Текст книги "Развод. Начать сначала (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 20
Диана
Меня все еще потряхивает от стресса и страха за сына. Войдя в квартиру и сбросив вещи, первым делом набираю Арсена и объясняю ему ситуацию. Он отвечает, что сам приедет, еще и Айлин с собой захватит. Это хорошо, потому что поддержка мне сейчас не помешает. Смотрю на формы для запекания, накрытые вафельными полотенцами, и вспоминаю, что вообще-то готовила все это для сына. Боюсь, он даже не притронется к своим любимым блюдам. Неужели Азамат прав и я действительно слишком с ним сюсюкаюсь? Нееет. Я же не какая-нибудь “яжемать”, а вполне адекватная, веселая и понимающая мама. Или я снова себя обманываю? Ведь я так и не поняла, что просто надоела человеку, которого очень сильно любила.
Стучусь в детскую, но слышу в ответ только мычание. Набрав в легкие побольше воздуха, захожу в комнату и вижу, что Айдар лежит на животе и грустно смотрит в окно, обняв руками подушку.
–Я не плачу, – говорит сын, предвосхищая мой вопрос. – Папа же говорил, что мальчики не плачут. Как девочки.
Почему-то в этот момент мне кажется, что ему больше, чем десять, словно за какой-то ничтожный час он резко вырос.
–Не согласна. Почему мальчики не могут плакать? – я сажусь рядом с ним и глажу его по спине. – Они что не люди. Все мы испытываем одинаковые эмоции и имеем право одинаково их выплескивать.
Это я начиталась книг по психологии за что меня нередко журили муж, свекровь и даже моя мама. По словам старшего поколения: “Вас же как-то вырастили без книг, и ничего нормальными выросли”. Может, я не права, но мне нравится, что сейчас детей учат проживать свои эмоции, какими бы они не были. А в случае моего сына, у него их целый спектр: от гнева и обиды, до боли и разочарования.
–У тебя что-нибудь болит после падения?
– Нет. Ничего не болит.
–Да? – хмурюсь я. – Но все равно вечером приедут тетя Айлин и дядя Арсен. Он осмотрит тебя.
–А тетя Соня придет? – он все еще говорит со мной, но не смотрит. – Она классно играет в “Плейстешн”.
– Я ее тоже позову, – до боли кусаю губу, чтобы остановить свои эмоции, потому что я вспомнила, как вечерами Айдар с отцом играли в компьютерные игры и очень громко смеялись. Сейчас мне кажется, что все это безвозвратно утеряно. – У нас же столько еды, надо же ее кому-то есть.
–А что ты приготовила? – Айдарик поворачивает голову и слегка дергает бровями.
–Курицу с картошкой, твой любимый “оливье”, мою любимую “селедку под шубой”, вишневый пирог, шоколадные печенья.
–У нас Новый год? – сын садится на кровати и я запускаю пятерню в его отросшую непослушную шевелюру.
–Оброс. И теперь похож на Гарри Поттера. Очков круглых не хватает, – шучу я.
–Мааам, – мой мальчик вдруг крепко меня обнимает и кладет голову на плечо. – Папа больше никогда не будет с нами жить?
–Да, – сдавленно отвечаю я.
Я выбрала тактику говорить только правду – пусть от нее будет больно, грустно и страшно. Но только переболев, мы с Айдаром сможем идти дальше.
–Он нас бросил? – голос сына дрожит. – Я знаю, потому что у Муслима родители тоже развелись и папа его бросил и ушел к другой тете.
–Нет! Нет, папа тебя не бросил и не бросит. Просто мы с папой расстались.
– Я сам могу ему все объяснить, – от некогда любимого голоса я вздрагиваю и оборачиваюсь. В дверях стоит Азамат с рюкзаком сына в руках. – Я привез вещи.
Надо сменить замки, чтобы бывший муж больше вот так не захаживал. Все-таки он уже не у себя дома.
–Можно? – он просит уступить ему место. Погладив сына по щеке, я встаю и устраиваюсь на стуле.
Азамат садится рядом с Айдаром, но тот демонстративно отодвигается от него. Бывший не напирает, однако по одному ему взгляду несложно догадаться, что ему неприятно. А чего он хотел? Несколько часов назад он был для сына идолом, а потом позорно слетел с пьедестала. Но…не в моих принципах закапывать человека еще глубже. Сын и так сидит, насупившись и скрестив руки на груди. В сторону папы не смотрит и кусает губы.
–Айдар, посмотри, пожалуйста, на меня, – ласково просит Азамат. – Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
Айдар мочит, но через несколько секунд все-таки косится на папу.
–Я хочу поговорить, объяснить, что случилось.
Сын не произносит не слово в ответ, лишь тяжело и шумно душит, заглушая в себе клокочущую ярость.
–Так получилось, что мы с мамой…
–Ты, – тут же исправляю его, – без мамы. Меня там не было.
Бывший поднимает на меня глаза, в которых читается недовольство. Молча и многозначительно смотрю на него. А ты хотел, чтобы я еще и отвечала за твои поступки?
–Я…я встретил другую женщину. Мама остается моим другом, но жить мы вместе не будем.
Господи, верни ему мозги хотя бы на время! Он несет откровенную чушь. Каким я ему буду другом, если хочу выцарапать глаза, как дикая разъяренная кошка, и заразить бешенством.И вот так он хочет успокоить десятилетнего ребенка?
–Я всегда буду с тобой, буду твоим папой. Мы будем встречаться, играть в футбол, ходить в кино…Скажи хоть что-нибудь, сынок.
–Я никуда с тобой не пойду! – цедит он сквозь зубы и пулей вылетает из комнаты
–Айдар! – кричит Азамат.
Слышим как хлопает дверь в ванную. Сын закрывается там и включает воду. Скорее всего плачет, но не хочет, чтобы папа видел его слезы. Я бегу за Айдаром, но слышу шипение вслед:
–Ты что-то ему сказала? Настраиваешь его против меня?
–Ты больной? – поворачиваюсь и ошарашено смотрю на него. – Серьёзно считаешь, что я на это способна?
–Я уже не знаю, чего от тебя ждать.
– Взаимно, поэтому уходи, – чеканю ледяным тоном. – Встречи с сыном теперь строго по согласованию. И желательно, чтобы я тебя не видела. Иди! Чего ты сидишь!
–Мне надо забрать кое-что из одежды.
–Забирай и выметайся, – бросаю и лечу к Айдарику.
Сын открывает дверь с третьего стука. Глаза опухшие, заплаканные, нос красный, волосы мокрые. Вода из крана все течет и течет, как и слезы по щекам сына. Бедный мой мальчик…не хотел показывать отцу свою слабость. Сажусь рядом с ним на бортик ванной и крепко обнимаю.
–Он ушел? – всхлипывает.
–Собирает вещи.
–Я не выйду.
– Хорошо.
А что я еще могу сделать? Не тащить же его силой, против воли.
–Мам, у меня болит спина. Только сейчас начала.
–Дай посмотрю, – поднимаю вверх футболку и вижу ссадины под лопатками.
Корю себя за то, что сразу не посмотрела. Мать года, блин. Снова звоню Арсену и он говорит, чем обработать. Видимо, из-за шока Айдар не сразу почувствовал боль, да и я, дура, прошляпила.
Когда выходим из ванной, Азамата уже нет в квартире. Мы спокойно обедаем и не касаемся темы развода. Айдар молчалив, хотя, если бы не скандал, он бы сейчас сидел с нами и рассказывал о лагере. Не знаю, как уберечь его от интернета и потока информации, поэтому просто прошу не заходить в мессенджер и не читать новости. Обещает, но я не уверена, что сдержит слово. Я растеряна и разбита, жизнь меня точно к такому не готовила.
К вечеру приходят друзья. Арсен осматривает Айдара и успокаивает: ничего страшного, до свадьбы заживет. А вообще говорит, что сын родился в рубашке, потому что он несколько раз оперировал детей, которые почти также попадали под колеса больших машин, и это было ужасно. После застолья Арсен уводит Айдара играть в приставку, а мы с девчонками обсуждаем моего бывшего. Подумать только, только год назад мы также собирались и перемывали косточки первому мужу Айлин – Рустаму и его токалке. Тогда я думала: "Слава Богу, мой Азамат не такой. Он меня любит и никогда не предаст". А на деле вышло, что мой благоверный просто олимпийский чемпион по вранью. Золотой медалист.
–Я, конечно, никогда не была замужем и детей у меня нет, – говорит Софья, – но птица Говорун отличается умом и сообразительностью. Мне кажется, Аза просто зажрался. Он жиру бесится.
–Поясни, – прошу я, склонив голову на бок.
–Я помню, каким он был классным парнем, как он тебя любил, носил на руках, сдувал пылинки. И смотрел он на тебя так, – Соня задумывается, – как однажды смотрел на меня Лев.
Мы с Айлин переглянулись, потому что впервые за долгое время Софи назвала мужчину, разбившего ей сердце, по имени. Раньше она ограничивалась коротким "он".
–Я думала, у вас навсегда. Но люди меняются, когда у них появляется власть и деньги. И Азу сие не миновало. Короче, он просто думает сейчас, что всесильный и бессмертный. Но один тоже так думал, пока не получил инфаркт. Айлин, без обид, -Соня поднимает вверх ладони.
–Ну на правду не обижаются, – усмехается Айлин, поглаживая свой живот. – Я своего бывшего давно не видела. Вроде у него все хорошо. Но Рустам хотя бы развелся красиво.
–А Аза не хочет красиво, – горько вздохнула я.
–Пффф, – фыркнула Соня, – не хочет, заставим!
–Мдааа. Вот так бесславно закончилась красивая история любви, – грустно осознавать, но так оно и есть.
К девяти квартира опустела. Айдарик заснул рано, так как день выдался тяжелый. Загрузив посудомоечную машину, устраиваюсь на диване с любимой пузатой кружкой чая. Бесцельно переключаю каналы, пока не натыкаюсь на итоговую программу, где снова мусолят скандал с участием Альбины Арман и моего мужа. Журналисты сняли его выходящим из частной клиники, куда он ее перевез. Интересно, это было вчера или сегодня? Сердце точит ненасытный червячок ревности, хотя разум уже давно дал команду забыть и навсегда вычеркнуть из памяти. Как пела Виктория Дайнеко в “Сотри его из memory”:
Только зачем? Просто молчи
Сердце, о ком ты плачешь и кричишь?
Ведь он тебя не приручил, совсем не приручил
Просто сотри пароли, ключи
И никому о нём не говори
Сотри его из memory
Сотри его из memory
Сотри
Но память сердца сильнее, упрямее, коварнее. Она упорно дает о себе знать счастливыми воспоминаниями. Поворачиваю голову влево и все жду, что он сядет рядом, а я положу голову на плечо и мы, укрывшись одним пледом, включим кино. А на титрах, если не заснем, будем целоваться и…любить друг друга. Больно. Слишком больно.
Рядом звонит телефон и на дисплее высвечивается незнакомый номер. Хмурюсь, не понимая, кто может звонить так поздно, но все-таки отвечаю:
–Да?
–Диана, добрый вечер!
–Добрый!
–Извините, что поздно. Меня зовут Шакира. Я менеджер Альбины Арман.
–И? – нервно бросаю я. – Зачем вы мне звоните?
–Дело в том, – женщина на другом конце провода замялась. – Альбина меня попросила. Она хотела бы с вами поговорить. Вы не могли бы приехать завтра в больницу?
*Песню “Сотри его из memory” поет Виктория Дайнеко
Глава 21
Миллион раз я говорила себе: “Не делай этого, не мучай себя, не ходи”. И ровно столько же раз находила причины пойти в клинику и встретиться с то⁸й, что украла у меня мужа и семью. Зачем она меня позвала? Что хочет сказать? Неужели попросить прощения? И с каким видом она будет это делать? В голове каша, на сердце кошки скребут…так остервенело, что вот-вот вскроют еще не зажившие раны до крови.
Поговорив с менеджером Альбины, я ворочалась всю ночь. В темноте и тишине еще одной одинокой холодной ночи я забывалась и протягивала руку, чтобы нащупать рядом его – такого родного и любимого. Но он был лишь призраком, миражом в моей пустыне отчаяния.
Нет ничего хуже, страшнее и унизительнее для женщины, чем знать, что тебя заменили, что ты больше не вызываешь в своем мужчине прежних чувств. Он не только не любит, но и не хочет тебя. Почему? Чем я хуже той, другой? Что в ней есть такого, чего нет во мне?
Продлеваю агонию, вдыхая аромат его подушки. Запах еле уловимый, но он есть. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Но все еще не могу вытравить этого паразита из сердца.
Утром еле встаю. Сегодня понедельник, но я не спешу в офис. Твердо решила написать заявление по собственному и уйти. Закрыть осталось всего два проекта, и те на стадии завершения. Работать над ними я могу из дома. Телефон на столе пищит, уведомляя о сообщении. Включаю его и вижу, что это снова Шакира – менеджер любовницы Азамата. Пишет:
"Если вы все же решите приехать, позвоните, я проведу вас через служебный вход. Альбина хотела бы извиниться".
Перечитываю сообщение еще раз и понимаю, что все же хочу послушать, что же она мне скажет.
Печатаю ответ и жду, пока загорятся галочки. Не проходит и минуты, как Шакира присылает мне адрес больницы.
Через час я уже подхожу к служебному входу в частную клинику, где год назад рожала моя клиентка. Сами роды, ВИП-палата с двумя комнатами, душевой и пятиразовыми питанием обошлись ей в миллион тенге. Это чуть больше 2000 долларов. А вот Айдар появился на свет в обычном городском роддоме в центре города, и его у меня принимала мамина ученица. Что ж, посмотрим, на что мой муж тратит деньги нашей компании.
Шакира уже ждет меня на ступеньках. Сухо здороваюсь, крепко сжимаю ремешок сумки. Она заводит меня внутрь и ведет по длинным коридорам. Центр внутри большой и современный, боюсь даже представить, сколько здесь стоят сутки. В висках стучит, в горле сухо, как в пустыне, в коленки дрожат, как перед экзаменом. В последний момент хочу передумать и сбежать, но Шакира открывает электронным ключом дверь и мы попадаем в просторную палату, стены которой выкрашены в приятный бежевый цвет. Обстановка стандартная: шкаф, стол, стул, холодильник, диванчик – скорее всего раздвижной для родственников, которым здесь разрешают ночевать. Интересно, а мой муж тоже здесь спал?
Но главный здесь – пациент на современной больничной койке. Едва я переступаю порог, мы с Альбиной сталкиваемся взглядами и несколько долгих секунд молча смотрим друг на друга. Тишину нарушает ее менеджер, которая говорит, что подождет в коридоре. Слышу, как за спиной закрывается дверь, но не решаюсь подойти. Выглядит актриса жутко. Лицо, шея, руки в ссадинах, порезах и синяках. Такое впечатление, что ее муж живого места на ней не оставил. Волосы Альбины заплетены в косу, переброшенную на левое плечо, правое запястье забинтовано. Она нажимает на пульт от кровати, и спинка медленно поднимается вверх.
–Здравствуйте! – сипло произносит она.
–Здравствуйте, – еле шевелю губами, чувствую, что в горле застрял ком.
–Спасибо, что пришли.
–Мне сказали, вы хотите поговорить.
–Да, – она берет с тумбочки стакан с водой и делает несколько мелких глотков. – Простите, мне тяжело говорить громко, вы не могли бы подойти ближе.
На ватных ногах делаю несколько шагов и останавливаюсь. Сжимаю и разжимаю кулак, потому что ощущаю легкое онемение пальцев. Я вся словно скована цепями, а за грудиной дико печет и кажется еще немного и полыхнет.
–Диана, – прошептала она. – Простите меня.
Я в ступоре…в ушах звенит от давления, кончики пальцев покалывает и тошнота подбирается к горлу.
–Простите, что все так случилось. Когда мы встретились, не думали, что наши чувства так далеко зайдут.
–Чувства? – переспрашиваю хрипло. – Вы позаботились о своих чувствах, забыв о других.
–Вы правы. Я знала, что Азамат женат, он знал, что я замужем. Но мы не смогли, – голос ее дрожит от подступающих слез и она прикладывает ладонь к губам. – Мы сами не ожидали, что полюбим друг друга. Так получилось.
–Почему вы говорите за него? Говорите за себя, – поражаюсь своему хладнокровию. – Вы же знали, что у него семья, жена сын. И все равно легли с ним в постель.
– Между нами больше, чем просто постель Это любовь.
–Любовь, – горько усмехаюсь.
–Я люблю вашего мужа. А он любит меня. Простите, что из-за меня вы сейчас в таком положении. Я не хотела, чтобы так все получилось. Вы, наверное, знаете, что мы с Азаматом потеряли нашего малыша. Он говорил однажды, как хочет дочку.
–Не говори мне об этом! – восклицаю я, пряча слезы за маской смелости. – Ьы говоришь, что не хотела. Тогда зачем? Зачем увела чужого мужа и изменила своему? К чему теперь эти крокодильи слезы? Хотите чтобы я тебя простила?
–Если сможете.
–Так вот нет! Никогда! Гори в аду! Ты украла у меня любовь моего мужа, мою семью, наше будущее. Ты хуже продажной шлюхи, которую трахают за деньги. Она хотя бы не лезет в семью! А ты! Ты получила по заслугам! Потому что ты бессовестная и беспринципная шалава!
Альбина опускает голову прячет заплаканное лицо в ладонях. Ее плечи трясутся в молчаливом рыдании. Мне дурно и хочется сбежать, что я и делаю. Бегу по коридору, не зная куда. Останавливаю по дороге медсестру, чтобы узнать, где здесь выход. Знобит, как при лихорадке, а сердце скачет, словно у меня тахикардия.
Залетаю в машину, быстро завожу мотор и еду, куда глаза летят, не замечая из-за слез дороги. Я могла бы устроить аварию, но к счастью, мне просто везет. Припарковываюсь у сквера рядом со Старой площадью, потому что чувствую, что мне срочно нужен свежий воздух. Мне нужно дышать, видеть людей, слышать звуки города, чувствовать себя живой. Сажусь на первую попавшуюся скамейку и закрыв рот ладонью не просто плачу, а рыдаю, оплакивая прошлое и того Азамата, которым он был когда-то. А теперь он умер, как и его любовь ко мне. А моя раненной бабочкой корчится на земле от безысходности и необратимости.
Боже, я тысячу раз дура, что пошла к ней в больницу и расковыряла свежий гнойник на душе. И теперь мерзкий, тягучий, ядовито-желтый гной затапливает все внутри, проникая в органы, не оставляя надежды на спасение.
Я не могу тягаться с ней. Она все равно победила! Она, бледная, измученная, раненная и избитая поганка значит для него в сто раз больше, чем я – женщина, которая двенадцать лет любила его, заботилась о нем, родила наследника и помогла поднять бизнес. Я – никто и ничто для него. Он любит другую. Это конец. Мне больше не за что держаться, нет той спасительной соломинки под названием “еще не остывшие чувства”, из-за которых я все еще вздрагивала, стоило мне услышать его голос и шаги. Теперь все! Никакой жалости ни к себе, ни к другим.
Девочки! У этой главы два саундртека. Первый – «Любовь – волшебная страна» из фильма «Жестокий романс» отражает чувства Дианы о потерянной любви.
Второй – разговор жены и любовницы – песня «Я тоже его люблю» в исполнении Ирины Дубцовой и Любови Успенской
Глава 22
К вечеру все же собираю себя по кусочкам. Через пару часов должен приехать сын, которого жена моего брата Галия – святая женщина– повезла в торговый центр вместе со своими детьми. Я стою у плиты и на автомате помешиваю соус для курицы с грибами, когда внезапно в мои невеселые мысли врезается мелодия звонка. Это Сонечка.
–Да, Сонь! Привет! – первой здороваюсь я.
–Диана, твою мать! – ругается Софи. – Я что тебе сказала?
–Что такое? Почему ты кричишь на меня? – дуюсь я.
–Я сказала тебе прижать котешку (попка, попочка, разговорное слово, произошло от знаменитого казахского выражения – көтіңді қыс, что значит не выпендривайся или не высовывайся. Дословный перевод – зажми попу) и сидеть на ней ровно! Говорила?
–Ты сказала ни с кем не разговаривать.
– Так какого фига ты поперлась к Альбине Арман и устроила там разборки ?
–Что? – у меня глаза на лоб лезут. – Я не устраивала там разборки и…откуда ты знаешь?
–Это теперь вся страна знает! Все новостные сайты выложили видео, где ты орешь на нее , называя шалавой! Каналы сегодня тоже это покажут! Диана! Ты меня слышишь?
–Я…я…– глотаю ртом воздух, но дышать все равно тяжело. Выключаю сковороду и сажусь на стул. – Они сами меня позвали! Они сами позвонили!
Сбивчиво рассказываю подруге о звонке Шакиры и просьбе Альбины. Теперь все видится по-другому и я понимаю, что угодила в ловушку.
–Тебя жестко подставили! Я знаю этот мир и их законы. Может, и не сама Альбина это придумала, но менеджеру надо как-то обелить запятнанную репутацию шлюхи. У нее же был образ святоши. Непорочной девы бл*дь. А тут роман с женатиком. И именно тебя, а не ее, жалела вся страна. Улавливаешь мою мысль? ЖА-ЛЕ-ЛА!
–Неужели люди идут на такую подлость?
–Господи, Ди, ты совсем блаженная что ли? Ты 12 лет жила с мужем, который крысил бабки. А теперь представь себе: главная келинка Казахстана спала с чужим мужем и довела собственного. Да у нас в стране дофига обманутых женщин. Само собой они больше не захотят смотреть фильмы с ней. А нет спроса, нет и предложений от режиссёров. Соответственно, нет высоких гонораров. Ей теперь создают образ жертвы домашнего насилия, потому что у нас другую половину женского населения жестко п**дят мужья.
–Скажи мне, -еле выдыхаю. – Насколько все плохо для меня?
Соня молчит и тяжело дышит в трубку. Понимаю, что все не просто плохо, а ужасно.
–По крайней мере там видно, что был монтаж. Но это специалисты поймут, а народу без разницы. Просто…я даже не знаю, как тебе помочь. Если бы ты только мне сказала.
–Я знаю, – прикрываю глаза рукой – щиплет глаза. – сама винова. Как дура повелась. Она сказала, что хочет извиниться.
–Дианааа, – заныла Соню. – Ну почему ты такая наивная? Господи!
–Сонь, не надо, – шмыгаю носом, – и так тошно.
–Осталось хоть что-нибудь? Переписка? Запись звонка? Ну знаешь, мы таким приложением пользуемся, которое записывает разговоры.
–Только переписка.
–Скинь мне. Посмотрю, что смогу сделать.
–Спасибо, Сонечка, – молча всхлипываю.
– Держись, мать!
–А как же ты? По вашему каналу тоже покажут?
–Да…Но сегодня не моя смена. А послезавтра это будет уже не актуально. Но все равно прости меня.
–Это ты прости. Поставила тебя меж двух огней.
–Прорвемся. Как говорит Айлин: "Все будет хорошо". Просто не комментируй ничего.
–Хорошо.
После разговора с подругой, просматриваю новостные ленты и тихонько схожу с ума. Один заголовок ужаснее другого:
“Ты украла любовь моего мужа. Обманутая жена довела Альбину Арман до слез”
“Жена мебельщика устроила скандал в больнице, где лежит знаменитая актриса”.
“Ты хуже протиституки. Жена любовника Альбины Арман оскорбила кинодиву”.
“Альбина Арман попросила прощения у жены своего любовника”.
“Альбина Арман потеряла ребенка”.
Проглатываю колючий ком и онемевшими пальцами включаю видео в статье, где меня выставили мегерой, которая довела несчастную избитую женщину до истерики.
Смотрю на саму себя и перестаю дышать. На видео я стою полубоком к камере и сжимаю ремешок от сумки. В ролике не полный наш диалог, а лишь срезанные фрагменты. Соня права – это монтаж. Говорю в основном я, а Альбина только плачет и просит прощения.
-Так вот нет! Никогда! Гори в аду! Ты украла любовь моего мужа, мою семью, наше будущее. Ты хуже продажной шлюхи, которую трахают за деньги. Она хотя бы не лезет в семью! А ты! Ты получила по заслугам! Потому что ты бессовестная и беспринципная шалава!
Понимаю только сейчас, что телефон со включенной камерой скорее всего стоял на столе. Скорее всего, Шакира оставила его, когда уходила, чтобы, как она сказала “нам не мешать”. Интересно, она сама все это придумала, или они с Альбиной спланировали такую подставу?
Прошу себя не заходить в комментарии, но моей выдержки хватает ровно на минуту. Там снова вакханалия. Очень много постов в поддержку актрисы и очень мало – в мою.
“Какая ужасная женщина. Альбина пережила нападение мужа и потерю ребенка. А эта хабалка пришла ее довести”.
“Не удивительно, что муж ушел от этой мымры к Альбине. Она просто достала его ”.
“От нормальных женщин мужья не уходят”.
“Бедняжка Альбина. Потеря ребенка – это ужасно. Это ведь был ее первенец. Очень низко со стороны этой женщины приходить и добивать человека”.
“Фу, какая мерзкая бабенка. “Шлюха”, “трахают”. Это тебя, дорогая трахали, как шлюху. А с Альбиной он любовью занимался.”
“По сравнению с Альбиной она просто истеричка и уродина”.
Телефон взрывается в руках – звонит мой все еще муж. Машинально принимаю вызов, тысячу раз пожалев об этом.
–Диана! – рычит Азамат. – Ты что творишь?
–Это твоя Арман! Она…то есть ее менеджер меня позвала. Сказала, что Альбина хочет извиниться.
–Только не надо врать! Альбина позвонила в слезах и сказала, что ты вчера сама прорвалась к ней в палату и устроила скандал.
–Нет! – кричу я. – Она врет!
–Я предупреждаю, если ей станет плохо, пеняй на себя. Поняла?
–Пошел ты! – в гневе бросаю телефон на пол и кричу на всю квартиру.
– Ааааааааа! – из меня словно вылетает черное облако ненависти, гнева и обиды.
Как я могла быть такой наивной, или как сказала подруга, блаженной? Почему угодила в этот капкан, как голодная мышка? Почему позволила вытирать о себя ноги. Ответ один – я дура…беспросветная, неисправимая, глупая дура!
Телефон вновь разрывается от звонков. Нетрудно догадаться, что это снова родные, друзья, коллеги. Никого не хочу сейчас видеть и слышать, хочу просто укрыться от всего мира в пещере, и выйти, когда все уляжется.
От внезапного звонка в дверь вздрагиваю. Должно быть, моя сноха Галия привезла Айдара. Еще один нетерпеливый звонок. Господи, сын увидит меня заплаканную и слабую и придется что-то придумать, чтобы он снова не психанул. Итак ведь досталось. На автомате открываю дверь, даже не посмотрев в глазок, и застываю, как статуя в музее. На меня с хитрым прищуром смотрит…Тимур.
–Что вы здесь делаете? – в этот момент от моего казахского гостеприимства не остается и следа.
–И вам здравствуйте! Можно?
Спрашивает он только для проформы. Этот наглец просто перешагивает порог моей квартиры и закрывает за собой дверь.
