Текст книги "Любовь в полдень"

Автор книги: Лиза Клейпас

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Кристофер застыл. Мысли торопливо сменялись, на миг цепляясь одна за другую подобно атлетам в эстафете. Да, писала какая-то другая женщина... с согласия Пруденс... его обманули... Одри, должно быть, все знает... его заставили поверить в искренность, а потом письма внезапно прекратились. Почему?

«Я вовсе не та, за кого вы меня принимаете...»

Кристофер ощутил, как горло и грудь сжались, словно схваченные железным обручем, а потом услышал скрипучий звук, отдаленно напоминающий растерянный смех.

Пруденс тоже рассмеялась – с облегчением. Она понятия не имела, чем вызвано его странное веселье.

Значит, его решили проучить? Возможно, отомстить за какую-то давнюю обиду? Видит Бог, он выяснит, кто это сделал и зачем.

Заманили в ловушку: заставили полюбить, а потом безжалостно предали, бросили. Он и сейчас любил ту, которую не мог даже назвать по имени – потому что имени не знал. Непростительный удар. Обидчица заплатит сполна, кем бы она ни оказалась.

Внезапно в жизни снова появилась определенная цель: преследование во имя мести. Что ж, состояние знакомое, а потому приятное. Занятие вполне по плечу.

Сквозь холодный гнев проступила улыбка – острая, как лезвие ножа.

Пруденс смотрела растерянно.

 – Кристофер? – негромко окликнула она. – О чем вы думаете?

Капитан Фелан подошел и обнял ее за плечи. До чего же просто сдавить ладонями тонкую шею и задушить! Но вместо этого он лишь очаровательно улыбнулся:

 – Только о том, что вы правы. Слова действительно ничего не значат. Важно вот что. Медленный, глубокий, обстоятельный поцелуй длился бесконечно долго; до тех пор, пока Пруденс не растаяла в объятиях и не застонала от удовольствия, обвив руками его шею. – Прежде чем отправится в Гемпшир, – прошептал Кристофер в приоткрытые горячие губы, – попрошу у вашего отца согласия на официальное ухаживание. Одобряете?

 – О да! – воскликнула Пруденс, просияв от восторга. – О, Кристофер... означает ли это, что вы отдали мне сердце?

 – Мое сердце в ваших руках, – бесцветным голосом отозвался капитан. Он продолжал обнимать прелестную мисс Мерсер, но смотрел не на нее, а в абстрактную даль за окном.

Вот только сердца, которое можно было бы отдать, больше не существовало.

 – Где она? – с этими словами капитан Фелан ворвался в дом родителей Одри в Кенсингтоне. Расставшись с Пруденс, он помчался к невестке. – И кто она?

Одри ничуть не испугалась.

 – Будь добр, перестань на меня кричать. О чем ты?

 – Пруденс сама отдавала тебе письма или это делал кто-то другой?

 – Ах, вот в чем дело, – невозмутимо произнесла Одри, взяла пяльцы и принялась с интересом рассматривать незаконченную вышивку. – Итак, ты наконец понял, что переписку вела вовсе не мисс Мерсер. Что же ее выдало?

 – То обстоятельство, что она знает содержание моих писем, однако понятия не имеет о тех, которые посылала сама. – Кристофер стоял возле дивана и испепелял грозным взглядом. – Ведь это одна из ее подруг, не так ли? Немедленно говори, кто именно!

 – Не могу сказать ничего определенного.

 – Участвовала ли в подлоге Беатрикс Хатауэй?

Одри закатила глаза.

 – С какой стати Беатрикс понадобилось бы заниматься чем-то подобным?

 – Из мести. Я когда-то сказал, что ее место в конюшне.

 – Но ты отрекся от своих слов.

 – А ты утверждала, что я это сказал! Немедленно положи пяльцы, иначе надену их тебе на голову! Постарайся понять, Одри: я покрыт шрамами с головы до ног, прострелен, проколот, проткнут штыком и порван шрапнелью. Меня лечили пьяные в стельку доктора, едва не падавшие с ног. – Наступила долгая томительная пауза. – Но никогда мне не было так больно и плохо, как сейчас.

 – Мне очень жаль, – тихо отозвалась Одри. – Ни за что не согласилась бы участвовать в этой истории, если бы знала, что ты можешь пострадать. Началось все с благих намерений, с желания сделать добро. Во всяком случае, так мне кажется.

 – Добро? – Больно было сознавать, что кто-то воспринимает тебя как объект жалости. – Но какого черта ты ввязалась в обман?

 – Я едва понимала, в чем дело! – вспыхнула Одри. – Ухаживала за Джоном и сама уже едва не умирала. Не ела, не спала, от усталости и истощения я не сознавала, где день, а где ночь. Совсем не думала об этих злосчастных письмах и уж тем более не подозревала, что они способны навредить.

 – Проклятие! Еще как способны!

 – Ты хотел верить, что беседуешь с Пруденс. – Одри пошла в наступление. – Иначе сразу бы понял, что пишет не она.

 – Между прочим, я был на войне и не имел времени и возможности анализировать причастия и предлоги. Надо было успеть перетащить задницу из окопа в окоп, прежде чем тебя пристрелят!

Пылкий монолог прервал спокойный, уверенный голос:

 – Одри.

Невозмутимо прислонившись к дверному косяку и переводя взгляд с сестры на гостя, у входа стоял Гэвин, один из высоких плечистых братьев миссис Фелан.

 – Ваш крик слышен по всему дому. Может быть, нужна помощь?

 – Нет, спасибо, – твердо отказалась Одри. – Справлюсь сама.

 – Вообще-то я спросил Фелана, – улыбнулся Гэвин.

 – Мистеру Фелану помощь тоже не нужна. – Одри с достоинством стояла на своем. – Будь добр, оставь нас на несколько минут. Необходимо решить один важный вопрос.

 – Очень хорошо. Но не надейся, что уйду далеко.

Одри со вздохом проводила взглядом излишне заботливого брата и снова повернулась к Кристоферу.

 – Мне необходимо имя, – сурово потребовал он.

 – Только если поклянешься не причинять этой особе зла.

 – Клянусь.

 – Поклянись на могиле Джона.

Последовало долгое молчание.

 – Так и знала, – мрачно подытожила Одри. – Если не можешь гарантировать полной безопасности, я не имею права открыть тайну.

 – Она замужем? – В голосе послышалось напряжение.

 – Нет.

 – Она в Гемпшире?

Одри на секунду задумалась и устало кивнула.

 – Передай, что непременно ее найду, и тогда творческая личность пожалеет о своих опытах в эпистолярном жанре.

Он направился к выходу, но возле двери остановился и оглянулся.

 – Ну а пока можешь поздравить меня первой: мы с Пруденс почти обручены.

Одри побледнела.

 – Кристофер... что за игру ты затеял?

 – Придет время – узнаешь, – холодно ответил он. – Уверен: и тебе, и твоей таинственной подруге понравится. Судя по всему, вы обе любите поиграть.

Глава 14

 – Что, черт возьми, они грызут? – Лео Хатауэй, лорд Рамзи, стоял у входа в гостиную и с изумлением смотрел на темноволосых кудрявых близнецов Эдварда и Эммалайн, которые мирно играли на ковре.

Кэтрин, супруга хозяина дома, отвлеклась от серьезного занятия – строительства башни из кубиков – и с улыбкой взглянула на мужа.

 – Всего лишь печенье.

 – Печенье? – Лео посмотрел на глубокое блюдо, полное небольших темных лепешек. – Что-то ваше печенье подозрительно напоминает корм, которым Беатрикс кормит собаку.

 – Потому что это он и есть.

 – Ради Бога, Кэт! И о чем только ты думаешь? – Присев на корточки, лорд Рамзи попытался отнять у сына обмусоленное печенье.

Попытка была встречена воинственным воплем.

 – Мое! – Эдвард крепче сжал добычу.

 – Пусть сосут, – вступилась за детей Кэтрин. – У близнецов режутся зубки, а лепешки очень твердые. Никакого вреда не будет.

 – Откуда ты это знаешь?

 – Их испекла Беатрикс.

 – Беатрикс не умеет готовить. Насколько мне известно, даже хлеб маслом не может толком намазать.

В этот момент в комнату вошла сама мисс Хатауэй в сопровождении Альберта – пес ни на шаг не отставал от новой хозяйки.

 – Я не умею готовить для людей, – весело уточнила она. – Собаки – другое дело.

 – Понятно. – Лео взял с блюда один из коричневых кусочков и придирчиво осмотрел.

 – Будь добра, открой секрет: что входит в состав этих мерзких предметов?

 – Овес, мед, яйца... к твоему сведению, собачья еда очень питательна.

Словно желая подтвердить слова молодой госпожи, Доджер, любимый хорек Кэтрин, незаметно подкрался к Лео, выхватил из руки лакомство и спрятался за ближайшим креслом.

Кэтрин посмотрела на мужа и рассмеялась.

 – Лепешки сделаны из тех же продуктов, из которых пекут детское печенье, милорд.

 – Что ж, считайте, что убедили, – угрюмо уступил лорд Рамзи. – Но если дети вдруг начнут лаять и закапывать игрушки, буду знать, с кого спрашивать. – Он сел на пол рядом с дочкой.

Эммалайн радостно просияла и щедро протянула отцу обсосанное печенье.

 – На, папа.

 – Спасибо, дорогая, кушай сама.

Альберт дружелюбно ткнулся носом в плечо, и Лео обернулся, чтобы приласкать незнакомца.

 – А это еще что такое? Собака или щетка?

 – Это Альберт, – представила подопечного Беатрикс.

Пес с готовностью шлепнулся на бок и, приглашая поиграть, принялся призывно постукивать по полу хвостом.

Беатрикс улыбнулась. Три месяца назад подобную сцену невозможно было представить. Альберт тогда вел себя настолько непредсказуемо и враждебно, что она не осмелилась бы допустить опасное существо к детям.

И все же терпение, любовь и строгая дисциплина, не говоря уже о благотворном воздействии маленького Рая, не прошли даром. Альберт изменился до неузнаваемости. Постепенно привык к постоянному движению в доме и даже смирился с присутствием других животных. Отныне все новое он встречал не со страхом и агрессией, а с дружелюбным любопытством.

Аппетит пришел в норму, и терьер больше не казался унылым ходячим скелетом, а выглядел упитанным, здоровым и холеным. Беатрикс старательно ухаживала за любимцем, расчесывала и стригла шерсть, однако не трогала очаровательные бакенбарды, придающие мордочке важное и загадочное выражение. Когда новая хозяйка брала пса в деревню, дети тут же окружали симпатягу, а Альберт, в свою очередь, благосклонно принимал знаки восторженного внимания. Он полюбил игры, с удовольствием приносил различные вещи, порой хулиганил: воровал обувь и пытался закопать добычу в саду. Одним словом, стал абсолютно нормальной собакой.

Беатрикс все так же тосковала по Кристоферу, однако обнаружила, что лучшее лекарство от отчаяния и сердечной тоски – работа и помощь ближнему. Вокруг неизменно находились люди, нуждавшиеся во внимании и заботе, в том числе арендаторы и крестьяне, жившие на землях поместья Рамзи. Сейчас, после отъезда Уин в Ирландию, все домашние обязанности легли на плечи Амелии, и только Беатрикс находила время для благотворительной деятельности. Она носила еду больным и нуждающимся, регулярно читала пожилой вдове арендатора, которой отказало зрение, и вникала в дела местной церкви. Оказалось, что работа на общее благо способна приносить радость и удовлетворение; к тому же занятой человек не знает ни бесплодных размышлений, ни меланхолии.

Сейчас, глядя, как непосредственно и охотно Альберт играет с Лео, Беатрикс спросила себя, как отнесется к перемене Кристофер.

 – Это новый член семьи? – поинтересовался брат.

 – Нет, всего лишь гость, – пояснила Беатрикс. – Его хозяин – капитан Фелан.

 – Несколько раз встречал Фелана в Лондоне, – заметил лорд Рамзи и с улыбкой покачал головой. – И даже играл с доблестным воином в карты. В итоге пришлось предупредить, что если парень собирается выигрывать каждую партию, то скоро останется без партнеров.

 – И какое же впечатление произвел капитан? – Беатрикс старалась говорить равнодушно. – Хорошо выглядел? Не казался мрачным и недовольным?

Кэтрин на секунду задумалась, словно вспоминая.

 – Выглядел вполне здоровым, а держался приветливо и любезно, да и вообще вел себя как очаровательный светский джентльмен. Часто появлялся в обществе Пруденс Мерсер.

Беатрикс ощутила отвратительный укол ревности и поспешила отвести взгляд.

 – Как мило, – произнесла она сдавленным голосом. – Уверена, что они составляют прекрасную пару.

 – Ходят слухи о помолвке, – добавила Кэтрин и лукаво взглянула на мужа. – Возможно, капитан Фелан наконец-то уступит любви приличной женщины.

 – Он уже уступил множеству иных соблазнов, – заметил Лео притворно ханжеским тоном.

Жена рассмеялась.

 – Кто бы говорил! – поддразнила она.

 – Было, да прошло, – парировал лорд Рамзи.

 – Неужели распутные женщины интереснее? – осведомилась Беатрикс.

 – Нет, милая. Но порой они нужны для контраста.

Весь вечер Беатрикс страдала, представляя Кристофера рядом с Пруденс: обручены, скоро поженятся, будут носить одну фамилию, жить в одном доме, спать в одной постели.

Она впервые в жизни познала ревность, и опыт оказался мучительным. Наверное, так же чувствуют себя те, кто медленно, но неотвратимо умирает от яда. Пруденс провела лето, принимая ухаживания красивого героя, в то время как Беатрикс провела лето в занятиях с собакой красивого героя.

А скоро красивый герой вернется и заберет Альберта, и тогда не останется даже собаки.

* * *

Едва вернувшись в Стоуни-Кросс, Кристофер узнал, что Альберта похитила мисс Хатауэй. Слуги даже не пытались изобразить сожаление и рассказывали какую-то нелепую историю о том, что пес сбежал, а Беатрикс нашла его и забрала к себе домой.

Несмотря на усталость от долгого переезда (путь из Лондона занял двенадцать часов), голод, дорожную пыль и невероятно дурное настроение, капитан Фелан немедленно отправился в Рамзи-Хаус. Пришло время раз и навсегда положить конец своеволию и несносным проделкам дикарки.

В поместье он въехал уже в сумерках. Из леса надвигались тени, и деревья напоминали театральный занавес, раздвинутый специально, чтобы показать дом во всей красе. Последние лучи заходящего солнца окрашивали кирпичные стены в рыжий цвет и отражались в оконных стеклах. Причудливая крыша и многочисленные разнокалиберные трубы придавали особняку сходство с растением, пустившим мощные корни в плодородную землю Гемпшира и превратившимся в неотъемлемую часть леса. Подобно огромному раскидистому дубу, Рамзи-Хаус тянулся к небесам.

Вокруг царило обычное вечернее оживление: работники возвращались домой, скотину загоняли в хлев, лошадей вели в конюшни. Кристофер помедлил на дорожке, оценивая ситуацию: в мирной, гармоничной жизни он чувствовал себя чужим и лишним.

Твердо решив сократить визит, насколько возможно, подъехал к парадному входу, спешился, бросил поводья подоспевшему конюху, решительно поднялся по каменным ступеням и постучал.

Дверь вскоре открылась, и посетитель попросил пригласить Беатрикс.

 – Господа обедают, сэр... – попыталась объяснить слегка растерявшаяся экономка.

 – Не важно. Или немедленно позовите мисс Хатауэй, или я найду ее сам. – Он заранее настроился отразить любые попытки хозяев отвлечь и сбить с толку. Впрочем, после лета, проведенного в обществе вздорного, непослушного пса, у них вряд ли появится желание удерживать Альберта. Ну а что касается самой Беатрикс – пусть только попробует остановить: он сразу объяснит, что к чему.

 – Не желаете ли подождать в приемной, сэр?

Кристофер молча покачал головой. Встревоженная домоправительница оставила незваного гостя возле двери.

Вскоре появилась мисс Хатауэй в белом летящем платье с причудливо облегающим грудь корсажем. Казалось, она возникла из белого шелка подобно вышедшей из пены Венере.

Для преступницы, укравшей собаку, особа выглядела потрясающе невозмутимой.

 – Капитан Фелан. – Беатрикс приветствовала его грациозным реверансом.

Кристофер смотрел как зачарованный, напрасно пытаясь сохранить в душе праведный гнев; злость и досада просачивались сквозь пальцы, словно песок.

 – Где же ваши бриджи? – услышал он собственный хриплый голос.

Нимфа улыбнулась:

 – Предположила, что вы придете за Альбертом, и не захотела оскорблять мужским костюмом.

 – Если бы вы на самом деле берегли мои чувства, то хорошенько подумали бы, прежде чем похищать собаку.

 – Но я никого не похищала. Альберт пошел со мной по доброй воле.

 – Помнится, вас просили держаться от него подальше.

 – Да, знаю. – В голосе звучало раскаяние. – Но дело в том, что ваш приятель предпочел провести лето в Рамзи-Хаусе. Кстати, ему здесь очень понравилось. – Она помолчала, открыто рассматривая собеседника. – А как поживаете вы?

 – Страшно устал, – коротко ответил Кристофер. – Только что приехал из Лондона.

 – Бедняга. Должно быть, умираете с голоду. Скорее пойдемте обедать.

 – Благодарю, но вынужден отказаться. Единственное, чего хочу, – немедленно забрать собаку и как можно быстрее вернуться домой.

«Чтобы напиться до потери сознания», – добавил он про себя.

 – Где же Альберт?

 – Сейчас будет здесь. Я уже попросила экономку его привести.

Кристофер прищурился.

 – Неужели она его не боится?

 – Альберта? Что вы, конечно же, нет! Все его обожают.

Невозможно было даже представить, что хоть один человек на свете способен обожать несносного пса. Капитан ожидал услышать подробное изложение нанесенного ущерба, а потому не смог скрыть удивления.

Вскоре в холле показалась экономка, а рядом семенил послушный, ухоженный, чистенький терьер.

 – Альберт? – неуверенно позвал Кристофер.

Пес внимательно посмотрел, слегка шевеля ушами. Забавная лохматая мордочка оживилась, глаза возбужденно заблестели. Не прошло и мгновения, как Альберт радостно взвизгнул и бросился к хозяину. Растроганный, тот опустился на колени и крепко обнял боевого товарища. Альберт скулил, прижимался к груди, норовил лизнуть в лицо.

Кристофер с трудом сдерживал слезы облегчения и нежно прижимал к груди теплое, родное существо. Он гладил, ласкал пса, повторяя звонкое имя, а Альберт дрожал от счастья.

 – Я скучал по тебе, дружище. Хороший, хороший мой мальчик!..

Он спрятал лицо в жесткой шерсти. Чувство вины оказалось неожиданно острым: бросил питомца, оставил на все лето, а тот встретил искренней радостью.

 – Меня так долго не было, – бормотал Кристофер, глядя в теплые карие глаза. – Больше никогда от тебя не уеду. – Снизу вверх он посмотрел на Беатрикс и виновато заметил: – Разлука оказалась ошибкой.

Она улыбалась:

 – Альберт не держит зла. Людям свойственно ошибаться, собакам – прощать.

Неожиданно для себя Кристофер почувствовал, как в уголках губ зарождается ответная улыбка. Он продолжал гладить откормленного, лоснящегося от хорошей жизни пса.

 – Вы старательно за ним ухаживали.

 – Он научился прекрасно себя вести. Теперь его можно брать с собой куда угодно.

Капитан Фелан поднялся и посмотрел так, как привык смотреть на людей – сверху вниз.

 – Почему вы это сделали? – тихо спросил он.

 – Потому что он заслуживал заботы и спасения. Это все понимали.

Напряжение стало почти невыносимым. Сердце билось тяжело, гулко, неровно. Как хороша она в белом платье! Безыскусная, здоровая женственность разительно отличалась от модной бледности и нарочитой слабости лондонских дам. Интересно, а в постели она окажется такой же непосредственной и откровенно страстной, как во всем остальном?..

 – Останьтесь к обеду, – настойчиво попросила Беатрикс.

Кристофер покачал головой:

 – Надо идти.

 – Вы успели поесть?

 – Нет. Найду что-нибудь дома, в кладовке.

Альберт спокойно сидел, внимательно смотрел на обоих и слушал разговор.

 – После долгой дороги надо поесть по-настоящему.

 – Мисс Хатауэй... – Он едва не задохнулся, потому что Беатрикс одной рукой сжала запястье, а другой локоть и слегка потянула. Ответ не заставил себя ждать: горячая волна желания захлестнула, лишив надежды на спасение. Раздраженный и растерянный, Кристофер заглянул в синие глаза. – Не хочу ни с кем разговаривать.

 – И не надо, – успокоила Беатрикс. – Все отлично понимают, что такое усталость. – Она снова потянула, на этот раз настойчивее. – Пойдемте же скорее.

Неожиданно для себя капитан Фелан послушался; вместе с Беатрикс пересек холл и зашагал по длинному коридору, который с успехом можно было бы назвать картинной галереей – хозяева разместили здесь коллекцию семейных портретов и пейзажей. Альберт не отставал ни на шаг.

Беатрикс выпустила руку только на пороге ярко освещенной столовой. Стол сверкал серебром и хрусталем и изобиловал разнообразными блюдами. Кристофер узнал Лео, лорда Рамзи, его супругу Кэтрин, Кэма Роуэна и Амелию. Темноволосый кудрявый Рай тоже сидел за столом вместе со взрослыми. Капитан поклонился и смущенно произнес:

 – Простите. Зашел всего лишь за...

 – Я пригласила мистера Фелана к обеду, – объявила Беатрикс. – Он устал и не расположен к разговорам, так что вопросов без крайней необходимости лучше не задавать.

Члены семьи приняли оригинальное предупреждение как нечто вполне естественное. Лакей немедленно отправился за прибором.

 – Присоединяйтесь, Фелан, – непринужденно пригласил Лео. – Молчаливые гости нам по душе, не мешают говорить самим. Присаживайтесь и можете за весь обед не произнести ни слова.

 – Но если не трудно, – с улыбкой добавила Кэтрин, – постарайтесь изобразить восхищение нашим умом и красноречием.

 – Обязуюсь сделать попытку и поучаствовать в беседе, – пообещал Кристофер. – Конечно, если придумаю что-нибудь достойное внимания.

 – О, никто из нас не ставит себе столь сложных задач, – заметил Кэм.

Капитан сел на свободный стул рядом с Раем. Лакей немедленно поставил перед гостем наполненную до краев тарелку и бокал вина. Только сейчас голод дал себя знать в полной мере. Пока Кристофер с аппетитом поглощал прекрасно приготовленную еду – жареную камбалу, картофель, завернутых в хрустящий бекон копченых устриц, – дружное семейство обсуждало политические новости, дела поместья и события в Стоуни-Кросс.

Рай вел себя безупречно. Уважительно слушал разговоры и время от времени задавал вопросы, на которые немедленно получал ответ от кого-нибудь из взрослых. Кристофер не привык видеть детей за общим столом: в аристократических домах их, как правило, кормили отдельно.

 – Ты всегда обедаешь вместе со всеми? – негромко поинтересовался гость.

 – Почти всегда, – шепотом ответил Рай. – Они не возражают, только просят не разговаривать с полным ртом и не играть картошкой.

 – Постараюсь этого не делать, – серьезно заверил капитан.

 – А еще запрещено кормить со стола Альберта, даже если он очень просит. Тетя Беатрикс говорит, что собакам полезна только самая простая еда.

Кристофер посмотрел на мирно лежащего в углу терьера. Взгляд не остался без внимания.

 – Капитан Фелан, – обратилась к гостю Амелия, – что скажете об изменениях в поведении Альберта?

 – Непостижимо, – отозвался Кристофер. – Честно говоря, никогда не верил, что удастся приучить эту собаку к мирной жизни.

Он посмотрел на Беатрикс и серьезно, искренне добавил:

 – Я в долгу.

Мисс Хатауэй покраснела и опустила взгляд.

 – Не стоит благодарности.

 – Сестра отличается удивительным умением находить общий язык с животными, – пояснила Амелия. – Интересно, что же произойдет, если когда-нибудь ей придет в голову перевоспитать человека?

Лео широко улыбнулся:

 – Предлагаю проверить: найти по-настоящему отвратительного, аморального субъекта и доверить заботам Беатрикс. Не пройдет и двух недель, как девочка превратит чудовище в нормального человека.

 – Не имею ни малейшего желания дрессировать двуногих, – решительно заявила Беатрикс. – Четыре конечности – абсолютный минимум. К тому же Кэм запретил приводить в хлев новых животных.

 – Это при таких-то размерах? – удивился Лео. – Только не говори, что там больше нет места.

 – Когда-то необходимо поставить точку, – горячо откликнулся Кэм. – С меня достаточно и мула.

Кристофер с интересом взглянул на Беатрикс.

 – У вас есть мул?

 – Нет, – поспешно ответила она. Возможно, сказалась игра света, но только что горевшие румянцем щеки заметно побледнели. – То есть да, у меня есть мул. Но обсуждать его я не люблю.

 – А я очень люблю, – с детской непосредственностью вступил в разговор Рай. – Гектор – отличный мул, но у него слабая спина и какие-то неправильные колени. Когда он родился, никто не хотел его брать, а потому тетя Беатрикс пошла к мистеру Кэрду и сказала...

 – Мула зовут Гектор? – настойчиво осведомился капитан, не отводя глаз.

Беатрикс не произнесла ни слова.

Кристофера охватило странное, тяжелое чувство. Он явственно услышал, как зашевелились волосы на голове, ощутил, как пульсирует в венах кровь.

 – А хозяина осла зовут мистер Модсли? – уточнил он.

 – Откуда вы знаете? – удивился Рай.

 – Кое-кто мне об этом писал, – последовал тихий ответ.

Кристофер отвел взгляд от непроницаемого лица обманщицы и поднял к губам бокал.

До конца обеда он больше ни разу на нее не посмотрел.

Не мог, потому что боялся потерять власть над собственными чувствами.

Мисс Хатауэй едва не задыхалась под тяжестью беспокойства и страха. Надо же было заставить Кристофера остаться! Ни о чем в жизни она не сожалела больше. Какой вывод он сделал, услышав, что она купила у мистера Кэрда мула и назвала его Гектором – так же, как звали любимца самого капитана? Наверняка потребуется убедительное объяснение. Придется соврать, что услышала историю от Пруденс. Можно будет беззаботно отмахнуться, примерно так: «Должно быть, имя застряло в памяти после того, как его упомянула Пру. Отличное имя, самое подходящее для мула. Надеюсь, вы не возражаете?..»

Да, пожалуй, звучит правдоподобно, особенно если говорить уверенно и невозмутимо.

Одна загвоздка: как казаться уверенной и невозмутимой, если в душе паника и хаос?

К счастью, Кристофер потерял интерес к мулу, а заодно и к его хозяйке. Больше ни разу не взглянул и начал с увлечением обсуждать с джентльменами общих лондонских знакомых. Вкусная еда сделала свое дело: выглядел капитан спокойным и довольным и даже несколько раз смеялся над шутками Лео.

Судя по всему, опасная тема осталась в прошлом, и тревога слегка отступила.

Весь вечер Беатрикс то и дело украдкой посматривала на гостя, очарованная мужественной красотой. Смуглый от загара, в теплом сиянии свечей, он выглядел сказочным принцем. Волосы отливали золотом, и даже щетина на щеках и подбородке мерцала таинственными искрами. Спокойствие скрывало необузданную, первозданную силу. Если бы можно было впустить сдержанную энергию в комнату, как впускают грозу, открывая настежь двери и окна и сдаваясь на милость природы! Если бы можно было поговорить откровенно, поделиться мыслями, заглянуть в душу...

 – Искренне признателен за гостеприимство, – поблагодарил Кристофер, когда обед подошел к концу. – Честно говоря, дружеское участие оказалось весьма кстати.

 – Непременно приходите еще, – пригласил Кэм. – С удовольствием покажу склад пиломатериалов. Мы применили технологические новшества, которые могут пригодиться в Ривертоне.

 – Спасибо. Будет чрезвычайно полезно перенять опыт. – Кристофер посмотрел на Беатрикс. – Прежде чем распрощаться, мисс Хатауэй, хотел бы попросить познакомить меня с вашим знаменитым мулом. – Говорил он непринужденно, однако в глазах светилась настойчивость затаившегося хищника.

У Беатрикс пересохло во рту. Избежать расплаты не удастся – это ясно. Он ждал ответов на все накопившиеся вопросы и твердо вознамерился их получить – рано или поздно.

 – Сегодня? – уточнила она слабым голосом. – Прямо сейчас?

 – Если не возражаете, – подтвердил капитан любезным тоном. – Хлев, должно быть, недалеко от дома?

 – Да. – Беатрикс поднялась, и сидящие за столом джентльмены тоже немедленно встали. – Извините нас, пожалуйста. Я ненадолго.

 – А можно мне с вами? – с надеждой в голосе спросил Рай.

 – Нет, милый, – вступила в разговор Амелия. – Тебе пора принять ванну.

 – Но зачем же мыться, если все равно нельзя испачкаться?

 – Тот, кто не находит радости в набожности, обязан довольствоваться чистотой, – с улыбкой заключила Амелия.

Общая легкая беседа продолжалась до тех пор, пока Рая не увели в детскую, а Беатрикс и капитан Фелан в сопровождении Альберта не отправились на скотный двор.

После долгого молчания первым заговорил Лео:

 – Кто-нибудь еще заметил?..

 – Да, – немедленно отозвалась Кэтрин. – И как же ты к этому относишься?

 – Еще не решил. – Глава семейства нахмурился и пригубил портвейн. – Не думаю, что готов видеть этого человека рядом с Беатрикс.

 – А кого же в таком случае готов видеть?

 – Понятия не имею, – пожал плечами Лео. – Кого-нибудь со сходными интересами. Может быть, местного ветеринара?

 – Твоему избраннику восемьдесят три года. К тому же он абсолютно глух, – заметила Кэтрин.

 – Зато не будут ругаться, – серьезно отозвался Лео.

Амелия улыбнулась и неторопливо помешала чай.

 – Не хочется признаваться, но я согласна с Лео – не в отношении ветеринара, а... Беатрикс и военный? Трудно представить подобный союз.

 – Фелан подал в отставку, – вступил в разговор Кэм, – так что он больше не военный.

 – И он наследует Ривертон, – добавила Амелия. – Беатрикс сможет бродить по лучшему в Англии лесу...

 – А мне кажется, в их характерах есть что-то общее, – задумчиво произнесла Кэтрин.

Лео удивленно поднял брови.

 – И что же, скажи на милость? Она обожает животных, а он любит стрелять во все, что движется.

 – Беатрикс держится вдали от мира. Она необыкновенно обаятельна, но в то же время склонна к уединению. Те же черты я нахожу и в капитане Фелане.

 – Да, – согласилась Амелия. – Ты совершенно права, Кэт. С этой точки зрения союз кажется более логичным.

 – И все же у меня имеются серьезные возражения, – не уступал Лео.

 – У тебя всегда имеются серьезные возражения – Амелия не собиралась сдаваться. – Если помнишь, ты и Кэма поначалу не принимал, однако теперь души в нем не чаешь.

 – Просто по сравнению с каждым новым зятем неоспоримые достоинства Кэма становятся все заметнее.