355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лиза Джейн Смит » Голод » Текст книги (страница 7)
Голод
  • Текст добавлен: 7 октября 2016, 13:31

Текст книги "Голод"


Автор книги: Лиза Джейн Смит


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

– А знаете, что самое странное в том представлении, которое устроила Викки? – спросила Бонни, слизывая шоколад с мороженого. – Я имею в виду, помимо очевидных вещей.

– Что? – тупо спросила Елена.

– Как она выглядела, когда осталась в одной комбинации. Я хочу сказать, Викки выглядела точно так же, как у дороги, когда мы ее обнаружили, только тогда она была ко всему прочему вся исцарапана.

– И мы тогда подумали, что эти царапины вполне могла нанести кошка, – заметила Мередит, доедая последний кусочек своего кекса. Казалось, ее охватила тихая задумчивость, она пристально наблюдала за Еленой. – Но это кажется не очень-то вероятным.

Елена посмотрела на подругу.

– Может, Викки и впрямь упала в какой-нибудь ежевичный куст, – предположила она. – Ну ладно, а теперь, когда вы закончили с едой, не хотите ли видеть первую записку?

Оставив тарелки в раковине, подруги поднялись по лестнице в комнату Елены. Пока Бонни и Мередит читали записку, Елена вдруг почувствовала, что краснеет. Все-таки они были ее лучшими подругами, а сейчас, скорее всего, единственными. Да, она уже читала им выдержки из своего дневника. Но это было совсем другое дело. Такого унизительного чувства Елена еще никогда в жизни не испытывала.

– Ну что? – спросила она у Мередит.

– Человек, который это написал, имеет пять футов одиннадцать дюймов ростом, слегка прихрамывает при ходьбе и носит накладные усы, – нараспев произнесла Мередит. – Извини, – добавила она, видя, как изменилось лицо Елены. – На самом деле совсем не смешно. Но ведь особых выводов тут не сделаешь, разве не так? Писал вроде бы парень, но все выглядит как-то по-женски.

– Да, во всей этой истории есть что-то специфически женское, – добавила Бонни, сидя у Елены на кровати и слегка подпрыгивая. – Да, правда, – словно защищаясь, продолжила она. – Цитировать тебе отрывки из твоего дневника – такое, мне кажется, может прийти в голову только женщине. Мужчины обычно не очень интересуются дневниками.

– Ты просто не хочешь, чтобы вина пала на Дамона, – обвинила ее Мередит. – Я бы подумала, что он тебя больше волнует как психопат-убийца, чем как похититель дневников.

– Не знаю. Убийцы вроде как романтичны. Только вообрази, как ты умираешь, а твое горло сжимают чьи-то руки. Тебя душат, лишая жизни, а последним, что ты видишь, оказывается его лицо. – Хватая себя за горло, Бонни охнула и трагически выдохнула, откидываясь на кровать. – Он может в любой момент меня придушить, – промолвила она, не открывая глаз.

У Елены уже вертелась на губах фраза: «Неужели ты не понимаешь, что это серьезно?» Однако вместо этого она со свистом втянула в себя воздух.

– О боже! – воскликнула она, подбегая к окну.

В такой влажный и душный день окно, естественно, было раскрыто. Снаружи на сухих ветвях айвы сидела огромная ворона.

Елена так резко опустила раму, что стекло звякнуло. Ворона не спускала с нее черных глаз, подобных обсидиану. Лоснящееся черное оперение радужно мерцало.

– Зачем ты так говоришь? – спросила Елена, поворачиваясь к Бонни.

– Брось, там же никого нет, – утешительно промолвила Мередит. – Если не считать птиц.

Елена молча обернулась. Ворона уже улетела.

– Извини, – вскоре негромко промолвила Бонни. – Просто все это кажется каким-то нереальным. Даже смерть мистера Таннера не казалась реальной. А Дамон действительно выглядит… ну, просто восхитительно. Но опасно. Охотно могу поверить, что он опасен.

– А, кроме того, Дамон бы не стал сжимать тебе горю. Он бы просто его перерезал, – заметила Мередит. – По крайней мере именно так он поступил с мистером Таннером. Хотя у того старика под мостом горло было разорвано – как будто это сделало какое-то животное. – Мередит вопросительно посмотрела на Елену. – Но ведь у Дамона нет никакого животного?

– Нет. Не знаю. – Внезапно Елена ощутила сильную усталость.

Ее по-прежнему тревожила дурацкая тирада Бонни.

«Да я могу сделать с тобой все, что захочу. И со всеми, кого ты любишь», – вдруг вспомнила Елена.

Но что Дамон мог сделать прямо сейчас? Она решительно этого не понимала. Всякий раз, когда они снова встречались, он оказывался другим. В физкультурном зале Дамон только искушал ее, насмехаясь. В следующий раз он был серьезен, она могла бы в этом поклясться. Тогда Дамон читал ей стихи и пытался забрать ее с собой. На прошлой неделе, под хлесткими ударами ледяного кладбищенского ветра, Дамон угрожал, был резок и жесток. И в его вчерашних насмешливых словах Елена ощутила ту же угрозу. Она просто не могла предсказать, что он предпримет дальше.

Но, что бы Дамон ни планировал, Елена должна была защитить от него Бонни и Мередит. Особенно потому, что толком предупредить их она не могла.

И что там готовит Стефан? Больше всего на свете Елена нуждалась в нем. Где же он?

Тем же утром состоялся еще один разговор.

– Дай-ка я, как следует, все это себе уясню, – проговорил Мэтт, опираясь на потрепанный корпус своего старенького «форда-седана», когда Стефан подошел к нему перед школой. – Ты хочешь взять на время мою машину?

– Да – кивнул Стефан.

– А позаимствовать ты ее хочешь из-за каких-то цветов, которые ты хочешь привезти Елене.

– Да.

– И эти особенные цветы, которые ты хочешь привезти Елене, здесь не растут.

– Они вполне могут здесь расти. Но здесь, так далеко на севере, сезон их цветения уже закончился. А мороз точно уничтожил даже самые стойкие из них.

– Итак, ты хочешь отправиться на юг – насколько далеко на юг, я не знаю, – чтобы найти там эти цветы, а потом просто подарить их Елене.

– По крайней мере сами растения, – подтвердил Стефан. – Хотя лучше бы живые цветы.

– Поскольку твоя машина в черном списке, ты хочешь взять мою. Ты хочешь взять ее на то время, которое понадобится тебе для поездки на юг, чтобы найти там эти цветы, которые ты хочешь подарить Елене.

– Я прикидываю, что на твоей машине я смог бы покинуть городок более-менее незаметно, объяснил Стефан. – Я не хочу, чтобы полиция за мной последовала.

– Ну да. И именно поэтому тебе нужна моя машина.

– Да. Так ты собираешься мне ее дать?

– Собираюсь ли я дать мою машину парню, который увел у меня подружку, а теперь хочет предпринять поездку на юг, чтобы достать там какие-то особенные цветы, которые ей просто необходимы? Ты что, спятил? – Тут Мэтт, который все это время глазел поверх крыш каркасных домов на той стороне улицы, повернулся и внимательно посмотрел на Стефана.

Его голубые глаза, обычно такие радостные и честные, теперь были полны недоверия и спрятаны под нахмуренными бровями.

Стефан отвернулся. Ему следовало с самого начала это понять. После всего, что Мэтт для него сделал, ожидать большего было просто нелепо. Особенно теперь, когда остальные школьники вздрагивали от звука его шагов и отводили глаза, стоило ему подойти поближе. Ожидать, что Мэтт, у которого имелись все причины для возмущения, окажет ему подобную услугу без толкового объяснения, на чистом доверии, было чистым безумием.

– Нет, я не спятил, – тихо произнес Стефан и отвернулся, собираясь уйти.

– Я тоже, – сказал Мэтт. – А мне пришлось бы спятить прежде, чем я отдал бы тебе мою машину. Нет, черт побери. Я поеду с тобой.

К тому времени, как Стефан повернулся обратно Мэтт уже смотрел не на него, а на машину, как-то по особенному рассудительно выпятив нижнюю губу.

– В конце концов, – сказал Мэтт, хлопая ладонью по крыше «фордика», – ты можешь мне краску поцарапать. Или еще что-нибудь испортить.

Елена положила телефонную трубку. В пансионате кто-то был, потому что трубку всякий раз брали, но в ответ воцарялась мертвая тишина, а затем следовали щелчок и короткие гудки. Елена подозревала, что это миссис Флауэрс так развлекается, но из этого совершенно невозможно было понять, где теперь Стефан. Инстинктивно она хотела отправиться к пансионату. Однако на улице было темно, а Стефан просил ее никуда не выходить после того, как стемнеет, а уж тем более не приближаться к кладбищу или лесу. А пансионат находился как раз поблизости.

– Что, опять нет ответа? – спросила Мередит, когда Елена вернулась и села на кровать.

– Миссис Флауэрс все время берет трубку, а затем вешает, – пожаловалась Елена и еле слышно выругалась.

– Ты же сама говорила, что она ведьма.

– Может быть, и нет, но очень похоже, – отозвалась Елена.

– Послушай, – обратилась к ней Бонни, садясь рядом. – Если Стефан вообще собирается звонить, он позвонит сюда. У тебя нет никаких причин проводить ночь вместе со мной.

На самом деле причины были, хотя Елена даже себе самой не могла толком этого объяснить.

В конце концов, Дамон поцеловал Бонни на вечеринке у Алариха Зальцмана. В первую очередь сама Елена виновата в том, что Бонни оказалась в опасности. Странным образом Елена чувствовала, что, останься она с Бонни, ей бы удалось ее защитить.

– У меня все дома – и мама, и папа, и Мэри, – настаивала Бонни. – Кроме того, с тех пор как был убит мистер Таннер, мы крепко-накрепко запираем окна и двери. В этот уик-энд папа врезал дополнительные замки. Я просто не понимаю, что ты можешь для меня сделать.

Елена тоже этого не понимала. Однако менять свое решение была не намерена. Она оставила у тети Джудит сообщение для Стефана, чтобы он знал, где она ночует. Между Еленой и тетушкой по-прежнему существовала некоторая напряженность.

«Все это будет продолжаться до тех пор, – подумала Елена, – пока тетя Джудит не изменит своего мнения о Стефане».

В доме Маккаллогов Елене отвели комнату, прежде принадлежавшую одной из сестер Бонни, которая теперь училась в университете. Первым делом Елена проверила окно. Оно оказалось крепко запертым, а снаружи не было ни деревьев, ни водосточной трубы, по которым можно было бы забраться в комнату. Стараясь не вызывать лишних подозрений, Елена, тем не менее, проверила и комнату Бонни, а также все остальные, в которые смогла попасть. Бонни была права – все комнаты были надежно защищены. Снаружи попасть туда было невозможно.

Той ночью Елена долго лежала в постели, глядя в потолок, совершенно не способная заснуть. Она продолжала вспоминать тот мечтательный стриптиз, который Викки устроила в столовой. Что же это было? Нужно обязательно спросить Стефана при встрече.

Мысли о Стефане доставляли приятное чувство, даже несмотря на все те ужасы, которые приключились за последнее время. Елена улыбнулась во тьме, позволяя своему разуму свободно блуждать. В один прекрасный день вся эта неразбериха закончится, и они со Стефаном смогут вместе мечтать о будущей жизни. Да, конечно, на самом деле Стефан ничего об этом не говорил, но Елена не сомневалась, что он тоже об этом думал. Елена собиралась выйти замуж только за Стефана – или вообще ни за кого. А Стефан должен был жениться только на ней – и больше ни на ком…

Переход ко сну стал таким гладким и постепенным, что Елена не заметила его. Однако странным образом она осознавала, что спит. Казалось, будто, маленькая часть ее сознания оставалась где-то снаружи и наблюдала за сном как за игрой.

Елена сидела на стуле в длинном коридоре, где по одну сторону были размещены зеркала, а по другую – окна. Она чего-то ждала. Затем снаружи мелькнула какая-то тень, и она увидела стоящего за стеклом Стефана. Его лицо было бледным, а изумленные глаза сверкали гневом. Елена подошла к окну, но не смогла через стекло услышать, что говорит Стефан. В одной руке он держал книжку в синей бархатной обложке. Продолжая что-то спрашивать Стефан указывал на книжку. Затем он бросил ее и отвернулся.

– Стефан, не уходи! Не оставляй меня одну! – воскликнула Елена.

Ее плотно прижатые к стеклу пальцы побелели. Затем она заметила шпингалет на раме и распахнула окно, взывая к Стефану. Но он уже исчез, и снаружи была видна только клубящаяся белая мгла.

Елена безутешно отвернулась от окна и пошла по коридору. Ее собственное отражение появлялось в одном зеркале за другим, пока она мимо них проходила. Но вдруг что-то особенное в одном из отражений привлекло ее взгляд. Из зеркала на Елену смотрели ее собственные глаза, но этот хищный и хитрый взгляд никак не мог принадлежать ей. Такой же взгляд был у Викки, когда она раздевалась в столовой. А таинственная улыбка казалась вызывающе-голодной.

Пока Елена спокойно стояла и смотрела, отражение вдруг стало раскачиваться и двигаться, словно танцуя. Елену охватил ужас. Она бросилась бежать по коридору, а все отражения как будто зажили собственной жизнью, маня ее к себе, смеясь и извиваясь в каком-то демоническом танце. В тот самый момент, когда Елене показалось, что ее сердце и легкие сейчас лопнут от ужаса, она достигла конца коридора и распахнула дверь.

Она очутилась в прекрасном просторном зале. Высокий потолок был украшен затейливой резьбой и инкрустирован золотом, дверные проходы облицовывал белый мрамор. В нишах вдоль стен стояли античные статуи. Елена еще никогда не видела столь роскошного зала, но она точно знала, где находилась – в Италии времен Ренессанса, когда Стефан был еще жив.

Затем Елена оглядела себя и поняла, что на ней платье – копия того, которое она сшила себе для Хеллоуина, – льдисто-голубой бальный наряд эпохи Возрождения. Но это платье было рубиновым как кровь, а талию опоясывала тонкая цепь с искристыми блестящими красными камнями. Такие же камни сверкали у нее в волосах. Когда Елена двигалась, шелк мерцал и переливался в огне сотен факелов.

В проеме распахнутой массивной двухстворчатой двери в дальнем конце зала появилась мужская фигура. Навстречу Елене шел молодой человек, облаченный в лосины и отороченный мехом камзол – одежду той же эпохи.

Стефан! Елена страстно ринулась к нему, ощущая всю тяжесть своего роскошного платья. Но, подойдя поближе, она остановилась и резко вдохнула, Это был Дамон. Держась уверенно и непринужденно, он приближался к ней. Дамон вызывающе улыбался. Подойдя вплотную к Елене, он поклонился и приложил одну руку к груди. Другую руку Дамон протянул вперед, словно предлагая ее Елене.

«Не желаешь ли потанцевать?» – спросил он.

Вот только губы Дамона при этом даже не пошевелились. Голос звучал у Елены в голове.

Страх вдруг улетучился, и Елена рассмеялась. Да что с ней такое творилось, почему раньше она так боялась Дамона? Они прекрасно друг друга понимали. Однако вместо того, чтобы взять его за руку, Елена отвернулась, шелестя тяжелым рубиновым платьем, и, не оглядываясь, двинулась к одной из статуй у стены, желая проверить, последует ли за ней Дамон. Сделав вид, что целиком поглощена созерцанием скульптур, Елена двинулась дальше, как только Дамон к ней подошел. При этом она кусала губы, чтобы сдержать улыбку. В эту минуту Елена чувствовала себя прекрасно. Все было так живо, так прекрасно. Опасно? Да, конечно, эта игра была опасной. Но Елена всегда обожала риск.

Когда Дамон в очередной раз к ней приблизился, Елена посмотрела на него кокетливо и снова отвернулась. Он протянул к ней руку, но поймал только украшенную самоцветами цепь у нее на талии.

Дамон быстро отдернул руку, и, оглянувшись, Елена заметила, что заостренная оправа одного из самоцветов порезала ему палец.

Капелька крови на пальце была в точности такого же цвета, что и платье Елены. Дамон искоса глянул на нее, и его губы изогнулись в дерзкой улыбке пока он поднимал порезанный палец.

«Ты не осмелишься», – говорили его глаза.

«Да? Не осмелюсь?» – одними глазами отозвалась Елена.

Она отважно взяла руку Дамона и задержала ее на мгновение, дразня своего поклонника. Затем поднесла порезанный палец к своим губам.

Через несколько мгновений Елена отпустила палец и посмотрела на Дамона.

«Мне действительно хочется танцевать», – сказала она, внезапно обнаруживая, что, подобно Дамону, может передавать свои мысли.

Ощущение казалось просто восхитительным. Она прошла к центру зала и выжидающе замерла.

Дамон последовал за ней, грациозный, как тигр крадущийся к добыче. Его пальцы оказались теплыми и твердыми, когда он взял ее за руку.

Где-то вдалеке заиграла музыка, она то накатывала волнами, то затихала. Дамон положил другую руку Елене на талию. Елена ощущала тепло пальцев и нежное давление. Она подобрала юбки, и они начали танцевать.

Танец вызывал у нее такие восхитительные ощущения, словно это был полет, и тело Елены с потрясающей точностью знало каждое движение. Они с Дамоном все танцевали и танцевали в пустом зале, идеально откликаясь друг на друга.

Однако постепенно танец замедлялся, а улыбка Дамона пропадала. Наконец Елена застыла неподвижно в кольце его рук. Темные глаза Дамона больше не мерцали искрами веселья; они казались яростными и страстными. Елена с трезвой серьезностью на него посмотрела, ничего не боясь. И именно в этот момент ей впервые явственно показалось, что это всего лишь сон. Елена ощутила такую апатию и слабость, что у нее закружилась голова.

Роскошный зал словно помутнел. Елена ясно видела только глаза Дамона, и они нагоняли на нее все большую и большую сонливость. Она позволила своим глазам почти закрыться, и голова ее запрокинулась. Елена тяжко вздохнула.

Теперь она могла ощутить взгляд Дамона на своих губах и на своем горле. Улыбнувшись сама себе, Елена полностью закрыла глаза.

Дамон крепко ее поддерживал, не давая упасть. Елена чувствовала его губы у своей шеи, такие жаркие, будто у него была лихорадка. Затем она ощутила аккуратный укол. Боль, впрочем, быстро прошла, и Елена расслабилась от удовольствия, пока Дамон вытягивал из нее кровь.

Елена припомнила это ощущение – она словно плавала на ложе золотистого света. Восхитительное спокойствие объяло все ее тело. Елена чувствовала сонливость, казалось, что каждое движение дается ценой невыносимых усилий. Но она и не хотела двигаться – ей было слишком хорошо.

Елена нежно гладила голову Дамона, прижимая ее к своей шее, продевая пальцы сквозь мягкие темные пряди. Волосы Дамона были как шелк, они словно жили своей собственной жизнью под ее пальцами. Чуть-чуть приоткрыв глаза, Елена увидела перед собой радугу в пламени свечи. Красное, голубое и лиловое, совсем как… совсем как оперение…

И тут все разлетелось на куски. Внезапно возникли страшная боль в шее и ощущение, что у Елены вырывали душу. Она отталкивала от себя Дамона, нещадно его царапала, силясь отпихнуть. Крики звенели у нее в ушах. Дамон отчаянно с ней сражался, но не в человеческом облике – это была ворона. Громадные крылья с жуткими хлопками били Елену.

Глаза ее были широко распахнуты. Елена поняла, что проснулась, и стала кричать. Роскошный бальный зал исчез, и девочка очнулась в темной спальне. Но жуткий сон преследовал ее и наяву. Когда Елена включила свет, кошмар обрушился на нее с силой. Крылья били ее по голове, а острый клюв тянулся к шее.

Одной рукой Елена отбивалась от наглой птицы, другой прикрывала глаза. Она по-прежнему кричала во весь голос. Но деться Елене было просто некуда. Ужасные крылья продолжали хлопать, и звук такой, будто кто-то перетасовывал тысячу карточных колод разом. Дверь резко распахнулась, послышались другие крики. Теплое, тяжелое тело вороны упало на ее голову, и Елена истошно завопила. Затем кто-то стал стаскивать ее с постели, и секунду спустя Елена оказалась за спиной у отца Бонни, под его защитой, у мистера Маккаллога была швабра, и он отчаянно ею размахивал, стараясь попасть по вороне. Бонни стояла в дверях. Елена бросилась к ней и обняла подругу. Отец Бонни закричал, а затем последовал удар шваброй по оконной раме.

– Она улетела, – вымолвил мистер Маккаллог, тяжело дыша.

Мэри и ее мама, облаченные в домашние халаты, стояли в коридоре.

– У тебя идет кровь, – в тревоге проговорила миссис Маккаллог, обращаясь к Елене. – Проклятая тварь тебя поклевала.

– Ничего-ничего, – отозвалась Елена, вытирая пятнышко крови у себя на щеке.

От сильнейше потрясения колени ее подгибались.

– Но как она сюда попала? – спросила Бонни.

Мистер Маккаллог принялся осматривать окно.

– Тебе не следовало оставлять его открытым, – сказал он Елене. – И зачем тебе понадобилось открывать все запоры?

– Но я их вовсе не открывала! – возмущенно воскликнула Елена.

– Когда я услышал, как ты кричишь, и вошел, окно было открыто, – недовольно промолвил отец Бонни. – Просто не знаю, кто еще мог это сделать кроме тебя.

Елена осмотрительно подавила свои протесты! С опасливой нерешительностью она подошла к окну. Мистер Маккаллог не лгал – запоры были открыты. И это можно было проделать только изнутри.

– Наверное, ты страдаешь лунатизмом, – вмешалась Бонни, отводя Елену в сторону, пока ее отец запирал окно. – Нам нужно привести тебя в порядок.

Лунатизм. Сомнамбулизм. Внезапно Елена вспомнила весь тот кошмарный сон. И коридор с зеркалами, и бальный зал, и Дамона. Она отстранилась от Бонни.

– Я сама приведу себя в порядок, – сказала Елена, явственно слыша, как ее голос дрожит на грани истерики. – Нет… правда… я сама. – Она убежала в ванную, захлопнула за собой дверь и встала лицом к зеркалу, пытаясь успокоить дыхание.

Елена меньше всего желала разглядывать себя в зеркале. И все-таки она, дрожа всем телом, заставила себя в него заглянуть. Дюйм за дюймом Елена медленно сдвигалась в сторону, пока ее отражение не появилось целиком на серебристой поверхности.

Мертвенно-бледное лицо предстало ее взору. Под испуганными глазами виднелись синие тени. Пятнышки крови размазаны по всему лицу.

Елена медленно-медленно повернула голову и подняла волосы. Увидев свою шею, она невольно вскрикнула.

На идеально гладкой коже виднелись две свежие ранки.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю