Текст книги "Место под солнцем"

Автор книги: Лиза Марклунд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Берит еще не пришла, и Анника попросила к телефону Патрика.

– Как там дела? – спросил он севшим голосом, как будто отработал ночную смену.

– Я же предупреждала, чтобы не продавали фотографии, – сказала Анника. – Но вчера я видела их в нескольких испанских газетах.

Патрик смутился, но ответил:

– Знаешь, это не я распродаю фотографии за границу.

– Но я же предупреждала тебя…

– Я что, похож на модем? Ты лучше поговорила бы с отделом иллюстраций. Что ты собираешься писать до завтра?

– Грабители мертвы, украденные ценности найдены, а Сюзетта до сих пор не найдена, так что выбор у меня невелик, – сказала она.

– Вся эта история уже остыла, – вынес вердикт Патрик. – Завтра утром вылетай первым же самолетом домой. Сегодня подмети все остатки.

– У меня есть дело с одним приехавшим сюда шведом, хотя речь идет о наркотиках, – сказала она, вспомнив о сделке с Линде.

– Напиши, мы здесь посмотрим и примем. Сегодня я хочу получить еще и статью о шведах в Испании. Они в самом деле бегут туда от налогов?

Голос Патрика гулко разносился по редакции в четырех тысячах километров от Анники.

– Сейчас шведы бегут на Солнечный Берег, – сказал он, и Анника явственно представила себе, как он размахивает руками, предлагая названия рубрик: «Мертвые в раю», «Конец эпохи», «Люди возвращаются на север».

Было слышно, как он сделал глоток. Наверное, пьет кофе.

– Я слышал, что там есть один шведский маклер, который всех знает и все может. Сейчас, секунду, я посмотрю… где-то у меня было записано. Ага, вот: Рикард Мармен! Сможешь с ним связаться или ты дашь его номер мне?

Так, значит, господин Мармен у нас маклер? Понятно.

– Думаю, я смогу с этим разобраться, – сказала Анника и принялась перелистывать блокнот в поисках телефона.

– Подбери несколько роковых цитат, чтобы показать, что ничего хорошего там у моря нет, – сказал он и отключился.

Она позвонила Рикарду Мармену на мобильный с гостиничного телефона, и механический голос попросил оставить сообщение на голосовой почте.

Наверное, он вчера припозднился на вечеринке у Кариты, подумала она и попросила Рикарда перезвонить ей.

Потом она набрала номер Никласа Линде.

Он ответил без промедления.

– Швед участвует в расследовании дела о наркотиках, – сказала она без предисловий. – Мне нужны подробности.

– Я заберу тебя из отеля в восемь часов вечера. Пока.

Зазвонил мобильный телефон Анники.

– Прости, дружище, что не ответил сразу. Как ты себя чувствуешь?

Это был Рикард Мармен, бодрый, как жаворонок.

– Спасибо, замечательно. Я получила задание от стокгольмской редакции взять у тебя интервью как у торговца недвижимостью. Что ты на это скажешь?

– Что-нибудь придумаем, голубушка. Приходи в мой маленький бутик на обед. Бутик находится напротив «Английского двора» в Пуэрто-Банусе, ну, знаешь, это такой большой универмаг…

– Я знаю, где он находится, – сказала Анника. – Мы пообедаем. ну, скажем, в два?

– Пусть будет половина третьего, – предложил Рикард Мармен.

Анника посмотрела на часы.

Ей надо было убить четыре часа.

В гавани у пирсов покачивались яхты. Чем больше был номер стоянки у берега, тем больше было и судно. У нулевого пирса стояли мелкие яхточки, похожие на утлые финские лодчонки. Облизывая мороженое, она прошла мимо них. Людей здесь было мало. Несколько человек собралось на борту большой лодки под названием «Шаф». Другое судно оттирала тряпкой какая-то женщина.

С моря тянуло несильным бризом. Солце не грело и светило довольно тускло.

Она заказала кофе в баре «Синатра», в том самом баре, в котором сидел Никлас Линде в первый вечер ее пребывания здесь, когда она ему позвонила.

