355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Луис Альберто Урреа » Дом падших ангелов » Текст книги (страница 1)
Дом падших ангелов
  • Текст добавлен: 14 апреля 2020, 02:00

Текст книги "Дом падших ангелов"


Автор книги: Луис Альберто Урреа



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 5 страниц)

Луис Альберто Урреа
Дом падших ангелов
роман

The house of broken angels by Luis Alberto Urrea

© М. Александрова, перевод, 2019

© А. Бондаренко, оформление, 2020

© «Фантом Пресс», издание, 2020

Джим Харрисон сказал мне написать эту книгу.

Но Синдерелла сказала первой.

Вы оба были правы.

Эта книга – для нее.



Моей племяннице Эмилии Урреа, которая была блестящим примером во время тех событий, что послужили основой романа.

А также Чайо, который танцевал на похоронах.



Хуану Франсиско и всей семье Урреа, показавшим мне, почему такая история возможна.


 
Должен уйти я одиноким
подобно цветам, что увяли?
И ничего не останется
от моего имени?
Ни следа от моей славы
На этой земле?
Но останутся мои цветы,
И останутся песни мои…
 
Айокуан Куэцпальцин[1]1
  Айокуан Куэцпальцин – ацтекский поэт XV в. – Примечание переводчика.


[Закрыть]

Это мое признание в любви.

Рик Элиас

Безумные похороны

Последняя суббота Старшего Ангела

Старший Ангел опоздывал на похороны собственной матери.

Он заметался в постели, сбитые простыни узлом стянули ноги. Поняв, что происходит, он тотчас взмок, струйки пота защекотали тело. Солнце высоко – ослепительно сияет даже сквозь сомкнутые веки. Пылающий розовый мир. Все будут на месте раньше, чем он. Нет. Не в этот раз. Не сегодня. Он силился встать.

Мексиканцы не совершают подобных ошибок, сказал он себе.

Каждое утро с тех пор, как узнал о своем диагнозе, он просыпался с одной мыслью. Она была его будильником. Как может человек, чье время истекло, исправить все, что натворил? Вот и этим утром, пробудившись к своим тревогам, проклятый светом, во всех смыслах проклятый временем, преданный собственным измученным телом, несмотря на исступленно возмущающийся разум, он вздрогнул от ужаса, увидев призрак отца, примостившийся рядом с ним на кровати.

Старик курил одну из его «Пэлл-Мэлл».

– Тяжкий груз на твоих плечах, – сказал отец. – Пора подниматься и приниматься за дело.

Говорил он по-английски. Акцент стал помягче, но все равно «груз» он выговаривал как «хрус».

– Es mierda[2]2
  Дерьмово (исп.).


[Закрыть]
.

Старик обратился в дым, спиралью поднялся к потолку и исчез.

– Следи за языком, – пробормотал Старший Ангел.

Моргнул. Он был живыми часами для всего семейства. Если он спал, все тоже спали. Могли продрыхнуть до полудня. Сын так и вообще до трех. Старший Ангел был слишком слаб, чтобы подскочить и разораться. Он пихнул жену в бок разок-другой, пока та не приподнялась, оглянулась на него через плечо, села в кровати.

– Мы опоздали, Флака[3]3
  Flaco/Flaca – тощий, тощая (исп.).


[Закрыть]
, – сказал он.

– Нет! – вскрикнула она. – Ay Dios[4]4
  О господи (исп.).


[Закрыть]
.

– Si, – удовлетворенно констатировал он, радуясь, что на этот раз его очередь давать нагоняй.

Она скатилась с кровати и тут же развела панику. Их дочь Минни спала на диване в гостиной, специально осталась на ночь, чтоб не опоздать. Жена заорала, дочь свалилась на кофейный столик.

– Ма, – простонала она. – Ма!

Он прижал кулаки к глазам.

Женщины влетели в комнату, выхватили его из кровати, перенесли в ванную, чтобы он самостоятельно почистил зубы. Жена пригладила расческой жесткий ежик его волос. Пришлось усесться, чтоб помочиться. Женщины отвернулись. Потом запихали его в брюки и белую рубашку и пристроили на краешке кровати.

– Я опаздываю на мамины похороны, – сообщил он мирозданию. – Я никогда не плачу, – возгласил он, глаза сурово блеснули.

– Папа вечно на посту, – фыркнула дочь.

– Es tremendo[5]5
  Это потрясающе (исп.).


[Закрыть]
, – отозвалась ее мать.

Никакое психическое напряжение не могло заставить этот мир или его тело двигаться быстрее. Семья? А почему сегодня должно быть иначе? Хаос. В его доме все просыпались разом и начинали бессмысленно топтаться, как пьяные голуби в клетке. Шум, суета, а толку ноль. Время, время, время. Как засовы, задвигающиеся на двери.

Он никогда не опаздывал. До сегодняшнего дня. Он бесконечно воевал с общим семейным упованием на «время по-мексикански». Они сводили его с ума. Если обед назначали на шесть, можно быть уверенным, что раньше девяти он не начнется. И еще заходить в дом будут так, словно пришли слишком рано. Или, хуже того, вытаращатся: «А что такого?» – будто это у него проблемы. Ну, знаете, типа настоящие мексиканцы обедать садятся не раньше десяти вечера.

Que cabron[6]6
  Здесь: такое мудачьё (исп.).


[Закрыть]
. Утро стекало густой коричневой жижей. Все глуше и глуше. Хотя звуки навязчиво звенели в ушах долгим эхом. Шум раздражал. Глубоко во тьме его плоти выли и причитали кости, белые и жгучие, как молнии.

– Пожалуйста, – взмолился он.

– Папа, – деловито распорядилась дочь, – заправь рубашку.

Рубашка болталась сзади, выбившись из брюк. Но руки туда не дотягивались. Он выпрямился, яростно зыркнул.

– Руки меня не слушаются. Раньше слушались, а сейчас нет. Заправь ты.

Дочери хотелось в ванную, уложить волосы. Но ее мать уже устроила там бардак, разбросав повсюду кисточки, заколки и косметику. Расчески устилали все поверхности, как листья, опавшие с пластикового дерева. Минни осточертела вся эта похоронная хрень. Ей почти сорок, а родители обращаются с ней как с шестнадцатилетней.

– Да, отец, – покорно сказала она.

Что за тон? Разве раньше она говорила таким тоном? Старший Ангел бросил взгляд на часы. На своего врага.

Мама, ты вообще не должна была умирать. Только не сейчас. Ты же знаешь, и без того все плохо. Но мать не отвечала. Чего и следовало ожидать, в этом вся она, подумал Ангел. Бойкот. Она так и не простила ему своих подозрений насчет прошлого, насчет его роли в том пожаре. И в той смерти. Он никому не рассказывал, никогда.

Да, я сделал это, думал он. И слышал, как его череп хрустнул. Он отвернулся, чтобы никто не заметил виноватого выражения на его лице. И я точно знал, что делаю. И был рад это сделать.

Воображение нарисовало мультяшную картинку: пробка из гробов и похоронных процессий. Шутишь? Не смешно, Бог. Он им всем покажет – явится заранее на свои собственные pinche[7]7
  Сраные (исп.).


[Закрыть]
похороны.

– Vamonos![8]8
  Да пойдемте уже! (исп.)


[Закрыть]
– заорал он.

В былые времена дом сотрясался от его крика.

На стене напротив, над зеркалом, висела куцая галерея портретов его предков. Дед Дон Сегундо, в громадном революционном мексиканском сомбреро, – я тебя боялся. Позади него на фото Бабушка, совсем уже выцветшая. Справа от Сегундо мама и папа Старшего Ангела. Папа Антонио – я оплакиваю тебя. Мама Америка – я хороню тебя.

Дочь оставила попытки пролезть мимо матери и наклонилась поправить выбившийся у Ангела хвост рубашки.

– Не лапай меня за nalgas[9]9
  Ягодицы (исп.).


[Закрыть]
, – рыкнул он.

– Слушай, я в курсе! – огрызнулась она. – Лапать тощую задницу собственного папаши – прямо упоение, ага.

Оба натужно рассмеялись, и дочь протиснулась-таки в ванную.

Жена пулей вылетела оттуда, продолжая на ходу приминать волосы, бретелька комбинации сползла с плеча. Он любил ее ключицы и широкие лямки ее бюстгальтеров. С ума сходил от темных полосок кожи под этими лямками, плечи ее помнили вес молока, что вытянуло ее груди, налило их тяжестью. Багровые полоски на плечах – всегда казалось, что они саднят, но он без устали целовал и вылизывал их, когда они еще занимались любовью. В штанах-то у него вяло, но глаза горят. Комбинация посверкивает в такт ее торопливым движениям, а он пристально наблюдает, как двигаются ее ягодицы под блестящей тканью.

Она вечно называла комбинацию «грация». А он все собирался посмотреть в словаре, так как полагал, что «грация» означает нечто совсем другое, но потом понял, что не хочет ее поправлять. Когда он будет гнить в земле, ему будет не хватать ее словечек. И звуков – как возбуждающе ее чулки делают это шших– шших-шших, когда она бросается в гардеробную, чтобы устроить там такой же кавардак, как в ванной. Даже ее нервное ворчание приятно. Она шумно так втягивает воздух: Сст-ух. Сст-ух. Выскочила из гардеробной, всплескивает руками.

– Ты только посмотри на время, Флако! Взгляни на часы.

– А что, – возмутился он, – я вам всем твержу?

– Ты прав, Флако. Ты всегда прав. Ay Dios.

– И только меня все ждут!

Она тихонько застонала и шшихнула обратно в гардеробную.

Он сидел на краешке кровати, бессильно свисающие ноги касались пола. Кто-нибудь должен помочь ему обуться. Бесит.

* * *

Дети на улице подняли гвалт, затеяв возню с легионом собак; грех шума им всем отпущен – как и грех времени.

Старший Ангел де Ла Крус был знаменит своей пунктуальностью, так что коллеги-американцы прозвали его «немцем». Очень смешно, думал он. Как будто мексиканец не может быть пунктуальным. Как будто Висенте Фокс[10]10
  Висенте Фокс Кесада (р. 1942) – президент Мексики в 2000–2006 гг. от оппозиционной Партии национального действия. Высокий светловолосый Висенте Фокс внешне мало чем напоминал среднестатистического мексиканца, его пунктуальность в Мексике стала едва ли не нарицательной. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
куда-то опаздывал, cabrones[11]11
  Ублюдки, козлы (исп.).


[Закрыть]
. Он, между прочим, вообще призывал просвещать американцев.

До болезни Ангел первым по утрам приезжал в офис. На совещании, когда другие только входили, он уже сидел за столом. В облаке аромата «Олд Спайс». А частенько успевал расставить пластиковые стаканчики с кофе перед каждым. Не уважение демонстрировал, нет. Давал понять – да чтоб вы все провалились.

Как в рестлинг-шоу Рик Флэр[12]12
  Ричард Морган Флиер (известный как Рик Флэр, р. 1948) – американский рестлер, 16-кратный чемпион мира (сам он считает себя 21-кратным чемпионом), себя он описывал так: «гоняющий на лимузинах, летающий на джетах, крадущий поцелуи, предприимчивый прохиндей». – Примечание переводчика.


[Закрыть]
проорал однажды: «Чтобы быть мужиком, вы должны побить мужика!» «Будьте мекси-канцами, – твердил он детям. – Мы не мексика-кашки». Они в ответ ржали. Видели что-то подобное в этом El Mariachi[13]13
  «Музыкант» (El Mariachi) – криминальный триллер режиссера Роберта Родригеса, первый фильм его «Мексиканской трилогии», открывший ему дорогу в Голливуд. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
– мол, он вылитый Чич Марин[14]14
  Ричард Энтони Марин (Чич Марин, р. 1946) – американский комедийный актер мексиканского происхождения, популярности достиг, снимаясь во второстепенных, но ярких ролях. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
, да?

Ему плевать было, где работать, – важно, что у него была работа. Он принес на службу собственную кружку талавера[15]15
  Талавера – знаменитая глазурованная мексиканская керамика, которая производится в городе Пуэбло и его окрестностях. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
. На ней два слова: EL JEFE[16]16
  Шеф, глава (исп.).


[Закрыть]
. Ага, сотрудники поняли намек. Вроде как латинос сам себя назначил боссом. Но они, конечно же, понятия не имели, что jefe означает еще и «отец» и что он Старший Ангел, не кто-нибудь, а отец и патриарх целого клана. Отец небесный, Творец, мексиканский Один.

И кстати (bi de guey[17]17
  By the way – кстати (англ. искаж.).


[Закрыть]
), семейство де Ла Крус жило здесь, когда ваших предков и на свете не было.

Начальство не подозревало, что он – один из множества отцов-основателей, ступивших на эти земли. Его дед, Дон Сегундо, приехал в Калифорнию после мексиканской революции, пересек границу в Соноре на роскошном гнедом жеребце по кличке El Tuerto[18]18
  Одноглазый (исп.).


[Закрыть]
, потому что второй глаз был выбит пулей снайпера. Дед привез раненую жену в Юму, надеясь на помощь хирургов-гринго. Жил в адски жаркой глинобитной лачуге у стены местной тюрьмы, так близко, что слышал вонь и вопли, доносящиеся из казематов. А потом Сегундо угнал фургон и потащил жену в Калифорнию, чтобы записаться солдатом на Первую мировую. Убивать он научился, когда воевал с генералом Уэртой[19]19
  Генерал Викториано Уэрта (1850–1916) – мексиканский политический деятель, в 1913 г. организовал военный переворот и в течение года, с 1913-го по 1914-й, был временным президентом Мексики. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
, и неплохо научился. И немцев он ненавидел из-за военных советников из Баварии в мерзких островерхих касках, которые учили бойцов Порфирио Диаса[20]20
  Порфирио Диас (1830–1915) – президент Мексики в 1877–1911 гг. (с перерывом 1880–1884), проводивший крайне жесткую аграрную политику, фактически истребляя индейское население. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
стрелять из автоматических ружей по крестьянам-яки.

Отец сотни раз рассказывал ему историю деда.

А когда Соединенные Штаты отказали деду в его просьбе служить, он остался в Лос-Анджелесе. Отцу Старшего Ангела, Антонио, было пять лет.

Его не пускали в общественный бассейн в Восточном Л.-А. из-за чересчур смуглой кожи. Но он выучил английский и полюбил бейсбол. Де Ла Крусы опять стали мексиканцами, когда их выслали на юг с волной Великой депортации в 1932-м, погрузили в товарные вагоны вместе с двумя миллионами метисов и вывезли через границу. В тот период Соединенным Штатам внезапно надоело отлавливать и депортировать китайцев[21]21
  В начале 1930-х, во время Великой депрессии, власти выслали из США, по разным оценкам, от 500 тысяч до 2 миллионов человек, причем едва ли не половина из них были гражданами США. Сделано это было под предлогом депортации китайских иммигрантов, въезд которым на территорию страны был запрещен законодательно. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
.

Который. Сейчас. Час? Когда мы уже выйдем? Перла еще не одета?

Он обхватил руками голову. Вся история его семьи, весь мир, Солнечная система и Галактика вращались вокруг него в странной тишине, и он ощущал пульсацию крови в собственном теле и само время, тиканье часов, отсчитывающих срок его существования на земле.

– Мы уже можем идти? – возопил он. Но не расслышал собственного голоса. – Мы уже готовы? Эй, кто-нибудь?

Но никто его не слушал.

Мы идем, Пап

– Как я выгляжу? – спросил он у Перлы.

– Отлично.

– Бывало и лучше.

– Ты всегда был красавцем.

– Повяжи мне галстук.

– Не вертись.

Конечно, он знал, что братья с сестрами шепчутся за спиной. Старший Ангел хочет быть гринго, сплетничали они на семейных сборищах tijereteando – древнего мексиканского обряда потрошения людей. Он знал, что они думают. Ангел считает, что он лучше нас.

– Я лучше вас.

– Чего? – удивилась Перла.

Он лишь махнул рукой.

Старший Ангел просто хотел кое-что показать американцам. А семья могла смотреть и учиться, если пожелают.

На его запястье красовались часы «Инвикта» с драконом, с увеличительным стеклом на циферблате, как у какого-нибудь пилота бомбардировщика. Напоминание начальству, что он всегда вовремя – по-американски. Минни купила часы в каком-то очередном «магазине на диване». Один из подарков имени ее бессонницы в два часа ночи. Они все неважно спят по ночам.

Сейчас часы болтаются на запястье, как слишком широкий ошейник на собачьей шее. Он смотрел, как Минни побрызгала лаком свою темную шевелюру. Она улыбнулась ему в зеркало.

Моя красавица дочь. У нас отличная, здоровая кровь. Но мне не нравятся мужики, на которых она засматривается.

Он подмигнул ей. Только Старший Ангел умел так мудро подмигивать. Постучал пальцем по «Инвикте».

Ангел знаменит не только своей пунктуальностью; еще он возглавлял вычислительный центр в газовой и электрической компании. Он гордился тем, что компания настолько знаменита, что в 60-е даже существовала рок-группа с таким же названием: «Тихоокеанская газо-электрическая». И был убежден, что сам пел бы значительно лучше, чем они. Только не рок, это же вообще не музыка. Длинные патлы, бархатные штаны в обтяжку и бабские кофты. Разве что Том Джонс ничего. Ese si era todo un hombre[22]22
  Вот он, настоящий мужчина (исп.).


[Закрыть]
.

У него был доступ к сведениям о каждом жителе Сан-Диего, а также возможность контролировать и поддерживать деятельность всех работников и руководства в сети. Например, Старший Ангел мог проверить, как часто его соседи включают плиты и готовят. Богатые ублюдки в Ла Хойе и Дель Мар пользовались газом меньше, чем сброд с южных окраин или из Баррио Логан. Или чем народ в округе, ближе к границе, – в Ломас Дорадас. Судя по газовому и электрическому счетчикам, его Перла каждый день стряпает по двенадцать часов. Хотя не так давно она открыла для себя «Кентуккийских жареных цыплят» и слегка угомонилась.

Компьютеры – это ерунда. Старший Ангел даже не любил компьютеры. Фишка была в том, что мексиканец занимался тем, что не по зубам богатым американос. Вот и его отец, со своим роялем, косил под Рэя Кониффа[23]23
  Рэй Конифф (1916–2002) – американский музыкант, аранжировщик, руководитель оркестра. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
и уводил жен прямо из-под носа американцев.

– Я знал все тайны! – выкрикнул он.

– Muy bien![24]24
  Очень хорошо! (исп.)


[Закрыть]
– отозвалась жена.

Нормальные люди готовят еду. Каждый день он анализировал суточное потребление. Каждой улицы, если было время. И вот какую теорию сочинил: богатые, должно быть, заказывают доставку еды, или питаются всухомятку, или шляются по ресторанам, где обед стоит как мебельный гарнитур. Мексиканцы любят еду домашнюю, горячую, свежую и чтоб ее было много. Хотя его семейство почему-то недавно подсело на оладьи. Наверное, из-за отца, который называл их «пирожками» по-испански: los jo-kekis, los pan-kekis. Существует легенда, что оладьи были первой американской едой, которую он попробовал. Оладьи и еще китайское рагу, чоп-суи.

Многие коллеги Старшего Ангела, из руководства компании, считали, что мексиканцы способны только мести улицы да чистить сортиры, ну, может, еще носить строительную каску. И он действительно занимался всем этим, прошел через все. Но мексиканец – директор компьютерного центра и системный администратор – это своего рода изгой, отщепенец, он бросает вызов устоявшимся нормам, такая ситуация требует закрытых совещаний, анализирующих последствия тектонических сдвигов.

Старший Ангел прекрасно все понимал. И плевать ему было на позитивную дискриминацию. Он не искал поддержки. Его семья никогда не принимала подачки от государства – ни плавленый сыр по талонам, ни здоровенные федеральные жестянки с арахисовым маслом. Он вообще никогда не видел продуктовых талонов. Он не был жалким крестьянином с соломенной шляпой в дрожащих руках, кланяющимся господину. Он – Эмилиано Сапата. Он никогда не жил на коленях. И в душе был уверен: он доказал отцу, что как сын достоин его. На именном бейдже у него написано HOLA! вместо HELLO!

Ангел тряхнул головой. Потер ладонями лицо. Он что, задремал? Chingado![25]25
  Здесь: блядство! (исп., жарг.)


[Закрыть]

– Идем, – приказал он. – Все!

– Да, папа.

– Немедленно!

* * *

А в гараже Ланс Капрал Вояка аккуратно пристраивал на голове берет. Он вернулся домой, когда папа серьезно заболел.

Любимый сын, говорил он себе. Покосился на пластмассовый кубок, который вручил ему папа. С надписью ЛАЛО, СЫН № 1! Он все время на него смотрел. Чуть поправил берет, надвинул пониже на глаз. С плаката за спиной грозно глядел Брюс Ли. А над кроватью у него налеплена наклейка для бампера, оставшаяся после очередной попытки реабилитации. ШАГ ЗА ШАГОМ.

Бывший поручитель сделал для него табличку с выжженной по дереву надписью: КРАТКАЯ ФОРМА МОЛИТВЫ О ПРОСВЕТЛЕНИИ – НАХУЙ.

Натворил он дел. Дурных дел. Но он работает над этим. Папа всегда говорил: это вам не «Вестсайдская история». Что бы оно ни значило. Лало одно усвоил: это он не про уличные банды. И не про драки и всяких подонков. Лало отлично все понимал и старался изо всех сил.

C такой короткой стрижкой ему казалось, что он все еще на службе. Хорошее было время. Одернул китель. Образцово. Начальник Службы Безопасности Семьи де Ла Крус.

В такие дни, как сегодня, требуется форма. Мама заботилась, чтобы она всегда была тщательно отглажена. Он берег китель и брюки, форменную рубашку и фуражки – все чистое, с иголочки. Ботинки сияли темным зеркалом. Короткие ряды орденских планок и медалей, пустота на месте «Пурпурного сердца», которое он отдал отцу. Лало по-прежнему слегка прихрамывал, но нога теперь гораздо лучше. У него же есть волшебные таблетки. Он старался по мере сил не думать о них. Поверх всего шрама он сделал китайскую татуировку с драконом. Хвост обвивал колено, скрипевшее, как овсяные хлопья, при ходьбе. Об этом они не разговаривают. Все нормально. У каждого в семье свои тайны. Жалко, что у стариков нет секретов. А может, и есть. У него самого дети – Джио и Майра. И он не собирается рассказывать им всякую хрень.

Лало знал, что у него красивые печальные глаза. Темные, как у отца. Взгляд такой, словно он потерял возлюбленную. Или будто пытается справиться с дикой тоской, и у него не получается, и он замучился притворяться, что жизнь – это пикник в День независимости.

Его прадед был солдатом. А Дед Антонио был крутым копом. Бабушка Америка была та еще штучка, но умудрялась оставаться милой и ласковой, даже когда хлестала по заднице. Она была даже круче Abuelo[26]26
  Дедушка (исп.).


[Закрыть]
Антонио. Вообще, ужасно жалко, что сегодня ее приходится хоронить. А уж о том, что придется хоронить папу, Лало боялся даже задуматься.

Папа. Вояка понятия не имел, что еще отец сделал в жизни, кроме как на пару с мамой создал семью. Жизнь. Да ладно – разве это жизнь? Быть отцом – это его собственная маленькая война. Уж Лало знал. Он усмехнулся, скривив краешек рта. Конечно, это была настоящая война – с ним, его братцами и сестрицей. И с мамой.

Чертовы мамаши, устанавливающие закон и порядок своим тапком. La chancla[27]27
  Тапок (исп.).


[Закрыть]
. Любой vato[28]28
  Мужик (мекс., жарг.).


[Закрыть]
боится chancla. Миллионы разгневанных мексиканских матерей с дико выпученными глазами выколачивают дурь из своих отпрысков, удерживая их одной рукой, а другой лупцуя тапком по заднице и вдобавок кружась, будто в танце, потому как отпрыск норовит улизнуть, но не может вырваться из цепкой материнской хватки. И все это деловито, обстоятельно и с торжественным назиданием, каждое слово сопровождается шлепком по заду: Usted-va-a-aprender-quien-es-la-jefa-aqui![29]29
  Будете-знать-сеньор-кто-здесь-главный! (исп.)


[Закрыть]
И эти «вы» и «сеньор» – лупцуя, мамаши становились подчеркнуто вежливыми. А если бедный злоумышленник вырывался и сбегал, мама запускала ему вслед chancla, как ракету с лазерным наведением, и та втыкалась негоднику точно в затылок.

– Страшнее, чем сержант на строевой подготовке, – сообщил Лало своему отражению.

А тем временем мелкие бузотеры оккупировали двор и дом. Вопли, визги, перепалки, беготня со сдувшимся футбольным мячом. Девчонки такие же шумные, как пухлые пацаны. Прямо долбаный курятник, но папа любит всех своих внуков, и внучатых племянников, и соседскую ребятню, и всяких беспризорников, которые сжирают все подряд и все вокруг ломают. Перекрывая их нескончаемый кошачий концерт, донесся крик отца:

– Лало!

– Иду, пап!

– Быстрей, mijo![30]30
  Малыш (исп.).


[Закрыть]

– Уже иду!

Иногда Лало казалось, что здесь все орут на всех, как будто глухие или не понимают по-английски. Ну, насчет мамы, конечно, есть вопросы. Но она уж точно понимает больше, чем признается.

– Лало!

– Иду!

Он отсалютовал в ту сторону, откуда доносился голос Старшего Ангела. Еще раз глянул на себя в зеркало, в последний раз одернул китель, прикрывая гражданское нутро. К лодыжке у него пристегнут серебристый автоматический 22-й – вылитый наркодилер. Делай что должен, честно, не лукавь. «Готов», – сказал он себе и вышел на задний двор, где курила сестрица.

– Минни, глянь-ка, – он повернулся, – я сделал прическу.

– Стильненько, – согласилась она. – И попка– орех.

– Очень остроумно, ага, «Оранжевый – хит сезона»[31]31
  «Оранжевый – хит сезона» – популярный американский сериал о буднях женской тюрьмы. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
. Думай, с кем разговариваешь.

– Ой, ладно. – Она воткнула окурок в горшок с геранью. – Меня ни разу не арестовывали, ничего такого.

– Правда? Ну ты одна такая.

Она снова закурила, медленно затянулась, внимательно посмотрела на кончик сигареты, изящно стряхнула пепел безымянным пальцем, искоса поглядывая на брата.

– Знаешь, а ведь большую часть людей не сажают в тюрьму.

– С какой луны ты свалилась?

Минни пыхнула дымом ему в лицо.

– Ты слишком много куришь, – буркнул он.

– Сказал наркоша…

– Чего? – возмутился он. – Будешь и дальше шлепать своими надутыми губищами, детка, увидишь, что случится.

Сестра насмешливо ухмыльнулась.

– Ненавижу, когда ты так на меня смотришь, Мышка.

– Да неужто?

– Я в порядке, ясно?

– Ясно. – Она выпустила дым колечками.

– Слушай, – не унимался он, – я чист. Честно.

– Ты уверен?

– У меня нет проблем. Только если слегка расслабиться. У меня есть на то причины. – Он похлопал себя по бедру, но попытки вызвать сочувствие на сестру больше не действовали.

Держа сигарету на отлете, она кивнула:

– Ага, а у кого их нет? – Прищурилась. – А на прошлой неделе ты спер мою машину.

– Я, по крайней мере, не Браулио.

– Мы говорим не о Браулио.

– Ну да, ну да. – Но Лало отлично понимал, что если хочешь сменить тему, достаточно просто упомянуть имя погибшего брата.

И они стояли молча, исчерпав обвинения и издевки. Им нечего было добавить. И оба просто смотрели себе под ноги.

– Нам пора, – нарушил молчание Лало.

– Папа, – ответила она.

– Да. Старый добрый папа. Ему нужна помощь.

– Чем мы и занимаемся.

– Да провались оно.

И они вошли в дом.

* * *

– Я никогда не болел. Я никогда не опаздывал. Я вечно откладывал отпуск.

– Молодец, Флако. – Жена похлопала его по плечу.

– И ради чего.

– Не знаю.

– Это не вопрос, Флака. Это утверждение.

– Ага.

– Или вопрос самому себе.

– Eres muy filosofico[32]32
  Здесь: ты такой философ (исп.).


[Закрыть]
, – заметила она.

Минни опять возилась в ванной, взбивала волосы в прическу и брызгала лаком. И зачем она так надралась вчера? Голова гудит. Старший Ангел все понимает. Видит по глазам.

– Мне плевать на работу, – продолжал он. – Какая это была глупость, Флака. Жаль, что мы не съездили в Гранд-Каньон.

– Молодец.

Перла с трудом защелкивала застежки пояса для чулок. А он наблюдал за ней. Кто в наше время еще носит пояс для чулок? Пристегивает к нему капроновые чулки? У него была такая эротическая фантазия – юбка слегка приподнимается и пальцы тянут прозрачную ткань чулок вверх к бедру.

В юности он опускался на колени у ног взрослых женщин, которые натягивали чулки, сидя на стуле. Раздвинув ноги. «Не тронь! Только смотри». Их подарок ему. Теплый запах детской присыпки и женской секреции. Его торопливые взгляды украдкой на мелькающие белые латексные холмики между бедер. Их ловкие пальцы, прихватывающие капрон застежкой. «Только посмотреть», – командовали женщины, по его румянцу понимая, какую страсть они выпускают на волю.

Сейчас никто такого не делает, кроме его Флаки.

– Мне нравятся твои ноги, – сказал он.

Жена изумленно уставилась на него.

– У нас нет на это времени, – попеняла она.

– Кто это сказал?

– Ты.

Можно подумать, он на что-то способен.

– Ладно. Пора идти, – согласился он. – Но мне все равно нравится смотреть. Люблю твои бедра.

– Si, mi amor[33]33
  Да, любовь моя (исп.).


[Закрыть]
.

– Аппетитные.

– Travieso[34]34
  Негодник, шалун (исп.).


[Закрыть]
. – Она назвала его тем очаровательным старым мексиканским словом. Приподняла юбку и продемонстрировала себя.

– Твой улей полон меда.

– Cochino![35]35
  Свинья! (исп.)


[Закрыть]
– возмутилась она. Но юбку и не подумала опустить.

– Мама! – раздался из ванной сердитый голос Минни. – Прекратите!

Отец с матерью улыбнулись друг другу.

– А как, по-твоему, мы тебя сделали? – крикнул он в ответ.

– TMI![36]36
  Слишком много информации (англ.).


[Закрыть]
– Она выскочила из ванной, заткнув уши пальцами, и пулей пронеслась через спальню. – Ла-ла-ла-ла!

Родители расхохотались. Он жестом попросил жену сосредоточиться на деле. Из головы вдруг вылете-ли все слова. А ведь он самостоятельно выучил английский по словарю. Соревновался с отцом, бросившим семью, кто выучит больше странных, оригинальных, очень американских слов. Его отец – некогда монументальный образец мужественности, а потом маленький, седой, со слезящимися глазами, обаятельный и брутальный, как прежде, но какой-то съежившийся. Некоторое время он занимал вторую спальню в доме Старшего Ангела – так Старший Ангел поднимался в патриархи. Никто подобного и вообразить не мог. Не мексиканец и не гринго.

Невозможно понять, как язык пересоздает семью. Его собственные дети не желали учить испанский, в то время как сам он все отдал, чтобы выучить английский. Двое мужчин за кухонным столом, с сигаретами, кофе и потрепанными словарями. Они ловили новые слова и пришпиливали их, как бабочек всевозможных окрасок. Aardvark, bramble, challenge, defiance. Один объявляет слово: incompatible. А другой должен найти значение быстрее чем за три минуты. Пять очков за слово. Счет ведется на картотечных карточках три на пять дюймов. В конце каждого месяца на кону блок «Пэлл-Мэлл». Если объявляющий произносит слово неразборчиво и с акцентом, теряет три очка. И вот так, из глаголов и существительных, они выстроили свой мост в Калифорнию.

Экзамены по английскому, а потом дешевые книжки в мягкой обложке, купленные в винном магазине. Его любимое присловье на языке гринго, которое он редко употреблял дома, by golly, ей-богу. Из книжек про Джеймса Бонда он узнал, что неутомимый любовник зовется swordsman, рубака. Из приключенческих романов Джона Уитлатча – что мужчина, женатый на проститутке, называется easy rider, беспечный ездок. В 1960-е американцы, заказывая коктейль, говорили бармену easy ice, поменьше льда, и это было всем понятно и гарантировало чуть больше спиртного в стакане. Старший Ангел хранил в голове целый банк данных американских тайных заклятий и заклинаний. Hard-on, стояк. Johnny Law, полицейский. What can I do for you?[37]37
  Чем могу быть полезен? (англ.)


[Закрыть]

С чего вдруг он стал думать о работе? О былом? Все прошло. Все кончено. Он никогда больше не вернется на работу. «Этот миг, – любил говорить отец, – уже стал прошлым. Как только ты его осознал, он миновал. Очень печально, сынок. Но он ушел навсегда».

Muy filosofico.

* * *

Минни стояла в темной гостиной и слушала, как Лало шпыняет детей в патио. Мама и папа такие распутные. Она хихикнула, но тут же поморщилась – как это вульгарно и непристойно. Улей. Мед. Пошлятина. В своем преклонном возрасте изображает Принца. Но получается у него обаятельно. Она потерла глаза, стараясь не размазать макияж. С ней никто не разговаривал так сексуально. Никто не говорил милых глупостей про ее тело.

Может, когда ты родила трех мальчишек, твое время ушло.

– А ну, тихо! – рявкнула она на детей.

Дикое похмелье. И эта смерть, похороны. Вся ответственность на ней. Она волокла это на себе все выходные. Лало? Бесполезен. Мама? Убита горем. Вчера вечером пришли в гости подружки, подбодрить ее. И все такие: «Mija[38]38
  Малышка, детка (исп.).


[Закрыть]
, эти выходные – отстой, жуть!» И намешали файербол и мичеладу[39]39
  Файербол – крепкий коктейль на основе виски; мичелада – мексиканский коктейль на основе пива. – Примечание переводчика.


[Закрыть]
. Никогда она столько не смеялась. Смутно помнит, что писала сообщения дяде, Младшему Ангелу.

С чего вдруг? У них странные отношения. Потерла лоб. Насколько же серьезно она облажалась? Схватила телефон проверить вчерашние сообщения.

В 2:00: «Господи, Tio[40]40
  Дядя (исп.).


[Закрыть]
, я в полном отрубе!»

Думала, он спит или еще что. Но он ответил: «Я тоже. Похороны».

Каким-то образом она добралась сюда поздно ночью. Будем надеяться, не села пьяная за руль. Наверное, кто-то из ребят с работы подбросил. Ей казалось, что все выскальзывает из рук.

Минни надела самое кружевное лиловое белье – на случай, если заглянет ее мужчина. Это было вроде молитвы.

* * *

Старший Ангел и Перла продолжали смотреть друг на друга, так много всего еще предстоит сказать, но Минни неожиданно вернулась, и опустилась на колени перед отцом, и натянула туфли ему на ноги. Он похлопал дочь по голове. Туфли жали. Больно, черт побери. Извини, Бог.

– Аккуратнее, Минни! – проворчал он. – Если бы Браулио был жив, он бы показал, как надо правильно! – поддел он ее.

Браулио. Старший брат. Умер и покоится в могиле уже почти десять лет. Сын, благодаря своему отсутствию вознесшийся до положения святого в семье. Бедный папочка. Два старших мальчика – его величайшие неудачи. Их имена предпочитали не упоминать. И вот теперь у него был Лало – так, для забавы. Славный парнишка вроде бы. Черт, как же голова гудит.

Минни только коротко глянула на Старшего Ангела.

– Я все равно тебя люблю, папа.

Ланс Капрал Вояка вошел в комнату.

– Вы чё, еще не готовы? Ну, пап. Чё за затык?

* * *

Лало согнал в кучу малявок со всего дома. Группа наружного наблюдения.

– Эй, недоумки! Слушай сюда! – Дети торопливо построились, замерли в ожидании. – Большой Папа Главнокомандующий на подходе! Еще раз: Большой Папа Главнокомандующий едет!

– Роджер! – завопил толстяк в кухне.

– Занять позиции.

Малышня рассыпалась по дому, с серьезным видом устраиваясь в якобы важных наблюдательных пунктах. Дядя Лало, Нянька № 1.

Девчонка из гостиной крикнула, докладывая:

– Все чисто!

– Имейте в виду: обнаружены снайперы – следите за тылом и флангами!

– Роджер!

Старший Ангел тяжело осел в своем инвалидном кресле, понурив голову.

– Господи Иисусе, Лало, – пробормотал он, коснувшись «Пурпурного сердца» сына, приколотого на чахлой старческой груди.

– Просто игра, пап.

– Здесь нет ничего забавного, mijo.

– Всегда есть что-то забавное, пап, – возразил Лало Вояка. И весело проорал: – Не подкачайте, недоумки!

Следом за ними на желтеющий лоскуток газона вышли Минни и Перла, с сумочками и складными ходунками. Затолкали Старшего Ангела в минивэн. Отцу-прародителю больше не позволяли садиться за руль, да и все равно ноги его не дотягивались до педалей. Он устроился на заднем сиденье, ерзал там, раскачивался, подобно маятнику, всем своим поруганным телом, будто его тревога могла заставить машину ехать быстрее. Инерция воли, стремящейся превозмочь, побороть все приливы и отливы и достичь дальнего берега.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю