Текст книги "Обреченные"
Автор книги: Лорен Кейт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Погоди-ка, – попросила девочка, – дурацкий бывший парень. Он что…
Ее подруга отвела взгляд.
– Мы медитировали вместе, и, не знаю, каким-то образом посреди мантры я вдруг поднялась в воздух. Ничего особенного, я просто вроде как на пару дюймов оторвалась от пола. Но Фил этого так не оставил. Начал донимать меня насчет того, что еще я умею делать, и задавать все эти дикие вопросы.
– Это какие?
– Да уж точно и не помню, – откликнулась Шелби, – Что-то насчет тебя, на самом деле. Он хотел знать, не ты ли научила меня левитировать. Умеешь ли левитировать и ты тоже.
– Но почему я?
– Должно быть, очередная его извращенная фантазия на тему соседей по комнате. Как бы там ни было, ты бы видела выражение его лица в тот день. Как будто я какой-то цирковой уродец. Мне больше ничего не оставалось, кроме как порвать с ним.
– Это ужасно, – признала Люс, стиснув руку подруги, – Но больше похоже на его трудности, чем на твои. Знаю, остальные ребята в Прибрежной странно косятся на нефилимов, но я побывала уже в нескольких школах и начинаю подозревать, что большинство подростков просто от рождения такие косые. Кроме того, «нормальных» не бывает. Даже в этом самом Филе обязательно должно быть что-нибудь странное.
На самом деле у него что-то с глазами. Они были голубыми, но выцвели, почти побелели. Ему приходится носить цветные линзы, чтобы люди на него не таращились, – проговорила Шелби, склонив голову набок. – К тому же, сама понимаешь, этот третий сосок.
Она расхохоталась, вовсю раскрасневшись к тому времени, как Люс к ней присоединилась. Они досмеялись почти до слез, когда легкий стук в оконное стекло заставил обеих умолкнуть.
– Лучше бы это оказался не он, – заявила Шелби резко посерьезневшим голосом.
Она спрыгнула с кровати и распахнула окно, в спешке опрокинув горшок с юккой.
– Это к тебе, – едва ли не испуганно пробормотала она затем.
Люс очутилась у окна в мгновение ока, поскольку уже почувствовала его. Опершись ладонями о подоконник, она высунулась наружу, в свежесть ночного воздуха.
И оказалась лицом к лицу, губами к губам, с Дэниелом.
На кратчайший миг ей померещилось, что он смотрит мимо нее, в комнату, на Шелби, но тут он накрыл ее затылок нежными ладонями, притянул к себе и поцеловал так, что у нее перехватило дух. Копившееся целую неделю тепло омыло ее, и с губ готовы были сорваться извинения за резкие слова, сказанные той ночью на пляже.
– Привет, – прошептал он.
– Привет.
На Дэниеле были джинсы и белая футболка. Люс видела непослушный вихор в его волосах. Огромные жемчужно-белые крылья мягко взмахивали за его спиной, колыхая черноту ночи, маня ее к себе. Казалось, они всплескивали в небе почти в такт биению ее сердца. Девочке хотелось прикоснуться к ним, зарыться в них так же, как той ночью на пляже. Ее просто ошеломил вид того, как он парит за ее окном на третьем этаже.
Он взял Люс за руку и через подоконник выдернул в воздух, в свои объятия. Но тут же опустил на широкий плоский выступ под окном, которого она прежде не замечала.
Каждый раз, когда девочка бывала настолько счастлива, ей хотелось плакать.
– Тебе не положено здесь быть. Но я так рада, что ты пришел.
– Докажи, – улыбаясь, предложил Дэниел и вновь привлек ее к своей груди так, что его подбородок лег к ней на плечо.
Одной рукой он обнял ее за талию. Его крылья излучали тепло. Когда Люс глянула поверх его плеча, она увидела лишь белизну; весь мир был белым, мягко очерченным и сиял в лунном свете. А затем Дэниел взмахнул великолепными крыльями…
В животе у нее как будто что-то провалилось, и девочка подняла, что ее поднимает – нет, возносит прямо в небо. Выступ внизу все уменьшался, звезды в вышине разгорались ярче, а ветер пронизывал тело и трепал волосы.
Они воспаряли выше, в самую ночь, пока школа не сделалась лишь черным пятнышком на земле внизу. Пока океан не превратился в брошенное на землю серебристое покрывало. Пока они не пронзили пушистый слой облаков.
Люс не чувствовала ни холода, ни страха. Только свободу от всего, что отягощало ее внизу, на земле. Свободу от опасности, свободу от любой боли, какую она когда-либо испытывала. Свободу от земного притяжения. И невыразимую влюбленность. Губы Дэниела оставили цепочку поцелуев сбоку на ее шее. Он крепче обнял ее за талию и развернул лицом к себе. Девочка встала на его ступни, как тогда, на той вечеринке, когда они танцевали над океаном. Ветер стих; вокруг них в небе воцарились тишина и спокойствие. Единственными звуками оставались хлопанье крыльев, удерживающих их в воздухе, и стук ее собственного сердца.
– Подобные мгновения, – проговорил Дэниел, – окупают все, что нам пришлось вынести.
И поцеловал ее так, как никогда прежде не целовал. Долгим, нескончаемым поцелуем, который, казалось, навсегда заявил права на ее губы. Его ладони прослеживали очертания ее тела, поначалу легонько, а затем сильнее, восхищаясь его изгибами. Люс таяла в его руках, а он пробегал пальцами вдоль ее бедер, спины, плеч. Он завладел каждой ее частицей.
Девочка ощущала мышцы под его хлопковой рубашкой, его напряженные руки и шею, прогиб его поясницы. Она целовала его подбородок и губы. Здесь, в облаках, где глаза Дэниела сверкали ярче, чем любая виденная ею звезда, и было самое подходящее для нее место.
– Не могли бы мы остаться здесь навсегда? – спросила она, – Мне никогда не будет достаточно этого. Достаточно тебя.
– Надеюсь, что так.
Дэниел улыбнулся, но затем, слишком скоро, его крылья дрогнули, расправляясь. Люс знала, что будет дальше. Медленное снижение.
Она поцеловала Дэниела напоследок и, готовясь к полету, чуть ослабила хватку рук, сцепленных на его шее, но не удержалась.
И упала.
Казалось, это происходит в замедленном воспроизведении. Люс опрокинулась назад, ее руки отчаянно замолотили по воздуху, а затем, когда она полетела вниз, холод и ветер обрушились на нее и вышибли из нее дыхание. Последним, что девочка успела увидеть, оказались глаза Дэниела и потрясение на его лице.
Но тут все ускорилось, и она помчалась вниз так быстро, что не успевала вздохнуть. Мир превратился в кружащуюся черную пустоту, ее замутило, она испугалась, ее глаза жгло ветром, зрение помутилось и померкло. Вот-вот она потеряет сознание.
И на этом все закончится.
Она так никогда и не узнает, кто она на самом деле, никогда не узнает, стоило ли того все это. Никогда не узнает, достойна ли она любви Дэниела, и наоборот. Это уже в прошлом, вот и все.
Ветер неистовствовал у нее в ушах. Люс зажмурилась и стала ждать конца.
И тогда он поймал ее.
Ее обняли руки, сильные, знакомые руки, и полет мягко замедлился, перестав быть падением, – ее прижал к груди Дэниел. Ее глаза были закрыты, но Люс узнала его.
Девочка принялась всхлипывать от облегчения, что Дэниел поймал ее, спас. Она никогда не любила его больше, чем в то мгновение, сколько бы жизней ни прожила.
– С тобой все хорошо? – тихонько прошептал Дэниел, почти прижимаясь губами к ее губам.
– Да, – ответила она, вслушиваясь в хлопанье его крыльев, – Ты поймал меня.
– Я всегда поймаю тебя, когда ты будешь падать.
Медленно они возвращались в мир, оставленный ими позади. К Прибрежной школе и океану, плещущему об утесы. Когда они приблизились к общежитию, он обнял ее крепче и мягко опустился на уступ, приземлившись легко, словно перышко.
Люс встала ногами на камень и подняла взгляд на Дэниела. Она любила его. Единственное, в чем она ни капли не сомневалась.
– Вот так, – с серьезным видом сообщил он – его улыбка сделалась жестче, а искорка в глазах как будто померкла, – Это должно удовлетворить твою тягу к странствиям, хотя бы ненадолго.
– Что ты имеешь в виду под тягой к странствиям?
– Твою манеру то и дело покидать территорию школы, – пояснил он голосом куда менее теплым, чем мгновение назад, – Тебе стоит завязывать с этим, пока меня нет поблизости и я не могу присмотреть за тобой.
– Ой, да ладно тебе, это была просто дурацкая школьная экскурсия. Там все были. Франческа, Стивен…
Люс осеклась, вспомнив, как отреагировал Стивен на происшедшее с Зарей. Поднимать тему ее поездки с Шелби она не отваживалась. Равно как и столкновение с Кэмом под террасой.
– Ты все очень для меня осложняешь, – сообщил Дэниел.
– У меня тоже выдалось не самое простое время.
– Я говорил тебе, что есть определенные правила. Я просил тебя не покидать территорию школы. Но ты не обратила внимания. Так сколько раз ты меня ослушалась?
– Ослушалась тебя? – со смехом переспросила девочка, хотя ее слегка мутило, а голова кружилась, – Ты вообще кто, мой парень или хозяин?
– Ты представляешь, что происходит, когда ты сбегаешь отсюда? Какой опасности ты себя подвергаешь исключительно от скуки?
– Послушай, это больше ни для кого не секрет, – объяснила она. – Кэм и так уже знает, что я здесь.
– Разумеется, Кэм знает, что ты здесь, – раздраженно огрызнулся Дэниел, – Сколько раз я должен тебе повторить, что Кэм пока не представляет угрозы? Он не попытается поколебать тебя.
– Почему нет?
– Потому что он не настолько глуп. И тебе тоже стоит стать осмотрительнее и больше не сбегать тайком. Существуют опасности, которых ты не в состоянии оценить.
Люс открыла было рот, но не знала, что сказать. Если она заявит Дэниелу, что разговаривала с Кэмом и что он убил нескольких сообщников мисс Софии, это лишь подтвердит его правоту. Гнев разгорался в ней – гнев на Дэниела, на его загадочные правила, на то, что он обращается с ней как с ребенком. Девочка отдала бы что угодно, чтобы остаться с ним, но его глаза посуровели и походили на ровные серые заслонки, а время, проведенное ими в небе, уже казалось давним сном.
– Ты понимаешь, через какой ад я прохожу в попытках обеспечить твою безопасность?
– Как я могу что-либо понимать, если ты мне ничего не говоришь?
Красивые черты Дэниела исказились в жутковатой гримасе.
– Это ее вина? – спросил он, ткнув большим пальцем в сторону ее комнаты. – Что за мрачные мысли она тебе подбрасывает?
– Я способна думать и своей головой, спасибо, – отрезала Люс, прищурившись, – Но откуда ты знаешь Шелби?
Дэниел не обратил внимания на вопрос. Девочка не могла поверить, что он так с ней разговаривает, как будто она какая-то дурно воспитанная домашняя зверушка. Тепла, переполнявшего ее мгновения назад, когда Дэниел целовал ее, обнимал ее, смотрел на нее, переставало хватать при столкновении с холодом, воцарявшимся всякий раз, как они разговаривали.
– Может, Шелби и права, – заключила Люс.
Она так долго не видела Дэниела – но Дэниел, которого она хотела видеть, тот, кто любил ее больше всего на свете, тот, кто следовал за ней через тысячелетия, потому что не мог без нее жить, остался там, в облаках, а не спустился вниз, чтобы ею помыкать. Возможно, за все эти жизни она так и не узнала его по– настоящему.
– Может быть, ангелам и людям не следует…
Но выговорить это она не смогла.
– Люс.
Его пальцы сомкнулись на ее запястье, но девочка стряхнула их. Его распахнутые глаза казались темными, а щеки побелели от холода. Сердце велело ей хвататься за него, прижиматься к нему, ощущать соприкосновение их тел, но в глубине души она знала, что эту размолвку поцелуем не исцелить.
Люс шагнула мимо него на сужающуюся часть уступа и открыла свое окно, с удивлением обнаружив, что в комнате уже темно. Она забралась внутрь, а когда обернулась к Дэниелу, то заметила, что его крылья дрожат. Как будто он был готов расплакаться. Девочке хотелось вернуться к нему, обнимать, утешать и любить его.
Но она не могла.
Люс закрыла окно и осталась стоять одна в темной комнате.
Глава 9
ДЕСЯТЬ ДНЕЙ
Когда девочка проснулась утром во вторник, Шелби уже ушла. Ее кровать была застелена, лоскутное одеяло свернуто в ногах, а красный стеганый жилет и большая сумка сдернуты с крючка у двери.
Все еще в пижаме, Люс поставила в микроволновку кружку воды, чтобы заварить чай, а затем присела проверить электронную почту.
Кому: lucindap44@gmail.com
От: callieallieoxenfree@gmail.com
Отправлено: понедельник, 15.111:34
Тема: Пытаюсь не принимать на свой счет
Дорогая Л.!
Получила твое письмо, и прежде всего самое важное: я тоже по тебе скучаю. Но у меня к тебе неожиданное предложение, называется «Мы с тобой наверстываем упущенное». Ох уж эта безумная Келли и ее дикие идеи. Я знаю, что ты занята. Знаю, что ты находишься под строгим наблюдением и улизнуть от него непросто. Чего я не знаю, так это ни единой подробности твоей жизни. С кем ты обедаешь? Какой урок нравится тебе больше всего? Что у вас вышло с тем парнем? Видишь, я даже имени его не знаю. И меня это бесит.
Здорово, что ты раздобыла телефон, но не надо писать мне, что ты собираешься позвонить. Просто звони. Я целую вечность не слышала твоего голоса. Но я на тебя не сержусь. Пока что.
Целую,
К.
Люс закрыла письмо. Вывести Келли из себя было почти невозможно. Ей никогда прежде не доводилось. Сейчас подруге даже в голову не приходит, что Люс ее обманывает, и это лишний раз свидетельствует о том, насколько они друг от друга отдалились. Девочку терзал тяжкий стыд, угнездившийся где-то на загривке.
Теперь к следующему письму.
Кому: lucindap44@gmail.com
От: thegaprices@aol.com
Отправлено: понедельник, 15.11 20:30
Тема: Да, солнышко, мы тебя тоже любим
Люс, детка!
Твои письма всегда очень нас радуют. Как дела с командой по плаванию? На улице так похолодало – ты ведь сушишь волосы? Знаю, что надоедаю тебе советами, но я так скучаю по тебе.
Как думаешь, тебе разрешат уехать из Меча и Креста на День благодарения на будущей неделе? Папа может позвонить декану? Мы не хотели спешить, но твой отец съездил и купил «Тофурки» [8]
[Закрыть] , просто на всякий случай. Я заполняю вторую морозилку пирогами. Тебе по-прежнему нравится тот, что со сладким картофелем? Мы любим тебя и все время думаем о тебе.
Мама
Рука Люс застыла на мышке. Сейчас утро вторника. До Дня благодарения остается полторы недели. Любимый праздник впервые пришел ей на ум. Но так же поспешно, как вспомнила о нем, Люс попыталась избавиться от этой мысли. Мистер Коул ни за что не позволит ей съездить домой на День благодарения.
Она уже собиралась щелкнуть «ответить», когда мигающий оранжевый значок внизу экрана привлек ее внимание. Майлз был в Сети. И пытался с ней поболтать.
Майлз (8:08): Доброго утра, мисс Люс.
Майлз (8:09): Умираю от голода. Ты просыпаешься такой же голодной, как я?
Майлз (8:15): Не хочешь позавтракать? Я загляну в твою комнату по дороге. Через 5 минут?
Люс бросила взгляд на часы. Двадцать одна минута девятого. В дверь громко постучали. А она все еще в пижаме. И расчесаться после сна так и не успела. Люс слегка приоткрыла дверь.
Утренний свет падал на половицы коридора. Это напомнило девочке о том, как она спускалась к завтраку по неизменно солнечной деревянной лестнице в родительском доме и как весь мир выглядел ярче сквозь призму одного наполненного светом прохода.
Сегодня на Майлзе не было кепки, так что Люс выпал редкий случай разглядеть его глаза. Они оказались по-настоящему темно-синими, цвета летнего неба в девять утра. С мокрых волос на ворот белой футболки капала вода. Девочка сглотнула, невольно представив одноклассника в душе. Он ухмыльнулся ей, продемонстрировав ямочки на щеках и белоснежные зубы. Сегодня он выглядел совершеннейшим калифорнийцем; Люс даже удивилась тому, насколько хорошо это может смотреться.
– Привет, – поздоровалась она, стараясь спрятаться в своей пижаме за дверью, – Только что заметила твои сообщения. Я не против позавтракать, но еще не одета.
– Могу и подождать.
Майлз прислонился к стене коридора. В животе у него громко заурчало. Мальчик попытался невзначай прикрыть его руками, чтобы приглушить звук.
– Я потороплюсь, – рассмеялась Люс, закрывая дверь.
Она постояла перед шкафом, пытаясь не думать о Дне благодарения, о родителях, о Келли и о том, почему так много важных для нее людей разом ускользают от нее.
Наконец Люс вытащила из ящика длинный серый свитер и накинула его поверх черных джинсов. Почистила зубы, нацепила серебряные сережки в виде крупных колец, спрыснула руки лосьоном, подхватила рюкзачок и окинула взглядом свое отражение в зеркале.
Она не выглядела девочкой, угодившей вместо романтических отношений в какую-то склочную борьбу за власть, или девочкой, которая не может поехать на День благодарения домой к семье. Сейчас она смотрелась просто как девочка, взволнованная тем, что сейчас откроет дверь и увидит парня, с которым чувствует себя нормальной, счастливой и в чем-то даже замечательной.
Не своего парня.
Она со вздохом открыла Майлзу дверь. Его лицо просветлело.
Когда они вышли наружу, Люс осознала, что погода переменилась. Пронизанный солнцем утренний воздух оказался таким же свежим, каким был прошлой ночью на уступе. Но теперь в нем к тому же чувствовался морозец.
Майлз протянул ей свою объемистую куртку цвета хаки, но девочка только отмахнулась.
– Выпью кофе и согреюсь.
Они сели за тот же стол, что и неделей раньше. Тут же к ним бросилась пара учащихся-официантов. Оба, похоже, приятельствовали с Майлзом и держались в непринужденной, шутливой манере. Люс определенно никогда не удостаивалась подобного обслуживания, когда приходила с Шелби. Пока ребята засыпали Майлза вопросами: как сыграла прошлым вечером его виртуальная футбольная команда, видел ли он тот ролик в YouTube, где парень подшучивает над своей подружкой, есть ли у него какие-нибудь планы на вечер после занятий, – Люс обводила взглядом террасу в поисках соседки, но никак не могла ее найти.
Майлз ответил на все вопросы, но, похоже, не испытывал желания продолжать разговор. Он указал на Люс.
– Это Люс. Она хотела бы большую чашку самого горячего кофе и…
– Омлет, – подсказала девочка, закрывая небольшое меню, которое ежедневно распечатывала столовая Прибрежной.
– И то же самое для меня, спасибо.
Майлз вернул оба меню и сосредоточил на Люс полное внимание.
– Кажется, я в последнее время почти не видел тебя вне класса. Как у тебя дела?
Его вопрос удивил девочку. Возможно, потому что она все утро ощущала себя магнитом, притягивающим вину. Ее порадовало, что в конце не прозвучало никаких «И где же ты пряталась?» или «Ты что, меня избегаешь?», а только один вопрос: «Как у тебя дела?»
Люс лучезарно улыбнулась Майлзу, затем как-то сбилась и к тому времени, как ей удалось ответить, уже едва ли не морщилась.
– Все в порядке, – выговорила она.
– Ну-ну.
Ужасная ссора с Дэниелом. Вранье родителям. Потеря лучшей подруги. Отчасти ей хотелось вывалить все это на Майлза, но она понимала, что не должна этого делать. Не может. Это заметно сблизило бы их, а Люс не была уверена, что это такая уж хорошая мысль. Она никогда прежде не имела по-настоящему близких друзей среди мальчишек – таких, с которыми делишься всем на свете и на которых полагаешься, как на подруг. Не станет ли от этого все еще… запутаннее?
– Майлз, – наконец спросила она, – а что тут обычно устраивают на День благодарения?
– Понятия не имею. Ни разу не оставался здесь, чтобы это выяснить. А жаль. День благодарения у меня дома – чересчур масштабное мероприятие. По меньшей мере сотня гостей. Около десяти перемен блюд. И обязательный смокинг.
– Ты шутишь.
Мальчик покачал головой.
– Хотелось бы. Серьезно. Нам приходится нанимать служащих на парковку, – пояснил он и, чуть помолчав, уточнил: – А почему ты спрашиваешь… погоди, тебе что, некуда поехать?
– Э-э…
– Ты едешь к нам, – решил он и рассмеялся при виде ошарашенного выражения ее лица, – Пожалуйста. В этом году мой брат не приезжает из колледжа, а он был единственной отдушиной. Я бы показал тебе окрестности Санта-Барбары. Мы могли бы забить на индейку и раздобыть лучшие в мире тако [9]
[Закрыть]в «Супер Рике», – предложил Майлз, вскинув бровь. – Выйдет куда менее мучительно, если ты поедешь туда со мной. Возможно, даже весело.
Пока Люс обдумывала его предложение, до ее спины кто-то дотронулся. Это прикосновение было ей уже знакомо – успокаивающее, почти целительное – Франческа.
– Вчера вечером я разговаривала с Дэниелом, – сообщила та.
Девочка попыталась ничем себя не выдать, когда учительница склонилась к ней. Неужели Дэниел отправился повидаться с ней после того, как Люс оттолкнула его? При одной мысли об этом ее кольнула ревность, хотя она толком не поняла почему.
– Он беспокоится о тебе, – продолжила Франческа и чуть помолчала, видимо изучая лицо ученицы, – Я сказала ему, что ты прекрасно справляешься, учитывая новое для тебя окружение. И что ты всегда можешь обратиться ко мне, что бы тебе ни понадобилось. Пожалуйста, пойми, что с любыми вопросами тебе следует приходить ко мне.
Ее взгляд сделался острее, стал жестким и напористым.
«Приходи ко мне, а не к Стивену», – казалось, безмолвно требовала она.
А затем Франческа ушла, столь же поспешно, сколь и появилась, только шелковая подкладка белого шерстяного пальто зашелестела по черным колготкам.
– Значит… День благодарения, – в конце концов продолжил Майлз, потирая ладони.
– Ладно, ладно, – кивнула Люс, проглотив остаток кофе, – Я об этом подумаю.
Шелби так и не показалась в Нефском доме на утреннем занятии – лекции о призыве предка-ангела, чем-то напоминающей отправку сообщения на небесную голосовую почту. К обеду Люс уже начала волноваться. Но, направляясь в класс на урок математики, она наконец-то высмотрела знакомый красный жилет и буквально рванулась в ту сторону.
– Эй! – окликнула она соседку, дернув ее за стянутые в хвост густые светлые волосы, – Где ты была?
Шелби медленно обернулась. Выражение ее лица напомнило девочке первый день в Прибрежной. Ноздри ее раздувались, а брови были насуплены.
– У тебя ничего не случилось? – поинтересовалась Люс.
– Все отлично.
Шелби отвернулась и принялась возиться с ближайшим шкафчиком, набрав код, а затем распахнув дверцу. Внутри обнаружился футбольный шлем и примерно чемодан пустых бутылок из-под «Гаторейда» [10]
[Закрыть]. Изнутри дверцы был прикноплен плакат группы поддержки «Лос-Анджелес лейкерс».
– Это вообще твой шкафчик? – спросила Люс.
Она не знала ни одного нефилима, пользующегося шкафчиком, но Шелби упорно рылась в этом, небрежно отшвыривая через плечо грязные, пропотевшие носки.
Ее соседка захлопнула дверцу и передвинулась к следующей, подбирая код.
– Ты что, осуждаешь меня?
– Нет, – покачала головой Люс, – Шел, что происходит? Ты исчезла куда-то утром, пропустила урок…
– Ну, теперь-то я здесь, – вздохнула та, – Франки со Стивеном куда проще относятся к прогулам, чем здешние гуманоиды.
– Зачем тебе понадобилось прогуливать? Вчера с тобой все было в порядке, пока…
Пока не объявился Дэниел.
Примерно в то время, когда он постучал в окно, Шелби вся побледнела, притихла, сразу отправилась в постель и…
Пока подруга глазела на Люс так, словно коэффициент ее интеллекта внезапно упал вдвое, сама Люс обратила внимание на остальной коридор. Там, где заканчивался ряд ржавого цвета шкафчиков, у серых стен расположились девочки. Там были Заря, Жасмин и Лилит. А также примерного вида ученицы в шерстяных кофтах, вроде Эми Брэншо, с которой Люс вместе занималась по вечерам. И еще панкующие девицы с пирсингом, с виду похожие на Арриану, но куда менее приятные собеседницы. И несколько незнакомок, которых она никогда прежде не видела. Девочки с прижатыми к груди книгами, с полными ртами жевательной резинки и с взглядами, устремленными на стены, на потолочные балки, на одноклассниц. Куда угодно, только не в упор на Люс или Шелби. Хотя было очевидно, что все они подслушивают.
Муторное ощущение в животе подсказало ей почему. Это было самое большое собрание нефилимов и обычных учащихся, какое она до сих пор видела в Прибрежной. И каждая девица в этом коридоре догадалась раньше самой Люс.
Они с Шелби того и гляди сцепятся из-за парня.
– О, – сглотнула Люс. – Ты и Дэниел…
– Ага. Мы. Давным-давно, – буркнула Шелби, избегая ее взгляда.
– Ладно.
Люс сосредоточилась на дыхании. Она в силах с этим совладать. Но от шепотков, разлетевшихся по ряду девочек, ее кинуло в дрожь.
Шелби насмешливо фыркнула.
– Мне жаль, что одна мысль об этом вызывает у тебя такое отвращение.
– Дело не в этом, – возразила Люс, хотя действительно испытывала отвращение – отвращение к себе. – Я всегда… я думала, что я единственная.
Ее соседка уперла руки в боки.
– Ты думала, что всякий раз, когда ты исчезала на семнадцать лет, Дэниел просто сидел сложа руки? Очнись! У него были подружки и до тебя. Или между, или как тебе угодно, – выпалила она и чуть помолчала, украдкой покосившись на подругу. – Ты что, и в самом деле настолько поглощена собой?
Люс лишилась дара речи.
Шелби хмыкнула и повернулась к остальному коридору.
– Это эстрогенное силовое поле пора рассеивать, – рявкнула она, погрозив им пальцем. – А ну уматывайтесь. Вы все. Сейчас же!
Когда девочки заторопились прочь, Люс прижалась лбом к холодному металлу шкафчика. Ей хотелось заползти внутрь и спрятаться там.
Шелби прислонилась спиной к стене рядом с ней.
– Знаешь, – смягчившимся тоном заметила она, – Дэниел – дрянной ухажер. И лжец. Он тебе врет.
Люс выпрямилась и накинулась на нее с кулаками, щеки девочки заливал румянец. Может, сейчас Дэниел ее и бесил, но никто не вправе говорить гадости о ее возлюбленном.
– Эй-эй, – возмутилась Шелби, уклоняясь от удара. – Да успокойся ты. Черт.
Она сползла вниз по стенке и уселась на пол.
– Послушай, мне не стоило заводить этот разговор. Это была единственная дурацкая ночь, причем давным-давно, а парень явно не находил без тебя места. Тогда я тебя не знала, так что считала всю эту байку насчет вас двоих… в высшей степени скучной. Чем, если хочешь знать, и объяснялась та неприязнь, которую я испытывала к одному твоему имени.
Она похлопала ладонью по полу рядом с собой, и Люс тоже соскользнула по стенке и села. Шелби неуверенно улыбнулась.
– Клянусь, Люс, я никогда не предполагала, что встречусь с тобой. И уж точно не ожидала, что ты окажешься… такой клевой.
– Ты считаешь меня клевой? – переспросила девочка и тихонько фыркнула себе под нос, – Ты была права насчет того, что я поглощена собой.
– Тьфу, об этом-то я и говорю. Ты ведь из тех людей, на которых совершенно невозможно злиться, – вздохнула Шелби, – Ладно. Прости, что я накинулась на твоего парня и что ненавидела тебя еще до того, как познакомилась. Этого больше не повторится.
Странное дело. То, что могло бы напрочь рассорить двух подруг, по сути, лишь сблизило их. Здесь не было вины Шелби. Весь гнев, который испытывала Люс по этому поводу, ей хотелось обрушить на голову… Дэниела. «Единственная дурацкая ночь», – сказала Шелби. Но что произошло на самом деле?
Закат застал Люс на скальных ступенях, ведущих к пляжу. Под открытым небом было холодно, и тем холоднее, чем ближе к воде она подходила. Последние лучи солнца плясали на тонких клочьях облаков, пятнали океан рыжим, розовым и пастельно-голубым. Спокойная вода расстилалась перед ней, словно путь на небеса.
Люс и не представляла, зачем пришла сюда, пока не добралась до обширного круга песка, все еще черного от Роландова костра. Но затем ее потянуло за высокий валун, куда утащил ее Дэниел. Где они танцевали, а затем тратили выпавшие на их долю драгоценные мгновения близости на ссору по такому дурацкому поводу, как цвет ее волос.
У Келли в Довере как-то был парень, с которым она порвала после размолвки из-за тостера. Один из них забил приборчик слишком крупным рогаликом, а второй вышел из себя. Люс уже запамятовала подробности, но помнила, как задавалась вопросом: да кто вообще расходится с любимыми из-за кухонных принадлежностей?
Но дело было вовсе не в тостере, объяснила ей Келли. Тостер оказался лишь симптомом, выявившим все проблемы в их отношениях.
Люс огорчало, что они с Дэниелом все время ссорятся. А спор на пляже из-за того, что она покрасила волосы, напомнил ей историю Келли. Он казался предвестником какой-то более крупной, более неприятной грядущей ссоры.
Ежась под порывами ветра, девочка осознала, что спустилась сюда в попытке понять, где они ошиблись той ночью. Она бессмысленно искала следы на воде, подсказки, вырубленные в скале. Она смотрела повсюду, но только не внутри себя. Поскольку внутри ее таилась лишь огромная загадка ее прошлого. Возможно, ответы по-прежнему скрываются где-то в вестниках, но пока они, к ее разочарованию, оставались недосягаемыми.
Ей не хотелось винить Дэниела. Это же ей хватило наивности предполагать, что все это время он не имел отношений ни с кем, кроме нее. Но он никогда и не говорил обратного. Так что практически сам подвел ее к этому потрясению. Это смущало. И добавляло лишнюю строку к длинному списку того, что, по мнению Люс, она имела право знать, а Дэниел не счел уместным ей сообщить.
Нечто, показавшееся ей поначалу дождем, коснулось ее щек и кончиков пальцев. Но оказалось теплым, а не холодным. Легким и рассыпчатым, но не мокрым. Она запрокинула лицо к небу, и ее ослепил мерцающий лиловый свет. Не желая затенять глаза, девочка смотрела, даже когда он сделался ярким до боли. Крупицы его медленно планировали к воде у самого берега, складываясь в узор и принимая очертания, которые она узнала бы где угодно.
Казалось, Дэниел стал еще великолепнее. Пока он приближался к суше, его босые ноги парили в нескольких дюймах над водой. Широкие белые крылья как будто окаймлял лиловый свет, и они почти незаметно подрагивали в порывах ветра. Так нечестно. При одном лишь взгляде на него Люс охватили благоговейный трепет, восторг – и отчасти страх. Она не могла думать почти ни о чем другом. Все раздражение и гложущее разочарование куда-то делись. Осталось лишь несомненное влечение к нему.
– Ты продолжаешь приходить, – шепнула девочка.
– Я же говорил, что хочу с тобой поговорить, – разнесся над водой голос Дэниела.
Люс поджала губы.
– Насчет Шелби?
– Насчет опасности, которой ты продолжаешь себя подвергать, – прямо уточнил он.
Девочка ожидала, что упоминание о Шелби вызовет хоть какую-то реакцию. Но Дэниел только склонил голову набок. Он добрался до влажной кромки пляжа, где вода вспенивалась и откатывалась назад, и завис перед ней над самым песком.
– А что насчет Шелби?
– Ты и впрямь собираешься сделать вид, будто не понимаешь?
– Погоди.
Дэниел опустился на землю, согнув колени, когда босые ступни коснулись песка. Потом он выпрямился, и его крылья ушли назад, подальше от лица, подняв целый порыв ветра. Люс впервые задумалась о том, насколько они, должно быть, тяжелые.
Дэниелу потребовалось меньше пары секунд, чтобы оказаться около нее, но когда его руки проскользнули ей за спину и привлекли ближе, он действовал уже не так стремительно.
