Текст книги "Зоосити"

Автор книги: Лорен Бьюкес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Кроме того, от полного медосмотра нас ограждает непомерная дороговизна всех этих мерзких анализов. Государственные средства гораздо интереснее тратить на другое – например, на подводные лодки с ядерными боеголовками или на подкуп чиновников. Зоолюдям делают несколько основных анализов, чтобы выявить шави, но в целом полагаются на доклады социальных работников и полицейских, а также на демонстрацию твоих способностей.

– Как поживают твои родители? Ты по-прежнему… – Джо умолкает, понимая, что подошел слишком близко к краю пропасти.

– Все в порядке, Джо. Время от времени я их гуглю. Кажется, у них все нормально. Они по-прежнему в разводе. Мама теперь живет в Цюрихе. Папа – в Кейптауне; преподает теорию кино богатеньким студентам, которых больше интересуют спецэффекты, чем подтекст.

– Не знал, что они… В общем, замнем.

– Давно… Еще до суда.

Над столом повисает неловкое молчание. Постепенно оно переходит в свободное падение, достигает конечной скорости и продолжает падать.

– Джованни говорил, вы снова пишете! – восклицает Девушка-с-Пирсингом. Будучи профессиональным интервьюером, она, наверное, привыкла оживлять разговоры, которые заходят в тупик. – О музыке? Вы ведь поэтому сегодня сюда пришли?

– Хочу написать книгу. Так сказать, энциклопедию о молодежной субкультуре Йоханнесбурга. И о музыке, и о моде, и о технике. – Я вру так убедительно, что сама себе верю. А что? Может, и получится… Идея вполне плодотворная.

– Уже заключила договор с издательством?

– Начинаю с серии статей для «Кредо». Посмотрим, что получится.

– Для «Кредо»? Я с ними сотрудничала. Они замечательные! Тебе нравится Линдиве?

– Она замечательная, – отвечаю я, хотя еще не зашла настолько далеко, чтобы связаться с главным редактором «Кредо». Надо будет позвонить ей, кстати.

Дальше беседа катится как по маслу. Небольшая заминка происходит, когда Генри пытается понюхать мех Ленивца.

Дейв почти не раскрывает рта; только предлагает мне посмотреть фотографии – после того, как все присутствующие спорят, можно ли печатать в журнале такие ужасы. Я взглядываю на экран мельком. Да, все действительно ужасно. Крупные планы – как в морге. Вокруг потрясенные лица зевак и полицейских.

– Его личность уже установили? – спрашиваю я, возвращая Дейву камеру.

– Пока нет… Он был бродягой и ночевал под мостом. Возможно, зоо, хотя точно никто не знает… Не возражаешь? – спрашивает Дейв, нацеливая на меня объектив. – Для настроения.

– М-м-м…

– Групповой снимок! – кричит Девушка-с-Пирсингом, придвигаясь ко мне. Все застывают в неудобных позах, с напряженными улыбками. Дейв делает пару снимков и уходит к сцене. Он будет фотографировать музыкантов, которые опоздали всего на полтора часа. Мне объясняют, что сейчас наш слух услаждает девичья глэм-панк-группа «Иллюзия». Они поют на африкаанс и сесото.

 
Унеси меня в свое паучье логово,
Я буду твоей совестью, твоей сообщницей,
                                          твоим вторым «я»,
Ты пусти и ни о чем не спрашивай,
Дай мне, дай побыть твоим алиби!
 

– А они ничего! – Я с трудом пробиваюсь сквозь гитарные рифы и хрипловатый голос солистки. Несмотря на шум, Ленивец ухитрился заснуть.

– Фигня! – кричит в ответ Девушка-с-Пирсингом. – Погоди, скоро выйдут «Цоци»!

– Правда? Те, что выступают в вязаных шлемах с прорезями для глаз?

– Да, они – просто улет! Конечно, на самом деле они ни от кого не скрываются… Как Мзекезеке. Твои детишки, «и-Юси», тоже ничего! У них настоящий талант! Но им нужно как можно скорее убираться из «Моджа».

– Почему?

– Дурное влияние!

– В каком смысле?

– Слишком коммерческий проект!

– Разве плохо, что их подпирает опытный продюсер вроде Оди Хьюрона?

– Что?

– Я сказала, Оди опытный… – Я кричу громче, но мои слова заглушаются мощным припевом:

 
Убей меня… Возьми меня… Убей меня…
                  Возьми меня… Унеси ото всех!
 

– Да, он хозяин «Контрреволюции»! – кричит в ответ Девушка-с-Пирсингом.

Вот это сюрприз! «Контрреволюция» – самый модный клуб в Йоханнесбурге. Журнал «011» называет его «сногсшибательным и зубодробительным». Кстати, тот же журнал присвоил главному хиту «и-Юси», песне «Спарк» – «Искра» – четыре звезды. Их стиль в статье назвали «свирепым, беспощадным подростковым афропопом».

– Самый крутой ночной клуб, детка! – кричит Девушка-с-Пирсингом. Джо хлопает ее по плечу и кивком указывает на туалет. Они уходят вместе; Девушка-с-Пирсингом на ходу достает из джинсов клочок бумаги. Меня оставляют наедине с Турецким Огурцом – Генри.

– Джо говорил, ты дружишь с Сонгвезой? – кричу я.

– Да! Раньше мы с ней частенько тусовались!

– Почему раньше?

Генри что-то орет в ответ, но я ничего не слышу.

– Может, выйдем проветримся? Здесь ничего не слышно!

У дверей черного хода не продохнуть от курильщиков.

– Так что ты говорил?

– Я сказал, что Сонг забавная. Себе на уме. Захотела сняться в сериале, но там действие происходило на море. Героиня по сюжету должна была плавать. Ее спросили, умеет ли она плавать, и она ответила: конечно, умеет.

– А она не умеет?

– Раньше не умела. Понадобилось – научилась. Буквально за выходные! Мы пошли в спортивный клуб, и она сразу бросилась в воду, причем на глубине… Чуть не утонула!

– Ей дали роль?

Генри качает головой:

– Она соврала насчет своего возраста. Сценарист запланировал много эротических сцен. Они не имели права снимать несовершеннолетнюю актрису. Не знаю, почему на студии сразу не выяснили, что ей всего пятнадцать…

– А ты не староват, чтобы вязаться к малолетке?

– Все наоборот, Сонг сама ко мне вязалась. Мы с ней познакомились в ночном клубе – она там вечно ошивалась. Зависала на всю ночь. У нее много друзей среди вышибал.

– Да-да, я что-то слышала о ее парне…

– О каком именно? Парней у нее целая куча. Надолго она ни с кем не задерживается, порхает, как бабочка.

Я понимаю, что задела его за живое.

– Значит, сейчас у нее никого нет?

– Ну, был такой Джабу. Увлекался панк-роком. Но он оказался самым настоящим козлом.

– Вот как?

– Прислал ей эсэмэску, что все кончено. Прикинь! Конечно, к тому дело и шло… Знаешь, где они с ним познакомились? В клинике для реабилитации наркозависимых, не где-нибудь! Она целый день провалялась у меня на диване в истерике. Но ты ведь знаешь Сонг… Она вытолкала из себя Джабу. Изжила его, так сказать, отряхнулась и пошла дальше.

– После него она с кем-нибудь встречалась?

– Хм… Я знаю, что на прошлой неделе она целовалась с барабанщиком… из «Бумажного ножа», они металл играют. Такой… типичный барабанщик, как в анекдоте: чем барабанное соло похоже на насморк? Все могут точно сказать, когда оно началось, но никто не может сказать, когда оно закончится… А можно его подержать? – выпаливает он и тянется к Ленивцу. Видимо, ему давно уже хочется попросить меня об этом.

– Он кусается.

– Я осторожно, обещаю! Пожалуйста! Всего на пять минут!

– Он на руки пойдет, но неохотно.

– Да, все нормально.

Я нехотя даю ему Ленивца, предварительно слегка потискав его – намекаю, чтобы вел себя хорошо. К моему удивлению, Ленивец радостно карабкается Генри на руки и тычется носом ему в шею.

– Ух ты! Тяжеленный какой!

– Знаю.

– Но очень, очень мягкий. Ух ты!

– И это я тоже знаю… – Я не спешу обратить внимание Генри на то, что Ленивец жует воротник его пестрой рубашки. – Как по-твоему, Сонг способна убежать с тем барабанщиком? А может, вернулась к Джабу?

Генри качает головой:

– Нет, уж если Сонг с кем порвала, то навсегда. Джабу повел себя как полный урод. Она ни за что не простит его, не вернется к нему. А барабанщик для нее слишком тупой.

– Может, у нее есть кто-то еще?

– Да… Последнее время к ней подъезжал вышибала из «Контрреволюции». Все беседовал с ней за жизнь, да так серьезно… А ведь он уже старый пень, ему лет тридцать, не меньше! – Генри закатывает глаза от возмущения. – Правда, ничего у него не вышло. Сонг, может, и шлюха, но не дура.

– Как зовут вышибалу?

– Хм… Не помню. Но в «Контре» он самый крутой! Бицепсы размером с твою голову. Не знаю, то ли он с утра до ночи качается, то ли сидит на стероидах, то ли от рождения такой. В общем, увидишь – сразу узнаешь.

– Когда ты видел Сонг последний раз?

– Где-то неделю назад, в Ньютауне… Она тусовалась в «Информере».

– Ничего не понимаю. По твоим словам, она зависает в рок-кафе, любит металл и панк-рок. Почему тогда сама поет афропоп?

– Зачем ты пишешь статью для «Кредо»? Наверняка хочешь подняться повыше. Сегодня «Кредо», а завтра, может, напишешь для Dazed&Confused…

– Ты не в курсе, почему она не подходит к телефону? Бывают у нее такие заскоки?

– Нет, обычно она сразу подходит, если звонит кто-то важный. А ты для нее важна, уж ты мне поверь. Она прекрасно понимает, что ей нужна раскрутка.

– Чтобы подняться повыше.

– Ага… Слушай, забери его, а? – жалобно просит Генри и сует мне Ленивца. Наконец, до него доходит, что моя зверюшка не монтируется с его модной рубахой в турецких огурцах.

Мы возвращаемся в зал. Джо и Джульетта уже вернулись; девушек на сцене сменяет квартет юнцов в шерстяных шлемах с прорезями для глаз и носа. Наверное, это и есть «Цоци» – кто же еще?

– Нравится тебе здесь? – спрашивает Джо, наклонившись к самому моему уху, потому что играют «Цоци» сипло и громко – хип-хоп, виртуозно сочетаемый с масканди.

– Поучительно! – кричу я в ответ.

– А может, пошли отсюда? – Губы Джо расползаются в лукавейшей улыбке. – До моей квартиры семь с половиной минут!

– Нет, лучше подвези меня в Зоосити! – Он меняется в лице; я широко улыбаюсь. – Да ты не бойся! Шансы за то, что тебя там подстрелят, всего один к трем! – Вдруг я жмурюсь от вспышки: вернувшийся Дейв снимает меня крупным планом.

– Скажи: «Папарацци», – ухмыляется он.

Услышав про Зоосити, все оживляются. Дейв не может устоять против обещания экскурсии.

– Часто бываешь в Зоосити? – интересуюсь я.

– Наша контора совсем рядом. Как-то, лет семь назад, я подкараулил Лили Нобомву. Она «голосовала» на углу Кутзе-стрит. Там же была ее «точка», где она покупала крэк, – отвечает Дейв. – Помню, лицо у нее было все в синяках… Продюсер ее избивал. Ну, я ее подвез до центра… Она была очень довольна. Потом попросила у меня сто рандов взаймы.

– Продюсер – это часом не Оди Хьюрон?

– Он самый. Сволочь он последняя.

Дейв наклоняется вперед между сиденьями и делает снимки из машины. Фотографирует деревья, увешанные целлофановыми пакетами, словно рождественскими украшениями, проституток, которые кучкуются под еще целыми фонарями на Яуберт-Парк. Они стоят в островках света, словно на сцене.

– Кстати, ее труп так и не нашли! Возможно, она до сих пор обитает где-то здесь.

– Лили Нобомву? Хочешь сказать – ее дух остался на Земле, как дух Элвиса? Прямо так и представляю, как они вдвоем шляются по придорожным барам на Шестьдесят шестом шоссе и чокаются с зелеными человечками… – хихикает Джо. – Кстати, ведь у вашего одиозного Оди тогда тоже был свой клуб! Помнишь, Зинз? Он назывался «Синтезатор»!

– Тогда я так напилась, что никакого «Синтезатора» не запомнила… Как и «Алькатрас», и «Двести шестой»…

– «Синтезатор» закрылся сто лет назад, – говорит Дейв. – Кажется, туда вломились грабители, а закончилось все плохо. Если мне не изменяет память, тогда погибли два человека. Наверное, именно поэтому Хьюрон так надолго уходил в тень…

– Надо обязательно заехать в «Контрреволюцию». Тебе там понравится! – перебивает его Джо.

– Похоже, модное заведение.

– Да-да, тебе там будет интересно… С антропологической точки зрения.

– Сейчас сверни налево и остановись у вывески «Истинные верующие», – инструктирую я, тыча на молитвенный дом очередной секты.

Вдруг Дейв оживляется:

– Вот о чем тебе надо писать на самом деле! Поп-музыка – фигня! Гораздо интереснее взгляд на Зоосити, так сказать, изнутри…

– И кто будет читать мои опусы о собачьих сварах и «бывших людях»?

– Что такое собачьи свары? – спрашивает Джо.

– Сам догадайся. Призови на помощь фантазию.

– Мне представляется море крови, ставки… Клочья меха на ринге… В первых рядах гангстеры с подружками… Девицы визжат и отворачиваются…

– У тебя слишком гламурные представления о Зоосити. И потом, все это в основном происходит по ночам.

– Дерутся до смерти?

– Нет, до крайностей стараются не доходить. Никому не хочется, чтобы его унесло Отливом.

– Похоже, интересная будет ночка. Может, давайте сначала заскочим в «Контру», а оттуда – на собачью свару?

– Лучше не надо.

Дейв талдычит свое:

– Твоим зарисовкам цены не будет! Ты на собственном опыте знаешь, каково здесь жить!

– Дейв, здесь жить дерьмово. Точка. Что еще тебя интересует?

– Ты все-таки не отказывайся сразу, подумай.

– Можно проводить тебя до дома? – спрашивает Джо, когда мы останавливаемся.

– Здесь лучше не оставлять машину на улице.

– Сейчас прохладно, я посижу в машине, – вызывается Дейв.

– Доведи меня до охранника – и сразу возвращайся. Иначе я за жизнь Дейва не отвечаю.

В самом деле, на крыльце противоположной башни, «Аурум-Плейс», сидят местные хулиганы. Избыток свободного времени плюс море пива – опасное сочетание. В окнах самовольно захваченных квартир горят свечи; электричество давно отрубили. Из магазинчика в переулке бьют по ушам басы… Настоящее испытание для слуха! Вдали завывают сирены; время от времени потрескивают выстрелы. Джо ежится, как будто от холода. Притворяется, будто совсем не испугался. Мы доходим до шлагбаума, и я поворачиваюсь к нему, чтобы попрощаться.

– Может, все-таки я провожу тебя до квартиры? – обиженно спрашивает Джо.

– Может быть… В следующий раз.

– Рад был с тобой повидаться.

– Совсем как в старые времена. – Что не обязательно хорошо.

– Значит, решено. В субботу идем в «Контру»! Считай, что участвуешь в журналистском расследовании.

– Как насчет завтра?

– Договорились. – Он нагибается, собираясь меня поцеловать.

Я отворачиваюсь:

– Что ты делаешь, Джованни?

– Ой-ой-ой! – улыбается Джо. – Какая ты серьезная! Я в шоке. Ты серьезно не хочешь, чтобы я проводил тебя до квартиры? И целоваться со мной не хочешь?

– Мы с тобой расстались. При очень неблагоприятных обстоятельствах.

– Четыре года назад. Все меняется. Люди меняются. Ты изменилась…

– А ты – нет. Нисколько!

– Один поцелуй! – просит он. – Давай скорее, а то меня сейчас оттрахают и убьют злобные зоо!

– Угомонись, наконец!

Я встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его теплому рту. От удивления он отвечает не сразу, но потом мы с ним целуемся как двое голодающих. Он и знакомый, и незнакомый одновременно. Потом Ленивец кусает его за ухо. Джо громко вскрикивает. Стайка напротив поворачивается к нам.

– Ой, как больно! Убери его сейчас же!

– Ленивец!

Ленивец разжимает челюсти и прячет морду у меня на шее. Джо держится за окровавленное ухо, злобно оскаливается, заносит кулак. Я поворачиваюсь так, чтобы удар пришелся по мне.

– Тебе повезло, что он травоядный, – хладнокровно говорю я.

– Повезло, говоришь? Твоя долбаная зверюга мне чуть ухо не отхерачила на хрен! – Он осторожно дотрагивается до мочки уха и брезгливо рассматривает пятнышко крови на пальце.

– Сразу видно – мастер художественного слова.

– Зинзи, перестань! Сейчас не время… Ой, как больно! Наверное, придется делать уколы от столбняка! Мне надо в больницу, срочно!

– Ничего с тобой не случится. Спасибо. Я провела прекрасный вечер.

– Да, вечер прекрасный… Если не считать пушистого Ганнибала Лектера у тебя на спине!

– До завтра.

Когда машина уезжает в ночь, от группы, сидящей напротив, отделяется Д’Найс и вразвалочку идет ко мне, покачивая в руке пустую пивную банку. Мартышка обнимает его за шею для равновесия.

– Зачем славной чернокожей девушке путаться с белым ублюдком-умлунгу? – интересуется Д’Найс.

– А может, он мой давно потерянный муж! – огрызаюсь я. – Потерялся, а теперь вот нашелся!

– Как же! – говорит Д’Найс. Хотя он, как всегда, пьян, глаза у него хитрые и злобные.

Глава 15

«Кредо», август 2010 г.

«ПРЕЖНИЙ И БУДУЩИЙ КОРОЛЬ?

Знаменитый владелец „Моджа Рекордз“ прятался от всех почти десять лет. Эван Милтон впервые в истории взял у него эксклюзивное интервью. Он расспросил Оди Хьюрона о его втором пришествии, а также о новых тенденциях в современной молодежной музыке».

– Я верю во вторую попытку, – говорит Одиссей Хьюрон, сидя перед микшерным пультом в своей аналого-цифровой студии.

Просторный бункер встроен в холм позади его дома. Здесь – святая святых «Моджа Рекордз». Строительство студии стало необходимым шагом, поскольку Оди не выходит за пределы своего поместья в Вестклиффе с 2001 года.

Он говорит не о себе; его возвращение стало не вторым, а третьим или четвертым. Оди Хьюрон уже четыре десятилетия лавирует в бурном море музыкального бизнеса; ему раз за разом удается возродиться из пепла. Он не скрывает, что прошлое у него отнюдь не радужное. И все же он снова взлетел на вершину славы.

– Не думаю, что в нашем мире можно не запачкаться, – задумчиво говорит Оди. – Поэтому лучше всего подготовиться ко всему заранее.

Музыкальный мир знает немало гениев-отшельников. Кроме того, почти в каждом жанре имеется свой «серый кардинал», зажигающий звезды. За такими «серыми кардиналами» тянется шлейф самых противоречивых слухов. Брайан Уилсон [20]20
  Брайан Уилсон – американский музыкант (род. 1942), прежде всего известный как автор песен, бас-гитарист, вокалист и продюсер группы The Beach Boys.


[Закрыть]до своего триумфального возвращения, когда он отыграл целиком легендарный Pet Sounds, пропадал несколько десятилетий. Джеймс Браун [21]21
  Джеймс Браун – американский певец (1933–2006), признанный одной из самых влиятельных фигур в поп-музыке XX в. «Крестный отец соула», «Мистер Динамит», как он сам себя называл. Работал в жанрах госпел, ритм-н-блюз, фанк.


[Закрыть]всю жизнь не ладил с законом. А сколько скандалов связано с легендарным американским звукозаписывающим лейблом Death Row! Та же картина – и на отечественной сцене. Звезд африканского рока обвиняли в торговле людьми, участии в контрабанде «кровавых бриллиантов». Правительство Нигерии обвинило Фелу Кути [22]22
  Фелу Кути – нигерийский музыкант (1938–1997), мультиинструменталист, композитор, основатель афробита, борец за права человека. Умер от СПИДа.


[Закрыть]в контрабанде иностранной валюты.

У нас, в Южной Африке, тоже есть фигура такой величины. На счету Одиссея Хьюрона не один платиновый диск. С его помощью зажглись звезды первой величины: Лили Нобомву, «Детектив Вулф» и «Моро». Оди был совладельцем печально известного ночного клуба «Синтезатор», который в свое время считался культовым. «Синтезатор» был для Йоханнесбурга примерно тем же, что Shrine для Чикаго и CBGB для Нью-Йорка.

Раньше Оди Хьюрон без особого труда создавал хиты и зажигал звезды. Он кипел в котле южноафриканского шоу-бизнеса и в темные дни апартеида, и во время «радужной революции», и в постреволюционную эпоху. Но вдруг Оди исчез на несколько лет. Ходили слухи о его глубокой депрессии после трагедии в «Синтезаторе» и загадочной смерти Лили Нобомву.

С Оди непросто было договориться о встрече и непросто разговаривать. Должен сказать, что Оди Хьюрон – вообще непростой человек. Так, наиболее благоприятный день для интервью ему подсказал его сангома. Мне пришлось заранее прислать ему на утверждение вопросы, которые я собирался задать. В день интервью телохранитель Оди, великан по имени Джеймс, едва открыв мне дверь, вручил мне напечатанный на листе бумаги список запретных тем со словами:

– Оди не хочет об этом говорить.

– Входите, входите! Почему топчетесь на пороге? Хотите меня обчистить? – шутит Хьюрон, приглашая меня в гостиную. Должен признаться, он умеет сразу поставить гостей на место.

В своем просторном особняке Оди живет один. Продукты заказывает по Интернету. Артисты, мечтающие попасть под его крыло, ведут с ним переписку по электронной почте. Для всего остального у Оди есть Джеймс.

Особняк Хьюрона знавал лучшие дни. Он не похож на дворец Ахмета Эртегана. Правда, основатель компании «Атлантик Рекордз», в отличие от Оди, нелегально поставлял оружие повстанцам в годы борьбы с апартеидом… О прошлом Оди можно сказать, что оно похоже на шахматную доску.

В восьмидесятые годы прошлого века Одиссей Хьюрон одним из немногих белых продюсеров (вместе с Габи Леруа и Робертом Транцем) рискнул поддержать чернокожих исполнителей. Напомню, в те годы власти страны довольно сурово относилось к «смешанным» проектам. Оди еще тогда разглядел богатый потенциал чернокожих артистов – и их коммерческие возможности. Время показало, что Оди не прогадал.

Помимо Оди, при интервью присутствует дама, совсем не похожая на поп– или рок-звезду. Она сидит на краешке кресла, держа сумочку на коленях. Дама привстает, пожимает мне руку. Ее зовут Примроуз Лутули. Она официально опекает близнецов.

Тех самых, из-за которых я и приехал к Оди Хьюрону. С’бусисо и Сонгвеза Радебе, они же «и-Юси», – последняя находка Оди. Ребята уже выпустили платиновый диск. Именно их Оди называет своей «второй попыткой». «И-Юси» – настоящие самородки. Их талант выявился на конкурсе «Зажги свою звезду».

– «Зажги свою звезду» – полный отстой, участие в нем – позор для настоящих артистов – так Оди отзывается о конкурсе. Судя по невыразительному выступлению победительницы, Солайне Питерс, возможно, он в чем-то и прав. Оди встретился с близнецами перед полуфиналом, и они подписали контракт на три альбома.

Каждый нормальный гражданин Южной Африки слышал хит «и-Юси», который называется «Спарк», то есть «Искра». По данным компаний сотовой связи, именно эту мелодию чаще всего загружают в качестве рингтона. И все же одной зажигательной мелодии мало, хотя, должен признаться, я и сам часто напеваю ее. Чтобы стать звездой, нужно нечто большее. Оди сделал несколько удачных маркетинговых ходов – например, добился, чтобы песня звучала в рекламном клипе автомобиля «шевроле-спарк». Судя по предварительному анализу, новый сингл близнецов, который называется «Любовь в машине», позволит им взлететь еще выше.

Мы говорим о подростках-самородках, а они тем временем, спасаясь от жары, плещутся в бассейне за домом. С’бу сидит на бортике, закатав серые школьные брюки; рядом стоят высокие кроссовки с черными шнурками, он болтает в воде босыми ногами. Сонгвеза ныряет в воду в неоновых зеленых нарукавниках. Плавает она не очень хорошо, зато охотно. Вот она подплывает к брату и окатывает его водой… Девчонки, завидуйте! А ведь портрет юного сердцееда висит над кроватью почти каждой жительницы Южной Африки в возрасте от десяти до пятнадцати…

Все знают поговорку «Начать жизнь с чистого листа». И все же невольно испытываешь шок, когда видишь перед собой практически нового человека. Передо мной уже не тот Оди, который прокладывал дорогу агрессивному «Ассегаю» или томному Закесу Цукуде с его эротичными балладами. Теперь его жизнь – яркий солнечный свет. Его надежды построены на двух подростках, которые беззаботно плещутся в бассейне.

– Не надо, Сонг! – кричит С’бу своей искрометной сестре-близнецу.

– Прыгай в воду! – отвечает она своим знаменитым хрипловатым голосом.

С’бу швыряет в сестру кроссовкой. Та ловко уклоняется и ныряет в воду. Кроссовка тонет в бассейне.

– Как не стыдно! – кричит миссис Лутули. – Кроссовки такие дорогие!

– Кто сказал, что трудно работать с детьми или животными? – саркастически замечает Хьюрон. – Хотя Прим они слушаются не всегда… – Он кричит: – Эй вы, идите поздоровайтесь!

Близнецы входят в дом, оставляя за собой мокрые следы. Миссис Лутули кидается за полотенцами.

– Здрасте, – радостно улыбаясь, говорит Сонгвеза. – Я Сонг; мы «и-Юси», и скоро мы завоюем весь мир!

С’бу смущенно протягивает мне руку и говорит сестре:

– Сонг! Будь скромнее!

– Зачем? – недоумевает Сонг. – Ведь так оно и есть!

Возможно, она права.

У близнецов есть все, чтобы стать настоящими звездами, и в этом тоже заслуга Оди Хьюрона. Он предлагает мне прогуляться по саду, осмотреть студию и послушать новый сингл «и-Юси» «Любовь в машине».

– Для меня «и-Юси» – не просто очередной проект, – откровенничает он. – Они символизируют будущее. Компания «Моджа Рекордз» и дальше намерена делать ставку на таких, как Сонг и С’бу. Нет, дело не в их свежих детских личиках. И задача состоит даже не в том, чтобы во всех айфонах к югу от Сахары звучали их песни. Поймите меня правильно, публика видит, что «и-Юси» поют с удовольствием, с радостью! Они невольно заражают всех своим солнечным настроением. Они словно призывают нас забыть о темном прошлом и уверенно смотреть в будущее!

Словно желая продемонстрировать, что он действительно изменился, Оди пьет только витаминизированную воду – выводит шлаки из организма. Какая перемена по сравнению с эпохой «Детектива Вулфа», когда его любимым напитком была текила!

Очистившись от шлаков, Оди все же не утратил проницательности. Благодаря «и-Юси» компания «Моджо» способна подняться к новым высотам. Оди говорит, что собирается превзойти достижения «Джамп Фиш», хотя группа, работающая в стиле афропоп, по-прежнему занимает верхние строчки музыкальных чартов, и «Келекеты», где продуманно сочетались электропоп, квайто и стрит-джем. Помните? В 2004 году песни «Келекеты» звучали на каждом углу. Правда, чуть позже группа распалась – если верить релизу, «из-за творческих разногласий».

Кроме того, возможно, Оди просто решил немного отдохнуть.

– Жалею ли я о чем-нибудь? Конечно, жалею, что был таким придурком, – говорит он в ответ на мой вопрос и продолжает: – А еще я жалею о том, что придурок Джеймс недостаточно ясно дал вам понять, что на эту тему я говорить не желаю!

Я не сдаюсь. Всем хочется узнать, что случилось с Оди, из уст самого Оди! Всех интересует его точка зрения на то, что случилось в «Синтезаторе». На то, что случилось с Лили…

Наконец, Оди сдается и рассеянно щиплет губу.

– Поймите меня правильно. Обстановка в «проклятые нулевые» была уже не та, что в «веселые девяностые». Нас больше волновали входы, а не выходы… – Он наклоняется вперед; похоже, он совсем не рисуется. – Поверьте, не проходит и дня, чтобы я не вспомнил о той запертой двери черного хода… Чего бы я ни отдал, чтобы та трагедия не случилась!

Напоминаю, в ноябре 2001 года в «Синтезатор» вломились вооруженные грабители. Они пришли через полчаса после закрытия. Тогда клуб еще пользовался популярностью, хотя публика была уже не такой модной, как за два года до этого.

Не сумев вскрыть сейф, грабители задержали управляющего Яна Куриана, компаньона Оди, и девушку-бармена Прешес Нкобо, которая помогала управляющему закрыть бар. Они попытались бежать через пожарный выход, но дверь в нарушение правил противопожарной безопасности оказалась заперта. Обоих хладнокровно расстреляли.

– Я долго не мог прийти в себя. Как они посмели вломиться в мой клуб? Как посмели убить людей? Я заболел. Не сумел справиться с собой. И ушел. Продал клуб, отказался от всего… – Оди смотрит на микшерный пульт; его лицо отражается в звуконепроницаемой перегородке. – Врачи поставили мне диагноз: «посттравматический синдром».

Практически за одну ночь Оди исчез с музыкальной сцены и удалился от общества. Он заперся в доме и повел изнурительную борьбу с депрессией. Ходили слухи о его тяжелой болезни; поговаривали о том, что у него рак или даже СПИД. Если вы посмотрите на его тогдашние фотографии с новой звездой Лили Нобомву, вы поймете, каким он был измученным, опустошенным.

– Лили была моим ангелом, ангелом-хранителем, – говорит Хьюрон.

Не секрет, что музыкальная сторона деятельности Оди начиная с середины девяностых шла на спад.

– Мой клуб слишком многим мозолил глаза… В те годы в Хиллброу стало страшно жить. Бандитские разборки, наркотики, расцвет гей-культуры, незащищенный секс… Царила всеобщая распущенность. Я утратил бдительность. А пострадала музыка.

Лили стала для Оди поворотной точкой. Целых два года он, по его собственному признанию, «торчал дома и жалел себя», но, наконец, возродился из пепла и усвоил новую философию – по его словам, «новую жизненную мантру».

– Я решил: никаких стимуляторов! Никаких наркотиков. Никакого алкоголя. Жить надо чисто. Только тогда получится музыка, которая трогает за живое, берет за душу. – Он закидывает руки за голову. – Людям хочется вечных ценностей… Публика задыхается от бездуховности!

Помощники Оди, которых он называет своими «охотниками за головами», открыли для него новую звезду. Оди сразу разглядел в Лили Нобомву, матери-одиночке, которая пела в церковном хоре в Александре, огромный творческий потенциал. Лили Нобомву дебютировала в феврале 2003 года синглом «Царство сердца». Ее сразу отметили, запомнили. Хотя песню нечасто крутили в эфире, так как она «не соответствовала формату» большинства радиостанций, диски с записью шли на ура. Иногда приходилось торговать напрямую – на улицах, с машин. Лили Нобомву пела госпел в то время, когда верхние строчки хит-парадов занимали песни квайто. И все же она нашла свою аудиторию! Оди пошел на риск и снова не прогадал.

Помня о трагической смерти Бренды Фасси [23]23
  Бренда Фасси – легендарная южноафриканская поп-певица (1964–2004), «королева африканского попа».


[Закрыть]от передозировки в 2004 году, Оди Хьюрон подчеркивал, что в жизни Лили нет места наркотикам и беспорядочным связям. Через месяц Лили выпустила платиновый диск.

Но через два года, 18 июня 2006 года, Лили, у которой вышли два альбома, неожиданно бросилась на машине в реку с моста. Ей было всего тридцать лет. Позже ходили слухи о том, что у нее была тяжелейшая депрессия.

– Что я могу вам сказать? – говорит Хьюрон в ответ на мой вопрос о Лили. – Ее трагическая гибель стала для меня шоком. Нет, я не утверждаю, будто я ничего не знал. Просто никто не подозревал, насколько все серьезно. Шоу-бизнес пожирает людей по-разному!

Впрочем, у девятнадцатилетней дочери Лили, Асонеле Нобомву, молодого модельера, которая сотрудничает с известным домом молодежной моды «Леди Б.», своя точка зрения на произошедшее.

– Он (то есть Хьюрон) слишком давил на нее, – заявила Асонеле в недавнем интервью «Санди таймс». – Ему очень хотелось, чтобы она стала следующей Брендой Фасси, а ей трудно было соответствовать…

Оди чернит не только осиротевшая дочь Лили Нобомву. Моро, в 2007 году перешедший в «Сони/BMG», не щадит человека, которого когда-то называл своим наставником:

– У него завышенные требования! Высасывает все силы, заставляет с утра до вечера сидеть в студии… Его можно назвать одержимым. Плохо, что Оди не выходит из своего поместья. Может, умирает? Я считаю, его пора разбудить. Пусть развеется, поживет нормальной жизнью.

Оди хмурится, услышав совет бывшего протеже:

– По-вашему, я сейчас умираю?

В самом деле, жизнь создателя бывших и будущих хитов бьет ключом. Болезнь, не дававшая ему творить, сейчас в стадии ремиссии, и у него большие планы насчет близнецов.

– Они станут известнее Майкла Джексона! – считает Оди.

Кстати, как будто в знак своего нового пришествия Оди открыл клуб «Контрреволюция». К открытию готовились долго; Оди уверяет, что лично утверждал эскизы и все до мелочей – вплоть до того, «какие унитазы поставить в сортирах».

Следует заметить, что новый клуб уже оказался в центре внимания СМИ благодаря неоднозначному решению пригласить на подтанцовки зоолюдей. Оди с улыбкой рассказывает о трех отдельных группах граждан, которые вышли на демонстрацию протеста, развернули кампанию на «Фейсбуке» и завалили газеты жалобами. Оди не скрывает, что намеренно пошел на провокацию. Впрочем, он считает, что «каждый имеет право на вторую попытку».