Текст книги "Канадские охотники"

Автор книги: Луи Анри Буссенар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

ГЛАВА 11

Страшная пытка оборачивается фарсом. – Вмешиваются женщины. – Вдова Большого Волка. – Устоит ли белый перед огнем? – Сэр Джордж над костром. – Вмешательство Перро. – Возвращение. – В лагере. – Изумление канадца. – Сэр Джордж помолодел на десять лет.

Мозг примитивного человека не расположен к вдумчивому анализу. Сохраняя основные, элементарные понятия, он подобен мозгу ребенка, испытывающему инстинктивный страх перед любым непонятным явлением.

Аборигена, настроенного на выполнение простых действий, обеспечивающих, как и у животных, жизненные функции, ставит в тупик любое таинственное или просто необычное явление, – таким образом область сверхъестественного расширяется за счет предметов, рожденных развитием цивилизации.

Человек, бесстрашно отражающий нападение медведя или бизона, теряется и дрожит от страха, стуча зубами, когда видит, как падает огромное дерево, подорванное динамитом, или когда прикладывает ухо к телефонной трубке. Не пытайтесь ничего объяснять туземцу, первый раз встречающемуся с каким-нибудь гениальным или совсем простеньким изобретением цивилизации. Он все равно будет растерян, напуган и тем больше, чем более неожиданным окажется объяснение.

В этот момент его можно убедить в самых невероятных вещах, внушить самые абсурдные предположения, он воспримет все с полным доверием, как человек совершенно лишенный скептицизмаnote 65Note65
  Скептицизм – критическое, недоверчивое отношение, сомнение в возможности, правильности, истинности чего-либо.


[Закрыть] и уверенный, что следствие куда важнее причины.

Можно понять поэтому, какой ужас испытал Лось и все носильщики, готовившие для сэра Джорджа Лесли обычную пытку.

Скальп, снимающийся сам собой без боли и без капли крови – разве это не сверхъестественная сила?

Обе челюсти, отделившиеся вроде бы как сами по себе, – разве это не причуды потустороннего мира?

Скальп ведь прочно держится на черепе, чтобы снять его, нужны и сила и мастерство. А какие муки испытывает жертва!

Даже один зуб удаляют с болью – что же тогда говорить о челюстях с тридцатью двумя зубами?

Ничего подобного еще не видели в этом краю – от Полярного круга до границы Соединенных Штатов. Это что-то новое, неслыханное, таинственное в полном значении слова.

Человек, перенесший двойную пытку, должен быть сломлен, раздавлен страданием.

А тут ничего похожего! Он скорее возмущен, оскорбляет своих палачей.

Что делать? Как быть?

Лось в пыточном деле любитель, ему не приходилось учиться этому ремеслу там, южнее сорок девятой параллели, у виртуозов скальпирования – индейцев из племен сиу, команчи, Змеи или Черноногих. Вождь в замешательстве.

«Как быть, – похоже, спрашивает он себя, – продолжать или прекратить? Стоит мне потянуть руку бледнолицего, и она отвалится как засохшая ветвь. Ногу выдерну просто как корень. Белый разломится на куски, но не будет ни страдать, ни кричать, не потеряет ни капли крови. Что же это за человек? И человек ли это? Я боюсь, мне страшно! Я ведь только бедный индеец, пришедший отомстить за своего убитого брата. Лучше бы мне совсем уйти отсюда… »

Мы задерживаемся так долго на этом моменте, чтобы понять психологию вершащего месть дикаря. Замешательство длилось не больше двух минут.

Но как переменились краснокожие! Какое смятение на лицах! Прервана песня, прекратились ритуальные танцы, никто не кричит, не угрожает, не потрясает ножом. Казнь не удалась!

Сэру Джорджу повезло: не было среди индейцев настойчивого человека. Тот бы проверил своим ножом суставы рук-ног пленника и убедился бы, что конечности прочно крепятся к туловищу.

Перро не может взирать на все это равнодушно и изо всех сил пытается освободиться от веревок. По обыкновению он разговаривает сам с собой:

«Вот уж действительно любопытнее происшествие! Мои братья Эсташ и малыш Андре и мои племянники Жан, Жак и Франсуа будут хохотать до колик в животе, когда я об этом расскажу… Сейчас достаточно пустяка, и этот англичанин, самое странное существо в наших краях, окажется спасен. Но горе ему, если вмешаются женщины. Тогда он погиб».

Большой Волк, подстреленный Томом и съеденный Кровавыми людьми, оставил вдову. Несчастная, конечно, очень пристрастно наблюдала за пыткой сообщника Тома.

Видя смятение Лося, чувствуя, что все в нерешительности, боясь, что акт мести не будет исполнен, она гневно обращается и своим соплеменникам, упрекая их в малодушии, и заключает:

– Белый человек знает секреты медицины, которая оберегает его от боли и крови. Посмотрим, сможет ли его медицина осилить огонь. Если она одолеет и огонь, мне останется только умереть.

С этими словами индеанка достает из мешочка непромокаемую коробочку, трут, кусочек серного колчедана вместо кремня и небольшую полоску стали; удар по огниву, трут загорается, женщина бросает его на кучу хвои, раздувает огонь и встает во весь рост, как вакханка, радующаяся яркому пламени.

Сэр Джордж, привязанный к столбу, то впадал в отчаяние, то лелеял надежду на спасение, но тут его начала бить дрожь.

Будь у него на ногах протезы, прекрасное изобретение современной ортопедии, он мог бы еще побороться с костром, разожженным так некстати мстительной вдовой.

Какой урок был бы для краснокожих! Не стали бы больше трогать белого человека! Первый раз в жизни Его Высочество пожалел, что нет у него ничего искусственного, кроме парика и вставных челюстей.

Вокруг пляшут уже языки пламени. Нестерпимо горячо, несчастный задыхается от дыма. Его длинные, с проседью бакенбарды уже опалил огонь. Если бы не добротные длинные охотничьи сапоги, ему было бы еще хуже. Еще несколько минут, и инспектор края погибнет, задохнувшись, в страшных муках.

– Но все-таки, – прогремел устрашающий голос, – я обещал ему помочь убить бигорна, а честный человек не нарушает данного слова! А ну-ка быстро, черт возьми, пошевеливайся.

Перро удалось освободиться от державших его веревок, он хватает карабин, прыгает к разгоревшемуся костру, ногой раскидывает горячие ветки в разные стороны, перерезает на джентльмене веревки и кричит ему:

– У вас, наверное, затекли ноги, руки, но держитесь и быстро за мной, всю ответственность беру на себя.

Англичанин, весь в ожогах, еле дыша, благодарит своего спасителя, которому уже второй раз за сутки обязан жизнью.

Но какой у его превосходительства голос! Какие-то стертые, шамкающие звуки, шепелявые, свистящие согласные, странные движения языка и челюстей. Перро недоумевает – где же повелевающий резкий тон? Где слова, стегающие словно кнутом? Да и сам сэр Джордж изменился – рот какого-то полишинеля, голова круглая как бильярдный шар.

У охотника нет времени философствовать о причинах и следствиях этого внезапного старения.

Индейцы, оправившись от удивления, похоже, собираются оказать канадцу сопротивление, считая его вмешательство несвоевременным.

– У меня есть револьвер, – шамкает сэр Джордж старческим голосом, словно во рту у него каша. – Я могу дюжину уложить на месте.

– Не надо никого убивать, пожалуйста. Если погибнет хоть один краснокожий, за нами погонится целое племя, и тогда костра не избежать. Дайте я с ними переговорю.

Понимая, что без помощи проводника ему не спастись, аристократ подавляет негодование, от которого дергается его лысая голова.

Ах, если бы можно было дать себе волю! С каким кровожадным наслаждением выбирал бы он себе жертву за жертвой, и вот – за несколько секунд стрельбы из надежного пистолета – куча трепещущей плоти…

Перро беседует с индейцами, то убеждает их, то пугает, объясняет, что вина сэра Джорджа невелика, он был лишь наблюдателем, а не участником. К тому же нельзя забывать, что белый человек – брат правителя-наместника, которой наверняка пустит в ход машину мести, если его превосходительство пострадает.

Носильщики слушают канадца в напряженной тишине, сгустившейся и от неутоленной злобы, и от мистического страха.

Они не прерывают его и не угрожают. Это уже хорошо.

– К тому же, – завершает Перро, – белый человек знает секреты медицины, которая делает его нечувствительным к вашим пыткам. Вы же видели? Да, я затушил костер, но он и против огня имеет медицинское средство. На поясе у него маленькое ружье, стреляющее без остановки, он мог бы всех вас перебить, он стрелок меткий! Отпустите нас и оставайтесь здесь, мяса вам хватит дней на восемь, ешьте этих медведей, я вам их дарю. А ну, отойдите! – гремит Перро и выставляет вперед ружье.

Сэр Джордж выхватывает пистолет и с грозным видом встает рядом.

Индейцы начинают отступать, устрашенные этим необыкновенным человеком, который, несмотря на пытки, сохранил свои силы; лысый череп и висящие щеки внушают дикарям суеверный ужас. Наш джентльмен успевает подобрать с земли пробковый шлем, весь помятый, но пригодный для того, чтобы прикрыть лысину. Поднял он и экспресс-карабин, лежавший возле его ложа, глазами ищет что-то еще.

Черт возьми! Парик и челюсть он готов вернуть силой.

Увы! Оба мастерски сделанные предметы брошены рядом с костром и погибли. Парик сгорел, а расплавившаяся, почерневшая челюсть ни на что больше не годна.

Аристократ страшно возмущен – выставлены для всеобщего обозрения его лысина и беззубый рот! Он, наверное, набросился бы на туземцев, если бы не помнил о предупреждении Перро, не советовавшего вызывать гнев всего племени.

Носильщики, понимая, что против них вооруженные охотники, силу и ловкость которых они узнали еще, когда сэр Джордж был их хозяином, потихоньку отступают к густому кустарнику и скрываются там – без крика, без единого слова, насмерть перепуганные.

– Вы свободны, месье, – объявляет Перро, – и если послушаетесь меня, мы немедля выйдем к большой дороге и вернемся в наш лагерь.

– Я свободен благодаря вам, отважный мой охотник, – отвечает наш джентльмен с неподдельной искренностью, – я вам должен…

– Это я должен показать вам бигорна, – прерывает Перро, – а не то бросил бы для выяснения отношений с несчастными дикарями, которые имеют против вас такой зуб, что он стоит целой челюсти. Вы мне ничего не должны. Я помог вам только для того, чтобы сдержать слово.

– Ну, как хотите, – отвечает сэр Джордж, пожимая плечами. – Идите вперед, я за вами. Мне, черт возьми, совершенно непонятно, в какую сторону идти. Но ни боли, ни усталости я не чувствую.

– Волнение взбудоражило вам кровь, оно полезно при разных болезнях – при лихорадке, ревматизме, зубной боли и в некоторых других случаях.

С помощью шомпола старенького шарпа они вытащили железные гильзы, застрявшие в экспресс-карабине, сэр Джордж зарядил его на всякий случай, и охотники двинулись в путь.

Дорога была долгой, трудной, но ничего подозрительного не повстречалось, индейцы не стали их догонять.

В четыре часа пополудни канадец и измученный, еле волочивший ноги англичанин добрались наконец до лагеря, где их поджидал Ли с лошадьми и мулами.

Как всегда нервной скороговоркой, подозревая, что хозяин недоволен, Ли рассказал, как, вскрыв предварительную бочку с бренди и пообещав – если повар правильно понял – быстро вернуться и потрясти хорошенько запасы его превосходительства, со стоянки сбежали индейцы.

– Они собирались, отправив вас на тот свет, присвоить ваши вещи, – пояснил Перро.

– Вполне возможно, – ответил джентльмен, зевая так, что, будь у него искусственная челюсть, она уже отвалилась бы.

Сэр Джордж, чтобы окончательно прийти в себя, выпил разом две бутылки кларета, проверил содержимое маленькой металлической коробочки, находившейся в ящике с оружием, завернулся в одеяло и крепко заснул.

На следующее утро метис, не знакомый с усталостью, отправился к постоялому двору, расположенному в трех-четырех милях, чтобы разузнать, удастся ли нанять носильщиков.

Получив отрицательный ответ проклятого ирландца, чья шея плачет по топору, Перро к девяти часам вернулся и нашел инспектора края за столом, с аппетитом расправляющегося с завтраком, поданным ему на серебряной посуде. Здесь же стояло несколько початых бутылок.

Взглянув на англичанина, охотник, которого вообще трудно удивить, был потрясен.

Спать ложился измученный, обессиленный старик. А сейчас перед ним сидел почти юноша, со сверкающими белизной зубами, каштановыми волосами, хорошо выбритый, с аккуратно подстриженными усами, еле тронутыми сединой.

– Ну, что, Перро, нашли помощников? Садитесь, дорогой друг, вот на этот складной стул и разделите со мной завтрак.

Голос, несомненно, сэра Лесли. Но что случилось? Англичанин помолодел на десять лет.

Видя, что гид не может прийти в себя от изумления, его превосходительство улыбнулся, как хорошо воспитанный ребенок, и сказал доверительно:

– В маленькой коробочке была запасная вставная челюсть и новый «скальп». Обгоревшие бакенбарды я сбрил и немного подровнял усы. Вот и весь секрет моего превращения. Но держите это в секрете, Перро, у меня есть такая слабость – я хочу всегда выглядеть молодым.

Три дня спустя они прибыли в Баркервилл, и канадец, поскольку срок контракта истек, сразу поехал к себе, на прииск, где его ждали племянники и где необходимо было присутствовать, так как дела не ладились.

Конец первой части

Часть вторая. НА ЗОЛОТЫХ ПОЛЯХ КАРИБУ

ГЛАВА 1

Золото, найденное в Британской Колумбии. – Величие и падение. – «Свободная Россия». – Простая, но гениальная мысль. – Тряпичник золотых россыпей. – Процветание. – Мрачные дни. – Зависть. – Перро – президент. – Его помощники. – Почему необходимо разбогатеть. – Колонизация по-новому.

До 1856 года в Британской Колумбии почти не было представителей белой расы. В этой прекрасной, богатой, плодородной стране иммигрантыnote 66Note66
  Иммигранты – иностранцы, поселившиеся в какой-либо стране на постоянное место жительства.


[Закрыть] не задерживались, спеша к западным берегам Америки и особенно в Калифорнию, находившуюся тогда в самом расцвете.

Внезапно распространился слух, что индейцы нашли в долине реки Фрейзер крупинки золота. Сразу набежали золотоискатели, исследовали песок по берегам Фрейзера и впадающей в него реки Томпсон, обнаружили в нем крупинки или пылинки золота, устроились здесь, принялись за разработки и вскоре разбогатели.

Все новые и новые группы старателей поднимались вверх по течению до района Карибу, расположенного в верхней петле реки Фрейзер. На этих территориях драгоценного металла оказывалось еще больше.

Вот тогда и начался массовый прилив золотоискателей, «наступление», «атака» 1858 года, которая длилась семнадцать лет.

Край, недавно еще безлюдный, заселился благодаря золотой лихорадке как по волшебству. Все новые и новые пионеры англосаксонской расы обследовали земли на границе Соединенных Штатов и Британской Колумбии. Два года спустя тут было уже сорок тысяч жителей, не считая вездесущих китайцев. Добыча золота быстро росла: сначала его намывалось на двадцать, двадцать пять, тридцать, а потом уже и на тридцать пять миллионов франков в год.

Постепенно, однако, пески, эксплуатируемые независимыми предпринимателями, имевшими небольшие концессии, истощились. Из-за этого, а также из-за сурового климата, трудностей с дорогами и питанием объем золотодобычи резко сократился, и в 1888 году в пересчете на деньги составил в денежном выражении всего три миллиона двести тысяч франков.

Колумбию к этому времени населяло сто тысяч жителей белой расы англосаксонского происхождения, привлеченных сначала золотом, а потом открывших и другие богатства страны, разработка которых более легка и выгоднаnote 67Note67
  Речь идет о лесах, сельском хозяйстве, рыболовстве, добыче угля. Рыбная ловля приносит ежегодно от двадцати пяти до двадцати семи миллионов франков, уголь – от двенадцати до пятнадцати миллионов. (Примеч. автора.)


[Закрыть].

С золотыми приисками вообще связаны всякого рода трудности – надо учитывать и протяженность реки, и относительную истощенность золотых копий, и дороговизну рабочих рук, и трудности обустройства.

На шесть-семь месяцев в году разработки приостанавливались из-за сильных холодов, от которых замерзает и земля и вода, так что золотоискателям не выйти из дома.

Промышленность, бездействующая несколько месяцев в году, должна или приносить очень большую прибыль, или умереть.

Случилось второе, когда промывка песка стала уже невыгодной для отдельных золотоискателей или небольших объединений.

Оставалась, правда, добыча золотоносного сланца или кварца.

Но если золотосодержащий песок требует небольшого количества рабочих рук и умеренных вложений капитала, то при разработке горных залежей необходима и техника, и солидные финансы.

Одиночки-старатели, не имеющие достаточных средств, за бесценок продавали свои концессии или просто их бросали.

Тогда-то и появились компании или богатые предприниматели, решительно атаковавшие кварцевые залежи, установившие гидравлические или паровые механизмы – эксплуатация природных богатств продолжалась. Недавние рудокопы утраивались в эти компании на работу; получая сравнительно высокую плату, они управляли машинами, ремонтировали их, отыскивали новые жилы, прорубали шахты, доводили породу до такого состояния, когда ее могла взять и камнедробилка.

Старателями-одиночками остались только китайцы, они работали на ранее выработанных жилах, удовлетворялись средней прибылью, что отвечало их аскетическомуnote 68Note68
  Аскетический – крайне воздержанный, отказывающийся от жизненных благ.


[Закрыть] образу жизни, бережливости и выносливости.

Среди компаний, поделивших между собой богатые месторождения, золотоносный кварц и сланец, выделялась одна, по-настоящему процветающая.

Основанная в 1879 году (а действие в нашем романе происходит в 1886-м) она носила имя «Свободная Россия». Преуспеяние подтверждалось высокими дивидендами, получаемыми шестью ее акционерамиnote 69Note69
  Акционер – владелец акций. Акция – ценная бумага, выпускаемая каким-либо обществом и дающая ее владельцу право на получение определенного дохода из прибыли акционерного общества – дивидендов.


[Закрыть], и основывалось на довольно оригинальном принципе работы этого коммандитного обществаnote 70Note70
  Коммандитное общество – зависимое общество.


[Закрыть].

Простой, но гениальный, он был введен молодым русским, пересекшим с двумя французами край Карибу (рассказ об их приключениях вы могли прочитать в книге «Из Парижа в Бразилию по суше»).

Этот русский, Алексей Богданов, знакомый с золотодобычей по своей работе в Сибири, сразу понял, в чем недостаток организации труда англичан, и догадался, как извлечь выгоду из самой этой слабости.

Тогда, в 1879 году, поверхностные залежи были уже истощены, приходилось прорывать глубокие шахты и подземные коридоры, поднимать груженые тележки лебедкой и промывать потом породу в желобах, система которых получила название Длинный Том.

Даже сильная струя воды, используемая в Длинном Томе, даже ртуть, притягивающая к себе металл, не могли обеспечить полноценную добычу: небольшое количество золота оставалось в мелких кусках породы и фактически пропадало.

Алексей Богданов знал, что в Сибири отработанная порода содержит не меньше двенадцати – пятнадцати граммов чистого золота на тонну земли или песка. Значит, и в Колумбии отвалы должны содержать столько же золота.

На первый взгляд не так много. Всего на тридцать шесть – сорок пять франков.

Но ведь ассоциации, эксплуатирующие кварц, получают приблизительно по шестидесяти франков, добывая двадцать граммов чистого золота с тонны, и считаются преуспевающими.

Русский юноша провел простые подсчеты. Во сколько же обходится тонна кварца, которую подняли с глубин и промывают в Длинном Томе? Если подсчитать плату за земляные работы, укрепление деревянными щитами подземных галерей, за труд в этих катакомбах, за взрывчатку, доставку породы к зеву шахты и потом подъем наверх, зарплату обслуживающему персоналу и так далее, то получится, что расходуется тридцать франков на каждую тонну.

А во сколько обойдется работа с тонной уже отработанной породы? Не больше двух франков, потому что труд будет состоять только в том, чтобы промывать порошкообразную массу, собранную в большие терриконикиnote 71Note71
  Терриконик – конусообразный отвал пустой породы на поверхности земли при шахте.


[Закрыть].

К тому же дробление и промывка кусков кварца занимает в два раза больше времени, чем промывка песка.

Выходит, что порода, считающаяся использованной, потому что там слишком мало металла, при дальнейшей ее переработке может принести больше дохода, чем порода первичная.

Сопоставив эти цифры, Алексей Богданов пришел к выводу, что сможет извлекать из тонны сырья, от которого все отвернулись, до тридцати франков, перерабатывая за день в два раза большую массу, чем при промывке кварца.

Практика вполне оправдала его предположения.

Он запросил и легко получил концессию на вымытую породу, с условием не трогать целинные земли; потом, не мешкая, привез из Европы модернизированную технику. Два его друга стали равноправными акционерами и развернули масштабные работы. Конечно, акционеров-англичан, директоров и рабочих других компаний задела за живое деятельность новичка, презрительно прозванного Тряпичником, Старьевщиком.

Русский не обращал на это внимания и на первых порах промывал за день до пятидесяти тонн песка и получал прибыль по двадцать пять франков с тонны, иначе говоря, тысячу двести пятьдесят франков за день.

Через месяц он нанял для земляных работ побольше китайцев, модернизировал технику и начал промывать за день до ста тонн, получая прибыль в тридцать франков, или девяносто тысяч франков за месяц и пятьсот сорок тысяч франков за сто восемьдесят дней, в течение которых шла работа в первый год.

На следующий год он установил новую дробильню, чтобы перерабатывать за день еще на пятьдесят тонн больше; его компания получила восемьсот пятьдесят тысяч франков за сезон, иначе говоря, пятую часть валового продуктаnote 72Note72
  Валовой продукт – совокупная стоимость конечной продукции отраслей материального производства и непроизводственной сферы, выраженная в рыночных ценах.


[Закрыть] всей Колумбии в то время.

Компания процветала до 1885 года, возбуждая зависть и провоцируя желание вступить в соревнование.

До этого момента «Свободная Россия» лидировала. Но администрация края, недовольная чрезмерными успехами чужака и укреплением, таким образом, иностранного капитала, подстрекаемая (а может быть и подкупленная) конкурирующими фирмами, ввела новые правила для иностранных концессий, так что были поставлены под вопрос не только прибыли «Свободной России», но само ее существование.

Конечно, несправедливость этого решения была очевидной, но Богданов был не в ладах с законом и не мог обратиться за помощью к своему правительству; на это и рассчитывали противники, надеясь его сломить.

Верхом беззакония был документ, предлагающий русскому покинуть страну, что шло вразрез с легендарной английской гостеприимностью.

Этот приказ, лишенный каких бы то ни было оснований и который Алексей легко оспорил бы и перед главным правителем-наместником, и – если понадобилось бы – перед властями метрополииnote 73Note73
  Метрополия – государство, владеющее захваченными им колониями.


[Закрыть], был сообщен ему по телеграфу.

Почему? С какой целью?

Не теряя ни одного дня, он отправился в Викторию, передав дела Перро, который приехал неделю назад.

Став внезапно президентом административного совета, у которого в подчинении оказались инженер, директор, механики, мастера, управляющие, Перро не знал, какому святому молиться, чтобы справиться со своими обязанностями. Но двадцатого июня прибыли его племянники, которых он пригласил, когда ситуация еще была неясной, – красивые молодые парни, бесстрашные, гигантского роста, сильные и ловкие, как он, добросердечные, решительные, преданные дядюшке всей душой.

Старшему, Жану, было девятнадцать лет, второму, Жаку, – восемнадцать, а младшему, Франсуа, только что исполнилось семнадцать. Они, по существу, не вышли еще из подросткового возраста, но для растерявшегося Перро стали ценными и сметливыми помощникамиnote 74Note74
  См. роман «Адское ущелье». (Примеч. автора.)


[Закрыть].

Племянники устроились в большом деревянном доме – конторе компании, располагавшейся среди лугов и лесов, всего в двух километрах от Баркервилла. Пообедав, они принялись обсуждать сложившуюся ситуацию.

Возле дома снуют рабочие, в основном китайцы, курсируют вагонетки, пыхтят паровые машины, гулко, как раскаты дальнего грома, ухает дробильная установка.

– Итак, дядюшка, – начал Франсуа, – вы нас позвали на помощь, чтобы сохранить прииск?

– Да.

– Вы боитесь, что у вас его отберут? – засмеялся молодой человек.

– Ну да… Для обороны, судя по всему, достанет пока таких бойких парней, как вы, а потом приедут на помощь мои братья – Эсташ и Андре.

– Вы это серьезно? Кто же позарится на эти отвалы, песок, камни, ручьи, ямы и канавы?

– Лентяи, завистники, которым не дают покоя успехи «Свободной России». Это настоящий сговор, в ход идут любые махинации, лишь бы отнять у нас дело.

– Вы много потеряете, дядя?

– Мои деньги в монреальском банке, вы их сможете взять в случае моей смерти как наследники. Но проблема не только во мне, о себе я бы так не беспокоился. В этом деле заинтересованы мои старые друзья-французы Жюльен де Клене и Жак Арно, а также русский, организовавший эту компанию, – Алексей Богданов. Надо постараться защитить их. А чтобы вознаградить вас за труды, я хочу, чтобы и вам это было выгодно.

– Выгодно нам?

– Вы разбогатеете, дорогие мои.

– Нам нужны были миллионы, чтобы освободить Луи Риля, – серьезно произнес Жан. – Луи Риль сидел в тюрьме в Реджайне, англичане его повесили. А теперь зачем нам деньги?

– Жан, мальчик мой, ты, как я помню, хотел связать свою судьбу с отважной девушкой, спасшей тебя и мужественно разделавшейся с убийцей твоего отца.

– Да, дядюшка, – племянник отчаянно покраснел, – мы сыграем свадьбу, как только вы и дядюшки Эсташ и Андре смогут к нам приехать.

– И ты собираешься завести семью, не имея ни гроша за душой?

– Но мы будем работать.

– Конечно, я отпишу часть состояния моей новой племяннице, Эсташ и Андре – тоже. Но дело не в этом. Большие деньги нам нужны, чтобы купить в провинциях Манитоба и Саскачеван земли, которые в концессию нам не хотят отдать. Купить и потом поселить там, в нашей дорогой французской Канаде, французов из старой Франции.

– Ну, если нужно принести пользу стране, мы готовы стать богатыми. Когда необходимо приступить к делу?

– Значит, договорились? Пока нет господина Алексея, которой поехал улаживать дела к правителю-наместнику, хозяин здесь я. Будете иметь дело только со мной, но меня надо слушаться. Вы согласны?

– Конечно, дядя, мы в вашем распоряжении, – радостно ответил и за себя, и за своих братьев старший, Жан. – Честное слово христианина и канадца, будем вам подчиняться.

– Прекрасно, мальчики. Работа, может быть, будет тяжелой, но моя власть, надеюсь, не станет для вас обременительной.