355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лорен Магазинер » Тайна старого особняка » Текст книги (страница 1)
Тайна старого особняка
  • Текст добавлен: 12 октября 2021, 12:02

Текст книги "Тайна старого особняка"


Автор книги: Лорен Магазинер



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Лорен Магазинер
Тайна старого особняка. Суперкнига-головоломка! Напряги извилины!

Посвящается Брианне Джонсон, благодаря которой появилась эта книга.

И Бену Розенталю, который вдохнул в нее душу.

Серия «Дело закрыто!»

Суперкнига-головоломка! Напряги извилины!

Перевод с английского языка:

Маргарита Петрова


MYSTERY IN THE MANSION,

Book 1 Книга публикуется по согласованию с Writers House LLC и Synopsis Literary Agency Магазинер, Лорен.


Copyright © Lauren Magaziner, 2018

© Петрова М. В., перевод, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

День первый

ППППППИИИИИИИИППППП!!!

ПИП-ПИП!!!

Мамин будильник звонит уже второй раз за утро. От этого звука в моей комнате трясется стена.

Уффф. Со стоном переворачиваюсь на другой бок. Я весь взмок от пота. Этим летом каждое утро я просыпаюсь только так. Мы больше не можем себе позволить включать кондиционер. Сейчас начало июля, и вентилятор не справляется с жарой.

ППППППИИИИИИИИППППП!!!

Я стучу в стену:

– Мам! Выключи будильник!

Потом я скатываюсь с кровати и ковыляю в ванную. Сегодня утром изо рта особенно плохо пахнет, поэтому я тщательно чищу зубы. Я не так уж и «случайно» забыл их почистить вчера вечером, ведь будем честны – у зубной пасты отвратительный вкус. Обычно мама заставляет меня это делать, но вчера она была так занята подготовкой к сегодняшнему делу, что ей было не до того.

Мама – совладелица детективного агентства, но это не так круто, как кажется на первый взгляд. Честно говоря, это еще похуже, чем запах у меня изо рта. Полгода назад мама вела дело, которое провалилось, и много денег ушло на издержки.

Кроме того, это подпортило репутацию агентства, и с тех пор клиентов не было. Но вот наконец появился новый заказ – причем крупный! Миллиардерше Гвиневре Лекавалье присылает угрозы таинственный недоброжелатель, и она наняла маму, чтобы выяснить, кто за этим стоит! Сегодня утром мама должна в первый раз побеседовать с Лекавалье.

ППППППИИИИИИИИППППП!!!

Мамин будильник звонит… Опять? Странно. Обычно она подскакивает как ужаленная сразу после первого сигнала.

Я шаркаю по коридору и стучу в ее дверь.

– Мам! Ты проснулась? – Приоткрываю дверь и заглядываю в спальню.

– АПЧХИ! – чихает мама.

Я вхожу и сажусь у ее кровати.

– Ээээ… Мам? Ты в порядке?

– Я заполела!

– Заболела? Но ты не можешь заболеть. Только не сегодня! Эта работа очень важна. Для нас обоих!

– Калос, пожауйста, позвони моему палтнелу и скажи, что я заполела.

– Что?

– Кол! Отплавь Кола на это дело!

Коул – мамин партнер по бизнесу, который по уши занят другим делом – впервые за много месяцев.

Я с ужасом представил себе, что будет, если мамина фирма обанкротится. Коул явно не сможет вести два дела одновременно. Сложность в том, что у мамы и Коула нет других сотрудников, чтобы помочь им в расследовании.

– Но, мама… Коул не сможет взяться за дело Гвиневры Лекавалье. Разве он не работает сейчас над другим заказом?

– Ему пйидется вести опа, – мама одновременно выдыхает слова и сопли из носа.

– Маааааааам! – Я трясу кровать: – Вставай, вставай, вставай! Ты должна взяться за это дело! Тебе нельзя его упустить! – Моя мокрая от пота пижамная рубашка еще сильнее прилипает к телу, но я стараюсь не думать об этом, когда склоняюсь над мамой: – Давай же! – Я, кряхтя, тяну ее за запястья, пытаясь посадить в кровати.

Но она плюхается обратно:

– Уиииии! Почему эта кобната так куужится? – После этих слов она снова долго кашляет и стонет. – Паааабищай, што позвоишь Колу! Калос! Пожауйста! Я не багу потеять этого кийента.

– Я…

– Кааалос! – Мама говорит и одновременно тянется за платком. – Пожааауйста!

– Хорошо. Пойду позвоню ему.

Я медленно бреду прочь из комнаты, загребая ногами, а в кухне неожиданно вижу, что моя лучшая подруга – Элиза – сидит за столом.

Хотя чему тут удивляться? Элиза всегда заходит без стука. Мы с ней дружим еще с дошкольного возраста. Она живет по соседству, через две улицы от меня.

В последнее время мне почти неловко видеть ее у себя, в пыльном одноэтажном доме с облупившимися деревянными панелями на стенах и с лохматым ковром. С тех пор как дела у маминого агентства пошли на спад, мы не можем себе позволить починить даже мелочи: протекающий кран, засоренную раковину в ванной, неисправную посудомоечную машину, сломанный пылесос. И я не хочу, чтобы Элиза заметила, что мы вынуждены сократить многие траты вроде расходов на кондиционер и дорогие продукты. Нам даже пришлось продать некоторые вещи, например часть ламп, книг и кое-что из мебели, чтобы свести концы с концами.

Мне не хочется, чтобы она ко мне приходила. Не хочется, чтобы она это заметила. Но я ничего не говорю, потому что летом мы с Элизой всегда вместе. Дома или в дневном лагере – который мы тоже больше не можем себе позволить.

Лагерь откроется через две недели, а Элиза еще не знает, что в этот раз я туда не пойду. Каждый раз, когда она говорит о том, как нам там будет весело, мне хочется съежиться. Я вовсе не в восторге от мысли, что мне придется торчать дома, пока она будет заниматься спортом и играть. Но я стараюсь не думать об этом. Пока она не отправилась в лагерь, я хочу провести с ней как можно больше времени.

– Элиза! И давно ты здесь?

– Только вошла. Я сама себя впустила.

– А-а, – я плюхаюсь на стул рядом с ней.

Мне нужно срочно позвонить маминому партнеру, но совершенно не хочется этого делать.

Элиза пристально смотрит мне в глаза:

– Что случилось, Карлос?

Я вздыхаю:

– Мама велела мне позвонить в ее детективное агентство и попросить Коула сходить.

– Куда сходить?

– Мама должна была начать работу над делом Гвиневры Лекавалье…

– Это той старой леди из фешенебельного района?

Я киваю:

– Ага. Ее угрожают убить. Мама слишком больна, чтобы взяться за дело. А Коул и так по уши занят. Но если они упустят этот заказ…

Я отвожу взгляд. Но чувствую, что Элиза смотрит прямо на меня. Я мечтаю взять и заползти в какую-нибудь дыру. Или канаву. Или яму. (Я непривередлив.)

Честно говоря, я бы охотнее согласился заползти в канализацию, полную нечистот, чем говорить о наших денежных проблемах.

Элиза кладет свою руку поверх моей:

– Ты чего-то недоговариваешь, Карлос. Что ты скрываешь?

– Ничего, – бормочу я, глядя на свои ноги.

Элиза хмурится, и я беру трубку, чтобы позвонить Коулу.

Отстой. Это дело могло вернуть былую славу детективному агентству Лас Пистас. Оно бы в корне изменило мамино положение. Наше положение.

Я замираю в середине набора номера.

– Мы должны пойти.

– Что? – переспрашивает Элиза.

– Ура! – раздается приглушенный голос из-под дивана.

– О нет, – вздыхаю я. – Только не Фрэнк!

Фрэнк – младший брат Элизы, и он вечно везде таскается за нами. Ему шесть лет, и Элиза любит повторять, что для чудовища Франкенштейна он маловат. Но говорить о нем гадости позволено только ей. Она даже на меня злится, стоит мне назвать его надоедливым.

Я подхожу к дивану. Голова Фрэнка находится под ним, а вот остальное тело – нет. Его задница гордо торчит вверх.

– Фрэнк! Ты даже спрятаться толком не можешь! Я тебя вижу!

Фрэнк выползает из своего укрытия:

– Я нашел пятак! И пуговицу! И клочок пуха. Можно мне его съесть?

Он смотрит на Элизу.

– Нет, тебе нельзя есть всякий мусор, – Элиза отворачивается, чтобы скрыть усмешку.

Как только она перестает смотреть на Фрэнка, тот запихивает пух себе в рот и ухмыляется мне.

– Погоди, давай-ка еще раз. Ты хочешь заняться делом Гвиневры Лекавалье?

– Калос? – кричит мама из своей спальни. – Что поооисходит… ааааааапчхииии!

– Ничего, мам! – кричу я в ответ. – Это просто Элиза и Фрэнк. Затем я наклоняюсь к Элизе и шепчу, чтобы мама не услышала. – Мы должны это сделать. Мама в нас нуждается. Мы же справимся, правда?

Элиза улыбается:

– Три ребенка почти равны по размеру одному взрослому.

Я не понимаю, что она имеет в виду, но Элиза очень умная. Вообще-то, она самая умная из всех, кого я знаю.

– Так ты в деле? – спрашиваю я, вытирая пот, капающий с моих волос. – Гвиневра Лекавалье заплатит нам кучу денег, если мы раскроем ее дело. А деньги нам очень нужны.

Вместе мы обязательно раскроем дело и спасем мамино агентство. Элиза – гений. Она может распутать все что угодно. А Фрэнк отлично умеет искать вещи – может быть, он отыщет какие-нибудь улики. Единственное слабое звено – это я, потому что непонятно, какой от меня толк команде.

– Конечно, я в деле, – отвечает Элиза.

– Я тоже! – кричит Фрэнк.

У меня самый лучший друг и самый лучший младший брат лучшего друга на всем белом свете.

Дом Гвиневры Лекавалье располагается в фешенебельной части нашего города, в районе под названием Ривер Вудс. Только там нет ни леса, ни реки[1]1
  Ривер Вудс происходит от английских слов: river – река и wood – лес.


[Закрыть]
. Это что-то вроде открытого поля, усеянного огромными постройками размером с Белый дом.

Я обычно появляюсь тут только на Хеллоуин. У богатых самые лучшие конфеты.

Мы бродим в поисках дома номер 1418 – у мамы записано, что это адрес миссис Лекавалье. Но пока безуспешно. Элиза и Фрэнк проверяют дома на одной стороне улицы, а я на другой. Большой голубой дом. Белый. Коричневый. И ни один из них не тот, что нам нужен.

Фрэнк все время орет:

– ЭТОТ! НЕТ, ВОТ ЭТОТ! НЕТ, ВОТ ЭТОТ!

Он кричит просто ради того, чтобы пошуметь.

– Карлос! – внезапно произносит Элиза. – Посмотри сюда.

Элиза кивает в сторону желтоватого дома с большими белыми колоннами снаружи и странной лужайкой с живой изгородью в форме йоркширских терьеров.

– Эээээммм. Это он?

– Нет, – отвечает она. – Взгляни на окно рядом с входной дверью.

Я прищуриваюсь и смотрю на окно, однако из-за палящего солнца трудно что-либо разглядеть. Но вот я вижу его. Вернее – ее. Там стоит женщина и смотрит на нас в бинокль.

Я вздрагиваю:

– Она что, шпионит за нами?

Элиза пожимает плечами.

– И кто же это?

– П. Шноцледур, – говорит Фрэнк, глядя на надпись на почтовом ящике.

– П. Шноцлетон, – поправляет его Элиза.

– Мне стало скучно на середине ее фамилии, – объясняет Фрэнк. – Поэтому конец я придумал.

Я всеми силами стараюсь не закатывать глаза.

Элиза восклицает:

– Она ушла!

Теперь жалюзи на окнах опущены. Интересно, подглядывает ли женщина сквозь щелочки.

– Но кто такая П. Шноцлетон? Это она?

– Я не знаю, – отвечает Элиза, заметно нервничая. – Это было очень странно.

На другой стороне улицы мы наконец-то находим номер 1418 – дом Гвиневры Лекавалье. Подъездная дорожка длинная и извилистая, как червяк, а на другом ее конце находится большой, ГИГАНТСКИХ размеров дом из серого камня. У него четыре трубы и миллион окон, и он настолько хорош, что трудно смотреть на него без комка в горле. Надеюсь, когда-нибудь мы с мамой сможем себе позволить дом хоть на четверть такой восхитительный, как этот. Я даже согласен на двухэтажный. Или на дом с камином. Или на дом, в котором хотя бы нет странного запаха. Или, на худой конец, на дом, где можно пользоваться кондиционером.

Мама говорит, что деньги не растут на деревьях. Но, может быть, она ошибается. Потому что Гвиневра Лекавалье, похоже, нашла огромный денежный дуб.

– Карлос? – обращается ко мне Элиза. – Мы зайдем?

Нельзя допустить, чтобы она догадалась, что я сейчас чувствую. И мечтать о деньгах нельзя тоже – это не поможет раскрыть тайну. Нужно сосредоточиться на поиске улик. И тогда у мамы появится возможность спасти свое агентство.

Как говорит мой тренер младшей лиги, надо думать только об игре.

– Пошли, – говорю я Элизе и бегу к двери прямо по траве, чтобы срезать путь.

– Извините! – раздается вдруг голос, и кто-то выбегает из стоящего рядом с домом сарая для инструментов. – Что это вы делаете? – кричит этот человек с другого конца двора.

Он высокий и худой, с растрепанными светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и ямочкой на подбородке.

– Нет-нет-нет! – восклицает он, подходя к нам на цыпочках по земле, посыпанной удобрениями. – Я только привел газон в порядок! Не топчите его ботинками! Вы помнете траву!

– Упс! – ойкает Элиза. – Простите!

– Все в порядке, – вздыхает мужчина. – Я не хотел кричать на вас, ребятки. Вы ведь просто не знали.

– А кто… – собираюсь спросить я, но Фрэнк меня перебивает.

– Простиииииииииите, пожааааааалуйста, – кричит он и тычет в незнакомца пальцем. – У вас подбородок в форме задницы, – констатирует Фрэнк и разражается истерическим хихиканьем.

Мужчина расплывается в улыбке:

– Меня зовут Отто Патерностер. Я ландшафтный дизайнер миссис Лекавалье.

– Кто такой лошадный дизайнер? – уточняет Фрэнк.

– Я помогаю ухаживать за ее прекрасным садом, огородом и лужайками. Сажаю овощи, выпалываю сорняки…

Отто продолжает говорить, но мои глаза стекленеют, и я пропускаю его слова мимо ушей. Я частенько проделываю этот трюк со взрослыми, особенно с учителями.

– Но вам, ребятки, это, наверное, неинтересно, – слышу я слова Отто.

– Что? Что вы! Конечно нет! – восклицает Элиза. – Очень интересно!

Но я понимаю, что это неправда, потому что она краснеет. Элиза не умеет врать.

– А что вы, ребятки, тут делаете? Вы родственники миссис Лекавалье?

– Нет, – отвечает Элиза.

– Мы дефективы! – заявляет Фрэнк, гордо выпятив грудь.

– Детективы, – поправляет его Элиза.

– Детективы? Что… Зачем…

– Мы здесь, чтобы выяснить, кто присылает миссис Лекавалье письма с угрозами. Вам что-нибудь известно об этом? – спрашивает Элиза.

У него глаза расширяются от удивления. Радужки становятся похожи на голубые блюдца.

– Нет! Явпервые об этом слышу! Что все это значит? Какие угрозы? Она в опасности?

Яне могу обсуждать подробности дела с первым встречным. Это, можно сказать… первое правило в профессии детектива.

– Не волнуйтесь, мистер Отто, сэр. Все под контролем.

Затем я хватаю Элизу и Фрэнка за руки и тащу их к бронированной входной двери Гвиневры Лекавалье.

– Это нехорошо, что меня распирает от восторга? – шепчет Элиза, пока я звоню в дверь.

Нам открывает высокий мужчина. На нем дорогой костюм, который, похоже, ему жмет – особенно в области рук и плеч. У мужчины проблески седины в волосах, на макушке лысина, и глаза с обвисшими веками, как у бассет-хаунда.

– Да? – роняет он и хмурится, глядя на нас, словно ему под нос сунули тарелку с тухлятиной.

– Здравствуйте, сэр, – начинаю я. – Мы из детективного агентства…

– ЗДРАААААААААААВСТВУЙТЕ! – раздается громовое приветствие.

За спиной великана по лестнице спускается пожилая дама. Волосы у нее серебристо-белые, а лицо худое и морщинистое. Она вся увешана жемчугами, брильянтами, рубинами, сапфирами и еще брильянтами, словно рождественская елка в человеческом обличье.

– В сторону, Смит! – требует старушка, и верзила бросает на нас свирепый взгляд.

– Здравствуйте, – приветствую ее я. – Вы Гвиневра Лекавалье?

– Ну разве ты не румяная сливка? Я могла бы съесть тебя прямо сейчас! – Она опасно близка к тому, чтобы потрепать меня за щеки.

Почему взрослые так любят щипать, тискать и слюнявить детей? Мерзость!

Я улыбаюсь:

– Мы из детективного агентства Лас Пистас.

– Вы намного моложе, чем я себе вас представляла.

Прежде чем я успеваю подумать, что ответить, вмешивается Фрэнк:

– Эй, вы злюка.

– Нам… Мы… очень болезненно переносим тот факт, что выглядим куда младше своих лет, – вступает в разговор Элиза.

И даже я ей не верю.

– Обещаю, что мы справимся с вашим делом, – говорю я твердо. – Верьте нам.

Гвиневра поднимает одну бровь:

– Возможно, вам удастся доказать, что вы достаточно взрослые для этого задания. Хмммм… Что там положено делать взрослым?

– Ходить на работу, которую ненавидишь, – ворчит мужчина у нее за спиной.

– Платить налоги? – роняет Элиза.

– Много беспокоиться? – предлагаю я.

– Быть скучными? – вступает Фрэнк.

– Делать колоноскопию? – говорит Элиза.

– Носить парные носки! – восклицает Фрэнк.

– Да, это звучит достаточно по-взрослому, – отвечает Гвиневра. – Заходите. Смит! – кричит она, хотя тот стоит рядом: – Приготовь нам чаю.

Внутри дом Гвиневры Лекавалье еще более навороченный, чем снаружи. Стены инкрустированы драгоценными камнями. В окнах витражные стекла. Потолки высотой пятнадцать футов[2]2
  Один фут приблизительно равен 0,3 метра.


[Закрыть]
. Тут даже есть бальный зал. И очень много лестниц.

– А что здесь? – интересуюсь я, когда мы проходим третью по счету лестницу.

Гвиневра Лекавалье взмахивает рукой:

– Ничего особенного. Моя большая спальня, кабинет моего последнего мужа, комната Смита, три ванных и спальня Айви.

– А кто такая Айви? – спрашивает Элиза.

Гвиневра приостанавливается на мгновение, и Фрэнк врезается ей прямо в зад.

– ГАДОСТЬ! – говорит он с улыбкой.

Он обожает всякие гадости.

– Айви – моя дочь, – отвечает Гвиневра.

– О! – удивляюсь я. – А она живет здесь?

– Она переехала. Теперь живет со своим мужем в Уичите, – в ее голосе появились холодные нотки. – Кстати, Айви приедет завтра. Навестить меня.

– И вы часто встречаетесь? – интересуется Элиза.

– Нет, – отвечает Гвиневра.

Она складывает руки на груди и надувает губы.

Мы проходим мимо библиотеки, где полки опрокинуты и повсюду валяются книги. На стене виднеется красная надпись, но издалека ее трудно прочесть.

Гвиневра быстро, не говоря ни слова, минует библиотеку, и Фрэнк шагает за ней. Я следую за ними, но замечаю, что Элиза приближается к красной размашистой надписи на стене, словно хочет прочесть смертельную угрозу. С того места, где я стою, красная краска напоминает кровь.

– Пойдем, Элиза, – шиплю я. – Если мы потеряем из вида Гвиневру, то можем навсегда заблудиться в этом огромном доме.

Я хватаю Элизу за руку и тащу ее в соседнюю комнату, где Гвиневра уже нетерпеливо притоптывает ногой.

– Наконец-то! – говорит она.

– НАКОНЕЦ-ТО! – вторит ей Фрэнк, топая ногой так же, как она.

Мы проходим через бильярдную, холл, гостиную, вестибюль, фойе. Честно говоря, я понятия не имею, чем они между собой различаются. Каждая из комнат более величественная, чем предыдущая, с арочными потолками, старинными гобеленами, мраморными стенами, широкими окнами и паркетными полами.

Наконец мы добираемся до столовой, и дворецкий, Смит, вносит поднос с чашками, чайником, молоком, сахаром, медом и миской жевательного мармелада. Гвиневра кидает половину ее содержимого себе в чашку и начинает бешено размешивать.

Позвольте мне уточнить: она положила мармелад себе в чай.

– Итак, – произносит она. – Как вас зовут?

– Я Карлос. А это моя лучшая по… то есть моя коллега Элиза. И детектив Фрэнк.

– И вы трое раскроете мое дело?

– Мы лучшие детективы, которых может предоставить агентство, – а поскольку мы были единственными детективами, которых оно могло предоставить, в общем-то, я не врал.

Гвиневра делает глоток чая.

– Ммммм, жевательные мармеладки, – вздыхает она.

Элиза наклоняется вперед, сощурив глаза. Я знаю это выражение лица. Оно значит, что мыслительный процесс идет полным ходом.

– Почему бы вам не рассказать нам о первой угрозе? Когда вы ее получили?

– Примерно два месяца назад, – отвечает Гвиневра. – Угрожающее письмо оказалось в почтовом ящике. На нем не было ни обратного адреса, ни марки.

– Интересно, – роняет Элиза.

– Что интересно? – уточняет Гвиневра.

– Ты хотела сказать, скучно? – восклицает Фрэнк, и я незаметно пинаю его под столом.

Элиза не обращает на Фрэнка внимания:

– Что ж, отсутствие отпечатков пальцев говорит о том, что преступник был в перчатках. Но еще важнее, это говорит о его или ее уме. А тот факт, что письмо не было отправлено по почте, означает, что его доставили самостоятельно. Кто-то должен был подойти к вашему ящику и кинуть его туда лично. Он – или она – были в городе. А поскольку угрозы продолжаются, он или она все еще в городе.

– Впечатляюще. Теперь я вижу, почему агентство отправило вас.

Элиза застенчиво улыбается. Я тоже улыбаюсь, но не могу перестать думать о том, насколько она умнее меня, и что у меня нет никаких способностей, чтобы помочь в этом деле, и как маме нужны деньги. И улыбка сходит с моего лица.

Элиза смотрит на меня, ожидая одобрения, и я показываю ей большой палец, когда Гвиневра Лекавалье отворачивается, чтобы зачерпнуть еще жевательных мармеладок для своего чая.

– Да, Элиза один из наших лучших сотрудников, – сообщаю я Гвиневре, потом бросаю взгляд на Фрэнка, который прилег поспать на столе.

– Так вы считаете, мне что-то грозит? – Гвиневра начинает дрожать так, что ее чай выплескивается из чашки. – Мой адвокат находит, что я в смертельной опасности.

– Ваш адвокат? – переспрашивает Элиза.

– Да. Поверенный Джо Мэддок. Лучший в городе. Он дерет втридорога. Точнее, вдесятедорога. А то и встодорога. С тех пор как начались угрозы, он часто заглядывал ко мне домой, так что в последнее время я выписываю ему кучу чеков. Но, раз уж он самый дорогой адвокат в городе, значит, и самый лучший, верно?

– Ну конечно, – отвечаю я.

– Я очень напугана. Это ужасное дело совершенно выбило меня из колеи! Я бы с радостью выполнила требования преступника, лишь бы эти письма прекратились. Но требования совершенно немыслимые…

– Какие требования? – Элиза и я спрашиваем одновременно.

– Преступник хочет, чтобы я поделилась с ним местонахождением сокровищ моего покойного мужа.

– Сокровищ? – встрепенулся Фрэнк. – Каких сокровищ?

– Хотела бы я знать! – Гвиневра Лекавалье сдвигает брови, словно о чем-то напряженно думает. – Дело в том, что я не имею ни малейшего понятия о том, что это за клад и где он может находиться. Мой муж умер пять лет назад и завещал мне сокровища. Проблема в том, что я не могу их найти. Понимаете, он оставил мне подсказку, по которой я должна была отыскать другие подсказки. Но я не могу в ней разобраться. Муж был очень чудаковатым. Думаю, что если бы я нашла сокровища, то все бы закончилось. Я бы передала их преступникам, они бы оставили меня в покое, и никто бы не пострадал.

– Не пострадал? – сглатываю я. – Вы думаете, преступник может попытаться выполнить свою угрозу?

Гвиневра кивает, и все ее многочисленные ожерелья звенят:

– Возможно. Первая угроза была очень… пугающей.

ЧТОБЫ УЗНАТЬ БОЛЬШЕ ОБ УГРОЗАХ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ ПОД ЗНАКОМ.[3]3
  404


[Закрыть]

◄–►

ЧТОБЫ УВИДЕТЬ ПЕРВУЮ ПОДСКАЗКУ ДЛЯ ПОИСКА КЛАДА, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ ПОД ЗНАКОМ.[4]4
  315


[Закрыть]

МЫ РЕШАЕМ ОБЫСКАТЬ комнату Айви. Ведь она, в конце концов, главная подозреваемая. Ладно, одна из главных подозреваемых. Или просто подозреваемая.

Сноска № 10

Сноска № 29

Мы спешим к Айви в комнату. В особняке очень много комнат, но мы без труда узнаем нужную по двум чемоданам. Хозяйка комнаты приехала сегодня утром и еще их не распаковала.

Мы закрываем за собой дверь. Я беру на себя один чемодан, Элиза – другой, а Фрэнк начинает примерять модные шляпки Айви. Он кривляется перед зеркалом, хихикая как ненормальный.

Мой чемодан полон одежды: летние платья, майки, шорты, носки и даже нижнее белье. Фууууу!

Я закрываю свой чемодан и направляюсь к Элизе, чтобы помочь прошерстить второй. Он полон бумаг.

– Что это? – интересуюсь я, поднося один из листков к свету.

Для меня это выглядит как тарабарщина.

– Финансовая отчетность. У Айви проблемы с деньгами!

– Проблемы с деньгами! – У меня перехватывает дыхание. – И что это значит?

– Значит, что у нее есть мотив. Ей действительно нужен клад…

Мы оба резко замираем. Дверная ручка поворачивается.

ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ СПРЯТАТЬСЯ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[5]5
  394


[Закрыть]
.

◄–►

ЕСЛИ ТЫ ХОЧЕШЬ ВСТРЕТИТЬСЯ С ТЕМ, КТО ЗА ДВЕРЬЮ, ЛИЦОМ К ЛИЦУ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[6]6
  121


[Закрыть]
.

СО СМИТОМ БЕСПОЛЕЗНО договариваться.

Сноска № 78

Сноска № 119

Мы должны попытаться прорваться.

– Бежим! – кричу я.

Мы втроем проносимся мимо Смита, который настолько растерян, что не знает, кого из нас хватать. Фрэнк прыгает слева от него, Элиза, кружась в танцевальных па, обходит его справа, а я проскальзываю между его ног – так же, как каждый год во время наших бейсбольных матчей попадаю в «дом».

Раз уж мы оказались в доме, останавливаться нельзя – мы не можем позволить Смиту поймать нас.

– Дети! – кричит он нам вслед, бросаясь за нами с лопаточкой. – Я звоню в полицию!

Но мы бегаем быстрее него.

– ИЩИ И ПРЯЧЬСЯ! ИЩИ И ПРЯЧЬСЯ! – кричит Фрэнк, пока мы несемся через большой бальный зал.

Потом мы бежим по коридору, и деревянный пол скрипит под нашими кроссовками. Мы летим вверх по лестнице, и грязные подошвы Фрэнка оставляют следы на белоснежной ковровой дорожке (упс). Потом мы, как кролики, прыгаем по коридору, увешанному гобеленами. Затем влетаем через каменную арку. И БАЦ!

Упираемся в тупик.

Комната, где мы оказались, круглая – в два этажа высотой, без окон, и вся ее стена заставлена книгами, как в библиотеке. Здесь есть лестница, по ней можно добраться до книг, которые стоят слишком высоко, чтобы дотянуться до них просто встав на цыпочки.

В центре комнаты стоит стол из темно-красного дерева, покрытый блестящим лаком. Он словно сделан из пончиков, покрытых красной глазурью. Наверное, это был кабинет мистера Лекавалье.

– Чего мы стоим? – вопит Фрэнк. – Бежим!

БУХ.

БУХ.

БУХ.

Звук тяжелых шагов раздается все ближе, и я понимаю, что Смит в коридоре. Из этой комнаты нельзя выйти не налетев прямо на него! Мы в ловушке. Приперты к стенке.

– Прячьтесь! – говорю я Фрэнку и Элизе.

Фрэнк сворачивается калачиком на полупустой книжной полке, но Элиза остается на месте и качает головой:

– Нам нужно встретиться со Смитом. Лицом к лицу. Настало время поговорить с ним.

– Нет, – настаиваю я. – Надо прятаться!

– Нет! Говорить}

– Прятаться!

– Говорить!

ЧТОБЫ СПРЯТАТЬСЯ ОТ СМИТА, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[7]7
  373


[Закрыть]
.

◄–►

ЧТОБЫ ПОГОВОРИТЬ СО СМИТОМ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[8]8
  224


[Закрыть]
.

Я ВВОЖУ ПАРОЛЬ «зал кисть кит лис пять» на клавиатуре под дверной ручкой, и дверь распахивается. За ней коридор, совершенно не похожий на все, что я видел в особняке Лекавалье раньше. Пол и стены тут из красноватого дерева, и ни на одной стене ничего не висит. Все вокруг очень просто. Не думаю, что Гвиневра сильно заботится о том, чтобы ее слуг окружала красота.

Сноска № 137

Я делаю шаг вперед и понимаю, что в этом крыле дома градусов на десять жарче. Видимо, Гвиневра не посчитала нужным установить кондиционеры там, куда она не ходит. Это кажется довольно несправедливым по отношению к бедному Смиту.

Может, поэтому он такой мрачный? Мне-то хорошо известно, каково жить без кондиционера, – меня это, например, очень злит!

Фрэнк прыгает вперед и останавливается у последней двери справа:

– Нашел! – Он жестом указывает на дверь.

Я догоняю его и вижу на двери табличку: СЭМЮЭЛ С. СМИТ.

Я молча сжимаю кулак, Элиза улыбается. Затем она закрывает ладонью рот Фрэнка, чтобы тот случайно не закричал.

Слегка приоткрываю дверь.

Бух-бух.

Из комнаты доносятся громкие, сотрясающие пол шаги, и дверь распахивается.

– Что вы здесь делаете?! – закипает Смит, его глаза с отвисшими веками наполняются яростью.

– Я просто… мы просто… – заикается Элиза.

– Это моя комната! Вы не имеете права находиться здесь без моего разрешения, а я вам его не давал!

Черт, черт, черт!

Бежать!

Мой мозг взрывает мысль: «Бежааааааааатъ!»

Я хватаю Элизу и Фрэнка за руки, вылетаю с ними из коридора для персонала и оставляю ревущего Смита позади.

Элиза дрожит от страха, а бедный Фрэнк вот-вот расплачется:

– Ничего страшнее в жизни не видел!

– Это точно, – отвечаю я, похлопывая Фрэнка по спине.

Мое сердце все еще бешено колотится. Я прислоняюсь к одному из причудливых гобеленов Гвиневры и вытираю вспотевшие руки о ткань.

Элиза и Фрэнк смотрят на меня, поэтому мне приходится взять себя в руки.

– В следующий раз, – говорю я немного дрожащим голосом, – давайте убедимся, что человека, чью комнату мы хотим обыскать, там нет.

– Кстати говоря, – предлагает Элиза. – Мы могли бы сейчас обыскать комнату Айви…

– Нееееееееееет! – ноет Фрэнк. – Опять?!

– Нам нужно найти улики, Фрэ…

БАБАХ!

Ужасный грохот эхом разносится по коридору – такой громкий, что кажется, будто дом обрушивается. За шумом следует оглушительный вопль, от которого волосы встают дыбом. Женский голос! Возможно, Гвиневра в опасности?

Фрэнк визжит и от страха обнимает Элизу за ноги. Впервые я реально ощущаю опасность… и думаю, не зря ли мы взялись за это дело.

Бежать ли нам на шум? Настоящие детективы обязательно отправились бы к месту происшествия.

Но, с другой стороны, возможно, настоящие детективы воспользовались бы удачным отвлекающим событием, чтобы обыскать комнату подозреваемого. Возможно, это наш единственный шанс исследовать комнату Айви в поисках улик.

ЧТОБЫ ОТПРАВИТЬСЯ НА ШУМ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[9]9
  189


[Закрыть]
.

◄–►

ЧТОБЫ ОБЫСКАТЬ КОМНАТУ АЙВИ, ОТКРОЙ СТРАНИЦУ[10]10
  26


[Закрыть]
.

– КТО ЕЩЕ ЗНАЕТ о сокровище? – спрашиваю я.

Сноска № 28

Сноска № 53

Сноска № 117

Сноска № 139

– Ну я. И моя дочь Айви, как я уже сказала. И Смит, который служит у меня дворецким целых тридцать лет. Он у меня вот уже многие годы. Хотя…

Я наклоняюсь вперед:

– Хотя?

Она оглядывается, чтобы убедиться, что Смит не прячется поблизости, прежде чем пропищать:

– В последнее время он стал ворчливым. Даже ворчливее обычного, – она качает головой: – Нет-нет, это не он. Я полностью ему доверяю! – твердо заявляет она.

Мы с Элизой обмениваемся взглядами.

– Кто еще? Ах да! Мой адвокат, – продолжает Гвиневра. – Да, Джо Мэддок тоже знает о сокровище.

– ВИНОВЕН! – вопит Фрэнк, и я зажимаю ему рот рукой.

– Итак, – резюмирует Элиза, бросая быстрый взгляд на Фрэнка. – У нас есть дочь Айви, которую вы не видели много лет; Смит, ваш дворецкий; и Мэддок, ваш адвокат. Кто-нибудь еще?

– Полагаю, любой, кто работает в моем доме, может знать о кладе. Но я точно никому ничего не говорила. И уверена, что Смит тоже.

– Все же, – говорю я, – нам ничто не мешает их расспросить. А кто еще работает в вашем доме? Кроме Смита?

– Ну, единственный человек, который регулярно тут появляется, мой ландшафтный дизайнер, Отто. Он занимается моими цветами и кустами. Мой муж заботился о саде, но, после того как он скончался, боюсь, я слишком долго давала волю сорнякам! Это настоящее нашествие! – Она ненадолго замолкает. – Что-то… из этого поможет вам?

– Да! – отвечаю я.

– Безусловно! – подхватывает Элиза.

– Молоко появляется из вымени, знаете ли! – вставляет ремарку Фрэнк.

– Прежде чем вы уйдете, – говорит Гвиневра, – я должна предупредить вас о… странностях этого дома. Здесь есть комнаты и тайные ходы, которые захлопываются, а открываются, только если разгадать загадку. Будьте осторожны.

– Будем, – пообещала Элиза.

Я знаю, как она обожает загадки. А Фрэнк – потайные ходы и запертые комнаты.

Мы поднимаемся из-за стола и выходим.

Элиза визжит от восторга, когда мы оказываемся в коридоре:

– Я так рада, что мы взялись за это дело! Обожаю тайны, а эта такая интересная!

На мой взгляд, она слишком легкомысленно относится к смертельным угрозам.

– Хорошо, что ты в восторге, но это не книга, – напоминаю я ей. – Здесь все по-настоящему.

Она улыбается.

– С чего же мы начнем? – спрашиваю я.

– С опроса подозреваемых. Мы должны рассмотреть две вещи: мотив и возможность.

Мне бы следовало лучше разбираться в работе детектива. Особенно учитывая, что я наблюдал за тем, как мама ведет дела.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю