Текст книги "Измена. Папа! Я тебя загадал (СИ)"

Автор книги: Лоя Жукова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Глава 6

Настя

Не прошло и двадцати минут, как Даня мирно уснул в своей кроватке, обняв любимую плюшевую собачку. Я тихо поправила его одеяло, поцеловала в носик и на цыпочках вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Вернувшись в гостиную, я достала с верхней полки шкафа пакеты с подарками, клюшку и подойдя к ёлке, осторожно поставила их под её пушистые ветви.

– Хочу, чтобы Данька как можно дольше верил в чудо, – прошептала я себе под нос. – Мамочка об этом позаботится.

Сев за стол, я взяла пульт и принялась листать каналы в поисках чего-то стоящего. Но ничего не привлекло внимания. Ни фильмы, ни концерты, ни даже старые новогодние комедии – честно, после нашей встречи с Тимофеем, ничто не может отвлечь меня. Настроения нет, есть больше не хочется, а до боя курантов остается еще полчаса.

Не найдя ничего интересного, я встала и решила отвлечься делами. Сначала убрала оставшиеся продукты в холодильник, оставив на столе только бокал с игристым и бутерброды с икрой, затем принялась мыть тарелки. А когда всё было убрано, я заметила на кухне пакет с мусором. Завязала его и вздохнула:

– Пойду выкину. Встречу Новый год в чистоте и порядке, – пробормотала себе под нос, вышла в коридор и натянула тёплые тапочки…

Закрыв дверь, я пошла к мусоропроводу, слыша, как из соседних квартир доносятся смех и музыка.

Хоть кому-то весело. Был бы Макс рядом, мне было бы не так одиноко.

Как он там?

Мысли о брате вызвали на глазах слезы.

Сейчас я больше всего хочу, чтобы он оказался рядом, я бы ему рассказала о том, что сегодня произошло. А так мне и поделиться больше не с кем.

И ведь даже позвонить Максу не могу, остается только ждать от него весточки.

Поджав губы, я с усилием откинула крышку мусоропровода и бросив туда пакет, закрыла. Всё, дело сделано. Можно возвращаться. Но как только вышла из-за угла, я увидела Тимофея.

Он стоял, прислонившись лбом к двери, и тихонько стучал, не смея нажать на кнопку звонка.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз, и я моментально прижалась к стене, спрятавшись от Ястребова.

Нашел. Приехал. И что мне теперь делать?

Нет, хорошо, что в данный момент Макса нет дома, это неминуемо привело бы к драке с Тимофеем и вызову полиции.

– Настя, открой, – донёсся тихий голос.

Я замерла, чувствуя, как кровь застыла в жилах.

Что делать? Подойти к нему? Прогнать? Просто молчать?

Я посмотрела на свою дверь. Там, за ней, мой ребёнок спокойно спит, не подозревая, какой шторм может разразиться снаружи.

Тимофей снова постучал, чуть громче.

– Мы должны поговорить, – сказал низким и глухим голосом, в котором прозвучала решимость.

Только вот нам не о чем говорить.

Я крепко зажмурилась, надеясь, что после того, как ему никто не ответит, он уйдёт.

– Настя, я не уйду, пока ты не откроешь, – произнес нетерпеливо. – Я хочу увидеть сына, – добавил тише.

Мир передо мной словно раскололся на части. Слова Тимофея прозвенели в голове, вытесняя все остальные мысли. Я сжала кулаки, и ногти впились в ладони. Грудь сдавило и стало нечем дышать. Слёзы подступили к глазам, но я заставила себя держаться.

Он не имеет права так вторгаться в нашу жизнь... Он не имеет права...

И вдруг из-за двери раздался тихий, сонный голос:

– Папочка, это ты?

Я застыла. Время будто остановилось...

Данька!

Я зажала рот ладонью.

Но в следующую секунду мир снова ожил. Помещение наполнилось шумом, будто реальность решила напомнить о себе. Из соседних квартир раздались громкие возгласы, смешанные с радостными криками:

– Ура! С Новым годом! С Новым счастьем!

Послышались звон бокалов и хохот. Кто-то включил музыку громче, и весёлые праздничные песни донеслись сквозь стены. Из-за всего этого я так и не смогла расслышать, что ответил Тимофей.

Достаточно стоять тут. Данька проснулся, и я нужна ему. Мне придется встретиться с Ястребовым лицом к лицу, чтобы выгнать, а потом я пойду и утешу сына, сказав:

– Нет, это не папа, просто случайный прохожий…

Глава 7

Настя

– Что ты тут делаешь? Уходи, – я приблизилась к Тимофею и, достав ключ, сунула в замок. Руки слегка дрожали, но я постаралась не показывать этого.

– Пришёл поговорить с тобой, – ответил Ястребов.

Я нахмурилась и сжала дверную ручку.

– Нам не о чем разговаривать. Иди к своей невесте и забудь о нас.

Тимофей вздохнул и его лицо стало ещё мрачнее, чем было.

– Забудь? – он посмотрел на меня с таким выражением, будто я ударила его. – Как я могу забыть о тебе? О нём? Настя, ты серьёзно думаешь, что это возможно?

– Вполне. Нас не существовало для тебя столько лет, – я вскинула подбородок, глядя Тимофею прямо в глаза. – Так что да, это еще как возможно. Я вообще не понимаю, что ты хочешь от меня?

– Это мой сын? – его голос стал твёрдым, почти холодным.

– Нет.

– Ты врёшь.

Я сделала шаг назад, чувствуя, что ещё немного – и я не выдержу.

– Тимофей, уходи. Я не хочу, чтобы ты был здесь. Иначе я вызову полицию.

В этот момент из-за двери прозвучал громкий слезливый голос:

– Мама, это ко мне? Это мой подарок, – Данька затарабанил по двери кулачками. – Это папа. Я его загадал.

Мое сердце будто взяли в кулак и с силой сжали. Я испытала боль в груди.

Что делать?

– Настя, последний раз спрашиваю. Это мой ребенок? – вновь повторил Ястребов.

– Нет. Он... он от другого мужчины. Который был после тебя.

Моя ложь вышла с трудом, но я надеюсь, что она оттолкнёт Тимофея.

На мгновение Ястребов замер, словно не веря услышанному. А затем стиснул кулаки, и его лицо исказила смесь ярости и боли. Тимофей размахнулся и с силой ударил по стене. Глухой звук эхом разнёсся по коридору.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к лифту.

Я осталась стоять, чувствуя, как меня охватывает слабость. Слёзы сами собой побежали по щекам, и я не могу их остановить.

– Мама, открой, – сказал сын, и я, распахнув дверь, захотела зайти, чтобы успокоить Даньку, но он чуть не снес меня с ног, и оглядываясь, побежал к лифту.

– Папа, – громко крикнул он. – Папа!

Я рванула за сыном и оказавшись у лифтов, увидела, как Данька, вцепившись в ногу Ястребова, плачет.

– Я тебя загадал, и Дед Мороз исполнил мое желание. Мама сказала, что он всегда выполняет то, о чем мечтаешь, – сын поднял лицо вверх и посмотрел на Тимофея. – Ты ведь мой папа?

Я ощутила слабость в теле.

Ужасный момент.

Выбор.

Мне надо решить – сказать правду или солгать. Но мой ребенок. Он стоит рядом со своим отцом, обнимает его…

Ястребов вгляделся в мои глаза и прищурился, взглядом, вынуждая меня, признаться и мне пришлось кивнуть.

– Да, это твой папа…

На лице Ястребова промелькнул шок, а потом невероятная радость. Он резко кинулся в объятия сына, и его руки, сильные и уверенные, сразу же обвили Даньку.

Я осталась стоять неподвижно, не в силах сделать шаг.

Что теперь будет? И как быстро я пожалею о своем решении сказать правду?

Тимофей может причинить боль нашему сыну, напитать его надеждами, а потом предать, как сделал это со мной или с той девушкой, которая сейчас сидит и ждет своего жениха, пока он здесь.

Ястребов не считается с чувствами других, он делает так, чтобы было хорошо только ему.

Поиграет в отца, а когда надоест, пропадет, забудет. А Данька будет страдать, ожидая папу.

Боюсь, что, поддавшись чувству жалости, я допустила ошибку.

Ястребов оторвался от сына, посмотрел в его глаза, сияя, как новогодний шар на елке, и протянул Даньке руку.

– Я папа! Папа Тимофей.

– А я Даня. Твой сыночек…

Глава 8

Настя

Спросив разрешение пригласить папу домой, Даня взял Ястребова за руку и повел в нашу квартиру.

Я же на ватных ногах поплелась за ними.

Тимофей снял куртку, разулся и пошел с Данькой в гостиную, туда, где стоит елка. Сын посадил отца на пол и сев рядом, взял свой первый подарок.

– Клюшка! Вот это да, какая крутая! А это что? Танк на пульте управления! – обрадовался Данька, вынимая игрушку. Его глаза загорелись ещё сильнее, когда он потянулся за следующим пакетом. – Конструктор! – радостно воскликнул Данька. Затем, задумчиво посмотрев на Тимофея, спросил: – Пап, ты умеешь строить дом?

Он начал открывать коробку, но, не справившись, сморщил носик. Тимофей тут же забрал её из его рук.

– Давай попробуем вместе, – предложил он, легко справившись с упаковкой.

Сын внимательно следил за каждым его движением, обнимая при этом новую клюшку, а затем, отложив ее, с увлечением стал складывать детали. Но, обернувшись ко мне, Данька неожиданно заявил:

– Мам, а ты пока накрывай на стол! Папу надо накормить. Ты ведь хочешь кушать? – спросил он у Тимофея. – Мама у нас очень вкусно готовит.

Тот, на мгновение отвлёкшись от конструктора, посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое.

Пусть даже не старается, его лживым глазам я давно не верю.

– Если честно, – Тимофей чуть улыбнулся. – Я очень голоден.

Я молча кивнула, с трудом справляясь с переполнявшими меня эмоциями, и пошла на кухню. Открыв холодильник, я начала доставать тарелки с едой и громко ставить их на стол, пытаясь таким образом выразить своё недовольство.

Ненавижу, когда мной манипулируют!

Подойдя к окну, я упёрлась руками в подоконник, вглядываясь в пустую улицу. Праздничный ночной город кажется спокойным, что не скажешь обо мне, внутри меня бушует настоящая буря.

Я покачала головой, мысленно проклиная тот момент, когда решила сама отвезти злополучный заказ.

Если бы я тогда осталась дома...

Мы бы тогда не встретились с Ястребовым, и все было бы нормально, а теперь мне придется терпеть его общество, постоянно быть начеку, чтобы вовремя успокоить Даньку, когда Тимофей сбежит.

Ну за что мне это?

Неужели я недостаточно страдала за эти годы?

И теперь, когда хоть немного отпустило, Тимофей опять вошел в мою жизнь.

И я не питаю иллюзий, что он останется в ней.

– Я и не предполагал, насколько ты жестокая, – его голос раздался так неожиданно, что я вздрогнула. Обернувшись, увидела, как Тимофей стоит в дверях кухни.

Я снова отвернулась, бросив короткий взгляд на его отражение в стекле.

– Жизнь заставила меня правильно расставлять приоритеты, – произнесла я с усмешкой, чтобы скрыть внутреннее волнение. – И на первом месте стоит мой сын.

– Ты должна была мне рассказать, что ты в положении, – сказал Ястребов, делая шаг ближе.

Я скрестила руки на груди и пожала плечами, стараясь сохранить видимость безразличия.

– Я хотела, – призналась, горько усмехнувшись, и развернулась к Тимофею. – Несмотря на то что Макс говорил мне не делать этого, я всё-таки приехала к тебе. Думала, что ты осознал ошибку, что ты сожалеешь, что ты страдаешь. Но когда я увидела тебя, идущего под руку с какой-то девушкой… И это даже была не Аня, которая оказалась не беременна, – прищурилась, глядя на него. – Тогда я окончательно решила вычеркнуть тебя из своей жизни. И не стала мешать. Только вот мне до сих непонятно, зачем ты сделал мне предложение? Для чего? Ведь ты не любил меня, никогда не любил! Или это из-за дружбы с братом, он надавил и поэтому ты надел мне кольцо на палец?

Тимофей нахмурился, его лицо стало суровым.

– Я никогда не хотел ничего сильнее, чем чтобы ты стала моей женой, – твёрдо ответил он. – Никто на меня не давил. Я сделал это осознанно, потому что любил тебя. Сильно. Ещё с тех пор, как ты была подростком.

Он сделал шаг ближе, а я машинально выставила руку, чтобы остановить его, но Ястребов поймал её и прижал к своей груди. Его глаза, наполненные отчаянием, встретились с моими, и я почувствовала, как земля под ногами начинает дрожать. Я опустила голову, пытаясь скрыть эмоции.

– И я не знаю, о чём ты говоришь, – продолжил Тимофей. – Ни с кем я не ходил. Я годами подыхал от любви к тебе, проклиная себя за ту слабость, за ту измену, которая всё разрушила.

Я усмехнулась, качая головой.

– Ещё бы ты признался, – сказала я холодно. – Рыжая девушка в белой шубе. Помнишь? Или их было так много, что ты даже не вспомнишь?

– Рыжая… – Тимофей нахмурился, словно пытаясь понять, о чём я говорю. – Это могла быть только моя соседка. Мы вместе в школу ходили. Но между нами никогда ничего не было. Может, ты нас и видела вместе – мы иногда разговаривали.

– Ястребов, мне плевать, – отрезала я, чувствуя, как раздражение накатывает на меня волной. Еще пусть скажет, что ни спал ни с кем все эти годы.

– А мне не плевать! – резко ответил он, и его голос зазвенел от эмоций. – Ты всё говоришь про нас, но есть ещё один человек, который важнее всего – наш ребёнок. Ты должна была подумать о нем, каково ему не знать своего отца.

– Это мой ребёнок, – бросила я, смотря ему прямо в глаза. Мой голос прозвучал твёрдо, без колебаний. – Я родила его для себя. И моей главной задачей является его защита, от таких людей, как ты! Гулящих лжецов, придающих близких!

– Жалеешь, что призналась? – его взгляд вспыхнул вызовом.

– Очень, – сказала я, даже не пытаясь смягчить слова.

– Мама, папа, вы что ругаетесь? – послышался маленький, тревожный голосок.

Мы с Тимофеем одновременно повернулись к двери. Там стоял Даня, смотря на нас с широко распахнутыми глазами.

Пусть в каждом из нас всё ещё кипел гнев, мы смогли взять себя в руки.

– Ну, что ты? Папа пришел помочь мне отнести тарелки, – сказала я, передавая Ястребову салатник с Оливье. Пусть даже немного резко.

– А, отлично! Там по телеку Гринч начался, идем смотреть.

– Конечно, – ответила я, стараясь говорить мягче. – Хотя зачем он нам? У нас тут свой Гринч есть. Похититель Нового года, – с сарказмом добавила я, глядя на Тимофея с лёгкой усмешкой.

– Там было Рождество, – Ястребов покачал головой, следуя за Даней в гостиную. А я осталась на кухне, чувствуя, как напряжение всё ещё пульсирует в воздухе…

Глава 9

Настя

Данька уснул в третьем часу ночи, уткнувшись лицом в грудь Тимофея. Его маленькие руки крепко обвили отца, словно боясь, что тот исчезнет, если отпустить.

Тимофей сидел на диване, обнимая сына, и, казалось, не обращал внимание на неудобство.

Я наблюдала за этой картиной из дверного проёма, чувствуя странное смешение эмоций. На миг передо мной предстала та семья, о которой я когда-то мечтала, и от этого стало нестерпимо больно.

Чтобы не раскисать, я подошла ближе и захотела взять Даньку и отнести в кровать.

– Давай я сам, – произнес Ястребов шепотом.

Он осторожно встал, держа сына так, будто тот является самым хрупким существом на земле, и понес в комнату.

Положив Даньку в кровать, Тимофей постоял еще немного, улыбаясь и рассматривая сына, а потом вышел.

– Я приду завтра. Даня пригласил меня на каток.

– Насколько я помню, ты не умеешь кататься, – проговорила я, вспоминая, как однажды, мы с Тимофеем поехали на каток, и он отбил там себе пятую точку, потому что постоянно падал.

– Придется научиться. У меня сын – хоккеист, – заявил с гордостью.

– Ну если тебя твоя невеста отпустит, приходи, Данька обрадуется, – сказала я, чтобы прощупать почву. Мне больше всего сейчас хочется, чтобы он сказал, что порвал с Лерой и она ему больше не нужна. Глупо и наивно, я это знаю. Но мне интересно, как она отреагировала на то, что он не встретил с ней Новый год, а провел его с нами. Значит, у них был разговор… Или ссора.

– Ты не против, если я возьму Леру с собой?

Я уставилась на Ястребова широко раскрытыми глазами.

Вот такого вопроса я не ждала.

Получается, она проявила мудрость и отпустила его сюда, к сыну. И у них все хорошо.

Несмотря на нахлынувшую волну ревности, я вышла из нее и, гордо подняв голову, ответила:

– Бери, но если она будет снова хамить, то я больше не разрешу. Мне не нужно, чтобы кто-то портил настроение мне и моему сыну.

Ястребов прищурился.

Не только я прощупывала почву, но и он. Уверена, он хотел, чтобы я отреагировала более эмоционально. И желал увидеть в моих глазах ревность, которую я старательно скрыла.

Мне пришлось этому научиться.

Поначалу я постоянно представляла Тимофея с другими девушками, особенно остро я переживала это в моменты беременности и родов, потом когда вставала по ночам и кормила сына грудью.

Я часто думала о том, как он проводит время в тёплых объятиях другой, пока я ночами качаю колыбель или укачиваю сына на руках, борясь с бессонницей. И каждый раз такая несправедливость заставляла глаза становиться мокрыми.

Я ловила себя на том, что стою посреди комнаты, обнимая ребёнка, а слёзы сами текут по щекам.

Но время научило меня не так остро реагировать. Год за годом боль отступала, становясь приглушённой, а ревность переставала обжигать. Всё ещё иногда подступало неприятное чувство, но слёзы уже не лились рекой, оставляя только лёгкую, но постоянную тяжесть в груди.

– Спасибо, – произнёс Тимофей, выходя из моих мыслей. А далее, потянувшись за курткой, он задал вопрос, от которого мне стало очень грустно: – Как Макс поживает? Женился?

Я отвела взгляд и глубоко вздохнула.

– Он второй год сражается за нашу Родину.

Тимофей замер.

– Призвали?

– Пошёл добровольцем, – ответила я.

Ястребов молча кивнул, задержав дыхание, и на мгновение в его глазах мелькнула боль.

– У Макса всегда было доброе сердце, – сказал он после паузы. – А твой папа где?

– У него новая любовь и новая квартира. В Серпухове, – произнесла я, стараясь придать голосу радость. Я, правда, за него счастлива. Хоть у кого-то нормальные отношения.

– Это ты что же... одна?

– Нет, я с Данькой.

– Да, конечно… – проговорил Тимофей, нервно проведя по волосам. – Я имел в виду без помощи.

Уголки моих губ слегка дрогнули.

– Я справляюсь, Ястребов. Не переживай.

Он посмотрел на меня, сжимая кулаки, словно хотел что-то возразить, но вместо этого лишь тихо произнёс:

– Даже не сомневаюсь. Ты сильная. Всегда такой была.

– Это неправда, – рядом всегда был брат и отец. Я полагалась на них, но теперь нет. – Жизнь не оставила мне выхода. Пришлось стать сильной, – ответила я и открыла входную дверь. – Спокойной ночи, Тимофей.

Ястребов обулся и вышел.

– Спокойной ночи, Настя…

Глава 10

Тимофей

Я вылетел из подъезда, сел в машину и отчаянно ударил по рулю.

– Я недостоин её, – выдохнул, глядя на своё отражение в зеркале.

Слова Макса снова всплыли в памяти. Мы были лучшими друзьями, но в тот день, когда моя измена всплыла наружу, он смотрел на меня с такой холодной ненавистью, будто я перестал для него существовать.

– Ты недостоин моей сестры, – сказал он тогда, глядя прямо в глаза, и ударил…

Макс был прав.

И сейчас я понимаю это как никогда…

На плечах этой маленькой хрупкой девушки лежит столько забот, и она даже сейчас, когда я вновь вторгся в ее мир, не попросила о помощи, о деньгах.

Она надеется только на себя и это не может не восхищать.

– Моя девочка, – слезы проступили на глазах, и я улыбнулся. Рядом с Данькой она не выглядит мамой, скорее сестрой. Но как же это обманчиво. Сколько всего ей приходится делать и для себя, и для сына.

Как я мог упустить ее?

В груди заныло.

Не случись тогда измены, все было бы по-другому. Мы бы были вместе, воспитывали бы сына, и я не пропустил бы столько всего важного.

Настя правильно сделала, что не рассказала мне о беременности. Это хорошее наказание за мой проступок. Я это заслужил, но теперь я должен все исправить. Вернуть. И не допустить прежних ошибок.

Но примет ли она? Когда сказал, что приведу Леру, я хотел посмотреть на реакцию Насти, но она и тут повела себя достойно.

Безусловно, я бы не потащил ее на каток. Ради меня Лера пошла бы, но тогда бы пришлось слушать ее нытье о морозном воздухе шелушащим кожу, ногтях, которые могут сломаться, и потекшем макияже.

Нет, она нормальная девчонка, но из тех, кто вызывает зависть у друзей и коллег своей сексуальностью и красотой. Она больше картинка. Так для статуса.

А я просто устал быть один...

Я достал из кармана телефон и увидел, что у меня тридцать два пропущенных вызова и двадцать одно сообщение – очко.

Даже читать не буду, представляю, что там.

Я завел машину и поехал к Лере.

Нам надо серьезно поговорить…

Глава 11

Настя

Не включая свет на кухне, я подошла к окну и проследила взглядом за Тимофеем. Он вышел из подъезда, подошел к машине и сел в нее.

А он время зря не терял. Кольцо невесте подарил с большим бриллиантом. Ездит на Порше. Одет в брендовую одежду.

Кем он, интересно работает? Когда мы были с ним вместе, Тимофей был еще студентом экономического университета. Значит, не зря учился. Стал богатым, успешным.

Горжусь им. Молодец. Ему не пришлось отвлекаться на семью, он шел к своей цели, пролетая стадии взросления сына. А у меня все изменилось. Пришлось переквалифицироваться, но я даже рада этому…

Ястребов завел машину и через мгновение скрылся за домом.

И куда поехал?

К ней.

Я вытянула шею и провела по ней ладонью, пытаясь унять напряжение.

Завтра мне предстоит встреча с Тимофеем и Лерой.

Может, это даже к лучшему. Смотреть на Ястребова рядом с другой. Возможно, это поможет мне окончательно уничтожить те остатки чувств, которые всё ещё держат меня в плену.

Может, наконец, это вырвет из меня ту любовь, которая только отравляет. И тогда…

Я смогу двигаться дальше…

Мы проснулись с Данькой в одиннадцатом часу. Я сварила ему рисовую кашу, а сама решила позавтракать прошлогодним салатом и бутербродами.

– Мам, – сказал Данька, потирая сонные глазки.

– Да.

– А когда папа придет?

– В шесть, – ответила я, подвигая к нему тарелку с кашей.

Сын посмотрел на меня с любопытством.

– Не понимаю.

– Чего?

– Почему он ушел? Разве мама и папа не должны жить вместе? Ему надо переехать к нам.

Я почувствовала, как в груди сердце сжалось, но постаралась ответить просто и понятно.

– Милый, такое бывает, что мама и папа живут врозь, а ребенок находится то у одного родителя, то у другого.

Данька задумался, ковыряя ложкой кашу.

– Не, мне так не нравится, – поджал губы. – Я хочу, чтобы мы жили все вместе. Что-то я не учел, – пробормотал он серьезным голоском.

– Что именно? – я нахмурилась.

– Надо было попросить об этом Деда Мороза. Чтобы мы жили все вместе. Эх, ладно, на следующий год загадаю. Теперь-то я уверен, что он не подведет.

Я рассмеялась, глядя на его серьезное лицо, пытаясь не выдать, как мне горько от таких слов.

Тимофей занят. У него другая, и он скоро женится…