332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Любовь Федорова » Путешествие на восток » Текст книги (страница 4)
Путешествие на восток
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 17:58

Текст книги "Путешествие на восток"


Автор книги: Любовь Федорова






сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Осенью закончу «Каменные Пристани», – сухо сообщил Джу. – Джуджелар из Агиллеи к вашим услугам.

– Да брось ты эти официальности, – обиделся Мур. – Я тебя угостить хотел. С меня ведь причитается – ты за меня всю работу сделал.

Джу заинтересовался.

– А и правда, – сказал он гораздо благожелательнее. – Я так спешил сюда, что даже не позавтракал. А где здесь есть подходящее местечко?

– В полиции такое дело: хоть ты благородный, хоть кто – спрос с тебя один, да и опасности не разбирают, каков ты по рождению – бросят тебе с крыши на голову кирпич и о происхождении не спросят, – разглагольствовал через некоторое время помощник префекта Мур, набивая рот жареной курицей.

Они сидели в ресторанчике напротив здания окружного суда. Заведение было чистенькое и с намеком на респектабельность. Во всяком случае, кормили вкусно, а проходимцев с горшками для сбора милостыни, бродячих музыкантов и фокусников тут и на порог не пускали. Столики были на двоих и на четверых, и никто не мешал поговорить по душам двум молодым господам, только что получившим государственное вознаграждение.

Кувшинчик вина был заказан уже третий по счету, и господин Мур, судя по всему, слегка увлекся. Джу попивал всего второй стакан и больше интересовался запеченной в пергаменте рыбой-четырехглазкой и куриными бедрышками под ароматным соусом со сливами и имбирем.

– А господин Иль давно у вас работает? – наконец решил закинуть удочку он. Разумеется, Джу знал, что Иль не из Первой префектуры. Джу думалось, он из Городского управления, а ученика взял, чтобы скуку гонять и не дать себе жиром заплыть. Но вдруг и Мур что любопытное скажет.

– Это который? – поинтересовался Мур.

– Ну, как – который? Сначала он со мной на крыше сидел, а потом всеми внизу командовал.

– А, понял. Он вообще не из наших. Он бывает только по очень важным делам. И обычно нам работать не мешает, только смотрит. Даже удивительно, чего он в этот раз в драку полез. А что тебе до него?

– Он мне жизнь спас, – сказал Джу. Это было правдой, только относилась правда к делу о золотой контрабанде.

– Ну, такому, как Иль, твоя благодарность не нужна, – махнул испачканной в соусе рукой младший помощник префекта. – Он заправляет делами поважнее, чем чья-то глупенькая жизнь. Сдается мне, он и вообще не из сыска. Он человек Царского Города.

– Почему это тебе так сдается?

– Его рапортов нет в столичном архиве. Мои есть, твои есть, а его идут прямиком куда-то наверх.

– Ты проверял, что ли? – удивился Джу.

– Эх ты, – вздохнул Мур, удрученный тем, что вынужден разъяснять очевидные вещи. – Ты приказную карточку на денежное вознаграждение прочел? Или ты ничего, кроме суммы, на ней не увидел? Так вот, там было написано: «По рапорту префекта войска Порядка и Справедливости Первого столичного округа выдать такому-то столько-то денег…» Соображаешь, к чему я? Расписался префект, рапорт составил префект, хотя префектом там, на Монетном, близко в тот день не пахло. Это чтоб по казначейству деньги провести и, случись проверка, легко выяснить, кто отдавал распоряжения, почему и как. А господин Иль свой рапорт сдал в такое место, что нашим казначеям и во сне не приснится.

Джу прищурился. Мур даже в подпитии соображал неплохо. Поэтому Джу решил перевести разговор на другое:

– А как преступник? – спросил он. – Дает показания?

Господин Мур почесал черенком соусной ложки в затылке.

– Ты, друг, видать, здорово ушибся, когда с крыши упал, – покачал головой он. – Если б он сейчас показания давал, мы бы с тобой не по сорок ларов получили, а по полтысячи. Преступник, когда его связанного вели через мост, вырвался и в канал нырнул. А вынырнул только сегодня с утра, в шлюзе, когда возле Запрудного воду сквозь решетку пропускали. Да и что с него были бы за показания? Кто Первого министра нанят убить, тот показаний следствию не дает, хоть пытай его, хоть озолоти. Дело такое либо личным бывает, либо убийца разума лишен.

Ближе к ночи, когда с церемониями, поздравлениями, праздничными выходами и прочими обязанностями Справедливого Государя было покончено, император Аджаннар вернулся из Царского Города в Ман Мирар, явился в свой личный кабинет и сел за письменный стол.

Столичные новости были краткими и весьма обычными для такого дня, как новолетие. Конечно же, несмотря на государев указ, без драк, пьянства и безумных выходок в городе не обошлось. Публичные увеселения были под запретом, но всякий, кто в самом деле хотел развлечений, устраивал их себе самостоятельно.

В Портовом округе случились беспорядки на улицах – перевернулась целая телега с пирогами и перегородила проезд. Патруль, подоспевший на место происшествия, стал разгонять сбежавшихся к бесплатному угощению бездельников. В толпе под парой плеточных ударов вспыхнула идея о том, что кира Энигора, известного в Столице своими ортодоксальными религиозными взглядами, зарезали иноверцы. И лишь с большим трудом удалось избежать погрома в соседних торговых кварталах, где проживали иноземные купцы.

В Приречье некто справил большую нужду на алтаре Хранителей Города, воздвигнутом на месте массовых захоронений времен Солдатской войны. Задержанный за этим делом негодяй сознался, что совершил кощунство на спор. Совсем ничего святого у людей не осталось.

Там же, в Приречье, у северной заставы Иш, был затеян бой между кулачными бойцами. Через площадь возвращался из гостей домой окружной судья. Заметив собравшийся поглазеть народ, он вспомнил, что увеселения запрещены и стал уговаривать людей разойтись. А поскольку его не слушали, добросовестный, но изрядно выпивший чиновник выбрался из паланкина, залез на дерево и стал кричать государев указ оттуда. При этом некоторые личности, сновавшие в толпе, говорили так: куда, дескать, катится этот город, если сам судья округа сидит на дереве?..

Ознакомившись с новостями дня, государь вместе с ними спихнул в сторону придворные сплетни и положил перед собой тяжелую папку, со всех сторон опечатанную сургучом и воском.

Две желтые печати принадлежали киру Энигору, тяжелая сургучная специальной дворцовой канцелярии при почтовом ведомстве, зубастая красная – человеку по имени Домовой, шефу Тайной государевой службы.

Государь перерезал витой шелковый шнур и переломил хрупкие печати. Порядок документов в папке должен был сохраняться тот же, что подготовил для себя покойный кир Энигор. Открывая папку, государь надеялся разгадать, что имел в виду Первый министр, когда в свои последние минуты говорил о принце Ша.

Сверху в папке лежал анонимный докладец, писанный на дорогой бумаге, грамотно и хорошим слогом. В нем сообщалось, будто бы новый наместник Ияша, едва оказался назначен, стал брать взятки и спешить наживаться. За этой бумагой следовала другая такого же толка – про то, что в Шаддате ближайший советник саврского князя, будучи оскорблен правителем, бежал во Внутреннюю Область с секретными бумагами и большим количеством драгоценностей. В следующем докладе было сказано, что правительство савр-Шаддата несостоятельно, новый князь подозрителен и глуп, едва умеет разобрать по слогам подписи под государственными бумагами, что по пограничным землям бродят идеи об отпадении от Таргена, а грабежи на дорогах, лживо называемые «сбором налогов», препятствуют торговле.

Листок за листком государь просмотрел всю папку. Надежда увидеть что-то о Ша не оправдалась. Все до единой бумажки имели отношение к Ияшу, Шаддату, саврскому князю и Внутренней Области.

Зато по материалам этой папки вполне оправданным действием было бы выволочь сейчас кира Наора из постели, поставить пред государевы очи и надавать ему пощечин за то, что важная информация хранится в тайнике. Хороши дипломаты, которые таким вещам не придают значения и не ставят о них в известность государя. Ну, с Наором все понятно, он хоть на четверть, но савр, наверняка в этой куролесице замешан какой-нибудь его родственник. Одним кандидатом на пост Первого министра становится меньше…

Государь стал листать бумаги заново.

Внутренняя Область располагалась в правом верхнем углу шелковой карты, висящей на стене его кабинета. Чуть ниже, то есть к югу от нее, лежал подчиненный Таргену савр-Шаддат, сверху красной ниточкой проходила граница Эн-Лэн-Лена. На западе располагался Ренн, на востоке – безлюдные Запредельные Высоты.

Самостоятельным княжеством Область сделалась в те времена, когда тарги были заняты войной внутри своей страны и не обращали внимания на отделившиеся окраины. А Внутренней называлась потому, что представляла собой немалое количество плодородных долин, окруженных со всех сторон непроходимым крутогорьем. Перевалы, соединяющие Внутреннюю Область с остальным миром, можно было перечесть по пальцам одной руки. Тайные тропы контрабандистов – по пальцам другой. Испокон веков в таком месте гнездился лихой народ – разбойники, незаконные торговцы, преступники всех рангов и мастей, изгои, беглецы и мятежники. Один из прежних таргских императоров, озаботившись наличием осиного гнезда у себя под боком, удосужился-таки навести во Внутренней Области порядок. Но Солдатская война освободила эти земли от вассальной зависимости и, вдобавок, пополнила их население тысячами таргских эмигрантов.

Во Внутренней Области в городе Эш с попустительства местного князя эти люди организовали когда-то даже таргское правительство в изгнании, которое просуществовало еще лет десять или пятнадцать после установления в Тарген Тау Тарсис республики, а потом мирно почило в бездействии и за полной своей бессмысленностью.

Кровные узы родства и вражды связывали Внутреннюю Область с Таргеном и Энленом примерно поровну, и именно оттого Область оставалась чужой и энленцам и таргам. Впрочем, многовековая разбойничья история Области, описанная в «Путеводителе по Белым Землям» ясно показывала, что там жили за люди. Ни дня не проходило, чтобы у Внутреннего княжества не было с кем-нибудь ссоры или войны.

Впрочем, последние лет двадцать Внутренняя Область не решалась нарушить границ Таргена, и жизнь этих двух государств протекала раздельно. Княжество показывало зубы северным соседям – Эн-Лэн-Лену, Кадму, Борею, и даже изредка Ренну, при этом оставаясь для всех, словно еж в колючем кустарнике, – и виден, да не доступен.

Но не так давно на княжеский престол там вступил молодой правитель. Сам полутарг по происхождению, Область свою он держал железной рукой. С началом нового царствования и новым расцветом Таргена времена стали меняться к лучшему и на Белом Севере. Когда там стало возможно не только собрать, но и содержать войско, молодой князь обнаружил еще хороший талант политика и полководца. Во всяком случае, он сумел так повлиять на Кадм, что кадмский йолыг перерезал таргскому посланнику горло, а труп послал императору Аджаннару в подарок – в знак того, что Таргену в Кадме не на что рассчитывать. И не вина кадмского йолыга, что посланник в пути протух, завонял и был выкинут сопровождавшими его лицами в реку у таргской границы – в надежде, что сам доплывет по адресу, ибо везти его дальше из-за дрянного запаха не было возможности. В Белой Крепости – опять же под влиянием политики неугомонных соседей – с таргским посольством поступили несколько мягче, но все равно нехорошо: всех раздели догола и выставили за городские ворота. Из ста человек до Таргена добрались только четверо, они-то и сообщили о творящихся на Белом Севере безобразиях.

Вся эта информация государю была известна до знакомства с документами папки. Разумеется, многое в существующем положении его не устраивало, и он поджидал удобного момента, чтобы укоротить амбиции внутренних обитателей. Однако он не предполагал, что во Внутренней Области дело зашло уже слишком далеко.

Шпионы Энигора докладывали, что в городе Эш объявился самозванец, претендующий на таргский престол.

Вернее, нельзя было сказать, что он на что-то претендует, так как собственную волю он вряд ли имел. Тарги из Эша признавали его сыном Пятого Наследника и прямым внуком того самого государя Ишаджара, с вероломного убийства которого началась Солдатская война. Следовательно, в глазах многих он был претендентом на Жезл Власти куда более законным, нежели правящий империей ныне внук Наследника Тринадцатого.

Легенда о самозванце распространялась следующая. Когда пятьдесят семь лет назад в Царском Городе Столицы резали семью государя Ишаджара, по просьбе кормилицы солдаты пожалели трехлетнего мальчика и не стали его убивать. Они лишь вырезали ему язык и обрубили пальцы на руках, чтоб он не мог ни сказать, ни написать, что он – законный властелин. А уже в Эше, полвека спустя, какая-то древняя нянька опознала в нем законного императора по родинкам на руках и голове.

Такого – беспалого и безъязыкого – и посадили в Эше на краденый во время Солдатской смуты трон. А уж говорил и показывал пальцем от его имени теперь почти всякий, и особенно много – новый князь Внутренней Области. Эшские тарги при этом кивали, и между всеми там царило удивительное, небывалое согласие. А собиралась вся эта компания если и не завоевать своему безрукому-немому подставышу таргский престол, то хотя бы пограбить всласть империю, где, как известно, медовые реки текут меж сахарных берегов, а жареные утки падают в рот прямо с неба…

Государь прикрыл папку и призадумался. Воевать с Внутренней Областью на ее территории – гиблое дело. А вот выманить разбойников на открытые пространства савр-Шаддата он давно мечтал. Для того и отпустил через перевалы мятежников Лоя – рассчитывал, что те обрастут во Внутренней Области соратниками, сунутся обратно и попадутся Северной армии под сапог. Но это был план так, по мелочам. Теперь же было похоже, что дело на саврской границе назревает серьезное… Мечта сбывается, но как-то уже и не вовремя…

Эти размышления государя были нежданно прерваны. Гладкое золотое колечко ужалило его палец. Он выскочил из-за стола и побежал в северный флигель, в башенку. Захлопнул за собой стальную дверь, выхватил из сейфа говорящую коробочку и с тревогой осведомился:

– Что случилось?

Коробочка кашлянула в ответ.

– Как там на Бо? – поинтересовались оттуда. – Я, видишь ли, переживаю… Даже не спится.

– Все так же, – немного отдышавшись, отвечал государь. – За исключением мелочи. Транспорт с машинами они, кажется, не получат, пока не договорятся друг с другом.

– Ага, перессорились, значит! – в голосе абонента первого звучало явное злорадство.

– Рано радуешься, – сказал государь. – Если они не только поссорятся, но еще и развоюются, ничего хорошего для нас из этого не выйдет.

– Но ты же следишь за порядком?

– У меня всего пара глаз, пара ушей и пара рук. Я могу чего-нибудь не успеть.

– Послушай, прихлопни их сразу. Зачем ждешь?

– Они еще ничего не натворили. За что?

– За то, что они мне не нравятся, – отвечали из коробочки мрачно. – Они здесь чужие.

– Ну, у тебя же не случается приступа ксенофобии, когда ты видишь меня, – возразил государь.

– Ты – совсем другое дело! А эти… Нечего им здесь пастись. Остров Бо – моя собственность.

Государь задумчиво почесал кончик носа.

– Скажи-ка, а ты уже отправил корабль за моим сыном в Столицу? – спросил он.

Из коробочки донесся вздох.

– Ведь праздники. Завтра с утра отплывет.

– Корабль большой? Быстрый корабль?

– Корабль наилучший. «Звезда Морей». Даже у тебя такого нет.

– А сколько человек он может взять на борт?

Абонент первый примолк, разгадывая смысл вопроса.

– Если команда потеснится, человек семьсот взял бы, – наконец ответил он.

– Когда он подоспеет к Бо?

– Суток через двое.

– Пусть отправится немедленно. Напиши им какую-нибудь бумагу – о незаконном поселении, например. Пусть капитан доставит хотя бы десятую часть их ко мне, в Столицу. А здесь уж я с ними разберусь.

Из коробочки ответили с сомнением:

– Они, поди, не согласятся.

– Если я правильно понимаю положение, в котором они оказались, – согласятся. Еще и спасибо скажут. Давайте, действуйте. Только без хамства. Оружие в ход не пускать. Шкуру спущу, если кто-нибудь пострадает.

Глава 5

– Что у тебя с лицом? – спросил Фай, останавливаясь на пороге.

– Тебе какое дело, – огрызнулся Нэль. – За три дня, что меня не видел, ты даже не удосужился заглянуть, жив ли я вообще. А если б я отравился и помер?

– С чего бы вдруг? – Фай приподнял бровь.

Нэль сел на постель и бессильно уронил руки на колени.

– Ты не понимаешь. Ты ничего не понимаешь. Я люблю его. Я так люблю его, что у меня все внутри болит.

Фай рывком задвинул дверь у себя за спиной.

– Он его любит, видите ли… – тихо и ясно проговорил он. – Больно ему… – И вдруг закричал: – Это у меня все внутри болит, когда я смотрю на тебя, недоумка! Знаю я и тебя, и твою любовь. Сколько раз это с тобой было? Три?.. Пять?.. Ты полюбишь любого, с кем переспишь. С глаз долой – из сердца вон, – вот и вся твоя любовь!..

Нэль отвернулся к маленькому круглому окошку.

– Достаточно, Фай. Я обиделся.

– Извини уж, мне некогда вытирать тебе сопли. У меня вообще такое впечатление, что кого-то здесь здорово избаловали. Он ничего не делает, никому не помогает, ходит куда хочет и где хочет. Он по три дня сидит, закрывшись, в то время как другие спят по два часа в сутки, он игнорирует любые общественные и профессиональные обязанности… Тебе не кажется, Нэль, что это слишком? У нас там гости, Нэль. Военный корабль. Ты сейчас встанешь, умоешься, возьмешь свои словари, или что там у тебя вместо них, и пойдешь переводить. Понял меня?

– Не учи меня, что мне делать! – вякнул Нэль, подскочив со своего места. – Если б вы хоть немного доверяли друг другу… Это ты во всем виноват! Ты!..

За это он получил оплеуху, вытаращил глаза и сел обратно.

– А теперь заткнись и слушай, – с деланным спокойствием проговорил Фай. – Может быть, ты не понимаешь, в каком положении все мы оказались из-за твоего разлюбезного Лала? Я расскажу. Вопреки всем обещаниям нас бросили здесь без технического обеспечения, без энергетического ресурса, без пищи и без воды. Я знал, что Лал беспринципен, но не думал, что настолько. Он, вероятно, решил, что, раз мы родились на планете, то здесь не пропадем. Но этот остров не рассчитан на большое количество людей. Воду здесь надо опреснять, растительность скудная, а двадцать кроликов и четыре козы, что прыгают за деревней по холмам, – для нас не прокорм…

Нэль сидел неподвижно, мертвым взглядом уставившись мимо Фая в стену.

– А ты куда смотрел, когда мы сюда спускались? – прошипел сквозь зубы он.

– Я смотрел чуть дальше своего носа, – ничуть не смутившись, отвечал Фай. – Если бы «Золотой Дракон» летел за двадцать световых лет за одними только генераторами атмосферы с Бенеруфа, мне нечего было бы делать на его борту. Я путешествовал сюда за другим. Я найду здесь оружие, которым две тысячи лет назад был выжжен наш мир. Я знаю, что оно здесь есть, и знаю, что оно всегда готово работать.

– Ты бредишь, – прошептал Нэль. – Откуда можно знать такие вещи?

– Можно, Нэль. Можно. Корпорация научно-технического развития и Торгово-промышленный союз воевали между собой, используя «Быстрый Свет» и «Медленный Свет». Здесь, на Та Билане, происходит спонтанная флюктуация мировых констант. Изменение скорости света – в том числе. Я не могу записать измененный сигнал, не могу подвергнуть его анализу и дешифровке. Но я подумаю, как это сделать, в самом ближайшем будущем. – Фай прищурился. – Может быть, здесь, как в нашем Нижнем Мире, существует секта Хранителей – людей, которые имеют контроль над подобными вещами или хотя бы передают друг другу какие-то сведения о них. Но даже если этой организации здесь нет, я все равно знаю: то, за чем я летел – рядом. И после того, как я получу доступ к записям «Летучего Змея», я буду знать, где именно. А ты… иди и помогай. На берегу стоит горластый толстый грубиян и трясет какой-то разрисованной бумагой. Я его понимаю через два слова на третье. А еще с ним приплыла сотня солдат. Можно начать палить в них из бластеров, но это, во-первых, подорвет наш энергетический запас, а во-вторых, испортит отношения с местными властями. Мне нужно, чтобы они перевезли нас на материк. Я предвидел, что нас надуют с транспортом с Бенеруфа, поэтому и выбрал для высадки остров на перекрестке морских путей. Ты должен пойти и объяснить этому горлопану, чего я хочу. После того как умоешься. Пусть Лал тешится мыслью, что избавился от нас. У меня есть виды на здешнего императора. Я думаю, что мы сумеем быть ему полезны, а он, в свою очередь, окажется полезен нам. Иди работать, Нэль.

– Маленький Ли – тоже переводчик, – тихо сказал Нэль, впервые за всю беседу поднимая на Фая глаза.

Фай присел перед ним на корточки и взял его руки в свои.

– Неужели ты и правда думаешь, что мне все равно? – проговорил он. – Мне больно видеть, как ты страдаешь из-за этого ничтожества. Поверь мне, он того не стоит. Он предал тебя, предал всех нас, ни на секунду не задумавшись, что, возможно, обрекает нас на смерть. Ты говоришь о доверии, но как я мог доверять такому, как он?.. Ступай на берег, Нэль. Мне нужна твоя помощь.

– Ну… Хорошо, – кивнул Нэль и осторожно высвободил ладони.

* * *

Господин тайный советник Дин фамильярно взял кира Ариксара Волка под локоть. Волк был вынужден ему это позволить.

– Вы понимаете, почему я попросил вас принять меня в саду? – проговорил господин Дин, с улыбкой оглядываясь вокруг.

Был первый солнечный день в летнем году. Господин Дин с Волком шли по мраморной дорожке среди клумб, где из цветов были составлены различные узоры. По левую руку холм полого спускался к ручью, русло которого было превращено в бесконечную цепочку каскадов – водопадиков и маленьких заводей. Справа искусно подстриженные кусты изображали сказочных крылатых животных. Дворец Игулах, «Семь холмов», остался примерно в четверти лиги у них за спиной. Впереди лежал парк. Путаница дорожек уводила к беседкам и павильонам.

– Как говорят, в стенах есть мыши, у мышей есть уши… и лапки, чтобы настрочить донос, – продолжил свою речь тайный советник Дин. – Это место слишком недавно принадлежит вам, чтоб можно было доверять его стенам. А между тем, новости, которые я желал бы сообщить вам, носят весьма конфиденциальный характер.

Волк угрюмо кивнул.

– Как вам нравятся новые владения? – поинтересовался господин Дин.

– Для того чтобы поддерживать здесь идеальный порядок, требуется очень много хлопот. И денег, – отвечал Волк. – Я осмотрел здесь все. Это целый город, построенный для отдыха и удовольствия. Он не приносит дохода.

– Ну, вы же богатый человек, кир Ариксар.

– Я не настолько расточителен, чтобы содержать подобную роскошь в Столице. Представьте, даже фонтаны здесь приспособлены так, что по ним можно пускать вино из подвальных запасов.

– Неужели вы решитесь продать государев подарок? – опять улыбнулся Дин.

– Я об этом подумываю, – сухо ответил Волк.

– Если вы на это решитесь, смею посоветовать вам предложить его столичному магистрату под городской парк развлечений.

– Вы пришли сюда поговорить о дальнейшей судьбе Игулаха? – осведомился Волк.

– В какой-то мере – да, кир Ариксар. На новогодней церемонии вы просили меня истолковать вам милость государя, помните?

Волк медленно повернул к нему лицо и посмотрел на тайного советника сверху вниз.

– Ну, разумеется, помню.

– Так вот, я, кажется, обнаружил разгадку.

Господин Дин выпустил локоть северянина и ловко извлек из рукава какую-то перевязанную красным шнурком бумажку.

– Вы знаете почерк государя? – спросил он.

Волк не очень уверенно кивнул, немного помедлил и нацепил на нос очки, готовясь читать.

Господин Дин раскрутил шнурок и подал Волку документ. Бумага была склеена посередине. С одной ее стороны обычным канцелярским полууставом писан был какой-то доклад о расходах, обрывавшийся на полуслове. На обороте – летящим мелким почерком, небрежно и без огласовок – был набросан список царедворцев. Восемнадцать имен, некоторые с приписками родства и занимаемых чинов, против каждого через черточку поставлено «нет». Внизу под всеми именами – виньетка. В центре ее, в кружочке, с отменным мастерством вписана волчья голова: зубы оскалены, а в зубах цветочек. Рисунок, в противоположность почерку, был чрезвычайно аккуратен, точен, и замечательно давал понять, что цветок в зубах волк держит не по своей воле, а по принуждению. По крайней мере, Ариксару Волку при взгляде на эту картинку сразу так подумалось.

Волк несколько раз перечитал имена.

– Значит, вы говорите, это написал император? – обратился он к Дину.

– И написал, и нарисовал. У государя Аджаннара очень неразборчивый почерк. И своеобразное чувство юмора.

– А что это за список? Вы, я вижу, тоже здесь значитесь.

– Эту бумагу государь изволил составить, когда ему подали на подпись указ о назначении нового Первого министра, – отвечал господин Дин. – Указ он взял и подписал, но обратно в канцелярию не отдал. Имя министра он держит в секрете. Но тот документ, что вы держите в руках, по сути, и есть настоящий указ.

– И кто, вы полагаете, министр? – осторожно поинтересовался Волк.

– Вы, кир Ариксар, – без промедления отвечал советник Дин и прямо посмотрел на Волка.

Волк скосил глаза на волчью морду в списке.

– Зачем ему это надо? – покачал головой он.

Господин Дин проговорил:

– Мудрец сказал: если хочешь возвысить человека – возвысь; если хочешь унизить – тоже возвысь.

– Думаете, он хочет расплатиться со мной за прошлое? Хочет сделать из меня посмешище?

Господин Дин отвел взгляд.

– Я ничего не думаю, кир Ариксар, когда дело касается воли государя. Небо одарило нас мудрым императором. Истинные замыслы его разгадать непросто.

– Но вы пришли сюда с этим списком неспроста. Объясните, в таком случае, как понимаете мое положение вы.

– Если вас интересует мое ничтожное мнение… Что ж. На севере сейчас неспокойно. Северная армия не может отлучиться из савр-Шаддата, потому что там вот-вот грянет мятеж и княжество Внутренней Области его поддержит. Связать вас обязательством умереть в один день с императором – вполне может быть замыслом государя Аджаннара. Вы по-прежнему представляете для него угрозу, кир Ариксар. – Господин Дин доверительно дотронулся до руки Волка и прибавил вполголоса: – Пользуйтесь же моментом, когда государь вынужден с вами считаться.

Тут господин Дин отступил и поклонился, намереваясь уходить.

Волк протянул ему двустороннюю бумагу.

– Оставьте себе – сожгите или отложите ее на память, – небрежно махнул рукой Дин. – Это мой подарок вам в счет ваших будущих заслуг, господин Первый министр.

Волк посмотрел в сторону кустов, обкромсанных в угоду фантазии садовника.

– Я стар, для того чтобы начинать все с начала, – сказал он.

– А я слышал такую историю, – вкрадчиво проговорил господин Дин. – Когда кир Александр Джел, молодой владетель острова Ишуллан, выиграл у кира Ариксара Волка бой без правил, вы будто бы сказали ему: «Пока я жив, мира между нами не будет». Верно, кир Ариксар? Волею судьбы ваш противник стал таргским императором. А как распорядилась судьба насчет кира Ариксара Волка?..

С этими словами господин Дин завершил-таки начатый поклон, быстро повернулся и пошел прочь по садовой дорожке.

Некоторое время Волк стоял неподвижно и глядел Дину вслед, потом в бессильном гневе ударил кулаком с зажатой в нем бумагой по открытой ладони и беззвучно произнес в спину тайному советнику бранное слово.

Вытащили на свет. Откопали. Кто-то же рассказал ему. Какая-то гадина. Помнят, сволочи, все, что похоронено Волком семнадцать лет назад. Полоскают старые кости по сей день. Интересно, в каких тонах вся эта история теперь излагается. Ведь в правильности понимания того, что произошло в тот злополучный день, Волк не был уверен и сейчас. Возможно, это была какая-то огромная ошибка. Возможно, все обстояло совсем не так, как он подумал, когда увидел собственного брата стоящим перед тем щенком на коленях и хватающим его за руки. Возможно, Волк сам был виноват во всем, что случилось. Но в результате брат Волка погиб, все планы по недопущению островной династии к таргскому Жезлу Власти с треском провалились, а ходжерский выкормыш с Ишуллана хоть и получил под сердце нож, но выжил и стал императором Аджаннаром.

Волк поморщился от неприятных воспоминаний.

Его в тот день изваляли в грязи на центральной площади города, на виду у потешающейся толпы. Его предал собственный брат, с которым они должны были вести в поход Северную армию и которому он верил больше, чем себе. Волку пришлось бежать из Столицы, потому что ходжерцы повсюду искали заговорщиков…

Он много думал, пытаясь связать события того дня воедино. Глупо было бы, окажись на самом деле, что между его братом и проклятым ходжерцем стояла женщина. Да и не женщина даже, а так – дешевая девчонка из ремесленного квартала. Совсем не повод умирать и рушить государства. Но другого объяснения у Волка не было.

Рассеянно переворачивая в руке сложенные очки, он повернулся и медленно побрел назад к дворцу. На пригревшее было солнце набежали откуда-то облака, и навстречу Волку спешил домоправитель с теплым плащом в руках. Всю зиму Волка мучили кашель и боль в спине. Какой из него теперь враг, какой боец? И агиллейского белого зверя настигла старость. Сточились и выкрошились клыки, ослабели лапы, нет больше ни зрения, ни прежнего чутья… В самый раз ему доживать свой век в позолоченной клетке Игулаха.

В двух шагах от домоправителя Волк вдруг остановился. А что, если… Пусть его собственному старшему сыну всего одиннадцать лет. Но у его брата и этой девки тоже был сын. Если он не сгинул бесследно в воспитательных заведениях Столицы, если не стал бродягой и вором, не копает сейчас гору на каторге или не сидит в тюрьме, если он не сын этого самого ходжерца, в конце концов, почему бы… не узнать о нем, для начала, побольше?

Открывая красную лакированную дверь, хорошо известную всякому лицеисту, Джу думал, что инспектор Дита стал ему будто родной – видятся в последнее время чуть не каждый день.

На этот раз вызов был, вроде, без причины. Учебных правил Джу в новом году нарушить не успел, а казарменные к нему более не относились: он снял-таки квартиру. Хоть и далековато, в Приречье, но зато в хорошем теплом доме, с окнами на восход и крылечком в маленький садик. Сам из себя Джу теперь тоже был красавчик хоть куда. В новом темно-зеленом кафтане на бордовой атласной подкладке, с шитой бисером правой полой, в сапогах с позолоченными каблуками, в вышитых перчатках. Он даже носовой платок в рукаве завел.

Впрочем, Джу не рассчитывал, что Дита зовет его, чтоб полюбоваться на его новый вид. Наверняка опять будет неприятность. Или про него ерунду написали в рапорте, или кто-нибудь из соучеников, позавидовав легко свалившимся деньгам, состряпал кляузу. Или же выплыл наружу какой-нибудь старый грех, счет которым Джу давно потерял, поэтому и не знал, чего теперь ждать.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю