Текст книги "Там, где колышется высокая трава"

Автор книги: Луис Ламур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Снова обогнув Соледад и продвигаясь вперед по склону под сенью сосен и осин, Кеневен сумел выбрать наилучшее место, откуда бы ему открывался хороший обзор ранчо «ВВ». Устроившись таким образом, он достал бинокль и начал следить за тем, что происходит внизу.

Без труда отыскав одинокую хижину, он долго ждал в надежде заметить хоть какие-то признаки жизни поблизости от нее, но ничего особенного так и не увидел. Возведенная в безлюдном месте постройка казалась давно заброшенной людьми. Ни дыма над трубой, ни одной живой души поблизости или на подходе к ней. Очевидно, в хижине скрывался кто-то или же там хранилось что-то, представлявшее огромное значение для Левитта, а иначе зачем бы ее так усиленно охранять. Потому что охрана к домишке все же была приставлена. Какой-то человек работал возле конюшни и следил за хижиной.

Тщательным образом изучив обстановку, Кеневен решил, что дверь хижины не видна со стороны хозяйского дома. Ее загораживала конюшня и сложенные рядом с ней большие стога сена.

Начали сгущаться сумерки. Человек, работавший возле конюшни, ушел, а его место занял Керб Даль, вооруженный двумя револьверами, висевшими у пояса.

Уже вечером он видел, как Том Винейбл вышел на веранду, постоял немного, огляделся по сторонам и удалился в дом. И все тут же прояснилось, ибо стоило Винейблу показаться на пороге, как Керб Даль поспешно направился ему навстречу, по-хозяйски, словно тюремный охранник, останавливаясь посреди двора.

Стемнело, в вышине одна за другой начали зажигаться звезды. А над горами нависла огромная черная туча, закрывшая собой полнеба, и хотя вечер в долине выдался тихим и теплым, сюда доносились далекие раскаты грома. Надвигалась буря. Или, может, туча пройдет стороной?

Керб Даль в полном одиночестве оставался на посту. Свет горел лишь в окнах хозяйского дома. Время от времени за задернутыми занавесками мелькала чья-то тень. Лошади в загоне монотонно жевали сено, и оседланный белый конь стоял возле коновязи.

Какая мирная картина! Если не принимать во внимание одинокую, зловещую фигуру надсмотрщика с револьверами. Кеневен поднялся с земли и вернулся к коню. Отвязав повод, он еще с минуту стоял, погруженный в раздумья. Его не покидало дурное предчувствие. Вот-вот что-то должно произойти. С тревогой в душе он пошел дальше, ведя за собой мерина. Прячась за каменными выступами кряжа, он спустился вниз по склону и ступил в песчаное русло пересохшего ручья позади ранчо. Здесь задержался, стоя в темноте и прислушиваясь. Затем снова двинулся вперед, пока наконец не оказался позади конюшни. Здесь отпустил коня, заранее зная, что тот отсюда никуда не денется.

Расстегнув обе кобуры и поправив револьверы, Кеневен бросил взгляд в сторону заброшенной хижины, глубоко вздохнул и, спустившись в овраг, начал подниматься к ней по противоположному склону. Человека, одиноко стоявшего, можно разглядеть в любой темноте, особенно если он зашевелится. Но, укрывшись в тени стен постройки или стога сена, у него есть шанс остаться незамеченным.

Хижина сиротливо стояла на вершине бугра, и в кромешной тьме эта крошечная, убогая хижина выглядела весьма зловеще. Подобравшись поближе, Билл замер у стены, прислушиваясь к тому, что происходит внутри. Но ничего не расслышал. До него доносился шепот ветерка, пролетавшего низко над землей и гулявшего вдоль карнизов. В хозяйском доме звенели тарелками. В тишине ночи этот звук раздавался на редкость отчетливо. Где-то далеко снова загрохотал гром, и налетевший порыв ветра подхватил и закружил сухие листья. Единственное окно хижины было плотно завешено изнутри какой-то тряпкой, похожей на старое одеяло. Выждав еще несколько минут, он осторожно подобрался к двери.

Сердце гулко стучало в груди. Кеневену начало казаться, что ему не хватает воздуха и он вот-вот начнет задыхаться. Тогда, сделав несколько глубоких вдохов, он попытался успокоиться и приготовился к любым неожиданностям. Снова, припав ухом к стене, прислушался… Ничего.

Стало еще темней, огромные дождевые тучи надвигались на долину. Раскаты грома стали чаще и громче, они напоминали грозный рык льва, посаженного в клетку. Кеневен осторожно дотронулся до ручки двери. Железо холодило ладонь, и тогда, держа правую ручку на рукоятке револьвера, он повернул ручку. Дверь оказалась заперта. Возникшая заминка вызвала в нем раздражение. Устав от гнетущего ожидания беды, он внутренне и настроился на самое худшее, а теперь даже досадовал, так как ничего не случилось. Он был готов отважиться на любое безрассудство. Беглый взгляд в сторону ранчо добавил ему уверенности. Даль исчез – видно, ушел в дом за накидкой.

Сегодня он должен во что бы то ни стало разгадать эту тайну, другого такого случая больше никогда не представится. За закрытой дверью мог скрываться ответ сразу на множество вопросов. Он просто обязан узнать, что там. И даже если тут не окажется ничего, то тоже неплохо, по крайней мере одна проблема будет снята. Хотя не исключено, что в этой с виду заброшенной хибаре ему уготована смертельная западня.

Окна в доме для работников теперь ярко светились. Тот тусклый свет, который он заметил прежде, возможно, исходил от керосиновой лампы, фитиль которой подвернули, но зато сейчас она горела в полную силу. Даль, наверное, все еще находился внутри. Вдруг кто-то выплеснул за окно воду из таза. Снова взявшись за ручку, Билл повернул ее, встал поудобнее и приналег на дверь плечом.

Старая постройка оказалась довольно хлипкой. Кеневен расслабился, набрал в легкие побольше воздуха и снова навалился на дверь. Что-то громко хрустнуло. Он поспешно отпрянул, прижимаясь спиной к стене и хватаясь за рукоятку револьвера.

Из хижины не донеслось ни звука. Он выждал еще мгновение, не переставая напряженно прислушиваться. Затем, так и не услышав ничего настораживающего, резко развернулся и снова толкнул дверь плечом. Она подалась так неожиданно, что он влетел в комнату и упал на четвереньки. Поспешно вскочив, выхватил револьвер и, держа его наготове, застыл. Но все было тихо. Значит, сломать засов ему удалось еще раньше, и оставалось лишь слегка толкнуть дверь, чтобы она распахнулась настежь.

Широко раскрыв глаза, Билл всматривался в темноту. Он стоял посреди совершенно обыкновенной комнатушки, и не более того. Когда глаза его привыкли к окружавшему его мраку, он разглядел перевернутый стул, валявшийся на боку, видавший виды стол со стоявшей на нем лоханью и койку с наваленной на ней грудой мятого постельного белья. У дальней стены разместились ящики, аккуратно поставленные друг на друга. Больше ему ничего не удалось рассмотреть.

Пройдя через всю комнату, он взялся за верхний ящик и приподнял его. Тот оказался совсем не тяжелым. Подсунув лезвие своего охотничьего ножа под доски, он попытался открыть ящик. В конце концов ему удалось чуть-чуть отделить крышку и запустить в образовавшуюся узкую щель обе руки. Стойко перенося скрежет ногтей по дереву, Билл изо всех сил рванул доски вверх. Если при этом и раздался треск, то он потонул в прокатившихся по небу раскатах грома.

Сверху в ящике лежала мешковина, под которой оказались стопки круглых баночек, по виду очень похожих на табакерки. Кеневен взял одну из них и принюхался, не в силах сдержать любопытство. От коробочки исходил острый, давно забытый запах.

– Так вот оно что… – пробормотал он, задумчиво хмурясь. Это никоим образом не проясняло положения Винейблов… хотя, как знать.

Кеневен застыл на месте, тупо уставившись в темноту. Дикси? Нет, невозможно поверить. Да и Том вряд ли имеет к этому какое-либо отношение, если уж на то пошло. Но кто знает? Чужая душа потемки, и даже с виду самые что ни на есть благочестивые люди иногда…

Нет! Он не мог и не хотел верить в это! Нет, только не они и не Левитт. Ведь как бы там ни было, но он сильный, волевой человек, которому чуждо проявление слабостей. Да, он порочен, даже очень порочен, но не до такой же степени.

Засунув в карман три маленькие коробочки из жести, он аккуратно, насколько мог, приладил доски обратно, так, чтобы вскрытый им ящик не слишком бросался в глаза. Покончив с этим занятием, он тихонько выскользнул из хижины, неслышно прикрыв за собой дверь.

Не на шутку встревожившись таким неожиданным поворотом событий, он вернулся к коню. Немного постояв возле него, чтобы дать животному понять, что его не бросили, пошел в обход конюшни к дому.

Скрываясь за деревьями, Билл близко подошел к окну, остановился, собираясь с духом. Он не имел привычки ни подглядывать, ни подслушивать и очень тяготился тем, что ему предстояло сделать. Самое разумное – поскорее уйти отсюда, пока еще не поздно, пока его не заметили. Но, с другой стороны, если ему удастся увидеть Дикси, то он может уехать отсюда вместе с ней. Немного помедлив, Кеневен осторожно подобрался к стене дома и приблизился к окну.

Перед ним оказалась столовая. Посреди тесной комнатки стоял обеденный стол, за которым сидели трое: очень бледная, но внешне спокойная Дикси, рядом с ней – Том Винейбл, во главе стола – Стар Левитт!

Окно было слегка приоткрыто, и он слышал их голоса. Говорил Левитт.

– На мой взгляд, Дикси, это самый логичный выход. – Голос его звучал вежливо, но решительно. – Мы поженимся в этом доме, в понедельник. Ты поняла?

– Ну уж нет! Ничего не выйдет! – гневно возразил ему Том, но в его голосе отчетливо слышалась интонация обреченного человека. – Черта с два! Дикси тебя ненавидит! И каким местом ты только думаешь!?

– Очевидно, не тем, которым думаешь ты, Том. Все люди, знаешь ли, различаются по складу ума. Некоторые хотят во что бы то ни стало взять в жены женщину, которая их любит! Но все это ерунда! Чушь! Гораздо лучше жить с женщиной, которая тебя ненавидит… на дух тебя не переносит. Любовь к женщине лишает тебя силы в отношениях с ней. Любовь – удел простолюдинов. А мне будет гораздо приятней иметь дело с женщиной, которая меня ненавидит, которая, может быть, даже хотела бы меня убить! Представляешь себя укротителем, входящим в клетку с тиграми! Кнут – вот его оружие! Вот как нужно жить.

– Ты сумасшедший, – сказал Том.

Левитт передернул плечами.

– Может быть. Нас таких много. Ты просто начитался дешевых романов, Том. Когда-нибудь сам все поймешь. – Он улыбнулся. – Вообще-то если останешься жить с нами, я уверен, ты быстро всему научишься. – Стар неторопливо попивал кофе. – Женитьба на Дикси удобна и выгодна со всех сторон. Кроме того, что она красива, умна и горда, я получаю преимущество и иного рода: жена не может свидетельствовать против мужа, а раз она станет моей женой, то, в случае чего, мой милый Том, вряд ли тебе удастся выдвинуть какие-либо обвинения против меня. Но, с другой стороны, я действительно хочу, чтобы наши родственные отношения приносили бы, так сказать, взаимную выгоду. Не могу же я пустить по миру собственного шурина, позабочусь, чтобы у тебя все шло хорошо. – Он опять улыбнулся. – И ты приобщишься к делам. Не станешь же ты обижаться на меня из-за того, что я беспокоюсь о собственной безопасности.

– Черт возьми! Да я тебя сейчас!.. – Том привстал со стула.

– Неужели? Знаешь, Том, на твоем месте я не стал бы нарываться на неприятности. Поостерегся бы. Ты ведь уже и так по уши в дерьме. Плохо быть обвиненным в убийстве, а теперь вот еще и контрабанда… О да! Я устроил все так, что, в случае чего, вся вина падет на тебя. – Он беззаботно взмахнул рукой. – Тем более, что и доказательства имеются. И даже если случится чудо, и тебя не обвинят в убийстве, то всего остального вполне достаточно, чтобы упрятать тебя за решетку лет на двадцать… Хотя мне лично очень будет тебя не хватать, да и сестре твоей тоже. Поэтому на твоем месте я бы просто расслабился и радовался жизни. К тому же, если ты будешь разоблачен как участник шайки торговцев опиумом и дело получит публичную огласку, подумай только, какой эффект произведет эта новость на вашего старого отца с его больным сердцем!

– Если бы не отец, – тихо проговорил Том Винейбл, – я бы задушил тебя голыми руками!

Левитт рассмеялся.

– По-моему, ты преувеличиваешь, Том. Я сильнее тебя и любого другого, кого ты знаешь или с кем, возможно, еще познакомишься. Мне приходилось участвовать в нескольких рукопашных. Но я ни разу не пускал в ход сразу обе руки.

– Знаешь, Том, – как бы между прочим заметила Дикси. – Мне кажется, нам пора серьезно обсудить наши проблемы. Я не думаю, что выйти замуж на Стара Левитта приятней, чем сесть в тюрьму.

Левитт выглядел омерзительно.

– Ты мне льстишь! – сухо сказал он. – Хотя и не слишком-то учтиво. Что сейчас было бы с твоим Томом, если бы я в свое время не вступился бы за него и не привез его сюда?

Следующие несколько слов Кеневену расслышать не удалось, но затем Стар повысил голос:

– Да, я считаю, что сделал уже достаточно для тебя, и поэтому вправе рассчитывать на благодарность. Ты же начинаешь откровенно волочиться за каким-то бродячим ковбоем.

Дикси Винейбл оторвала взгляд от тарелки.

– Я не собираюсь обсуждать это с тобой, Стар. Тебе с твоим самомнением все равно ничего не понять. Но только Билл Кеневен, тот самый ковбой, которого ты имеешь в виду, во много раз лучше тебя, и сравниться с ним ты не мог бы даже, если бы не стал вором и грязным шантажистом!

От этих слов у Кеневена радостно забилось сердце. В тот момент он был готов пройти прямо через окно, стекло и все прочие преграды и с радостью отдать свою жизнь за нее, если бы это потребовалось. Окрыленный высокой похвалой, он восхищался ее спокойствием и самообладанием. Даже оказавшись в зависимости от прихоти человека, сидевшего напротив нее я уже в полной мере доказавшего, на какое вероломство он способен, она сохраняла присутствие духа. Оглушенный ударами собственного сердца, Билл припал к окну. И тут она подняла глаза. Их взгляды встретились!

Какое-то мгновение они глядели друг на друга, и этот миг показался ему вечностью. Затем она повернулась к брату, передавая ему блюдо, и заговорила с ним о чем-то совершенно постороннем, не обращая никакого внимания на Левитта.

Голос ее звучал теперь несколько громче, как будто она хотела, чтобы эти слова услышал он.

– Ну ладно, – говорила она, – будем считать, что пока все в порядке. По крайней мере, Стар, ты дал мне время до понедельника!

Кеневен поспешно отошел от окна. Последняя фраза была адресована ему, и до понедельника оставалось… три дня!

Три дня, за которые многое можно успеть – как-нибудь вызволить ее отсюда или… убить Стара Левитта.

В самом крайнем случае он так и поступит. Вообще-то ему еще никогда не приходилось выслеживать человека специально для того, чтобы его убить. Да и не ставил он перед собой подобной цели. Ему приходилось убивать, защищая собственную жизнь или жизни и имущество тех, кого он брался охранять. Цепляя к ремню кобуру с револьвером, он никогда не замышлял убийства.

Хотя бывали случаи… Он вспомнил ту безвыходную ситуацию, когда дилижансу преградили путь трое вооруженных людей, приказавшие всем поднять руки вверх. Возница хотел подойти к лошадям, чтобы удержать их, но успел сделать один шаг, и его застрелили. И в тот же момент раздался выстрел Кеневена. Сработал сначала один ствол, затем второй, и двое бандитов оказались на земле. Третьего он уложил выстрелом с расстояния в восемьдесят ярдов. Двое грабителей дожили до казни. В тот день, когда их повесили, Кеневен занял место возницы на дилижансе, заменив того человека, которого они убили… и винтовка лежала у него под рукой.

Случилось это давно, и он не любил вспоминать о том происшествии. Когда настало время действовать, он не думал, а просто отреагировал, как того требовала от него ситуация. И доставил до места назначения в целости и сохранности дилижанс, пассажиров и все имущество.

Пора уходить. Стоя под раскидистым деревом, он изучал путь, который ему предстояло пройти. На землю опустился глухой мрак, лишь время от времени темноту разрывали яркие вспышки молний. Он направился к конюшне, где дожидался его конь. Но стоило ему выйти из-за огромного старого тополя, как навстречу выступил человек.

– Слушай, Пит. У тебя спичек не найдется?

Это был Керб Даль.

Они мгновенно узнали друг друга, и Даль, поперхнувшись от изумления, потянулся рукой к револьверу.

Иного выхода не было, быстрой и беззвучной борьбы не получится. Слишком уж велико между ними расстояние. Как только пальцы Даля сомкнулись на рукоятке, Кеневен выстрелил.

Он не успел ни подумать, ни прицелиться. Реакция оказалась мгновенной. Из дула вырвалась вспышка, затем еще одна. Даль неуверенно шагнул вперед, его выстрелы дырявили дно кобуры, а затем он опустился на колени и повалился вперед лицом вниз. И в этот момент на землю упали первые капли дождя.

Дверь дома, где жили работники, с грохотом распахнулась, и кто-то крикнул в ночь:

– Керб! Что случилось?

Не теряя времени, Кеневен забежал за конюшню и мигом вскочил в седло. Его конь будто ждал этого и тут же сорвался с места, пускаясь вскачь с резвостью испуганного зайца.

Где-то позади наугад палили в темноту. Но он был уже недосягаем и невидим за плотной пеленой дождя. Его конь летел во весь опор по раскисшей от грязи тропе.

Стремясь выиграть время, Билл свернул на дорогу, ведущую в Соледад. Когда он достиг окраины города, преследовать его уже не имело смысла. Теперь Кеневен старательно заметал следы и поехал тем путем, по которому недавно прогнали скот. Через некоторое время свернул в колею, оставленную проезжавшим дилижансом, и уже только после этого окольными тропками въехал в город, стараясь держаться дальних улочек и темных проулков, избегая выезжать на центральную улицу, где его могли бы заметить.

Он вовсе не собирался останавливаться в Соледаде, а потому, еще немного поплутав по городу и основательно запутав следы, выехал на дорогу, что вела к горе Тысячи Родников.

Билл похлопал коня по шее.

– Хороший мальчик! Сегодня ты спас мою шкуру!

На обратном пути он ненадолго задержался, чтобы вытащить непромокаемый плащ из скатки, притороченной позади седла, и тут же накинул его на себя. Сверкнула молния, по небу прокатились раскаты грома, и на землю обрушились тугие потоки ливня. Выругавшись тихо и незлобно, Кеневен снова пришпорил коня.

– Да сжалится Господь над бедными пилигримами в такую ночь! – проговорил он, уезжая.

Что это еще за убийство, в котором может быть обвинен Том? И какое отношение Винейблы имеют к контрабанде опиума? Там, в хижине, он мгновенно узнал запах, забыть который невозможно. Впервые он познакомился с ним в одной из придорожных забегаловок на Берегу Варваров note 2Note2
  Имеется в виду участок калифорнийского побережья США вблизи Сан-Франциско, район многочисленных салунов, игорных домов, борделей и прочих сомнительных заведений.


[Закрыть].

Теперь он должен подумать, необходимо составить план. Нужно постараться каким-то образом вызволить Дикси из беды. Если не останется ничего другого, он возьмется за оружие, чтобы противостоять Стару Левитту.

И все же ему очень не хотелось этого. Ведь, в конце концов, должен же быть какой-то другой выход.

Глава 16

Ближайшие цели Билла Кеневена были предельно ясны. С остальными же планами и замыслами придется повременить, ведь до понедельника все должно решиться. Другие дела, какими бы срочными они ни казались, подождут до лучших времен.

К тому же он не питал на свой счет никаких иллюзий. Он выиграл поединок и убил Керба Даля, одного из тех, от кого многое зависело, надежного помощника, «правую руку» самого Стара Левитта! Собственный триумф потряс Кеневена.

Он и прежде отличался ловкостью в обращении с оружием. Обладая врожденной меткостью, направлял револьвер на цель, словно указывал на нее пальцем. И не случалось, чтобы промахнулся. Но к ганфайтерам себя не причислял и не имел ничего общего с теми, кто уже успел снискать себе дурную славу на этом поприще.

С Кербом Далем они встретились на равных, но он все же застрелил его, и к тому же без особого труда.

Для Билла Кеневена это означало лишь одно: возможно, ему повезет остаться в живых. Он никогда не переоценивал собственные силы. Считая себя достаточно смелым, чтобы встать лицом к лицу против вооруженного противника – такое неоднократно случалось с ним и прежде, – он тем не менее никогда не был слишком самоуверенным.

Но теперь важнейшая задача – встретиться с чиновниками, которые приедут расследовать происшествие в долине, и изложить им свою версию. В противном случае его самого объявят преступником.

Кеневен нисколько не сомневался, что Стар Левитт сделает все, чтобы не дать ему такого шанса.

Почти весь вечер у костра на вершине горы прошел в молчании. Билл лишь кратко рассказал друзьям, что произошло, и Барт задумчиво поглядел на него.

– Если уж тебе самого Даля удалось уложить, то, должно быть, ты и в самом деле не плох.

– Мы дрались на равных, если не считать того, что нервы у меня были на пределе. Наверное, это дало мне преимущество.

Кеневен устал. Никогда прежде не чувствовал он такой усталости, как сегодня. А ведь, казалось бы, он не делал ничего особенного, лишь разъезжал по округе, наблюдая за происходящим, будучи готовым к любым неприятностям, заведомо зная, что избежать их ему не удастся.

На ночлег он устроился под открытым небом, на котором теперь горели первые звезды. Глядя на них, он вспомнил о грозе, которая накрыла его в городе. Видно, буря не продвинулась на север и обошла стороной эти места.

Проснувшись на рассвете, когда на холодные камни легли розоватые блики, он долго следил за тем, как летящие по небу облака меняли цвет в лучах восходящего солнца.

Ролли Барт уже встал, и Кеневен чувствовал витающий в воздухе горьковатый дымок костра и слышал, как потрескивают в огне сухие дрова. Наконец он сел и водрузил на голову шляпу. Затем, сбросив с себя одеяла, поднялся, натянул штаны и вытряхнул сапоги. За ночь в одном из его сапог успел обосноваться небольшой тарантул, который, шлепнувшись на землю, тут же принялся угрожающе шевелить передними лапками. Но Кеневен явно не собирался с ним связываться, и большой паук отправился своей дорогой, чтобы еще наведаться сюда как-нибудь в другой раз. Он ведь тоже совсем не собирался никому досаждать, а просто искал теплое местечко для ночлега. И этот огромный теплокровный не имел права вытряхивать его из постели в такую немилосердную рань.

Подойдя к роднику, Кеневен опустился на колени, сполоснул лицо и шею, а затем вымыл руки с мылом, которое оставил здесь Барт. Глядя в воду, как в зеркало, причесал волосы обломком гребня.

Барт взглянул на него.

– Ты бы хоть бритву своей щетине показал, что ли, – заметил он, – если уж на самом деле надумал судиться.

Кеневен провел рукой по подбородку.

– Честно говоря, судиться я не собирался. Но побриться, наверное, все же не помешает. Это на тот случай, если мне придется говорить с каким-нибудь судьей или шерифом.

– Так, значит, он и в самом деле послал за ними?

– Уверен. Ведь он не дурак. Если они действительно приедут и ему удастся обелить себя перед нами, то, стало быть, тогда нас объявят разбойниками, а он окажется весь в белом на белом коне.

– Отсюда до города, где заседают окружные власти, больше сотни миль по дороге, – вставил свое слово Марби. – Он убедит их, что ситуация под контролем, и они будут только рады поскорее вернуться домой и выбросить все наши проблемы из головы. Я в этих краях живу уже пять лет и ни разу никаких чиновников в глаза не видел. Правда, говорили, что года за два до моего приезда здесь объявлялся помощник шерифа, так его пристрелил кто-то. Снятую с него звезду доставили в канцелярию. Он и был последний представитель власти, который у нас объявился.

– Последний, – уточнил Барт, – который признался, кто он на самом деле.

Марби с интересом посмотрел на него, но промолчал.

В ночь на воскресенье они покинули свое пристанище, направляясь в Соледад, трое сильных молодых мужчин, которые знали, на что идут и какие могут быть последствия их затеи. Но они ехали туда, потому что их связывала преданная дружба, потому что над теми ранчо, где им выпало работать прежде, нависла угроза и еще потому, что в беде оказалась женщина. Они спешили навстречу своей судьбе и твердо верили в справедливость, хотя ни один из них, скорее всего, не признался бы в этом.

Они не всегда умели дать рациональное объяснение своим поступкам, а жили в простом мире, где без лишних слов было понятно, что хорошо, а что плохо.

Хмурясь, Кеневен размышлял о собственном везении – или его отсутствии. Он приехал в Соледад, чувствуя себя солдатом удачи, собираясь завоевать раздираемую разногласиями долину. А получилось, что пытается в одиночку выиграть безнадежную битву с, казалось бы, заранее предрешенным исходом.

Что теперь думать об этом? Он уже не вспоминал о правах на воду, которые по закону принадлежали ему. Единственное, чего он хотел, – поскорее выручить из беды Дикси… Все остальное отошло на второй план.

Три ковбоя сошлись случайно, но происшедшие в долине события укрепили их дружбу. Они хорошо помнили грохот выстрелов, когда пули косили друзей и знакомых, когда самые лучшие, трудолюбивые люди погибали лишь из-за того, что случайно оказались на пути Стара Левитта.

Теперь они подъезжали к городским окраинам.

– Похоже, все тихо. Давайте оставим лошадей у Мэй. Отведем их потихоньку в стойло, так, чтобы никто не видел. Будьте готовы бежать. Возможно, обратно придется прорываться с боем. И тогда уж каждый будет за себя, а иначе никто из нас не выберется. Вы, ребята, если хотите, спрячьтесь пока в сарае у Мэй или попробуйте наведаться к Кинни. Я же прямиком отправлюсь к Скотту. Он сможет связаться с Алленом, если это не получится у вас. Старайтесь никому не попадаться на глаза. В худшем случае мне придется выследить и пристрелить Стара. Еще никогда в жизни я не охотился за человеком, но уж скорей убью его, чем стану мириться с тем, что он принуждает Дикси выйти за него замуж. Не смеет он выйти сухим из воды после того, что здесь натворил!

– А кто те парни, за которыми посылал Левитт? – спросил Барт.

– Видишь ли, он знал, что о нем пойдут разные слухи… Так всегда бывает. Поэтому сам написал губернатору и шерифу тоже. Он якобы хочет, чтобы все как можно скорей разрешилось и расплату за бойню понесли истинные виновники. Разумеется, следы он уже успел замести и уверен, что в конце концов все грехи спишут на непримиримых врагов – Пога и Рейнолдса. Говорить будет Левитт, и свидетели, которых он приведет, с готовностью подтвердят каждое сказанное им слово. Потом все уладится, а он в глазах властей приобретет репутацию самоотверженного и честного гражданина.

– Похоже, для него расклад неплохой. И ты думаешь, мы можем что-то сделать? – спросил Марби.

– Я хочу пробраться к кому-нибудь из чиновников и рассказать ему нашу историю раньше Левитта. К тому же в моей колоде есть большой козырь, о котором Стар даже не подозревает.

– И что это за козырь?

– Подожди. Мы выложим его в свое время.

Миновав небольшую рощицу, Кевенен первым приблизился к дому Мэй Эштон, стоявшему на самой окраине Соледада. Из-под занавесок на окне, выходившем на амбар и загон, выбивалась тонкая полоска света.

Кеневен завел своего коня в конюшню, привязал его в одном из свободных денников, подбросил вилами побольше сена в ясли и дал остальным время последовать его примеру.

Прокравшись вдоль стены, он заглянул в окно. Хозяйка сидела возле лампы и занималась шитьем. Похоже, она была одна.

Мэй сразу открыла дверь на его стук, и он тут же вошел в комнату.

– Как хорошо, что ты пришел! – воскликнула девушка. – Аллен все переживал, что никак не может связаться с тобой. Завтра Дикси должна выйти замуж.

– Я знаю. А чиновники из столицы уже прибыли?

– Они должны приехать утром. Ждут шерифа и какого-то судью из столицы, представителя губернатора. Их сопровождает двое рейнджеров. Я слышала, как об этом говорили в ресторане, хотя большинство из тех, кто вел эти разговоры, предпочли бы не иметь дел ни с кем из них. Они боятся.

– Не считаю себя вправе осуждать их за это. А что слышно насчет самого разбирательства?

– Войль и Сидни Бердью говорили, что его устроят в холле кофейни «У пастуха». Это единственное место, где всем хватит места, если не считать, конечно, «Удил и Уздечки». – Немного помолчав, она добавила: – Билл, у них есть предписание на твой арест. Тебя обвиняют в убийстве Керба Даля. Ты и в самом деле расправился с ним?

– Да. Но между нами был честный поединок. К тому же он первым схватился за оружие. У меня попросту не оставалось иного выбора.

– Кого это волнует, Билл? Пожалуйста, подумай обо всем. Левитт утверждает, что ты залез на ранчо обокрасть Винейблов, а Керб Даль охранял дом.

– А что Дикси говорит на сей счет? Ведь, в конце концов, это ее добро.

– Она молчит. Мне кажется, что и не скажет ничего. Не рассчитывай на нее.

Она поставила перед ним чашку чая.

– Кофе нет. Дома я привыкла пить чай.

– Нет проблем. Моя мать тоже обычно пила чай. Хотя она отдавала предпочтение зеленому.

– А это он и есть.

Она села за стол напротив него.

– Билл, они объявили вознаграждение за твою голову… за живого или мертвого. Целая тысяча долларов.

Он удивленно присвистнул.

– Вполне достаточно, чтобы у искателей легкой наживы зачесались руки. А теперь послушай: мне необходимо увидеться со Скоттом… Знаю, ты даже не подозревала о том, что мы с ним знакомы, но он мой друг… или я считаю его своим другом. Марби и Барт тоже в городе. Барт еще немного хромает, но ходить может. Они спрячутся у тебя на конюшне или же, в случае чего, где-нибудь в лесу, недалеко отсюда. Если я попаду в беду, то каким-то образом сообщу об этом тебе, чтобы ты могла оповестить их. В самом же крайнем случае, если дела пойдут совсем плохо, я постараюсь сдаться представителям властей штата и попытаюсь настоять на проведении немедленного судебного разбирательства. Учитывая, что они приезжают сюда для того, чтобы расследовать причины перестрелки, не думаю, что мне откажут. По крайней мере, я могу представить им факты.

– Билл, не доверяй никому. Чабб с Хенсоном уже обошли весь город, вслух намекая на то, что станет с теми, кто осмелится так или иначе помочь вам. Сейчас ни на кого нельзя положиться. И если бы не Аллен Кинни, я даже не знаю, стала бы сама помогать тебе. Но он всегда был и будет с тобой заодно. По своей доброй воле. Теперь всех стараются запугать Левиттом, приводя в качестве примера жестокость, на какую он оказался способен в происшествии в загонах. Сам же Левитт лишь мило улыбается и говорит о том, как все чудовищно выглядело и что наверняка ты все и подстроил.

Когда Кеневен вышел от Мэй, стало уже совсем темно, и он, не прячась и не таясь, спокойно зашагал по дороге. Со стороны его можно было принять за случайного прохожего. Пробираться крадучись вдоль стен домов значило привлечь к себе внимание и вызвать подозрение.