В зале преобладали голубые и белые тона – морские оттенки. Кофе был не особенно хорош. Ей не нравились и местные порции – две капли напитка на дне крошечной чашечки. Дома, в Стокгольме, она привыкла поглощать кофе литрами. Она сама готовила его во французской кофеварке, а потом просто разогревала в микроволновой печи.

Она очень скучала по своей квартире, по комнате, в которую до сих пор толком не переехала, по стерильной кухне, по кофеварке, по непрочитанным книгам на полу в гостиной, по детям в ароматных ночных пижамах.

Она даже не представляла, какой бездомной будет чувствовать себя в съемной квартире в Старом городе. Она была очень рада, что снова будет жить на Королевской улице.

По какой-то неведомой ей самой ассоциации она вдруг вспомнила Юлию Линдхольм.

Юлия тоже была бездомной столько же, сколько и Анника.

В ту же ночь, когда сгорел дом Анники, Юлия была арестована по обвинению в убийстве мужа.

Она окинула взглядом лодки и море. Они нестройно покачивались под резкими порывами ветра.

Юлия и Александр ближайшие месяцы проведут в пластиковой комнате семейного приюта на озере Лейондаль. Что будут они чувствовать, когда вернутся в свою квартиру в Сёдере, где застрелили Давида?

Они вернутся в кошмар, подумалось Аннике. Это все равно что ей вернуться в сгоревший дотла дом на Винтер-виксвеген.

Она встряхнулась. Бар начал заполняться людьми. Четыре крашеных блондинки в возрасте заказали первые бокалы «Тинто верано», сидя за столиком у окна. Несколько британских футбольных болельщиков пили из горлышка испанское пиво. Две молоденькие девушки хихикали, глядя в какую-то газету.

Анника встала и подошла к стойке, чтобы рассчитаться. Она дала мужчине за стойкой купюру в пятьдесят евро, отвернулась и принялась рассматривать входивших в бар людей.

Человек за стойкой сунул ей под локоть несколько мелких монет сдачи.

Она помотрела на кучку мелочи.

– Слушай, – сказала она и ткнула пальцем в монетки. – Мне не причитается хотя бы несколько бумажек?

Человек тупо посмотрел на нее и передернул плечами.

– Наверное, нет, – сказал он и отвернулся.

В мозгу Анники сверкнула молния.

– Слушай, ты, – громко сказала она, – я рассчиталась купюрой в пятьдесят евро.

Парень был настолько занят, что не соизволил обернуться. Накачанные мышцы играли под черной футболкой – наверное, он принимал анаболики.

– Отдай мне мою сдачу! – громко и злобно прокричала Анника.

В баре наступила мертвая тишина. Вошла какая-то парочка и принялась оглядываться в поисках места.

– Не ходите сюда, – крикнула им Анника, – здесь надувают со сдачей!

– Заткнись, – злобно прошипел бармен и положил на прилавок две двадцатки.

– Проклятый вор, – сказала Анника по-шведски, взяла деньги и пошла прочь.

Когда она вышла на набережную, в ее сумке зазвонил телефон.

Это была Берит.

– Как там дела на солнышке?

– Ты знаешь, меня тут хотели в сто раз надуть на сдаче в каком-то вшивом баре.

Она решительно шла по набережной прочь от бара.

– Давай им то, что говорят. Что с пропавшей девочкой? Я знаю, ее мать там у тебя, можем ли мы что-нибудь сделать отсюда?

– Можете найти ее подруг в Бромме, – предложила Анника. – Правда, я вчера попыталась контактировать с ними в Фейсбуке. Но они пока не дают о себе знать.

– Фейсбук? – переспросила Берит. – Я читала на экономических страницах, что Фейсбук идет в гору.

– Понятно, – сказала Анника, – и поэтому я тоже на него подписалась. Знаешь, я сейчас подумала о Юлии Линдхольм. Что слышно о пересмотре приговора Филиппа Андерссона?

– Это займет несколько месяцев, – ответила Берит. – Надо будет утрясти кучу формальностей. В обвинительном заключении около тысячи страниц. В нем множество неясностей и небрежностей. Некоторые критики утверждают, что юстиция умирает уже в суде первой инстанции.

– Ты знаешь, что у Филиппа Андерссона есть сестра, которая служит в полиции? – спросила Анника. – Нина Хофман, лучшая подруга Юлии Линдхольм…

– Она сестра Филиппа Андерссона? Я этого не знала.

– Разве это не странно, что у двух таких криминальных типов, как Филипп Андерссон и Ивонна Нордин, сестра – полицейская?

Похоже, Берит стала перелистывать дневной выпуск.

– Нет, для меня это просто две стороны одной и той же медали. Это разные реакции на одни и те же условия воспитания. Я бы так сказала.

– Значит, Нина в этом семействе – белая ворона?

– Странные вещи вообще-то случаются. У предыдущего президента США сводный брат – преступник; мой двоюродный брат Клас-Ёран тоже побывал за решеткой.

– У Билла Клинтона был брат, сидевший в тюрьме?

– Клинтон помиловал его в последний день своего президентства, 20 января 2001 года. Его и еще сто тридцать девять преступников. Это обычай; так делают все американские президенты. Кстати, что поделывает сейчас твоя сестра?

Анника едва не задохнулась от возмущения.

– Биргитта? Не имею ни малейшего понятия. Я даже не знаю, где она живет.

Наступившее молчание исключало даьнейшую дискуссию.

– Так ты думаешь, мне надо установить контакт с подругами Сюзетты? – спросила Берит.

– Лучше постарайся найти шведских родственников Себастиана Сёдерстрёма, – сказала Анника и вздохнула. – Может быть, они догадываются, где находится девочка.

– Мы уже попытались это сделать, но никто не хочет ничего говорить.

– Ну, тогда остается Астрид Паульсон? По всей видимости, она была единственным человеком, у которого были хорошие отношения с Сюзеттой. Может быть, у нее есть родственники, которые что-то знают?

– Это я проверю, – согласилась Берит.

– Ты успела что-нибудь сделать с той серией, о которой говорил Патрик?

– О кокаине? Я давно не видела даже свернутой купюры евро, а уж тем более наркомана…

Она намекала на то, что им надо встретиться в понедельник и обсудить эту тему.

Анника дошла до конца набережной. Здесь находился магазинчик, где самые простенькие матерчатые сумки продавались по пятьсот евро за штуку.

Анника повернулась спиной к витрине и набрала номер Нины Хофман. Нажав кнопку «Вызов», она услышала в трубке щелчки и гудки, потом наступила тишина и раздался механический голос, сказавший по-испански: «Телефонная служба информирует, что в настоящее время соединение с вызываемым номером невозможно. Телефонная служба информирует…»

Анника отключилась.

Почему испанская телефонная служба отвечает по шведскому телефону Нины? Значит, либо Нина Хофман находится в Испании, либо что-то случилось с собственным телефоном Анники.

Она попробовала еще раз.

«Телефонная служба.»

Связь прервалась. Анника посмотрела на часы. Двадцать минут третьего.

Пора отправляться на встречу с Рикардом Марменом.

Маклерское бюро пряталось на задворках британского магазина. Собственно, вся контора состояла из стен и потолка. К витрине была приклеена дюжина объявлений о купле-продаже домов.

Рикард Мармен сидел за столом и работал на компьютере, когда вошла Анника.

– Не верю своим глазам, голубка, – сказал он, встал, подошел к Аннике и расцеловал ее в щеки. – Никак «Квель-спрессен» решила прикупить недвижимость в Пуэрто-Банусе?

– Ну, не прямо, а через посредников, – отшутилась Анника. – Как идут дела?

– Чертовски неважно, – ответил он. – Рынок стоит мертво. Идет операция «Малайя».

Он посмотрел на недоуменное лицо Анники и сел на стул.

– Сто два человека впутались в этот клубок недвижимости, включая бывших руководителей муниципалитета Марбельи. Взятки за искусственное замораживание рынка недвижимости достигли астрономических сумм. Деньги текут рекой. Шеф отдела дорожного и жилищного строительства, как оказалось, владеет тремя участками, один из которых больше стокгольмской ратуши. Мало того, у него сто одна скаковая лошадь и бассейн с жемчужной водой.

Анника расхохоталась.

– А мы-то думали, что будет скандал, когда выяснилось, что у бывшего премьер-министра есть незаконно оформленный загородный дом с садовым участком.

Рикард Мармен откинулся на спинку стула.

– Мэра города, милейшую даму, взяли в ее спальне, где она отдыхала и приходила в себя после очередной липосакции. В это время десять муниципальных рабочих за государственный счет ремонтировали ее кухню. Теперь будут досконально проверять все разрешения на строительство за последние двадцать лет. До этой проверки будет запрещено брать кредиты в банке. Поговаривают, что радости от покупок жилья поубавится. Так что год от года становится веселее. Стакан вина?

Анника покачала головой и улыбнулась.

– Расскажи о реакции шведской колонии на убийство семьи Сёдерстрём, – попросила она. – Не приведет ли это к бегству шведов с Солнечного Берега?

– Они уже напуганы – если, конечно, не считать преступников и воротил рынка недвижимости. Рост цен остановился из-за операции «Малайя», но ты до сих пор не купишь в Марбелье квартиру дешевле чем за три миллиона, а таун-хаус – дешевле чем за четыре. Самый маленький дом стоит не меньше шести миллионов, а обычный семейный дом – тринадцати миллионов. В Аликанте то же самое можно купить вдвое дешевле.

– Почему недвижимость такая дорогая именно здесь? – спросила Анника.

Рикард Мармен хлопнул в ладоши.

– Потому что Марбелья – это эксклюзив, а Аликанте – это для народа. Платят за адрес. Вообще все это становится невероятно смешным. Смотри сюда!

Он нашел какую-то страницу в Интернете и повернул к Аннике экран:

– Это пустырь за таунхаусами Каритас. Этот земельный участок продается собственником за пять миллионов шестьсот тысяч евро.

Анника посмотрела на фотографию. Посреди улицы торчал заржавленный фонарный столб. Асфальтированная дорога заросла чертополохом и зияла выбоинами. Дальше виднелись густые заросли какого-то кустарника.

– И за это требуют пятьдесят миллионов крон? – скептически произнесла Анника. – Должно быть, это неудачная шутка.

– Вовсе это не шутка, – возразил Рикард Мармен и снова развернул к себе экран. – Поговаривают, что собственник не остановится и на этом.

– Значит, люди здесь не боятся преступности?

Рикард Мармен перестал улыбаться и заговорил серьезно.

– Даже притом, что газовые атаки стали здесь обычным явлением, в первый раз такая атака окончилась смертельным исходом, – сказал он. – Мой опыт доказывает, что люди продолжают жить в своих домах и после газовых атак. Некоторые испытывают неприятное чувство, большее, чем после обычных газовых преступлений, но все равно остаются. Более того, я уверен, что здесь уличных грабежей и убийств куда меньше, чем у вас в Стокгольме. У меня нет цифр, но я знаю, что здесь такое практически никогда не происходит.

– Но здесь так много гангстеров, – сказала она, вспомнив цифры, приведенные Кнутом Гареном: четыреста двадцать банд, на совести которых тридцать установленных убийств каждый год.

Рикард Мармен задумался.

– Люди этого не замечают, – сказал он. – Когда они видят на улицах множество полицейских машин и пеших патрулей, видят гражданскую гвардию, они успокаиваются и перестают бояться преступников. Вот так это и происходит, знаешь ли…

Анника положила ручку на блокнот. Это не могло послужить материалом для статьи.

– Я тебя разочаровал? – спросил маклер.

Она рассмеялась.

– Не меня, а моего шефа. Он хотел поместить статью под заголовком: «Теперь шведы побегут с Солнечного Берега».

– Думаю, он окажется плохим пророком, – сказал Рикард Мармен. – Как нынче обстоят дела у газетных акул? Они еще кормят обедами?

– Конечно, – ответила Анника.

После обеда Анника решила вздремнуть. Она легла в кровать, взяла детектив Харлана Собена и читала до тех пор, пока ее не сморил сон. Ей снилось, что пропали и Калле, и Эллен и она ищет их в пустынном лунном ландшафте, где нет ни воды, ни растительности.

Она проснулась с ощущением сильной жажды.

Принимая душ и приводя себя в порядок, она дважды пыталась дозвониться до Нины Хофман. Сообщений от испанской телефонной службы не было, были гудки, на которые никто не отвечал.

Она позвонила Карите Халлинг Гонсалес, поблагодарила ее за работу, сообщила ей номер счета, на который газета перечислит деньги, и сказала, что завтра утром улетает домой.

– Но мы же можем и дальше поддерживать контакт? – спросила Карита. – Может быть, ты еще приедешь?

Анника ответила «Конечно» и вспомнила серию статей, задуманную Патриком.

Она долго простояла перед отелем.

Никлас Линде опоздал на полчаса.

– Прости, девочка, кажется, я становлюсь испанцем.

Анника не отреагировала на шутку. Она терпеть не могла опоздания.

– Ладно, – сказала она, села в машину и захлопнула дверь. – Сколько причастных, сколько подозреваемых, кого поймали, что говорят обвинители и адвокаты?

– Во-первых, я должен проследить за тем, чтобы ты поела, – сказал он и нырнул в туннель под шоссе.

Анника сложила руки на груди.

– Я не голодна, – сказала она, чувствуя, что краснеет от собственной лжи.

Никлас Линде улыбнулся и свернул на маленькую улицу, переходившую в еще более узкую дорогу, поднимавшуюся в гору. Через несколько минут автомобиль ехал уже в полной темноте. Анника испытывала одновременно облегчение и тревогу. Она вглядывалась в провал, куда обрывался край серпантина; от вида голых камней внизу ей стало жутковато.

– Вы проверили, что из похищенных вещей находилось в грузовике грабителей? – спросила Анника и ухватилась за бардачок, когда Никлас заложил слишком крутой поворот.

– Там оказалось все, за исключением сейфа.

Анника продолжала вглядываться в темноту вокруг лучей автомобильных фар.

– За исключением сейфа, – словно эхо, повторила она. – Куда же они его отвезли?

– Если бы его везли в кузове грузовика, то он оставил бы следы, но никаких следов в кузове не нашли.

– Какие следы мог оставить сейф?

– На вилле он был вмурован в кирпичную стену, и преступникам пришлось разбить ее, чтобы забрать сейф. В грузовике должна была остаться пыль, кирпичная крошка, цемент, если бы сейф погрузили туда.

– Может быть, сейф упаковали в мешок? – предположила Анника.

Никлас Линде на мгновение отвлекся от дороги и искоса взглянул на Аннику.

– Смотри на дорогу, милый, – сказала Анника и жестом указала вперед.

Полицейский вздохнул и отвел взгляд.

– Это был небольшой сейф, – сказал он, – но им не поиграешь, как мячом. Для того чтобы его перетащить, нужны как минимум два человека. Думаю, что надо искать другое объяснение.

Они объехали выступ скалы и выехали к населенному пункту на склоне горы. Несмотря на крутизну этого склона, белые домики лепились друг к другу ряд за рядом в свете уличных фонарей и маленьких неоновых вывесок.

В окнах мелькали блики телевизионных экранов.

– Что это за место? – спросила Анника.

– Истан, – ответил Линде.

– Мы в стане? – пошутила Анника.

– Просто это место так называется. Городок Истан. Означает «родник». Вначале это был маврский город. Он находится здесь с тринадцатого века. Я знаю тут одну девочку, которая держит ресторан на центральной площади.

Они припарковались намного выше городка и не спеша спустились вниз, войдя в город через ряд каменных ворот. Дул прохладный ветерок, пахло зеленой травой. Анника различала свет, обрамлявший берег моря. Это был иной мир, иная эпоха. Мир, в котором существовали питьевые фонтаны, а вода поступала по подземным каналам из горных источников.

Анника внезапно резко остановилась.

– Я знаю, куда могли отвезти сейф, – сказала она.

Никлас Линде тоже остановился в нескольких шагах впереди Анники и, обернувшись, посмотрел на нее.

– Давайте послушаем.

– В первый же день, когда мы встретились, ты сказал, что вы видели следы двух автомобилей и следы трех человек возле виллы Сёдерстрёма. Третий человек остался жив. Его трупа в грузовике не было. Того человека не интересовало украденное добро, его интересовал только сейф. Именно этот третий увез сейф на своей машине.

– Предположим, что это так, – сказал Никлас Линде, спустился с холма и открыл дверь ресторана. Он пропустил Аннику вперед. Местный ресторанчик был ярко освещен.

Приветливая красивая испанка с буйными непокорными волосами и массивными серьгами подошла к ним, как только увидела Никласа Линде. Она положила руки ему на плечи, поцеловала в щеки. Эта испанка производила такое же впечатление своей самобытностью, как вода горных источников.

– Это моя подруга Анника, – сказал он по-английски, и женщина обернулась, чтобы посмотреть на шведку. Улыбка на ее лице погасла.

– Стол на двоих, – сказала она по-испански и пошла в глубь зала.

Анника и Никлас пошли за ней.

Хозяйка усадила их за стол в углу, зажгла свечи, дала два толстых меню на испанском языке и ушла к стойке бара.

– Ты хорошо ее знаешь? – спросила Анника.

Она постаралась заглянуть ему в глаза.

– Достаточно хорошо, – ответил он и принялся изучать меню.

Анника чувствовала себя совершенно раздавленной. Она перелистывала ламинированные страницы, смотрела на испанские слова и не видела их. Ей очень не понравилась красивая испанка.

– Как идут поиски Сюзетты? – спросила она, стараясь придать голосу спокойствие.

– Она словно сквозь землю провалилась. Оператор утверждает, что она никому не звонила с прошлого четверга. Сделать за тебя заказ?

Анника положила меню на скатерть.

– Буду признательна.

Полицейский заказал массу разных блюд, которые приносили с кухни по мере готовности. Никлас пил пиво, Анника газированную воду.

– Может быть, поговорим теперь об изъятых наркотиках? – спросила она, когда блюда опустели. – Мне нужен материал, чтобы написать статью.

Никлас Линде задумался, ковыряя в зубах зубочисткой.

– Если ты расскажешь мне, что произошло с твоим пальцем, – сказал он и показал на ее левую руку.

Она поколебалась, но не нашла повода уклониться от рассказа.

– В переулке зимой на меня напали два человека, стащили с меня перчатку и порезали палец, – ответила она. – Они сказали, чтобы я перестала совать нос не в свое дело.

– Ты знаешь, кто это был?

Она покачала головой.

– Хочешь, я разберусь в этом деле? Хочешь, чтобы мы их выследили и наказали?

Анника улыбнулась Никласу.

– У тебя есть вспышка на камере? – спросил он.

– Конечно.

Он посмотрел на часы.

– Ты сможешь поучаствовать в этом деле, если хочешь, – сказал он. – Мы постараемся сегодня ночью взять одного из этих парней. Ты будешь держаться сзади, и ни в коем случае не фотографируй полицейских.

У Анники от волнения участился пульс.

– Будет облава? – спросила она. – Сегодня ночью?

Он наклонился к ней.

– Это будет здесь, – сказал он, понизив голос, хотя в ресторане со стопроцентной гарантией не было ни одного человека, знавшего шведский. – Греки, испанская банда наркодельцов, заказала два груза кокаина, которые были одновременно доставлены в порт Альхесираса. Оба груза были спрятаны в рефрижераторах с фруктами из Южной Америки. Часть была с дынями в Апитсе в Ла-Кампане, часть в контейнере с апельсинами из Аргентины.

– Где теперь эти апельсины?

Никлас Линде криво улыбнулся.

– В этом-то все и дело, – сказал он. – Апельсины едут в Мальмё в грузовике.

– Но вы подменили груз, – догадалась Анника.

Никлас сжал челюсти.

– Мы установили радиомаяк в грузовике, но сам груз не меняли. Это сильно усложнило бы все дело. Мои коллеги в Малаге могут установить местоположение грузовика с точностью до десяти метров. Проблема в том, что наш противник нервничает. Они знают, что половина груза конфискована, и чувствуют, что не все ладно и с другой половиной.

– Хорошо, – сказала Анника и открыла блокнот на чистой странице. – Скажи, что должно быть в статье.

– Ты напишешь, что у греков несколько месяцев назад уже был изъят груз…

– Что, греки снова сделали заказ?

Никлас Линде раздраженно посмотрел на Аннику:

– Это сейчас не играет никакой роли. Они дождались, когда груз был доставлен и готов к распределению, и тогда взяли и покупателей и поставщиков.

– И когда это произошло?

– Рано утром в четверг тридцатого декабря.

– Как было дело?

Никлас Линде отхлебнул пива и рассказал, как полиция арендовала в разных местах одного и того же «полигона» несколько настоящих фруктовых складов. Полиция проследила движение груза, который был выгружен в большом порту Альхесираса, городе, расположенном в нескольких километрах к западу от Марбельи. Из порта груз был на машинах доставлен в Ла-Кампану. Там были полицейские из «Греко» в своих арендованных складах, усиленные подразделениями полиции особого назначения и снайперами. Они проследили за оставлением фруктов и дождались покупателей. Тогда груз был изъят.

Анника быстро, не поднимая головы, записывала за Никласом.

– Сколько человек было задержано?

– На фруктовом складе пятеро. Шофера-дальнобойщика взяли на его квартире в Эстепоне в то же утро. Сегодня мы должны взять последнего члена банды, мелкую сошку. Он обычно работает у них курьером, он должен сопровождать груз в Мальмё через Берлин.

Анника положила ручку.

– Но как можно загрузить контейнер доверху кокаином и выдать его за дыни? – спросила она. – Разве груз не досматривают на таможне?

Никлас Линде несколько мгновений пристально смотрел на Аннику, а потом громко расхохотался.

– Кокс лежит не в том же грузе, – сказал он. – Груз, естественно, состоит из дынь, из многих тонн дынь. Там их пропасть. Но, принюхавшись, понимаешь, что они с душком.

– Но ты же говоришь, что это рефрижератор. В нем можно хранить фрукты неделями.

Полицейский уставил, словно пистолет, указательный палец в Аннику.

– В яблочко, – сказал он. – Это был не рефрижератор. В стенах этого вагона вместо теплоизоляции было семьсот килограммов кокаина.

– Но все документы были в порядке?

– Белы как снег.

Он посмотрел на часы и жестом подозвал официантку.

– Позволь мне, – сказала Анника, доставая кредитную карту.

– Кармен берет только наличные, – сказал Никлас Линде.

– Перестань шутить, – сказала Анника. – Ее что, и правда зовут Кармен?

Он встал, надел куртку и хихикнул.

Они молча пошли в гору к машине. Грохочущая музыка испанского телевидения, громкий смех и звон фарфора долго преследовали их. Какофония лилась по тротуарам из светящихся окон закусочных и открытых окон жилых домов. Два подростка на мопеде проехали в сантиметре от них, и из мусорного бака испуганно выпрыгнули четыре кота. Дул холодный ветер, и Анника пожалела, что не взяла с собой теплую куртку.

– Замерзла? – спросил Никлас Линде и, не дожидаясь ответа, обнял ее за талию и притянул к себе, затем положил руку ей на плечо, чтобы согреть.

Она не стала противиться, прижалась к нему, и ее бедро при каждом шаге терлось о его ногу. По булыжникам дороги стелился плотный слой выхлопных газов от мопедов. Он еще теснее прижал ее к себе, замедлил шаг и в конце концов остановился. Анника тоже остановилась, повернулась к нему лицом. Никлас положил руки ей на плечи. Анника обняла его за спину. Руки ее скользнули по грубой ткани, и Никлас еще теснее привлек Аннику к себе.

«Да, – подумала она, – я этого хочу».

Он наклонился и поцеловал ее в губы.

Губы его были теплыми, солеными и пахли чесноком.

Она почувствовала, как он коленом осторожно раздвигает ей ноги.

Дыхание ее участилось, она отпустила его.

Глаза Никласа сверкнули.

– Ну что, поедем ловить мошенников? – спросил он, отошел от Анники на шаг и пошел дальше, не отпуская ее плечи.

Она обхватила его рукой за пояс. Ноги их соприкасались, пока они шли по длинному подъему в гору.

Суббота. 8 января

Дом стоял на неприметной узкой улочке в предместье соседнего городка Сан-Педро. Он находился у маленькой площади, обрамленной апельсиновыми деревьями. Дом был двухэтажный, белый у фундамента, но выше ставший пестрым под влиянием влаги и ветров. Все окна были забраны черными ржавыми решетками. На балконе сушились детские пеленки.

– У наркодилеров тоже бывают дети? – тихо спросила Анника.

– Он снимает первый этаж у семьи владельцев дома, – ответил Никлас Линде и велел оставаться на противоположной стороне площади. Она до ворота застегнула молнию на грубой и огромной куртке, которую ей одолжил Никлас.

Она видела, как полицейский не спеша идет по тротуару навстречу своим испанским коллегам, которые ждали на улочке. Мышцы перекатывались под рубашкой Линде.

Он точно знает, чего хочет, и сознает это, подумала она.

Подозреваемого наркокурьера не оказалось дома. Сейчас он находился на дискотеке, которая называлась «Мечтатели» и была расположена в Пуэрто-Банусе. О том, где он находится, наркокурьер сообщил испанской полиции сам, хотя, конечно, того не зная. Он позвонил женщине по имени Бетти и попытался уговорить ее пойти с ним в «Мечтатели» и встретиться в баре, но она была не в настроении и отказала ему. Мобильный телефон его прослушивали уже четыре месяца, и поэтому полицейские агенты знали, что Бетти никуда не пойдет. Она испытывала совершенное отвращение, когда он пьяный звонил ей из баров и притонов. Она не хотела быть «дешевкой». По ее мнению, он не выказывал по отношению к ней должной «уважухи».

Все это Никлас Линде рассказал Аннике, пока они сидели в автомобиле недалеко от притона греков, а испанские полицейские готовились к задержанию.

Анника сунула руки в рукава куртки и потопталась на месте. Она посмотрела на окна квартиры, занимаемой наркокурьером, и подумала о Бетти.

Был ли у них секс? Как чувствовала себя при этом Бетти? Обожаемой и уважаемой?

Она подавила зевоту.

Ее самолет до Стокгольма вылетает в восемь утра.

Потом она услышала приближавшийся по площади звук шагов. Она никак не могла понять, откуда он доносился. Звук был немного шаркающим, немного частым и неровным. Было такое впечатление, что человек шел спотыкаясь.

Зайдя в глубь арки ворот, Анника подняла камеру, взвела затвор и настроила объектив. Она получила строгий приказ не высовываться из ворот и не лезть в темноту до того, как человек будет задержан, Анника могла попасть в луч лазерного оптического прицела.

Она увидела какое-то странное хрупкое существо, которое, шатаясь, шло по противоположной стороне площади. Это был молоденький парнишка с торчащими в разные стороны волосами, казавшимися абсолютно белыми в скупом освещении площади. Парень делал один шаг прямо, два вбок. Потом он остановился и ухватился за створку ворот. Он был совершенно пьян.

Хорошо, что Бетти осталась дома.

Он долго возился с ключом, прежде чем сумел попасть в замочную скважину. Очевидно, ему не пришло в голову включить свет, так как для этого надо было выйти из арки на улицу.

Она увидела, как из проулка и с прилегающей улицы на площадь выскользнули тени.

Она подняла фотоаппарат.

Множество полицейских в гражданской одежде и двое в форме подбежали к двери, прежде чем она успела закрыться. Через секунду пьяный парень был уже снова на улице, и двое испанских полицейских держали его под руки с каждой стороны. Ноги в ботинках волочились по земле, на лице отражалось лишь безмерное удивление. Он, вертя головой, смотрел то на одного, то на другого полицейского, а потом принялся протестовать на до боли знакомом стокгольмском наречии:

– Чего вы делаете? Эй, отпустите. Ребята, вы что? Что вы меня держите?

Анника слегка прикоснулась к кнопке, дождалась, когда парень оказался в фокусе, и нажала спуск. Вспышка осветила улицу на шестидесятую долю секунды. Выждав две секунды, Анника повторила процедуру.