Текст книги "Знаешь, всё всерьёз!"

Автор книги: Лорин Батлер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

– Кора, не надо, – умолял Гатти. – Вы ошибаетесь. Это было не…

– Они привыкли сплетничать о похождениях других, правда? Я говорю о старых девах, о девственницах, о подавленных, высохших, старомодных женщинах…

Луиджи видел, что Кора с трудом сдерживает слезы. Он попытался ее обнять, но натолкнулся на колючий взгляд, который говорил о том, чтобы он не смел приближаться.

– Это все по моей вине, – с горечью проговорила Корина. – Не стоило поддаваться на уговоры Иды. Я не должна была соглашаться на предоставление вам стола и крова. Я никогда не хотела… – Она запнулась, но Луиджи уже все понял.

– Вы никогда не хотели, чтобы я жил у вас, – расстроившись, докончил Гатти.

– Ну почему вы все не можете оставить меня в покое, дать жить так, как мне нравится? Вы… Ида, и даже падчерица с ее глупым трюком. Уже никто в наши дни не верит всяким нелепым суевериям…

– О чем это вы? – заинтересовался Луиджи.

– Девушка, поймавшая букет невесты, станет следующей, кто выйдет замуж, – бросила Кора. – Барбара подстроила так, что мы втроем поймали эти злосчастные цветы.

Молодожены спускались по лестнице, но совершенно неожиданно Барбара оступилась и начала падать. Все вздрогнули от испуганного крика девушки, но никто не понял, что случилось. Только подружки невесты и мачеха мгновенно среагировали, бросившись к ней. И тут произошла совершенно непонятная вещь: Барбара внезапно обрела равновесие, но выпустила букет, который на глазах распался на три, попавших в руки каждой спасительнице. Какое-то время три пары женских рук инстинктивно сжимали цветы, не соображая, как букеты оказались у них в руках, когда они ловили невесту.

– Вот так! Скоро будет еще три свадьбы! – восторженно воскликнула Барби, захлопав в ладоши.

– Нет!

– Никогда!

– Это невозможно!

Одновременно прозвучало три громких возгласа, полных твердой решимости. Три пары глаз уверенно и несколько возмущенно смотрели на невесту, так радовавшуюся своей хитроумной проделке.

Замуж? Они? Никогда!

Это всего лишь старое, глупое суеверие. Оно ничего не значит, тем более для них. Каждая была полностью уверена, что не может произойти ничего, что заставило бы их выйти замуж, ведь у каждой своя жизнь, и ничто не заставит ни одну из них что-либо менять.

Барбара продолжала смеяться, преодолевая остаток лестницы под руку с мужем. Но в голове у нее роились не очень-то веселые мысли. Едва заметная складка прорезала лоб девушки. Когда же наконец Корина признает, что, будучи вдовой в свои тридцать лет, ей вовсе не следует отказываться от возможности найти себе спутника жизни и рожать детей?

Пока молодожены принимали поздравления, подружки невесты пытались хоть как-то собрать свадебные подарки. Неожиданно взгляд Вики, кузины Майкла, снова упал на букет новобрачной. Не в силах совладать с собой, она подошла и прижала цветы к груди. В глазах девушки застыла невыразимая печаль и непролитые слезы.

– Забудь, – проговорила Мегги, вторая подружка невесты. – Это всего лишь глупое суеверие. Оно ничего не значит, и я докажу вам всем. Публично заявляю, что я никогда не выйду замуж. Ни при каких обстоятельствах. Вот так.

В тот же миг взгляд девушки упал на бутылку с шампанским. Маргарет с искоркой в глазах схватила ее, ловко открыла, разлила вино по трем бокалам и подняла руку, чтобы произнести тост.

– Я собираюсь поклясться, что навсегда останусь одна и никогда не выйду замуж. А как вы? – обратилась она к Виктории и Корине.

– Конечно же, я присоединяюсь, – уверенно согласилась Кора, поддерживая девушку исключительно из женской солидарности.

Они ведь еще так молоды, их жизни только начинаются, и каждая непременно обретет свое счастье.

Со слезами на глазах Вики кивнула.

– Теперь я уж точно не выйду замуж. Теперь, когда Майкл… Теперь, когда он… – Слезы снова заблестели в ее глазах, и она торжественно подняла свой бокал, присоединяясь к двум другим.

Троица осушила бокалы до дна…

– Теперь вы знаете все мои тайны, – с облегчением сказала Корина. – Барбара надеется получить братика или сестричку быстрее, чем сама станет матерью. Она напоминает об этом даже в открытке.

Открытка. Так вот что означала рекомендация найти кого-нибудь. Дочь заботилась о мачехе.

Гатти едва не рассмеялся. Корина сердито посмотрела на него.

– Послушайте, мне действительно нужно идти, – повторил он. – Но я вернусь, и помните, это только начало. И даже не пытайтесь убежать от меня, дорогая. Я все равно найду вас. – Он легонько коснулся пальцем ее губ, отчего у женщины вновь пробежала по телу сладкая дрожь.

Она хотела сказать, что он ошибается, что никакого продолжения не будет, она просто не хочет этого, но слова потерялись, и Корина как зачарованная смотрела на удаляющуюся сильную фигуру.

Призывное повизгивание щенка нарушило повисшую в кухне тишину. Кора взяла беззащитный комочек на руки, поглаживая мягкое тельце, и уже в который раз поразилась способности этого крохотного существа доверять людям и приносить радость.

Она все еще не могла поверить в то, что произошло. И даже не физическое влечение, не проснувшаяся чувственность были тому причиной, нет. Ее поразило то, что она рассказала Гатти о прошлом, о том стыде и унижении, которые пережила в юности, и о том, как те события сказались на всей ее дальнейшей жизни.

Никому и никогда она не доверяла так много. Даже Оливеру Кора настолько не раскрывалась, хотя считала его самым близким и дорогим человеком. Даже усопший муж не знал о ее сомнениях в собственной невиновности, ведь Корине порой казалось, что она сама спровоцировала того парня, разрешив ему войти в первый раз в ее жилье… Казалось, Гатти обладал какой-то сверхъестественной способностью располагать к себе людей. Он словно знал, что она думает и чувствует, знал, что нужно сделать, чтобы она доверилась ему.

А то, что было после признания, совершенно не вписывалось в рамки ее обычного поведения. Она попыталась оправдать себя тем, что пережила эмоциональный шок и не могла контролировать свои поступки. Ведь известно, что эмоциональная травма оказывает очень сильное действие на поведение человека. Но внутренний голос протестовал, уверяя, что она действительно хотела Луиджи, с его сильными руками и волшебными поцелуями.

Хеппи протестующе повизгивала, давая понять, что мисочка с молоком уже опустела. Кора снова наполнила ее и, улыбаясь, наблюдала, как крохотное существо жадно лакает лакомство.

Барбара уже говорила мачехе, что она не будет заводить детей раньше тридцати лет. Сейчас ей было двадцать, и это означает, что Корине придется еще долго ждать, пока она станет бабушкой.

Бабушкой… Печальная улыбка тронула ее губы при воспоминании о том, что она всегда хотела иметь собственных детей, семью, в которой Барби будет оставаться старшей и особенно любимой дочерью.

Конечно же, еще не поздно. В современном мире женщины ее возраста и даже старше рожают детей. У многих нет ни мужа, ни любовника, нет никакой поддержки. Но для Коры, которая воспитывалась строгой теткой, подобное было невозможно. Она и в мыслях не могла представить, что будет одна растить ребенка. Конечно, если бы она обнаружила, что случайно забеременела, то пришлось бы всерьез отнестись к этому событию. Она и не подумала бы об аборте, и любила бы своего ребенка.

Склонившись над Хеппи, Корина вдруг осознала, какой оборот принимают ее мысли, и удивилась, почему ей вдруг подумалось о случайной беременности.

Конечно, этого не произойдет. Нет, конечно, она этого не допустит.

За окном начинал накрапывать дождь, усиливались порывы ветра. Сегодня передавали, что к вечеру будет сильный ливень. Кора положила Хеппи в корзинку и мысленно поблагодарила Бога за то, что ей никуда не нужно идти.

7

Гатти скривился от злости, когда понял, что переднее колесо машины спустило. Едва слышно выругавшись, он высунулся из машины и оглядел пустынный, не защищенный от ветра ландшафт. Ливень не ослабевал. Еще только восемь часов вечера, но на небе настолько сгустились тучи, что было почти темно.

Вокруг ни души. Здесь начали строить промышленный комплекс, но сейчас почва превратилась в сплошное месиво, простиравшееся на сотни метров.

Луиджи заинтересовался землей под его складом во время разговора с Бартом Чейзом – менеджером сети магазинов «Умелые руки».

Барт сказал тогда, что склад шерсти, который действует в настоящее время, стоит на очень дорогой земле. Город стремительно растет, и теперь склад окружен жилыми домами. А у него, Гатти, есть клиент, крупный строитель, который заинтересован купить принадлежащую ему территорию для дальнейшей застройки города.

Уточнив некоторые детали, Гатти понял, что новое, еще не освоенное пространство, окружающее склад, можно приобрести почти за бесценок и, перепродав, покрыть убытки и возместить издержки переезда на новое место. Тогда он решил, что, наверное, полезно самому осмотреть пространство под будущее строительство. И вот результат.

Дождь по-прежнему лил как из ведра, но, ничего не поделаешь, придется выйти из машины, чтобы поменять колесо. Гатти снял пиджак и открыл дверцу.

Через несколько минут он промок насквозь, волосы прядями свисали на лоб, рубашка прилипла к телу.

Дорога превратилась в сплошное месиво после проливного дождя. Подстелив под колени коврик, Луиджи начал крутить домкрат.

Через полчаса он был похож на человека, который вышел из душа, забыв вытереться. Вспотев от бесплодных попыток поменять колесо, неудачный механик наконец сдался. Он бы все отдал сейчас за банку машинного масла – гайки словно намертво приросли к ободу. К счастью, он увидел спасительную будку телефона-автомата метрах в ста от дороги, позвонил в дорожную службу и вызвал аварийку.

Через полчаса Гатти наконец-то увидел спасительный свет противотуманных фар аварийной машины, приближающейся к нему сквозь дождь.

Он не включил обогреватель, чтобы сэкономить бензин, поэтому замерз в мокрой рубашке, прилипшей к телу. Его начал бить озноб, и он непрерывно чихал. Выйдя из машины, чтобы поздороваться с механиком, Луиджи понял, что у него поднялась температура.

– Смотри, приятель, – посочувствовал мастер, смазав гайки маслом и ожидая, пока их можно будет открутить, – похоже, ты заработал нешуточную простуду.

Прошло еще не меньше получаса, прежде чем они заменили колесо. Луиджи рассчитался с механиком, сел в машину и завел двигатель.

Кора беспокойно смотрела на кухонные часы. Где же постоялец? Она думала, что он вернется к ужину, но, очевидно, ошиблась. Уже было больше десяти, стол давно накрыт, и вся еда остыла.

Корина решила набрать номер рабочего телефона Луиджи, но вовремя себя одернула, – ведь он всего лишь ее квартирант. Остальное существует только в ее воображении. Она же сама хотела, чтобы между ними были только официальные отношения.

Нелегко было слушать внутренний голос, который насмехался над ней, приговаривая:

«Вот ты и получила лишнее подтверждение его равнодушия к тебе. Все, произошедшее днем, – всего лишь случайность».

Хорошо, если Гатти не хочет продолжения, то она просто примет это к сведению. И понятно, почему он не приехал к ужину.

Не убегай от меня, сказал Луиджи, но, похоже, что так же, как и она сама, он поддался мимолетному чувственному порыву, забыв о контроле над собой и своим телом.

Бог с ним, с постояльцем, сейчас устроюсь в гостиной в кресле и включу телевизор, решила Корина. Только она присела, в окнах появился свет фар приближающейся машины. Кора пришла в замешательство: остаться на месте или пойти и встретить его?

Как хозяйка она должна была хотя бы поинтересоваться, будет ли он ужинать. Корина не знала, какие отношения должны быть между ней и квартирантом – что нужно, а что не следует делать.

Время кормить Хеппи, напомнила себе Кора. Если она не появится, Луиджи может подумать… может предположить… Что? – спросила себя Кора. Что она была испугана… смущена?.. И он будет прав. Как раз это она и чувствовала, и даже больше, гораздо больше. Тело мгновенно наполнила жаркая истома при воспоминании о вкусе манящих губ Луиджи и о его умелых руках.

С трудом Кора остановила себя – неважно, что она чувствует, важно вернуть самые приемлемые отношения «хозяйка – жилец» и вести себя более официально. А раз так, то нечего стыдиться при встрече, ведь у нее есть и обязательства, как у хозяйки.

Ида, конечно, не удержится от комментариев, если узнает, что босс остался без ужина. Корина вздохнула, встала и направилась к двери.

Натянуто улыбнувшись, она открыла дверь и ужаснулась, увидев всклокоченного и промокшего квартиранта.

– Луиджи, что случилось?..

– Ничего страшного, – ответил он. – Просто возникла проблема с машиной, и мне пришлось ждать, пока прибудет техпомощь. Я не стал беспокоить вас, так как не думал, что это займет много времени.

Проблема… Сердце Коры беспокойно дрогнуло.

– Не авария? – спросила она. – Вы?..

– Нет, нет, – заверил Гатти. – Просто у машины спустило колесо, вот и все, но к сожалению… – Он не успел закончить, потому что начал чихать. – Я пытался его заменить, но не смог, и долго ждал аварийку…

Тело Луиджи сотрясла болезненная дрожь. Он стиснул зубы, пытаясь унять ее.

– Вы не только промокли, но и замерзли, – обеспокоенно проговорила Кора. – Идите наверх и примите ванну, а я пока разогрею ужин и налью что-нибудь выпить.

Интересно, у нее есть какие-нибудь лекарства против простуды или гриппа? Корина прислушивалась к тяжелым шагам Гатти, которые затихали, когда он останавливался, чтобы чихнуть.

Да он просто счастливчик, если подцепил только простуду, а не воспаление легких, подумала Корина, поставив чайник на плиту и выискивая в шкафу электрогрелку. Сейчас, когда в доме работало отопление, грелка как бы стала бесполезной вещью, но все-таки согреть ею постель больного было не лишним. Тем более, что на этом всегда настаивала Барбара, которая часто простужалась.

Порывшись в аптечке, Кора извлекла оттуда начатую упаковку аспирина и облегченно вздохнула. Она подлила немного виски в чашку с чаем и задумалась.

Гость привык к другому климату, размышляла Корина, и, конечно же, Ида будет винить именно ее в его болезни. Наверное, ему стоит сразу лечь в постель и не спускаться в столовую. Ей ведь не составит труда отнести поднос с едой к нему в комнату.

Когда Кора подошла к спальне постояльца, дверь была приоткрыта. Она неуверенно постучала, вспомнив, что произошло в прошлый раз, когда она без предупреждения вошла к нему.

– Луиджи?..

– Входите, – послышался его хриплый голос, и она вновь убедилась в том, что он действительно простудился не на шутку.

– Я принесла чай, а то вы совсем расклеитесь, – проговорила она, заметив лихорадочный румянец у него на лице. – Я добавила туда немного виски…

– Отлично, – поблагодарил Гатти.

Он сидел на постели, одетый в толстый махровый халат.

– У вас наверняка поднялась температура, – обеспокоенно проговорила она.

– Думаю, вы правы, – согласился Луиджи.

В детстве он часто болел, но после смерти родителей не давал себе расслабиться. И вдруг вот опять чувствует все признаки детской простуды.

– Вы должны что-нибудь поесть, – сказала Кора. – Не думаю, что вам стоит спускаться вниз. Вы выглядите…

– Со мной все будет в порядке, – прервал ее Гатти. – Хороший сон и пара чашек горячего молока.

– Я могу приготовить еще горячее картофельное пюре, – предложила Кора, но он отрицательно покачал головой.

– Не стоит. Мне сейчас кусок в горло не полезет, – объяснил Луиджи, ощупывая предательски набухшие гланды. – Лучше мне выпить еще молока с медом.

– У меня есть аспирин, – сказала Кора.

Но Гатти снова покачал головой.

– Не волнуйтесь, со мной все будет в порядке.

Забота в ее глазах заставила больного осознать, как иногда приятно преувеличить свои несчастья. Не будь он настолько слаб, то нашел бы, как воспользоваться женщиной с таким теплым, обеспокоенным взглядом.

Заметив, что он снова дрожит, Кора произнесла учительским тоном.

– Вам нужно лечь в постель.

– Я не могу…

– Почему? – Она была озадачена. Поскольку он сидел на краю постели, Корину удивил его отказ, пока он не объяснил.

– Прежде чем лечь, я должен раздеться. Но если я сделаю это… – Он нарочно замолчал.

Невольно Кора уставилась на виднеющуюся между распахнутыми полами халата густую поросль темных шелковистых волос и тут же поняла, что хотел сказать собеседник, – под халатом у него ничего не было.

Предательская краска вспыхнула на лице Корины. Луиджи безумно захотелось прижать ее к себе, обнять и… Остановись, предостерег он себя, стараясь подавить свое внезапное возбуждение.

Есть вещи, которые не в состоянии остановить даже болезнь, подумала Корина.

– Я… я лучше пойду вниз, – еще сильнее смутилась она своих мыслей. – Я подумала, может быть, принести грелку?

И тут же удивилась, что заставило ее сделать такое глупое предложение. Он же взрослый человек, а не ребенок, и в отличие от Барби…

– Отлично, – улыбнулся Гатти. – Ни о чем другом я и мечтать не могу.

О нет, можешь, поправил его внутренний голос. Ты мечтаешь кое о чем еще… Мечтаешь прижать ее к себе, чтобы ощутить всю полноту жизни.

Несколько минут спустя Корина вернулась с грелкой и испугалась болезненного цвета его лица. Луиджи прерывисто и тяжело дышал. Кора нагнулась, чтобы подложить ему грелку.

– Хотите, я вызову доктора? Ваше дыхание… Я…

– Нет, спасибо, со мной все будет в порядке, – заверил ее Гатти.

– Точно? – с сомнением спросила она. – Вы…

– Абсолютно. Все, что мне нужно, – это хороший сон в теплой постели.

Как только Корина вышла, Луиджи позволил себе расслабиться. Его бил жуткий озноб. Но он знал, что постороннему наблюдателю дрожь кажется гораздо ужаснее, чем на самом деле.

Кора сердито поморщилась, выйдя из ванной: забыла запереть заднюю дверь. Накинув халат на еще влажное тело, она спустилась вниз, и, задвинув щеколду, неожиданно услышала голос Гатти. Что-то случилось… Корина заспешила наверх.

На ночном столике была включена лампа, а рядом стоял стакан с водой. Луиджи лежал лицом к стене и что-то бормотал. Кора нагнулась к нему, пытаясь расслышать слова. Ничего невозможно было разобрать. Она позвала его, но ответа не последовало.

Беспокойство Корины все больше росло. Она дотронулась до его обнаженного плеча, ощутила сильный жар и услышала прерывистое затрудненное дыхание и хрипы в груди. Гатти что-то невнятно бормотал, потом резко выкрикнул.

– Нет… нет… это неправда… Мама!

Он бредил во сне, лихорадочном и беспокойном. Кора никогда не слышала такого тембра его голоса.

Часто ли Луиджи вспоминает своих погибших родителей, сочувственно подумала Корина, услышав, как он вновь зовет свою мать? Или это всего лишь последствия жара?

Когда больной повернулся, одеяло соскользнуло, обнажив его мускулистый, загорелый торс. Но на этот раз Кора ощутила вовсе не возбуждение. Беспокойство и забота сквозили в ее взгляде при виде капелек пота, выступивших у него на груди. Кашель сотрясал все его мощное, красивое тело, и Корина словно сама почувствовала всю его боль.

Корина накрыла его вторым одеялом, приговаривая ласковые слова, которые говорила Барбаре, когда убаюкивала ее. Она уже пожалела, что не вызвала врача.

Укутывая Гатти, она случайно коснулась кожи и ужаснулась. От больного шел настолько сильный жар, что Кора не на шутку разволновалась. Она потрогала его лоб. Кожа пылала, а волосы взмокли от пота.

Он продолжал что-то протестующе бормотать во сне.

– Все в порядке, дорогой, – нежно успокоила она. – Все хорошо.

– Корина…

Женщина застыла на месте, заметив, что его глаза открыты, и он смотрит на нее совершенно ясным взглядом.

Кора не могла оторваться от этих глаз, от их гипнотического блеска.

– Корина… – снова проговорил он хриплым, почти рычащим голосом. – Вы здесь… Я думал, что это видение… А это действительно вы. Подойдите поближе.

– Нет, Луиджи, вы не… – запротестовала она, но он с поразительной силой одной рукой схватил ее за запястье, а другой усадил на кровать рядом с собой.

– Я думал, что это всего лишь сон, – прошептал Гатти. – Но нет, вы настоящая, самая что ни на есть настоящая. – Он взял в ладони ее лицо.

Кора понимала, что должна что-нибудь сказать или сделать, но не могла и, как завороженная, смотрела на его губы, приближающиеся к ней. Поцелуй был таким обжигающим, сладким и обещающим, что она каждой клеточкой ощутила, как сильно желает его.

Это не было эгоистичным укрощением плоти. Это был поцелуй мужчины, который понимал ее состояние и сдерживал собственное желание.

Кора чувствовала, как ее тело начинает трепетать от этой длительной и томительной ласки. Гатти по-прежнему держал в ладонях ее лицо и нежно целовал в губы. Он хотел сделать их податливыми и мягкими, хотел подготовить к более интимным и страстным ласкам.

Поддаваясь внутреннему чутью, Кора прильнула к нему и услышала глухой стон. Она с наслаждением ощущала нежные пальцы, ласкающие мочку уха. Их уста на мгновение разомкнулись, и Луиджи посмотрел ей в глаза. Следующий поцелуй был еще более страстным, потом еще и еще… до тех пор, пока Корина, сведенная с ума наслаждением, не прижалась к нему еще сильнее. Сладкий стон сорвался с ее губ. Все тело было словно охвачено пламенем, и она хотела раствориться в этом мужчине.

Не в состоянии вымолвить ни единого слова, Корина наблюдала, как он обнажил ее плечи и грудь. И жадным взглядом вобрал в себя все выступы и ложбинки, узкие женственные плечи, бархатистую кожу, округлые груди с гордо поднявшимися розовыми сосками.

Ни один мужчина не видел ее обнаженной. Его взгляд был настолько же эротичен и ощутим, как и прикосновение. И от этого взгляда Кора выгнула спину, словно мартовская кошка. Она попыталась утаить собственные чувства и опустила взор, но краем глаза увидела то, о чем мечтает каждая женщина, – желание. В его глазах читался благоговейный трепет перед ее женственностью.

Это были новые, пьянящие, сладострастные чувства для женщины, чьи сексуальные запросы, казалось, давно атрофированы.

А сейчас ее разум, словно губка, впитывал все движения Гатти и свои ответы на них. Кора наслаждалась состоянием души и тела, не осознавая, какое наслаждение доставляет этим мужчине. Его грудь вздымалась все чаще и чаще, глаза горели всепожирающим пламенем, а одеяло уже не скрывало соблазнительную стойку мужской плоти.

Она чувствовала себя тепло и уютно, как будто лежала не на кровати, а на мягком, воздушном облаке. Раньше она и представить не могла, какой восхитительно-манящей может быть физическая близость мужчины и какое невероятное наслаждение она может доставить. И не нужно было о чем-то думать, анализировать ситуацию. Самым лучшим было расслабиться и плыть по волнам наслаждения, сознавая силу собственной притягательности.

Кора совсем забыла, зачем пришла в комнату Гатти, да это и не нужно было помнить.

Слабый стон вырвался из груди Луиджи, когда Корина, поддразнивая, провела кончиком языка по его пересохшим губам. Ее глаза потемнели и стали узкими, словно она боялась посмотреть на него, опасаясь ослепнуть от света страсти в его глазах.

Он мягко провел ладонями по ее груди. Тело Коры мгновенно налилось сладкой и жгучей истомой. Дыхание участилось, и это было самым ясным ответом на его немой вопрос.

В самой глубине подсознания она все еще пыталась остановить происходящее, убеждая себя в том, что этого просто не может, не должно быть. Но шальные желания уже полностью владели ею, и Кора не в силах была что-либо изменить.

Ее тело напряглось и выгнулось, будто приглашая Луиджи вонзиться во влажную плоть. Гатти вновь застонал, приняв это сладостное приглашение. Но Корина не остановилась на достигнутом, опьяненная величием и могуществом своей притягательности. Она взяла в ладони его лицо, как раньше делал он, и мягко коснулась зовущих губ.

Сегодня она – королева, а он ее король. Но ей нужны были еще и еще доказательства собственной силы. Кора усмехнулась про себя – он и не догадывается, какое препятствие ждет его впереди.

Она хотела, чтобы он шел дальше, не останавливался, показал, как желает ее, убедил, что его страсть гораздо сильнее ее. Глухой стон сорвался с губ Гатти, отчего у Коры по спине пробежала легкая дрожь. Их тела прижались еще ближе друг к другу, поцелуи становились все более неистовыми, каждая клеточка их томилась ожиданием неведомого ранее наслаждения.

Корина грациозно изогнула спину, поняв, что хочет лишь одного – познать этого невероятного мужчину, его тело, почувствовать в себе жар его плоти, наконец-то ощутить… Она хотела…

Кора вздрогнула, когда Гатти слегка прикусил ее нижнюю губу. Его руки скользнули по ее плечам, обхватили запястья и властным движением отвели назад. Корина испытала смесь испуга и удовлетворения, когда поняла, что он хочет сделать. Ее тело налилось истомой, будто свинцом, в ожидании того, что должно было случиться гораздо раньше…

Она не хотела сдерживать себя, она не боялась ничего в этих страстных мужских объятиях. Только чувства, желания и легкая осторожность. Его язык продолжал исследовать глубины ее рта, пока, наконец, Кора не издала легкий стон наслаждения. Не в силах остановиться, она придвинулась к нему еще ближе и с мольбой во взгляде потребовала продолжения. Ее отчаянные попытки полностью обезоружили Гатти, и его поцелуи, которые сначала были нежными и дразнящими, стали настолько страстными и напористыми, что ее тело, поддаваясь первобытному инстинкту, выгнулось ему навстречу. Корина и не представляла, что когда-либо сможет совершить подобное.

Луиджи с охватившим его безумием целовал ее грудь, а потом живот. Медленно, очень медленно его руки скользнули к ее бедрам и осторожно раздвинули ноги.

Кора чувствовала, что его руки дрожат, когда он прикасается к ней, и увидела сексуальный мужской голод в его глазах, когда он поднял голову. Почти сразу же его взгляд переместился на узкий треугольник шелковистых волос, прятавший ее лоно. Сердце Корины забилось сильнее от все нараставшего желания. Она смущенно вздрогнула, но это лишь подчеркнуло ее женственность и очарование.

Кора увидела, как потемнели его глаза, и рука скользнула туда, где нетерпеливо пульсировала пьянящая и зовущая плоть, готовая принять в себя желанного гостя.

Когда он опустил голову, Корина вздрогнула.

– Нет, подожди, – чуть охрипшим голосом попросила она.

– Что? – спросил он. – Я не сделаю тебе больно. Я не сделаю ничего, что тебе не понравилось бы… Я не…

Она быстро покачала головой.

– Нет, – с чувством прошептала она. – Не это… – Она коснулась его рук, восхищаясь их силой. – Я хочу видеть тебя… Я хочу смотреть…

На какое-то мгновение она подумала, что Луиджи не понял ее, но, когда их взгляды встретились, она затаила дыхание от сознания того, как сильно ее мольба возбудила его.

Гатти откинул одеяло и замер, сознавая всю свою мужскую привлекательность, немного смущаясь под ее пристальным взглядом. Его замешательство наполнило Корину нежностью. Она дотронулась до его груди, рука медленно спустилась туда, где находился оплот мужской власти и силы, таящий неземное наслаждение.

Это был ее первый интимный контакт с мужчиной, но почему-то ей казалось, что Луиджи – часть ее, и она знает его целую вечность.

Еще до того как ее пальцы коснулись его напряженной плоти, она представила, как вздрогнет его тело, почувствовав ее нежные прикосновения… представила, как он закроет глаза и стон сорвется с его губ… представила, как он затаит дыхание и выгнется ей навстречу.

Мужское тело пылало и казалось таким податливым. Кора не могла поверить, что так действует на него. Было достаточно легчайшего прикосновения, чтобы сделать все так, как хочется ей. Он скользил губами по ее бархатной коже, доставляя неимоверное удовольствие. Корина раньше не догадывалась, насколько сильной и всепоглощающей может быть страсть между мужчиной и женщиной.

Она испытала легкое удивление и испуг, когда Гатти, что-то прошептав по-итальянски, опустил голову к ее гладким коленям, медленно целуя живот, будто созданный для его ласк, отчего она извивалась и вздрагивала, словно сотни крошечных электрических разрядов пронзали ее. Она больше не могла… Она была готова слиться с Луиджи в диком танце страсти, с воплями и стонами удовольствия.

Резким и в то же время нежным толчком он проник во влажное лоно, и с их губ одновременно сорвался крик от столь долгожданной близости…

Полчаса спустя они, все еще блаженно обнявшись, лежали, изредка вздрагивая при воспоминании о недавнем наслаждении. Кора почувствовала, как на нее накатила волна сонливости, что-то тихо пробормотала о своей признательности, после чего Гатти нежно притянул ее к себе, не желая отпускать, и подарил столь мягкий и нежный поцелуй, в который просто невозможно было поверить.

Корина пробудилась внезапно среди ночи. Первой ее мыслью было то, что все это сон. Но, повернув голову, она увидела рядом Луиджи. Он дышал ровно и спокойно.

Она попыталась освободить свою руку, которую он так крепко сжимал.

В комнате начинало светать, и Кора заметила, что у Гатти на лбу выступила испарина, значит, кризис миновал. Женщина успокоилась. Она встала с постели, нашла отброшенный в сторону халат и вспомнила, с какой легкостью Луиджи развязал его. Перед глазами всплыли картины происшедшего, но Кора попыталась отогнать столь сладкие образы. Она не могла… Она не хотела верить в это.

Покачиваясь, Корина вышла из спальни и вернулась в свою комнату, к холодной постели, где ей предстояло спать совсем одной.

Кора забралась в кровать, обхватила руками колени и печально задумалась. Как она сможет теперь смотреть ему в глаза? Наверняка он делал это неосознанно, в бреду. Если теперь что и вспомнит утром, то будет думать о ней, как о распутной, похотливой самке, которая достойна лишь насмешек и циничных слов.

Корина попыталась хоть как-то оправдать себя в своих глазах, сославшись на зов природы, дремавшей где-то глубоко внутри. Он так спокойно и легко разрушил возведенные ее моралью преграды, словно все знал заранее. Он возжелал – она ответила… Ответила… Нервный смех вырвался из ее горла. Если быть честной до конца, то признайся: ты ведь влюбилась в него, влюбилась, словно малолетняя дурочка.

Женщины после тридцати тоже умеют любить. Но то любовь зрелая и спокойная, ее невозможно сравнить с тем, что чувствовала Кора, мучительно переживая свой первый любовный роман.

Признайся самой себе, прошептала она. Ты сама хотела его, и при малейшей возможности не преминула случаем воспользоваться…

Боже мой, почему так сложно признаться даже себе, что я люблю Луиджи Гатти, люблю с самой первой встречи тогда, в парке? Но это горькая любовь, приносящая лишь боль…

Любить в семнадцать лет и не встречать взаимности – это тяжело, но не страшно. В семнадцать еще вся жизнь впереди. Будет и другой мужчина, и другая любовь. Но если ты влюбляешься в тридцать, то это навсегда, на всю жизнь.