванную, а она, вытащив из холодильника две кастрюльки и лоток с азу, принялась разогревать еду. В животе противно заурчало. Стояла у плиты и перемешивала по очереди первое и второе. Когда Воронов появился в кухне, сообщила:
– Завтра у нас будет гость. Лена Чекулаева.
Ярослав вздрогнул:
– Это же дочь контрразведчика и моего бывшего начальника…
Кольцова улыбнулась, решив наконец-то открыть сыну правду:
– Не волнуйся. О тебе она уже знает. Если бы ты только видел, как она плакала, думая, что ты убит. У нее есть твоя фотография. К тому же Лена ненавидит отца и подозревает его в убийстве матери…
Майя порезала хлеб. Помыла огурец, крупный помидор и зелень. Быстро приготовила салат. Между делом подробно повторила сыну рассказ Чекулаевой о ночном визитере. Воронов долго сидел задумавшись. Она ушла переодеться, чтобы через минуту вернуться. Ярослав сидел за столом все в той же позе. Кольцова разлила первое по тарелкам. Поставила суп перед сыном. Ярослав, словно очнувшись, задумчиво сказал:
– Значит, я прав и Алексея Волкова точно убил полковник. И «копал» я в нужном направлении, раз он так быстро постарался меня ликвидировать. Возникает вопрос, а кто такой этот Лысый? Почему меня попытались убрать именно «на деле»? Ведь по логике проще было бы направить ко мне «динозавров». Те могли провернуть это тихо. Во всей этой истории из каждого вопроса вытекает два новых. Одно хорошо, что найденный труп приняли за меня. Чека спокоен, а мы этим воспользуемся…
Кольцова села за стол. Немного подумав, подключилась к раздумьям сына:
– Ну во-первых, полковника и так уже начали подозревать твои друзья. Если бы тебя убили при странных обстоятельствах, это бы еще больше укрепило их подозрения. А тут неудавшееся покушение! Стреляли абсолютно посторонние люди. Доказать вину полковника, согласись, трудновато. Во-вторых, Лысый говорил о каком-то письме жены Чекулаева и жирном куске. Что он подразумевал – деньги, власть или еще что-то? Надо искать этого Лысого, я так считаю…
Ярослав задумчиво смотрел на нее, медленно перемешивая суп в тарелке. Он молчал. Съев пару ложек и не дождавшись слов Трубача, Майя продолжила развивать свою мысль:
