Текст книги "Личный врач Кощеюшки (СИ)"

Автор книги: Любовь Хилинская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

25

И тут не знаю, что произошло со мной, похоже, решила взыграть природная вредность. Выпутавшись из рук Кощея и буркнув, что обойдусь без его нежностей, я попыталась открыть дверь, но была тут же чуть ли не распластана на ней, а сзади всем телом прижался синеглазый, выдохнув в ухо опять, что я сладкая, и поставив руки по обеим сторонам от меня. Попой я чувствовала напряжение Бессмертного, которое становилось тем больше, чем сильнее я ерзала, пытаясь вырваться.

– Еще немного, – прошептал он, – и я поступлю как злой молодец, если ты не прекратишь так тереться о меня.

Впечатав таз в дверь, я замерла, стараясь даже не дышать, а Кощей воспользовался моим замешательством и развернул лицом к себе, нависнув надо мной и упираясь обеими руками в дверь по сторонам от моей головы.

– Не надо! – пискнула я и еще больше сжалась, хотя тело вопило о том, что надо срочно раздеться и воспользоваться всеми дарами, что предлагает этот красивый мужчина.

– Надо, Дульче, надо!

Взяв мой подбородок двумя пальцами и приподняв его, Кощей вновь впился губами в мои и принялся ласкать их, попутно второй рукой поглаживая шею и задевая чувствительную точку на затылке, от которой волнами распространялось возбуждение по телу. Когда ладонь его накрыла мою грудь и слегка сжала ее, а я выгнулась, сдаваясь на милость победителя, в дверь прозвучал стук как набатом.

– Милый, ты занят? – мелодичный голос Морены ворвался в наши разгоряченные головы.

– Слегка! – рявкнул Кощей, продолжая сжимать меня и поглаживать.

– Мне необходимо немедленно кое-что обсудить с тобой! – маменька не собиралась сдаваться.

– Позже! – рука его поползла к моей попе, накрыла, погладила, сжала.

– Сейчас! Или ты открываешь, или я вхожу!

– Черт!

Резко отстранившись от меня, Кощей крутанул меня и быстрым движением усадил в кресло, так кстати стоявшее неподалеку, а сам пригладил пятерней волосы и открыл дверь.

– Мама? – лед в его голове мог бы заморозить кого угодно, но только не эту змею.

– Я вижу, вы тут слегка заняты, сын! – пропела она, входя в комнату и оглядывая смятое покрывало на кровати и лохматую меня. – Но дело не терпит отлагательств. Твой этот, – она кивнула на маячившего Андрюшеньку в коридоре, – предлагает мне заселиться не в мои любимые комнаты, а куда-то вообще непонятно. Якобы, там живет Дульсинея! Но если она твоя девушка, то почему бы ей не жить в твоей комнате, а не в моей.

– Это все? – льду в голосе Кощея мог бы позавидовать сам Дед Мороз.

– Все, – кивнула Морена и ласково улыбнулась мне, отчего по коже продрал холодок. – Надеюсь, вопрос мы решили?

Оглянувшись на меня, Кощей увидел, как я пожала плечами – спорить из-за комнаты с богиней смерти я точно не хочу – и согласно кивнул.

– Надеюсь, это все? – сухо осведомился он. – Мы можем остаться наедине?

– Обед подан! – язвительно отозвалась маменька. – Стынет! А я голодная и ждать не хочу.

Чертыхнувшись еще раз, Кощей подал мне руку, помогая подняться с кресла и, не выпуская, пошел в столовую, а я, как покорная собачонка, поплелась за ним.

– Как вы находите дом сына, милая Дульсинея? – спросила Морена, цокая каблучками за нами.

Она так и не сменила наряд, одетая в облегающий костюм, защищенный чем-то типа доспехов в области груди и спины, но повторяющий все изгибы тела и не скрывающий выдающихся достоинств.

– Мрачное место! – брякнула я, пытаясь освободить руку. – Романский стиль – совершенно не мое!

– Скажите, пожалуйста! – с известными интонациями отозвалась женщина. – И какой же стиль вам по нраву?

– Венецианский? – я сама не была уверена в том, что говорю.

Какую чушь я несу!

– Сын, – ехидно обратилась к нему Морена, – придется перестроить домишко-то!

– Привыкнет! – буркнул Кощей, заруливая в столовую и усаживая меня за стол, а потом помогая расположиться матери.

Андрюшенька тут же подсуетился, снимая крышки с блюд и помогая нам накладывать еду в тарелки. Я молчала, не желая вникать в разговор, который больше напоминал обмен колкостями. Странные отношения с матерью, конечно.

Задумавшись о своем мире и о том, как буду объяснять руководству сове отсутствие, я пропустила окончание обеда, очнулась только тогда, когда Кощей обратился ко мне:

– Идем, подберем тебе доспехи.

Какие еще доспехи? Я драться не собираюсь ни с кем! Но пришлось покориться и засеменить следом за синеглазым, ежась от нахлынувших воспоминаний о наших приключениях в его комнате.

Кощей шел быстро, я едва успевала за ним. В нескольких шагах от меня шла Морена и загадочно улыбалась, когда я периодически оглядывалась, а позади побрякивал костяшками пяток скелет – куда ж мы без него.

Когда мы свернули к узкой лестнице, ведущей вниз, морозец продрал по коже – не иначе, в подвал идем! Вдруг там казематы, пыточные, пленники всякие, а к такому меня жизнь не готовила! В общем, напряглась я, и расслабиться смогла только тогда, когда мы подошли к огромной железной двери без замков, к которой Кощей просто приложил руку. Магия! Дверь щелкнула и приоткрылась, из темноты повеяло холодом…

26

Вспыхнувший под потолком ровный свет, едва мы вошли внутрь помещения, озарил каждый уголок и дал рассмотреть комнату во всей красе. Если б это был рыцарский роман, я бы прочитала, что она называется оружейной, но вряд ли в русской сказке могло такое быть. Или могло? Не могу вспомнить, читала ли я что-то подобное в сказках. Да и скорее не оружейная она была, а доспехная или доспешечная, не знаю, как правильно. В общем, здесь было столько всяких прибамбасов для защиты бренного тела от вражеских копий, что я стала сомневаться в бессмертности некоторых. Зачем ему это, если он не может умереть? Подозрительно вперив взор в спину Кощея, я оглядела его, еще раз поразившись бессмертной стройности, а потом повернула голову и обнаружила насмешливый взгляд Морены, устремленный в мою сторону. Вопросительно приподняв левую бровь, я безмолвно требовала от нее ответа, поражаясь в глубине души своей наглости, а она едва заметно пожала плечами и перевела глаза на сына, копошащегося в куче хлама в углу.

– Не то, – бормотал он, перебирая какие-то непонятные запчасти, – снова не то. Да где же?! А, вот же они!

С торжествующим видом он обернулся, держа в руках нечто, подозрительно напоминающее комбидресс. Симпатичный такой, с кружавчиками из стали. И это я должна буду носить на теле??? А как же гигиена и все такое? Его ж замучаешься стаскивать, когда приспичит по-маленькому. А если по большому??? А если диарея, прости господи?

– Это что? – каркнула я и закашлялась.

Чет не представляю, куда это надевать? На нижнее белье, или на одежду сверху или вообще как?

Морена фыркнула и сложила руки на груди.

– Сын, что-то я не пойму, зачем твоей девушке защита? У тебя есть опасения за ее жизнь?

Зыркнув на мать, Кощей подошел ко мне и, держа одной рукой это бронебелье, второй приобнял меня за плечи и чмокнул в висок.

– Она у меня боевая девчонка! – довольным голосом сказал он и ущипнул меня слегка в районе ребер, чтоб не смела рот открывать. – Пригодятся.

– Хм, – с подозрением посмотрела на нас бессмертная мать. – У меня такое нехорошее предчувствие, что вы меня обманываете. А ты знаешь, сын, что мои нехорошие предчувствия меня еще никогда не подводили.

Повисла пауза. Тягучая такая пауза. Я переводила взгляд с Морены на Кощея, поворачивая голову к нему, но что сын, что мать только смотрели друг на друга, играя взглядами. Эй, что происходит, а?

– А можно мне какую-нибудь одежду другую? – брякнула я, желая и разрядить обстановку и получить свое.

Тут же три пары глаз уставились на меня. Андрюшенька всплеснул руками.

– Ой, голова с дырой! – запричитал он, а я хихикнула.

Не просто с дырой, а со всеми анатомическими отверстиями. Наглядное ходячее пособие для студентов. Еще и говорящее.

– Я ж все приготовил еще вчера, а с этими любовными переживаниями совсем забыл.

– А я все думаю, дорогая, отчего ты в своем тряпье ходишь, – Кощей отстранился от меня и слегка сморщил нос, давая понять, что мне давно следовало сменить одежду. – Прям филиал больницы в моем доме.

– Так ты бы, дорогой, почаще мной интересовался, – оскалилась я, покосившись на Морену.

Ишь ты, так и сверлит меня глазами. Подозрительная наша.

Странно, кстати, я думала, что боги должны быть всемогущими. То есть – бац! – и все знаешь сразу. А тут прям какая-то недобогиня. Чудеса.

– Пройдемте! – Скелет заторопил нас и посеменил к выходу, а мы втроем направились за ним.

Дверь, как только мы вышли, сама захлопнулась, а я чуть не подпрыгнула от неожиданности и поежилась. Блин, к этому дому не привыкнуть! Как тут можно жить вообще? Мрачнота!

На обратном пути я разглядывала коридор, оказавшийся длинным, и ответвления от него, зияющие мрачными темными провалами. Вот не люблю я всего этого. В нашем больничном подвале всегда горел свет. Да, потолки там были низковаты, по ним проходили трубы и провода, но стены были покрашены голубой краской, пол всегда чисто вымыт, пахло хлоркой и никаких подозрительных шорохов. А тут прям казематы какие-то. Того и гляди выскочит зомби и утащит меня к себе в нору.

В этот самый момент позади меня что-то как зашуршит и грохнет! Я резко обернулась и увидела огромную тень на стене. Мама!

– Ааааааа! – завизжала я так громко, как только смогла.

Кощей, его маменька, Андрюшенька кинулись ко мне.

– Что? – грозно схватил меня за руку Коша.

– Там! Там! – я тыкала пальцем в один из коридоров, а потом громко и протяжно икнула. –Иииик!

Зажав рот рукой и выпучив глаза, я переводила взгляд с хмурого «моего парня» на его мамочку и скелетину.

– Ииииик! – да что ж такое?

– Никого нет! – коридор будто по мановению волшебной палочки осветился весь. – Видишь?

– Иииик! – я кивнула и набрала побольше воздуха в себя, раздув щеки, а потом резко выдохнула. – Кры-Иииик!-са?

«Рука-лицо».

– Идемте уже.

Кощей резко развернулся на каблуках и затопал к выходу, я пристроилась следом, оставив позади Морену и Андрюшеньку. По дороге я все также икала, разрывая эту могильную тишину подвала мрачными звуками, а уже оказавшись наверху, резко прекратила. Это все от страха, не иначе!

27

Оставив меня со скелетом перед лестницей на второй этаж, бессмертное семейство удалилось быстрым шагом в библиотеку, там сначала что-то грохнуло, потом шарахнуло, потом послышались ругательства, но слов разобрать было нельзя.

– Не задерживайтесь, госпожа, – бормотал Андрюшенька, подталкивая меня в спину. – Пусть выпустят пар. Им это полезно.

При этих словах что-то то ли взорвалось в библиотеке, то ли просто упало с такой силой, что дом содрогнулся, потом стало тихо.

– А они там друг друга не того?.. – я провела ребром ладони по шее.

– Нет! – покачал головой скелет. – Они ж бессмертные. Сейчас поорут, поскандалят, пар выпустят, потом госпожа Морена через Навь к себе уйдет со смертельной обидой. Так и помирятся.

– Странные отношения, – буркнула я. – Разве так сыновья с мамами должны обращаться?

– Так то обычные сыновья, а то наш, – возразил Андрей. – Обычные-то, конечно, по-другому общаются, а здесь вот так.

– Слушай, а что ты там про одежду говорил? Откуда она? – решила я перевести тему.

– А, так это… – замялся Андрюшенька. – Нет, вы не подумайте, все новое, я перебрал!

– И чье же? – с одной стороны было смешно от смущения этого говорящего набора с костями, с другой, как-то подозрительно – кому принадлежала одежда.

– Ээээ, – тянул скелет.

– И? – вопросительно обернулась на него я.

– Ну, была тут одна, – проблеял он. – Давно еще. Все замуж хотела за господина.

– И не удалось? – с любопытством обернулась я на Андрюшу.

– Неа! – он так истово помотал головой, что я подумала – сейчас еще креститься начнет и говорить «чур меня». – Это была бы катастрофа!

– И кто же эта неудачница? – усмехнулась я, а скелет втянул голову в плечи и заозирался, будто опасался прослушки.

– Марья Моревна, – прошелестел Андрюшенька. – Вцепилась она в нашего господина, ужас как! Даже слух по миру пошел, что в плену его держит. Тут-то нам на радость Иван Царевич явился, да и спас Кощея. Вернее, он-то думал, что Марью спасает, а нам того и надобно было – погрузили девицу на коня ретивого, да и хлопнули его, значится, по жо… посильнее, в общем, хлопнули, да и сразу же морок на дороги навели, чтоб вертать взад эту вертихв… Эту невесту, в общем, чтоб не вернул. А там, конечно, по блюдечку отслеживали первое время, чтоб женился, значится, там обратно-то ходу нет. Иван, конечно, потом приезжал, слезно молил забрать Марью обратно, но господин наш – кремень, порченных девок ему не надобно!

– Вот, значит, как, – задумчиво постучала я пальцем по губам. – Невинных овечек, значит, ему подавай.

– Только вы господину-то не говорите, что я вам рассказал! – с опаской оглянулся на лестницу скелетина. – А то он меня опять развеет без права восстановления. На расправу-то он ох как скор!

– Не бойся, своих не сдаем! – хмыкнула я и вошла в свою комнату. – Где там наряды твои?

Андрюшенька подошел к одной стене и нажал на какой-то камень. Тут же часть кладки отъехала куда-то вглубь, обнажив проход в соседнее помещение. Ну надо же! А я думала, тут гардеробные вообще не предусмотрены! А тут вон оно что!

Дальнейший остаток дня я помню плохо, будто в тумане. Поначалу обилие нарядов вызвало в моей душе неописуемый восторг – столько тряпья и все мне! Разом захотелось и синее платье примерить и красное и вон то белое, подозрительно похожее на свадебное! Верный слуга Кощея скромно стоял в сторонке, изредка подавая голос и восхваляя мои достоинства. Кстати сказать, скелета я отчего-то не стеснялась, раздевшись до трусов и с наслаждением примеряя платья. И не только платья – туфли тут тоже нашлись моего размера! И белье нижнее было – только не привычные мне трусики и лифчики, а какие-то бабушкины панталоны, да непонятные конструкции типа топов, но без лямок. Их следовало надевать на голое тело, а дальше, что удивительно, топ этот принимал форму груди и задирал ее кверху почище всяких пушапов. Зачетная вещица!

– Марья Моревна сама это изобрела, – похвастал скелет, сверкнув глазницами. – Волшебница она знатная.

Оглянувшись недовольно на него, я полезла дальше и обнаружила целую полку с аккуратно сложенными невесомыми чулками и подвязками.

– Интересно, – произнесла я задумчиво, стоя в одних трусиках посреди гардеробной, – и как в этих нарядах я могу идти в поход? Нет ли чего-то более… хм… подходящего?

– Уж не обессудьте! – запричитал Андрюшенька, всплеснув ручками. – Да только из подходящего один костюм для верховой езды, но он того… ношенный! Я его и не принес сюда, подумал, побрезгуете.

– Неси, – вздохнула я. – Не в платье ж мне мою священную миссию выполнять.

Скелет умчался, а я осталась посреди гардеробной, поджав одну босую ногу и поставив ее на ступню другой. Задумчиво оглядев вереницу висящих нарядов, я решила, что это точно не для меня. Во-первых, все эти длинные юбки! Ладно, если надеть такую пару раз, а когда она вечно путается под ногами, то я не согласна. Потом, эти панталоны! Взяв их в руки, я подняла искомую часть дамского гардероба на уровень лица и скривилась – что за уродство! И как их носят вообще? Тем более, есть же связь с нашим миром, так почему бы не наладить поставки нормального белья, а не вот это вот все? Нет, верх мне понравился, конечно, но свои родненькие лифчики все-таки привычнее. Пристально вглядываясь в кружавчики на этих бабушкиных трусах, я услышала хмык и покашливание за спиной.

Резко обернувшись, так и не выпустив из рук панталоны, я увидела Кощея, который стоял, привалившись плечом к косяку двери и скрестив руки на груди.

В голове вспышкой промелькнуло, что я вообще-то голая! Прижав к груди панталоны, я гневно посмотрела на возмутителя моего спокойствия и вопросительно вздернула бровь.

– Смотрю, я не опоздал! – с ленцой в голосе протянул красавчик. – Премиленькое зрелище!

– Ты! – хрипло пробулькала я возмущенно. – Ты! Выйди!

– И не подумаю! – отозвался он весело. – Пропустить такое!

– Нахал! – что за голос у меня?

– Угу. – Оттолкнувшись от двери, Кощей направился в мою сторону медленным шагом.

Я отступила. Потом еще шаг, еще и еще, пока спиной не уперлась в одежду.

– Мы все никак не можем завершить начатое, – заметил тихим и будто вибрирующим голосом синеглазый.

Я как кролик на удава смотрела, как мужчина приблизился ко мне на расстояние меньше ладони и медленно поднял руку, намереваясь забрать такую ценную сейчас тряпицу из рук. Отрицательно покачав головой, я стиснула зубы и еще больше вдавилась в платья спиной.

– Ну же, детка, – промурлыкал Кощей, скользнув горячей рукой мне за спину и обжигая прикосновением кожу. – Доверься мне.

Если через одежду я чувствовала просто толпы мурашек, то сейчас будто разряд молнии пронзил мое тело, заставив вспыхнуть и колыхнуться навстречу мужчине. Стиснув пальцы и не выпуская панталоны из рук, я попыталась вырваться, но он держал меня крепко, скользя горячими губами по щеке вниз к шее, а потом и руками по спине к талии и еще ниже. Тонкое кружево трусиков совершенно не защищало от наглых лап, которые сжимали и тискали мои ягодицы.

– Кхм-кхм! – раздалось за спиной. – Ваш костюм, госпожа Дульсинея!

Андрюшенька! Спаситель мой ненаглядный!

Воспользовавшись моментом, я выскользнула из рук обалдевшего Кощея и чуть не прыжком скакнула к скелету, вырвав у него из рук темно-зеленый костюм с брюками и рубашкой, а потом также резво скрылась в ванной, успев заметить, каким горячим взглядом провожал меня Коша. Вот же… Наглец!

28

– С каких это пор ты спасителем-то заделался? – услышала я за спиной бурчание Кощея и поняла, что панические мысли порой могут вырываться вслух!

– А вы бы, хозяин, пошли отдохнули бы, – заботливо закудахтал скелет в ответ, – а то, поди, устамши после маменькиного-то визита!

– И то верно, – вздохнул Коша. – Эти бабы!

Но-но! Надеюсь, меня к «этим бабам» не причисляют? А то я щас как выйду, как наведу шороху! Будут знать, почем тут раки! Или где тут раки? В общем, будут знать, как бедную девочку обижать!

Задумавшись, как там в поговорке – почем фунт раков или все-таки где они зимуют – вот напрочь отшибло от волнения, я быстро натянула на себя узкие брюки и рубашку, под которую пришлось надеть местный лифчик, до того она прозрачная была, да вышла из ванной и обнаружила, что моя комната пуста. Слава мамонтам, я могу спокойно покопошиться в вещах и придумать, в чем завтра пойду в свой первый боевой поход.

Вернувшись в гардеробную, так и оставшуюся открытой, я замерла в раздумьях – туфли надеть или все-таки сапожки. Не упарюсь ли я? Лето, как-никак. А вдруг придется по болотам скакать, а там я без туфель останусь, в чем тогда мир спасать? Может, и то и то взять? А кто потащит? Серый Волк на вьючного ослика точно не похож. Да и вообще, как наше путешествие предполагается – пешком или на транспорте? Какой тут транспорт вообще? Про ступу Бабы Яги я знала, про печку Емели тоже, кони, опять же, волшебные имелись, но на чем конкретно моя спасительная миссия будет выполняться – вопрос. Надеюсь, не пешком. А то я уже через пару километров сяду на землю и буду жалеть себя громко, ибо бег по пересеченной местности – это для зайцев хорошо, а не для девушек.

К моему счастью, на полке с обувью обнаружились и туфли на плоской подошве, и сапоги, но на небольшом каблуке. Натянув сначала свои носки, успевшие высохнуть с вечера, я примерила сапожки – впору! И туфли тоже подошли.

Не удержавшись, начала примерять все пары обуви, что нашлись на полках, и все они были моего размера. Чудеса! Думаю, что и платья мне все подойдут. Видать, Марья-то моего телосложения была. Интересно, а любил ее Кощей или так, баловался? А красивая ли она была? Как бы глянуть хоть одним глазочком?

Хм. А ведь скелет упоминал о каком-то блюдце. Помнится, было такое в сказках. Интересно, оно в кабинете Кощея хранится?

Решив не переодеваться, я пошла как была – в костюме спасателя, то есть, для верховой езды, на поиски местного средства связи. В доме была тишина. Не знаю, маменька Кошина все ж-таки убралась восвояси или тут где в засаде засела, только тишина была прям могильная.

Интересно, а сказочный яблокофон только изображение передает или звук тоже? Страсть как хочется посмотреть и послушать, что же сказочного в этом мире делается. Все-таки любопытство во мне превалирует над другими чувствами в настоящий момент.

С этими мыслями я злодейски проникла в кабинет Кощея, воровато огляделась и направилась к столу. Наверняка запретная вещица хранится именно там.

Обшарив все на поверхности, я переключилась на ящики, выдвигая их один за одним и перебирая содержимое. Надо сказать, этот сказочный персонаж отличался завидным перфекционизмом – все мелочи лежали на строго отведенных местах, я даже умилилась. Такой заср… в общем, такой, как я, это недоступно и заслуживает восхищения.

Покачав головой при виде сложенных по размеру и цветовой гамме карандашей, я открыла очередной ящик и цыкнула – нашла! Бережно достала маленькое блюдце руками и заглянула внутрь – должно ж быть яблоко! Его не было. На всякий случай сунула руку в ящик, пошарила там, но ни двойного дна, ни чего-либо другого больше наблюдалось. Блин! Ну и как быть? Зачем тогда эту бесполезную тарелку хранить здесь?

– А что это ты тут делаешь? – раздался от двери строгий голос.

Подпрыгнув от неожиданности, я не удержала блюдце, и оно шмякнулось на пол, разлетевшись на осколки. Ой, е-мое!

– Вандалка! – гаркнул Кощей, подкравшись ближе, пока я разглядывала содеянное.

– А нечего пугать! – взвилась я и уставилась снизу вверх в суровую морду.

– А тебя не учили не лазить по чужим столам? – сухо осведомился он, заложив руки за спину.

– А нечего умалчивать нужные сведения! – продолжала наскакивать я, помня, что лучшая защита – нападение.

– Да ты ж катастрофа, Дульче! – схватился за голову Коша и отошел от меня. – Не успела явиться, как тут же, как мухи на г… на мед, – поправился он тут же, не успев сказать первое слово, – полетели эти чокнутые девицы, потом Горыныч от любопытства прилетел и на яблоню мою жмякнулся, теперь вот блюдо сломала памятное! Мне его, между прочим, подарили, когда тебя еще в планах не было! И не абы кто, а сам Мерлин!

– Ну, в девицах-то ты сам виноват! – буркнула я в ответ, не желая признавать правоту.

Не виноватая я!

– А Горыныч? – едко осведомился синеглазый.

– А что он? При чем тут я? – я отзеркалила жест Кощея и скрестила руки на груди. – Сам налакался самогона, в три горла, между прочим!

– Ой, все! – «рука-лицо». – Что ты хотела в моем кабинете?

Резко выдохнув, я передумала говорить заготовленную фразу, что сам дурак, и отвернулась. Девушку всякий норовит обидеть! А я, между прочим, вообще не обязана им тут! Вот!

Почувствовав, как слезы подбираются к глазам, я хлюпнула носом. Как мне казалось, незаметно, но Кощей подобрался поближе и заглянул через плечо.

– Будь ты девственница, -задумчиво сказал он, – я бы твои слезы собрал в сосуд, да потом в зельях использовал.

Чтоооо?

Гневно выдохнув, я обернулась и попала в кольцо его рук, ощущая, как слезы высохли, а вместо них уже готовы вырваться злые слова, но губы мои будто сами собой оказались под губами Кощея, а дальше я плохо помню.

Вроде бы, мы целовались, потом он взял меня на руки и куда-то понес, а я уткнулась лицом ему в грудь и вдыхала восхитительный и незабываемый аромат духов и тела Кощея. Потом мы оказались в его спальне. Дверь в которую была открыта и закрыта без помощи рук одной лишь магией.

Очнулась я лишь когда оказалась без рубашки на кровати, а надо мной навис полуголый синеглазый – и когда только успел раздеться?

– Ааааа! – неожиданно для себя заорала я. – Насилуют!