Текст книги "Ты — мой ангел"

Автор книги: Лоис Дайер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Можно задать вам вопрос? – обратился шериф к Энжел, испытующе глядя на нее. – И вы согласились на все это?

– Да, согласилась, – твердо ответила она.

– В таком случае, – шериф повернулся к Джейку, – мне остается только оказать тебе всемерную поддержку. Но предупреждаю, что не могу до бесконечности держать Дела в твоем распоряжении. Если в течение недели Чавес так и не появится в наших местах, я вынужден буду его отозвать. Надо же кому-то работать по графику!

– Вы не поняли, шериф. Он мне не понадобится на полные сутки.

– Как так? – удивился тот, приподнимая кустистые брови. – Я думал, тебе нужен человек, с которым ты мог бы чередоваться, наблюдая за тропой к охотничьему домику.

– Нужен, верно. Но я приставлю к этому делу Неда Кьоу.

– Этого только не хватало! Этот индеец не в своем уме! Кто знает, что ему в голову взбредет?

Джейк нисколько не обиделся на слова шерифа, потому что знал: такое отношение к его двоюродному брату основано на репутации последнего, а не на том, что он чистокровный индеец.

– Может, он и не в своем уме, зато знает горы как свои пять пальцев. Мальчишками мы облазили их снизу доверху, вряд ли он все позабыл. Я ему полностью доверяю. Пока он жив, мимо и мышь не проскользнет.

– Что ж, это твоя игра, тебе и набирать команду, – вздохнул шериф. – Но по мне он все равно чокнутый.

– Мне не нравится та часть плана, в которой вы с Энжел присоединяетесь к нам на пустом ранчо, – сказал Дел, когда стало ясно, что шериф одобряет план Джейка. – Зачем это? Разве она не будет в большей безопасности в охотничьем домике?

– Конечно, будет, – согласился Джейк, бросая на девушку неодобрительный взгляд. – Это не моя идея, а ее. Ей хочется видеть, как ребята разберутся с Чавесом и его людьми.

– Ты подаешь все в таком свете, словно мной движут кровожадность и жажда мести, – запротестовала Энжел. – На самом деле я хочу быть при этом потому, что в противном случае мне придется сидеть в горах в полном неведении. Куда лучше своими глазами видеть, что все кончилось. К тому же эти люди могут и вычислить нас. Если Джейк отправится на покинутое ранчо, я останусь одна и буду сходить с ума от беспокойства. – «В том числе за него», – добавила про себя девушка. – Нет уж, я предпочитаю быть вместе со всеми. Знаю, знаю, что мне бы оставили телохранителя, но если это не Джейк, лучше никого не надо.

Что ж, если с ним она будет чувствовать себя в безопасности, он возьмет ее с собой. Но он вовсе не обязан быть от этого в восторге!

– Вот на чем порешим, – обратился Джейк к своим коллегам. – Я глаз с нее не буду спускать, пока угроза не минует. Надеюсь, я правильно представляю себе характер Чавеса. Люди вроде него в грош не ставят провинциалов, считая, что вне больших городов просто не может найтись для них подходящего противника. Он уверен, что справиться с нами будет легче легкого, а потому возьмет с собой разве что пару своих приспешников – то есть тех, кто привык делать свое грязное дело на городских улицах. Я вовсе не намерен недооценивать Чавеса. Если у него хватит ума взять с собой хоть одного человека, который знаком с лошадьми, горными тропами и тому подобным, то для нас все серьезно осложнится. Хочу сказать, что в этом случае Энжел не будет в безопасности даже в горах.

– Понятно, – кивнул Дел. – А ты уже дал знать Кьоу?

– Давно. Позвонил ему еще с борта самолета.

– Тогда у меня вопросов больше нет, – заключил шериф и поднялся из-за стола. Любезно распрощавшись с Энжел, он направился было к двери, но остановился, обернулся и вперил свирепый взгляд в Джейка. – И не забывай держать меня в курсе! Возьми все необходимое, только не молчи, ясно? Повторяю, это твоя игра, но я вовсе не желаю заработать себе язву желудка, изводясь от беспокойства, пока Кьоу будет разыгрывать там последнего из могикан!

– Есть, сэр, будет исполнено, сэр! – отчеканил Джейк, но когда шериф исчез за дверью, широко улыбнулся.

– Мне тоже пора, – сказал Дел, вставая. – Остаток дня проведу, распространяя слухи.

Все трое спустились на первый этаж, где Джейк получил со склада переносные переговорные устройства. К моменту, когда Энжел открыла дверцу машины, у нее подкашивались ноги. Она с облегчением опустилась на удобное сиденье.

– Сколько у нас еще времени? – спросила девушка, когда машина выехала со стоянки.

– Примерно полчаса. Если можешь, поспи немного.

Энжел немедленно погрузилась в сон. Через некоторое время она ощутила, что ее мягко, но энергично расталкивают.

– Пора просыпаться!

Энжел неохотно открыла глаза. Машина стояла на обочине с заглушенным мотором. Справа и слева от дороги высился густой хвойный лес.

– Где мы? – спросила девушка.

– Где-то посредине старой дороги. По ней еще дилижансы ездили в былые времена. – Джейк помог ей выбраться наружу. – Дальше поедем верхом.

Энжел испустила тяжелый вздох, потом непроизвольно зевнула. Опираясь на руку Джейка, она обогнула пикап и округлила глаза при виде незнакомца, державшего под уздцы двух вьючных лошадей, двух верховых и прекрасного гнедого жеребца. Это был настоящий индеец: плечистый, меднолицый, с длинными иссиня-черными волосами. Одет он был, правда, на вполне цивилизованный манер, но джинсы, казалось, вот-вот расползутся по швам на невероятно мускулистых ногах. Стальные шпоры внушительно поблескивали на коротких, усаженных клепками сапожках, мыски тоже украшал металл.

– Кто это? – прошептала Энжел, не в силах отвести взгляда от этого воплощения мужественности.

– Мой двоюродный брат, – пояснил Джейк лаконично.

Ему очень не понравилось восхищение во взгляде девушки.

– Как ты думаешь, он позволит мне набросать свой портрет? – спросила Энжел, у которой руки прямо-таки чесались взяться за карандаш.

– Мы не так долго будем находиться в его компании, чтобы хватило времени сделать набросок, – отрезал Джейк. – Ты поедешь на покладистой кобыле, она идет ровно и меньше тебя утомит.

Злясь на себя за неожиданную вспышку ревности, он увлек Энжел вперед, помог ей подняться в седло и начал приспосабливать стремена на нужную длину.

– Ник, ее зовут Энжел, – бросил он через плечо, потом неохотно поднял голову. – Энжел, это Ник Кьоу.

Ник повторил имя девушки с вежливым бесстрастием, коротко кивнув. Она, в свою очередь, с жадным интересом изучала его непроницаемое лицо, находя в чертах определенное сходство с Джейком – очевидно, фамильное. У Ника были те же угловатые высокие скулы, та же линия подбородка и изгиб рта, зато глаза так черны, что зрачок и радужка не имели видимой границы.

– Привстань, – обратился Джейк к Энжел и, не задумываясь, взялся за ее бедро, чтобы подтолкнуть вверх.

При этом он ощутил тепло желанного женского тела, скрытого джинсовой тканью, и отреагировал на это чисто по-мужски. Пришлось сделать над собой громадное усилие, чтобы подавить несвоевременное возбуждение. Вернувшись к стременам, он с излишней тщательностью проверил и перепроверил их длину.

– Ну вот, теперь порядок. Можешь сесть.

Избегая смотреть на Энжел, он направился к пикапу и вынул два туристических рюкзака, в которых было сложено все необходимое для пары недель в горах. Поместив их в большие седельные сумки на одной из лошадей, Джейк проверил, правильно ли распределен вес, и затянул между ними веревку. Так же старательно он проконтролировал груз на второй лошади. Наконец Джейк вскочил в седло и повернулся к брату:

– Поезжай вперед и забирай с собой вьючных лошадей. Если мы не доберемся до охотничьего домика раньше, чем ты уедешь, возьми с собой переносную рацию из моего рюкзака.

Ник кивнул, ловко уселся в седло и подхватил повод передней вьючной лошади в левую руку.

– Я устрою наблюдательный пункт повыше, чтобы не бросаться в глаза, – сказал он. – Ты знаешь сожженный молнией тамариск на южном склоне Леоны. Если захочешь меня найти без помощи рации, условный знак – три совиных крика.

– Понятно.

– Шериф в курсе, что я не позволю никому проскользнуть мимо?

– Не просто в курсе, но даже обещал перекрыть тропу на тот случай, если забредут туристы.

– В таком случае я буду знать, что по ней может проходить только нехороший человек, – с мрачным юмором заметил Ник.

Он отвернулся и тронул свою лошадь шагом. Вьючные лошади послушно двинулись следом, и вскоре вся цепочка исчезла в лесу.

– А далеко этот твой охотничий домик? – спросила Энжел.

– До него три с половиной часа пути.

Джейк с удовлетворением отметил, что девушка непринужденно держится в седле. Джинсы туго натянулись и еще больше обтянули ее округлые ягодицы, но он приказал себе не обращать на это внимания. Как и на то, что грудь обрисовывалась под легкой белой блузкой каждый раз, когда Энжел оглядывалась на него.

– Ты не должна молчать, если захочешь передохнуть, – заметил Джейк. – Лучше сразу дай мне знать, и мы устроим передышку. Я вовсе не хочу, чтобы ты потеряла сознание от усталости и свалилась с седла.

Не дожидаясь ответа, он пустил Кончо рысью и оказался впереди. Энжел тоже подстегнула свою кобылу, гадая про себя, сколько продлится дурное настроение Джейка.

Дорога поначалу была довольно широкой, но затем постепенно превратилась в тропу. Как ни утомлена была Энжел, она не могла остаться равнодушной к красотам местности, через которую проезжала. Пронизанный солнцем бор вдруг открывал взору поляну, усеянную, словно сапфирами, крупными лесными колокольчиками. Сойки трещали вслед, предупреждая об опасности, и порой некоторое время следовали за маленьким отрядом. Копыта лошадей бесшумно погружались в толстый ковер то изумрудного мха, то сосновых игл, и тишину нарушал лишь шелест ветра в листьях одинокого дубка среди высоких стволов да скрип лошадиной упряжи. Девушка полной грудью вдыхала воздух, напоенный свежими ароматами, и, сама того не замечая, улыбалась.

Джейк все это время оставался впереди, но часто оглядывался, чтобы убедиться, что с его спутницей все в порядке. Поначалу Энжел как будто наслаждалась поездкой, но время шло, и постепенно она начала все больше клониться в седле. Еще полчаса Джейк с беспокойством следил за ней, затем пробормотал: «Хватит!» – и натянул удила.

Только оказавшись рядом, Энжел заметила, что ее спутник остановил свою лошадь.

– В чем дело? – спросила она вяло и потерла усталые глаза.

– Еще немного – и ты свалишься. У меня нет желания заново пристраивать тебя в седле.

Джейк подъехал вплотную и попросту перетащил ее на свою лошадь, усадив впереди и обхватив за талию. Когда она попыталась высвободиться, хватка усилилась.

– Теперь можешь снова уснуть, – сердито произнес Джейк.

– Что значит «заново»? Я не спала!

Комментариев не последовало, а Энжел слишком устала, чтобы спорить. Ее спина удобно прижималась к теплой груди, и Кончо шел теперь шагом, покачивая ее и убаюкивая. Девушка откинулась назад, пристроив голову под подбородком Джейка. От нее не укрылось напряжение в его позе, и она сонно улыбнулась: так ему и надо! Веки сами собой опустились, и она погрузилась в дремоту. Последней мыслью была надежда, что этот тесный контакт двух тел сведет Джейка с ума. А почему бы и нет? Это он решил, что у их страсти нет будущего, а вовсе не она. Она никогда не была против физической близости, пусть даже в чисто буквальном смысле этого слова, вот как сейчас…

Глава 7

Карл Джеймисон стоял перед дверью в кабинет Чавеса, не решаясь войти. Он всей душой жаждал убраться подальше от Лос-Анджелеса и сменить работу. Но Джеймисон знал, что, как бы далеко он ни сбежал, рано или поздно Чавес до него доберется.

Он постарался взять себя в руки, в очередной раз вытер потный лоб и постучал.

– Кто это?

– Джеймисон.

– Входи.

Чавес, по обыкновению, стоял у окна, потягивая из высокого стакана дорогое виски.

– У меня к вам дело, босс, – проговорил Джеймисон, когда Чавес наконец повернулся к нему. – Это… хм… Это касается той девчонки. Есть новости, босс!

Черные глаза Чавеса на миг вспыхнули. Эти переходы от бешеной ярости к полному самообладанию пугали Джеймисона до дрожи. Вот и теперь, в который уже раз, он подумал: а что, если правы те, кто подозревает этого человека в психической ненормальности?

– Хулио промахнулся все шесть раз, – уныло сообщил Джеймисон. – Я имею в виду, в Пасадине. Но мы с ней очень скоро разберемся! – поспешил он добавить, вновь увидев ярость в глазах своего босса. – Клянусь, это будет легче легкого! В том паршивом городишке… как, бишь, его? Рипаблик! Так вот, она завела там приятеля, который строит из себя Рембо. Я слышал кое от кого, что он имел наглость явиться в Пасадину, а когда узнал о покушении, то забрал ее с собой. И еще сказал: мол, если хотят ее, пусть придут и отнимут.

Чавес раздраженно повел плечами, но Джеймисон торопливо продолжал:

– Мы с Хулио можем хоть сейчас туда отправиться и разделаться с обоими. Можете быть спокойны, босс, через неделю эта история покажется вам просто смехотворной!

– Ты так и сыплешь обещаниями, Карл, а между тем девчонка по-прежнему жива.

Тот судорожно проглотил слюну, дернув кадыком.

– От тебя никакого толку, Карл.

– Клянусь, босс, клянусь! Я лично поеду с Хулио, чтобы на этот раз все было в порядке!

– Да, ты поедешь – с Хулио и со мной.

– С вами?! – вскричал Джеймисон, вне себя от удивления. – Но как же? Почему?

– Потому что я слышал несколько иную версию того, что сказал мистер Маккендлес, уезжая, – медленно произнес Чавес. – Он посмеялся надо мной. Сказал, что ничтожество вроде меня никогда не посмеет отнять женщину у настоящего мужчины. Это прямой вызов. Никто до сих пор не осмеливался бросить в адрес Энрике Чавеса слово «ничтожество», и уж тем более я не потерплю этого от какого-то нищего из городишки на краю света!

Последние слова он выкрикнул вне себя от бешенства, раздувая ноздри. Пальцы его при этом так сжались, что раздавили тонкий хрустальный стакан. Чавес даже не взглянул на кровь, заструившуюся из глубоких порезов. Она смешалась с разлитым виски и образовала яркое пятно на белом ворсе ковра. Джеймисон впал в такой ужас при этой демонстрации звериной натуры своего босса, что на некоторое время потерял дар речи.

– Как скажешь, Энрике, – наконец выдавил он. – Завтра же и вылетим…

– Нет, не завтра! – отрезал Чавес. – Это слишком скоро. Выждем дней пять, пусть устанут от ожидания, пусть шарахаются от каждой тени. Вот тогда мы явимся и устроим им отличное представление.

Когда Энжел проснулась, Кончо бежал рысью по широкому лугу, поросшему густой высокой травой, золотившейся в лучах закатного солнца. Девушка отвела с лица растрепавшиеся волосы и огляделась. Там, где луг примыкал к хвойному лесу, приютилось под раскидистой сосной небольшое строение, скорее похожее на хижину.

Девушка повернулась так, чтобы можно было заглянуть в лицо Джейку. Оно было, как обычно, невозмутимым.

– Это та самая хижина? – спросила она с любопытством.

– Та самая, – подтвердил Джейк, окидывая взглядом пустынный луг и строение на краю леса. – Дом, милый дом… во всяком случае, на время.

– Он выглядит таким крохотным!

Кончо остановился перед бревенчатой хижиной, Джейк спрыгнул с седла и протянул руки. Энжел без колебания положила руки на его плечи, а через миг они стояли совсем близко друг от друга, лицом к лицу. Прошла долгая минута, пока Джейк не отдернул руки и отступил. Девушка вздохнула.

– Пошли в дом, – сказал он отрывисто. – Надо посмотреть, в каком он состоянии.

Он первым ступил на широкий плоский камень, что служил единственной ступенькой, отворил тяжелую дверь и скрылся в полумраке хижины.

Джейк распахнул ставни и створки окон, впустив в хижину свежий воздух и столько света, сколько было в этот закатный час под сенью сосны. Сразу стало видно, что пол и все предметы обстановки покрыты густым слоем пыли.

Энжел чихнула. Постояла немного и чихнула снова, виновато глядя на Джейка.

– Это пыль виновата, – предположил тот. – Тебе лучше подождать снаружи, пока я открою все окна и подмету.

– Ничего страшного! – еще раз чихнув, сказала она. – Сейчас все пройдет.

Энжел осторожно ступила внутрь и огляделась: кто знал, сколько времени предстояло прожить в этом лесном домике? Здесь была старинная печь с плитой, хорошо сохранившаяся для своего несомненно солидного возраста. Над ней висели сковородки и кастрюльки, а на полках можно было видеть оловянные тарелки и глиняные кружки. Дальний угол занимала двухъярусная койка, а ближе к плите стоял неуклюжий квадратный стол с четырьмя такими же непритязательными стульями. Вся мебель, казалось, была сколочена прямо на месте, за исключением кресла-качалки со слегка просевшим плетеным сиденьем.

– Если хочешь помочь, поставь лошадей в сарай за домом, – послышался голос Джейка. – Ник должен был привезти овес. Если там стоит мешок, то это как раз то, что нужно. Задай корм лошадям, ладно?

– Конечно.

Лошади нисколько не возражали против того, что их предоставили самим себе. Они мирно пощипывали густую ровную травку у самого дома и не обращали на девушку внимания до тех пор, пока она не подобрала свисающие поводья и не потянула их за собой.

За домом обнаружились две постройки. Одна, совсем небольшая, очевидно, служила временным обитателям туалетом, другая представляла собой низкий сарай, крыша которого поросла золотистым лишайником. Под нависшей стрехой приютилась аккуратная поленница.

Дверь сарая закрывалась на щеколду. Девушка приподняла ее и потянула на себя, ожидая, что она окажется такой же тяжелой, как и дверь дома. Но она подалась легко и девушка увидела, что обе дверные петли хорошо смазаны, причем совсем недавно.

– Большое спасибо, мистер Кьоу, – вслух сказала Энжел, так как сомневалась, что у нее нашлись бы силы бороться с заржавевшими петлями. – Ну а теперь за мной! Кончо! Текила!

Лошади послушно последовали за ней в сарай, тычась мордами ей в плечо. Внутри было примерно так же сумрачно, как поначалу в доме.

Сарай был небольшой, однако сухой и уютный. Стенка из жердей делила его на две части, одна из которых явно и в прошлом служила стойлом. В другой части, в углу, стояла пара мешков, на одном из них оказалась большая банка из-под кофе.

– Дом, милый дом! – повторила девушка слова Джейка и тихо засмеялась.

Ей потребовалось не так уж много времени, чтобы с помощью банки насыпать две горки овса в кормушку. Кончо не стал ждать приглашения, подошел и сунул морду в одну из них.

– Эй, ненасытное существо! – засмеялась Энжел, отпихивая голову жеребца. – Тебе что, нравится есть с удилами во рту? – Она отстегнула недоуздок и стянула уздечку. – Ну вот, совсем другое дело!

Жеребец тотчас снова потянулся к кормушке и уже не обращал на девушку внимания, пока она проделывала то же с кобылой. Но когда она решила расседлать животных, седельный ремень сразу не поддался.

– Что ты делаешь?

Энжел была так поглощена своим занятием, что совершенно забыла об окружающем. Неожиданно раздавшийся голос заставил ее шарахнуться в сторону и схватиться за сердце.

– Это всего лишь я, – сказал Джейк, переступая порог сарая.

У Энжел был до того испуганный и беззащитный вид, что он едва не поддался желанию заключить ее в объятия и успокоить.

– Ты меня ужасно перепугал! – призналась она, вся трепеща, как пойманная в силок птичка.

Джейк мысленно выругал себя.

– Прости, я не хотел, – сказал он виновато. – Мог бы и сообразить, что тебя пугает каждая тень – ведь на то есть серьезная причина. С этой минуты обещаю никогда не подкрадываться к тебе неожиданно.

Девушка кивнула, все еще пытаясь справиться с собой. Чуть раньше ей показалось, что Джейк готов был ее обнять, и она всей душой сожалела, что этого не случилось, так как более чем когда-либо нуждалась в его поддержке. Она заставила себя отвести взгляд и отвернуться.

– Я нашла мешок с овсом и задала корм лошадям, – сообщила она, продолжая бороться с лошадиной подпругой.

На плечи ей опустились руки и мягко отодвинули в сторону.

– Этим займусь я, – сердито произнес Джейк. – Могла бы попросить меня помочь.

– Попрошу, когда буду совсем беспомощной, – отпарировала Энжел, не менее раздраженная тем, что ее не спросили, нуждается ли она в помощи.

– Дело не в том, беспомощна ты или нет. – Джейк с легкостью расстегнул подпругу, снял седло и положил на один из столбиков перегородки. – Просто тебе нет никакого смысла этим заниматься, когда я и сам могу все прекрасно сделать.

Энжел ответила не сразу, подыскивая наиболее убийственные слова. Но как назло ничего не приходило в голову. Она схватила пустой мешок и принялась растирать кобылу.

– Обращаешься со мной, словно я инвалид! – бормотала она при этом. – Или мне сто лет! Или я беременна.

В тот же миг она пожалела о сказанном, но было поздно – фраза уже сорвалась. Девушка бросила украдкой взгляд на Джейка. Тот стоял, положив руки на седло Кончо, совершенно неподвижно. Потом медленно повернулся.

Энжел смотрела на него искоса, из-под ресниц, и от нее распространялся почти ощутимый жар, не только смущения, но и желания. Она разделяла то, что так мучило и томило Джейка, но он не ощутил радости от этого. Всю жизнь он гордился тем, что железно держал данное себе самому слово, и сейчас ненавидел себя за слабость, когда взгляд сам собой скользнул по телу Энжел к ее плоскому животу, туго затянутому в джинсы. Она не была беременна… но могла однажды стать, и он живо представил себе, как это происходит.

Девушка ощутила горячее прикосновение его взгляда и прочла в нем желание. Властная потребность броситься в объятия Джейка охватила ее, но удержало сознание, что он испытывает тот же порыв и борется с ним.

Энжел вернулась к своему занятию и долгое время тщательно растирала кобылу, ни на миг не отводя глаз от ее влажного крупа. Но она прислушивалась к каждому звуку и знала, что Джейк еще с минуту смотрел на нее, прежде чем заняться своим делом. В четыре руки они быстро привели лошадей в порядок. Джейк первым развесил ветошь и вышел из сарая.

– Поблизости есть ручей. Я принесу воды, – сказал он.

Шаги отдалились.

– Ах, Текила, Текила! – прошептала девушка, прижавшись лбом к теплой лошадиной холке. – Я не знаю, сумею ли пройти через эту пытку! Ну что он прицепился к этим моим проклятым деньгам! Наплевать мне на деньги! Что мне в них, если он избегает меня, как зачумленную? Он даже не дает мне возможности выбрать, все уже решил за нас обоих!

Кобыла повернула голову и фыркнула, обдав Энжел теплым дыханием. Та обняла ее за шею, рассыпав рыжие волосы по темной гриве. Это было первое выражение сочувствия за прошедший день, и оно наполнило девушку такой благодарностью, что она взялась разбирать спутанную гриву лошади. За этим занятием и нашел ее вернувшийся Джейк.

В руках у него было полное ведро. Вылив его в поилку, он с грохотом отшвырнул ведро в угол, прикрыл дверцу стойла – прямоугольник с прибитой по диагонали жердью – и махнул рукой на дверь.

– Не знаю, как ты, а я умираю с голоду. Надо посмотреть, какой еды припас нам Ник.

На этот раз они обошли дом с другой стороны, и девушка заметила еще одну поленницу. Вернее сказать, стена снизу доверху была скрыта за дровами, уложенными в несколько рядов. Энжел без особого интереса следила за тем, как Джейк снял с ближайшей к стене поленницы несколько верхних поленьев, и под ними обнаружился цельный суковатый ствол. Джейк ухватился за него и толкнул вверх. Верхний слой дров приподнялся, открылось углубление, из которого он достал пару дорожных ранцев. Потом он снова прикрыл потайную кладовую, а связанные между собой ранцы перебросил через плечо. Когда он повернулся к девушке, на ее лице было восхищенное выражение, как у ребенка, который смотрит фильм о зарытых сокровищах.

– Хитро придумано! – одобрила она, переводя взгляд с Джейка на поленницу. – Кто это устроил?

– Ник и я, – ответил Джейк, удивляясь тому, что способен держаться на расстоянии от этого удивительного существа. – Это было очень давно… насколько я помню, нам тогда было чуть больше десяти лет. В то время мы играли в разбойников и пиратов. Нужно же нам было где-то держать награбленные сокровища!

– Какие именно? – уточнила Энжел, которой живо представился мальчишка-сорванец, каким когда-то был ее любимый.

– Что? Какие сокровища? Честно говоря, не помню. А сейчас пойдем ужинать. Нельзя же прохлаждаться тут до темноты!

Это нелюбезное замечание заставило Энжел обиженно умолкнуть. Джейк скрылся за углом, и ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. Возможно, он из тех, кто всегда ворчит на голодный желудок, сердито думала девушка. В таком случае после ужина его настроение непременно улучшится.

Увы, ее ожидания не оправдались.

Позже Энжел сидела за столом, доедая остатки тушеной картошки с мясом и время от времени поглядывая на Джейка, который стоял у широкой полки, заменявшей разделочный стол, и мыл в тазике посуду. Его движения были ловкими, привычными. Вытерев и расставив посуду по местам, он небрежно перекинул полотенце через плечо и повернулся. Девушка тотчас уставилась в свою тарелку. За время ужина она устала в одиночку поддерживать разговор, так как участие в нем Джейка сводилось к односложным репликам и хмурым взглядам.

Джейк оглядел склоненную голову Энжел, ее опущенные плечи и покачал головой. Девушка выглядела усталой, одежда на ней запылилась, но для него она оставалась до боли прекрасной и желанной. Он вынул ложку из ее рук мягким, почти ласковым движением.

– По-моему, ты сейчас уснешь головой в тарелке, – пояснил он, когда она вздрогнула и удивленно взглянула на него своими изумрудными глазами.

– Ничего подобного! Я просто немного задумалась!

– Ну разумеется, – с иронией произнес Джейк, забирая также и тарелку и унося все это к тазику для мытья посуды.

Потом налил теплой воды в тазик побольше, достал из рюкзака мыло, губку и полотенце и положил на соседний стул. – Вот все, что нужно, для водных процедур, а потом можешь сразу ложиться.

Энжел обиделась на его нежелание вести себя полюбезнее, но спорить не стала – не хватило сил. Она вымыла лицо, шею и руки, а Джейк в это время покончил с посудой и достал спальные принадлежности. Это было не бог весть что – всего-навсего пара спальных мешков. Он раскатал по одному на каждой койке, где надувные матрацы уже лежали в ожидании, когда их надуют. Как раз этим он и собирался заняться, когда почувствовал взгляд. Энжел следила за его приготовлениями ко сну, и на лице ее было странное выражение.

– Да, это мало похоже на гранд-отель, – заметил Джейк со смешком. – Но согласись, спать на полу было бы еще неудобнее.

Девушка кивнула. Ее меньше всего заботили удобства предстоящего ночлега, зато весьма занимал тот факт, что они будут всю ночь находиться в такой волнующей близости друг от друга. Глаза ее потемнели и затуманились, и Джейк догадался о ее мыслях.

– Пойду проверю, как там лошади! – вдруг сказал он и вышел из дома.

Энжел нахмурилась, потом пожала плечами и начала рыться в своем рюкзаке. Вскоре она извлекла оттуда фланелевую ночную рубашку до пят, которую захватила по совету Джейка. Он предупредил, что в горах по ночам холодно.

Когда Джейк через час вернулся в дом, Энжел уже крепко спала. Он постарался как можно тише прикрыть за собой дверь и заложить массивную щеколду, разулся у порога и на цыпочках прошел к койкам, чтобы бросить взгляд на свою подопечную. Лишь притушенная керосиновая лампа освещала комнату, бросая на стены громадные темные тени. Энжел спала на спине, уронив одну руку на золотисто-рыжую волну волос, ресницы мирно покоились на щеках, линия рта смягчилась и выглядела еще более нежной, чем обычно. Она казалась феей, отдыхающей в двойном уютном коконе из спального мешка и ночной рубашки, которая могла бы послужить образцом скромности.

С одной стороны, Джейка порадовало то, что она приняла всерьез его совет захватить что-нибудь потеплее, с другой – он досадовал на себя за то, что даже такой целомудренный наряд остудил его кровь не больше, чем тончайшие прозрачные покровы. Воображение и без того разыгралось не на шутку.

На короткий миг Джейк чуть было не поддался страстному желанию лечь рядом и вызволить Энжел из ее двойного защитного кокона, убрать подальше все эти ярды плотной фланели и наконец увидеть ее во всем великолепии наготы. Но потом он ни за что не позволил бы ей исчезнуть из его жизни. Ни за что на свете!

С приглушенным стоном Джейк закрыл лицо руками и с минуту оставался в этой позе. Овладев собой, он потушил лампу и взобрался на верхнюю койку.

Энжел буравила взглядом спину Джейка и сердито размышляла о том, что он поставил целью свести ее с ума. Жить с ним рядом было все равно, что отбывать срок в камере с самым угрюмым человеком на свете.

Через окно, прорубленное в задней стене дома, прекрасно просматривался двор, где Джейк рубил дрова с таким яростным азартом, словно его могли казнить, наруби он меньше положенного. Он был до пояса раздет, что позволяло видеть игру мышц на великолепном торсе. Начал он сразу после обеда и с тех пор ни разу не передохнул.

Обед! Можно было смело поставить еще одну галочку в списке неудачных попыток общения. Энжел сравнивала свою жизнь в течение этой недели с переходом через заминированное поле. Хватало одного слова, чтобы вызвать раздражение Джейка.

На сей раз все как будто начиналось неплохо. За супом они обсудили погоду, а за бутербродами поведали друг другу о безмятежных годах детства. Она совсем уже было решила, что все налаживается и можно расслабиться, когда по чистой случайности задела Джейка, потянувшись через его плечо за кофейной кружкой. Он подскочил, словно ошпаренный, и бросился вон, но перед этим бросил на нее такой огненный взгляд, что Энжел задрожала всем телом.

Он, видите ли, всячески подчеркивает, что ведет с собой героическую битву, угрюмо думала она теперь. Ему нет дела до того, что происходит с ней! А между тем она на грани того, чтобы однажды ночью наброситься на него в приступе безумия, сорвать одежду и… о Боже!

Не раз ей приходила мысль высказать ему все это, но мешала гордость. Возможно, все было гораздо проще, чем она себе воображала. Джейк желал ее, верно, но лишь потому, что они вынуждены были жить бок о бок. Миссия спасения мешала ему утолить желание и разжигала его, в то время как, удовлетворенное, оно сразу пошло бы на убыль. Если бы он, в самом деле желал для них общего будущего, то не избегал бы ее с таким нелепым упрямством. В конце концов, он практически вытеснил ее из своей жизни, и лишь стечение обстоятельств помешало этому. Вполне возможно, Джейк считал дни до появления Чавеса, схватки с бандитами и прощания с ней, теперь уже навсегда.

Энжел забыла о времени, зачарованная ритмичными движениями Джейка и игрой солнечного света на его влажном торсе. Только когда тени удлинились и день склонился к вечеру, она отвернулась наконец от окна. Надо еще было приготовить ужин – еще одна общая трапеза с угрюмым, раздражительным мужчиной.