Текст книги "Развод под 50. От печали до радости (СИ)"
Автор книги: Лия Султан
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
–Что ты здесь делаешь? – опешил Бахытжан.
–Странный вопрос, – придя в себя, Мира пожала плечами. – Продукты покупаю. Дети придут в гости на Новый год.
–Как они?
Меруерт заметила, что при упоминании детей, лицо бывшего изменилось. С той большой ссоры в квартире дочери, он ни с кем из них не разговаривал и за два месяца ни разу не увидел внука.
–Прекрасно. А это? – пренебрежительно бросила Мира в сторону разлучницы.
–Это Шинар. Моя…
–Будущая жена, – не дав ему договорить, вылезла вчерашняя любовница. Уже по ее поведению у Миры возник диссонанс: слишком рьяно показывала свое превосходство та, которая не хотела спать с женатым.
–Ммм, поздравляю. – Меруерт улыбнулась и положила в тележку дорогое испанское вино. – Ну как говорится, совет да любовь. Если что он любит котлеты средней прожарки. Смотри не пересоли. И трусы ему надо стирать вручную, а не в машинке. От порошка у него там всё чешется, поэтому только хозяйственное мыло.
Эти слова привлекли внимание других покупателей. Некоторые заинтригованно повернули головы в сторону троицы, ожидая дальнейшего шоу.
–Какое еще мыло? – раздраженно переспросила Шинар.
–Коричневое. Бахытжан, неужели ты не сказал про свою аллергию? Ты же уролог. Чего стыдиться?
–Не поняла? – открыв рот, оскорбилась девица.
–Мира, ты что говоришь? – прошипел Бахытжан, явно чувствуя себя неловко.
–”С Новым годом, с новым счастьем” говорю, – взявшись за ручку тележки, Меруерт развернулась и пошла в противоположную сторону.
–Мира, что это было? Зачем ты так? – крикнул ей вслед бывший муж, но она даже не обернулась.
–Бахытжан, – возмущенно шепнула Шинар, дернув его за рукав куртки. – Я тебе трусы руками стирать не буду.
–Жаным, – раздраженно и тихо ответил мужчина. – Давай не здесь об этом поговорим.
Хорошее настроение Меруерт улетучилось. Она спешно расплатилась на кассе и, выйдя на улицу, с минуту стояла у входа, ловя ртом холодный воздух. Покрасневшее лицо пылало, сердце стучало в ушах, а руки тряслись от стресса. На ватных ногах она добралась до машины, загрузила в нее продукты и села в салон. Прежде чем ехать, нужно было успокоиться, поэтому Мира позвонила подруге и все ей рассказала. Белла посмеялась и даже похвалила:
–Делаешь успехи, Мирунь. Даже я бы до такого не додумалась.
–В меня вселился шайтан. Господи, – прижав ладонь ко лбу, застонала Меруерт, – они видели меня с бутылкой вина. Наверное, подумали, что я собираюсь напиться на Новый год.
–Ну вообще-то мы именно это и собираемся сделать. Разве нет?
–Да…Но это просто какой-то закон подлости. И как назло я выглядела как бищарашка (бедняжка) на фоне его будущей жены.
–Молодой блядины, – поправила Белла. – Называй вещи своими именами.
Посмеявшись над точным определением подруги, Мира попрощалась с ней, убрала телефон и, вставила ключи в замок зажигания, завела машину. Подняв глаза, она увидела вдалеке выходящих из магазина Бахытжана и Шинар. Только она теперь дуется на мужчину, а он ей что-то говорит, или объясняет. Мира подумала, что они скорее всего поругались из-за трусов. От этого на душе как-то стало легче.
Бахытжан открыл багажник, поставил в него несколько пакетов, опустил дверцу и приобнял одной рукой женщину, которая все это время стояла у машины и дула пухлые губки. Она была на голову ниже Бахытжана, очень стройная, подтянутая, модная. Он шепнул ей что-то на ухо, погладил по густым волосам, отчего она оттаяла, прижалась к нему, поцеловала в щеку и спохватившись, стерла след от помады с его щеки. Бахытжан улыбался как старый дурак. Не выдержав этой сцены, Мира вывернула руль и вдавила педаль газа в пол.
31 декабря дети приехали к четырем, когда у Миры уже все было почти готово. Мальчики поставили стол в центре зала, девочки накрыли на стол. Белла притащила три килограмма отменных мандаринов, аромат которых мигом разлетелся по всей квартире, создавая любимое новогоднее настроение. Жибек нарядила годовалого Эмина в красно-белый костюм Санты, и он походил на маленького сладкого гномика. Аселя, к счастью, чувствовала себя хорошо и удобно устроившись в мягком кресле, поглаживала свой аккуратный животик.
Глядя на любимых людей, Мира вдруг подумала, что это и есть ее счастье и радость, а Бахытжан, к сожалению, сам себя всего этого лишил. Выбери он правильную линию поведения, нужные слова и объяснения, то возможно, дети не разорвали бы с ним отношений, а теперь они даже не захотели поздравить его с Новым годом. Во время застолья на телефоны Жибек и Ильяра пришли сообщения от Бахытжана, где он просил передать Димашу и Аселе, что любит их и просит все-таки выйти на связь. Скоро будет ровно два месяца, как отец не видел и не разговаривал со своими детьми.
–Ничего не отвечай, – пробурчал Димаш своей жене. – И фотки Эмина не отправляй.
–Ты тоже ничего не пиши, – попросила Ильяра Асель.
Меруерт не стала их переубеждать – взрослые, сами решат. Больше о плохом не говорили. Наоборот улыбались, смеялись, желали друг другу счастья и обменивались подарками. Вдоволь наговорившись и наевшись, ближе к восьми дети засобирались домой, а Белла и Мира открыли бутылочку испанского вина, поплакали, повспоминали и попели старые песни о главном. По телевизору шёл праздничный концерт, а госпожа Бакунц, захмелев и раскрасневшись, подняла в очередной раз бокал и сказала:
–Ну что, Мирунь. До Нового года осталось пять минут. Давай выпьем за Любовь!
–Любовь? – усмехнулась Мира, пробежавшись пальцами по ножке фужера. – Зачем она нам? От нее же так больно.
–Ну Мииир, – захныкала подружка . – Не надо отчаиваться.
–Белл, а когда-нибудь станет легче?
–Конечно, – посерьезнела госпожа Бакунц. – Однажды ты проснешься и поймешь, что больше не думаешь о нем; что он тебе не снится и сердце от одного его имени не трепещет. Вот тогда можешь считать, что излечилась.
–Давай за это тоже выпьем? – улыбнулась Мира.
–А давай! – задорно махнула рукой Белла. – Чтобы старая любовь прошла бесследно, а новая постучалась в дверь.
–Ай да тост! – засмеялась Меруерт.
–С Новым годом! – закричала Белла, когда после речи президента над небом Ак Орды вспыхнул фейерверк.
–С Новым счастьем! – добавила Мира.
Под салют за окном, две подруги загадали заветные желания и даже не подозревали, что удивительная Вселенная уже запустила процесс по их исполнению.
Глава 14. Несмотря на милое личико
Ансар
Новый год Ансар Идрисович Дулатов встретил с дочками, зятем и любимой внучкой. Старшая – Сая – специально приехала на праздники в Алматы, но уже первого января улетела в Лондон. Она унаследовала отцовский характер, его жесткость, работоспособность, ум и амбиции. В младшенькой Данелии Ансар видел покойную жену – нежную, спокойную, ранимую, но вместе с тем сильную и стойкую. Но вишенкой на торте его прекрасной семьи была внучка – его новая главная радость. Для нее он готов был достать Луну с неба. Сколько бы она не стоила.
Была в жизни Дулатова еще одна важная женщина, к которой он обязательно ездил три раза в год, не считая встреч между делом. Первого января, восьмого марта и в день ее рождения, он всегда ходил в гости к родной тёте – Акмарал-тате, которую он коротко называл Марочкой. Она была старше Ансара на 18 лет и помогала своей сестре его воспитывать, после того, как отец Дулатова на рабочем месте – упал с высоты на стройплощадке. Ансару тогда было всего два года. Мама замуж так и не вышла, поэтому братьев и сестер у бизнесмена не было.
Вот уже пять лет Акмарал вдовствовала и упорно отказывалась переезжать в новую квартиру, которую предлагал ей племянник. Своих детей Аллах супругам не дал, а когда муж умер, то у Мары остался только Ансар. В родном дворе у нее были подружки – такие же пенсионерки и вдовы, как она. С ними она ходила в театр, на концерты и праздновала Новый год. Но в это первое января женщина сидела дома и ждала племянника.
Войдя в довольно аккуратный подъезд советской пятиэтажки, Ансар стряхнул с волос мелкие снежинки, а с ботинок – прилипший снег. Поднимаясь по лестнице, он услышал женский смех, звон ключей и презабавный диалог, ради которого даже остановился между вторым и третьим этажами.
–Мирунь, зачем мы так много бухали вчера? Взрослые тетеньки, а пили как первокурсницы, – запричитала женщина.
–Ты же сама предлагала за любовь выпить. Теперь терпи, – засмеялась другая. – Черт, опять замок заедает. Надо все-таки поменять.
–Вообще мы еще пили за то, чтобы стручок твоего бывшего иссох и отвалился.
–Я такого не помню.
–Было-было. Как говорила моя покойная бабка: “Правду надо говорить шуткой”. Ой, Стой! Понюхай-ка. От меня не перегарит?
–Нет.
–Давай я тебя тоже понюхаю.
–Белла, потише, – шикнула некая “Мируня”, – я здесь без году неделя, а соседи подумают, что я алкоголичка.
Ансар усмехнулся, подумав, что это явно две тридцатилетки после новогодней пьянки, и продолжил путь. А девушки, между тем, пошли вниз.
–Несмотря на милое личико, алкоголичка, алкоголичка, – весело пропела та, что, похоже, мучается похмельем.
–Белла!
–Ладно тебе, Мирунь. У тебя такая чистая репутация, что ее пора подпортить.
–Не надо ничего портить. Мне, может, в этом доме старость встречать. Ой…здравствуйте.
Ансар остановился на лестнице как вкопанный, потому что врезался во взгляд растерянной и смущенной Меруерт Асхатовной – педиатра внучки. У него была хорошая память на лица и имена, но дело было в другом. Внезапно, совершенно неожиданно и странно, он вспомнил уже забытый эпизод из снежного ноябрьского дня, когда наблюдал за привлекательной женщиной, пока она осматривала Сафию.
–Здравствуйте, Меруерт Асхатовна, – он произнес это спокойно – ни один мускул на лице не дрогнул.
Она же зарделась, улыбнулась и отчего-то ему показалось, что в подъезде стало светлее, будто солнце заглянуло в крохотные прямоугольные окошки.
–Здравствуйте, Ансар…Простите, не помню вашего отчества.
–Можно и без него.
–Как Сафия? – спросила она, смотря на него сверху вниз, потому что стояла на две ступеньки выше.
–Спасибо, благодаря вам быстро поправилась.
–Я очень рада, – она ненавязчиво заправила прядь за ухо. – С Новым годом вас.
–И вас, – мягко ответил Ансар. – Вы здесь живете?
–Да, – кивнула она. – Переехала пару недель назад. Мы с подругой, – она вдруг покраснела и замялась, – Новый год отмечали.
–Ясно, – стараясь не улыбаться, отметил мужчина.
–Все в рамках приличия, – вставила свои пять копеек подруга, вероятно поняв, что Ансар слышал их странный диалог.
–Верю, – уголки его губ дрогнули, но чтобы не смущать дам, он предпочел не заострять внимание на их пьяных приключениях.
–Передайте Даночке привет, – попросила врач добродушно, от чего у Ансара за ребрами кольнуло.
–Передам.
–Ну нам пора, – “Мируня” дернула за руку подругу. – До свидания, Ансар.
–Всего доброго, Меруерт Асхатовна и…
–Белла Борисовна я, – представилась женщина, приложив руку к пышной груди.
–Очень приятно.
–И нам.
–Белла, пошли, – скомандовала Мира и повела веселую подругу за собой.
Пропустив женщин, Ансар поднялся на площадку и позвонил в нужную квартиру. Дверь открыла радостная тётя Мара, которая принялась обнимать племянника, гладить его по седеющей, но аккуратной бороде и смущать уменьшительно-ласкательным “Ансарик” и “жаным”.
–Марочка, если кто-то услышит, как ты меня называешь, я перестану для всех быть злым и ужасным начальником, – радушно улыбнулся мужчина.
–Ты никогда не был злым, мой дорогой, – воскликнула маленькая, немного полноватая женщина с узкими глазами, пухлыми щеками и короткой стрижкой. – Ты проходи, проходи в зал. Я сейчас накрою.
–Да не суетись. Я не голодный.
–Нет-нет, жаным. Пять минут и будем пить чай.
Ансар прошел в комнату, где всё дышало прошлым веком: коричневый полированный сервант на ножках, за стеклом которого был расставлен натертый до блеска богемский хрусталь; журнальный столик с оставленными на нем клубком и спицами; диван с причудливой накидкой; картина на стене. Сколько бы он не предлагал тёте сделать современный ремонт, она всегда отказывается, потому что не хочет расставаться с дорогими сердцу вещами.
Подойдя к окну, он приподнял тюль и замер, глядя во двор. Это было похоже на странное дежавю. Снова шел снег, и снова он смотрел на эту женщину с теплыми, мягкими, карими глазами. И даже когда она улыбнулась ему, он видел в них печаль и смятение. И сам не помог понять, ну что в ней так его привлекает?
А она, между тем, вертелась у машины, потом открыла капот и заглянула внутрь. Ее веселая подруга прыгала с ноги на ногу и активно жестикулировала, а педиатр что-то сказала ей и развела руками. Дулатов достал из кармана телефон и позвонил своему водителю.
–Серик, – не отводя взгляда от интересной картины, начал он. – Видишь двух женщин у белого Фольксвагена?
–Поло? – переспросил он. – Ну крутятся две татешки. (тате – тётя, татешки – тётеньки)
–Я бы не сказал, что они татешки, – усмехнулся Ансар. – Ты подойди к ним, спроси, что случилось.
–Понял, Ансар Идрисович, – ответил водитель и отключился.
Пока его дорогая тетушка суетилась на кухне, накрывая для любимого племянника праздничный стол, сам он наблюдал за тем, как Серик выполняет его поручение. Подошел, поговорил, снова отошел к черному джипу и вернулся оттуда уже с автомобильным прикуривателем.
“Значит, аккумулятор сел”, – понял Ансар и снова уткнулся в телефон. Только на этот раз он позвонил не водителю, а начальнику своей Службы Безопасности.
–Николай Иванович, с Новым годом! Не разбудил?
–И вас с Новым годом, Ансар Идрисович. Нет, я не сплю.
–Помощь нужна твоя. Человека пробить бы.
–Без проблем, – ровным тоном отозвался СБ-шник. -Пришлете данные?
–Особо ничего не знаю. Только имя и отчество. Меруерт Асхатовна.
–Принял. Детали?
–Педиатр моей внучки, – объяснил он коротко.
Глава 15. Тысяча и одна дверь
–Ну и как ваш кружок по интересам? – спросил Ансар, садясь за стол. Знал ведь, что не отпустит она его без чашки чая и, как всегда, накроет так, будто не один придет, а с друзьями. Прямо как в детстве, когда забегали со двора своей ватагой.
–Ой, балам, скажешь тоже “кружок”, – засмеялась тётя Акмарал, наливая чай в пиалу. -Так, посидели втроем, нашим вдовьим пароходиком. А как девочки?
–Хорошо. Сая улетела сегодня. Дана с Сафией еще здесь, но скоро тоже уедут отдыхать.
–Свозишь меня к ним?
–Конечно.
–Только не сегодня. Сегодня мне надо в гости.
Ансар усмехнулся и сделал глоток горячего чая с молоком.
–У тебя новая соседка? – как бы между прочим спросил.
–А ты откуда знаешь? – удивилась тетя Акмарал.
–У меня досье на всех, кто живет с тобой в одном подъезде. А эту не видел, – пошутил мужчина.
–Какие досье? – ужаснулась бабуля.
–Да шучу я. Столкнулся с ней на лестнице, когда к тебе шел.
–Ааа…– Акмарал вздохнула с облегчением, – ты, наверное, про Миру говоришь.
–Миру? – нахмурился Ансар.
–Вообще ее Меруерт зовут, а сокращенно Мира. Как меня: Акмарал, но для близких Мара. Смотри, как интересно: она Мира, а я Мара. Ты ешь! Ешь! В ресторанах твоих такого оливье не сделают.
Ансар про себя посмеялся: он уже сам дед, а тётя с ним по-прежнему, как с маленьким. Но она права: такого оливье нигде нет. А какие вкусные у нее котлеты – как в советском детском саду.
–Ну так и что эта Мира? Кто? Откуда?
–Ансарик, – засмеялась Акмарал. – Ты что думаешь, я шпионю за соседями?
–Нет, но ты же очень общительная.
–Ааа, – пожурила пальцем тетушка. – Умеешь же ты. Да я особо не расспрашивала. Она врач, педиатр. Недавно с мужем развелась, а дети уже взрослые. Даже внук есть!
–Взрослые дети и развелась? – Ансар сделал вид, что спрашивает, как бы между прочим, но про себя удивился: Меруерт выглядела лет на сорок, что никак не вязалось с образом бабушки.
–Ох, в каждой избушке свои погремушки, балам. Но дети красивые и очень воспитанные. Дочка, кстати, в положении.
–Ну понятно, – Ансар усмехнулся и почесал щеку. – Значит, новая соседка для тебя не опасна.
–Ой, Ансарик, ну скажешь тоже! – тетя звонко засмеялась и прикрыла рот ладошкой, совсем как застенчивая девушка.
–Кстати, я подарок тебе привез.
–Я же сказала, мне не надо денег, балам, – спохватилась она, глядя, как Ансар полез во внутренний карман пиджака. – У меня пенсия хорошая. Мне одной за глаза хватает.
–Это не деньги, – положив конверт на белую клеенку с розовыми цветами, он накрыл ее ладонью и скользнул в сторону тетушки.
–А что? – у пенсионерки загорелись глаза, когда она взяла в руки конверт и вытащила из него листки. – Ой, а где очки мои? Жаным, с подоконника подай-ка.
Ансар потянулся за футляром и передал его тете. Она быстро открыла его, надела очки и пробежалась по документу.
–Ансар! – вскрикнула она, схватившись за сердце. – Париж? На троих? Ты с ума сошел? Это же очень дорого!
–Нормально. Одну я бы тебя не отправил, а с подругами – почему нет. Там номер менеджера, она в курсе всего. Мои ребята вас потом свозят, визы надо сделать.
–Балам, – приподняв очки, тётя смахнула слёзы. – У меня руки трясутся от волнения. Ты все-таки сумасшедший. Девки с инфарктом слягут от счастья.
–Нет, я, конечно, понимаю – “увидеть Париж и умереть”, – засмеялся Ансар. – Но давайте вы спокойно уедете, спокойно приедете.
–А сказать им можно уже? – Акмарал была похожа на маленькую девочку, которой на Новый год под елку положили не только кулек конфет и мандаринов, но и куклу.
–Конечно, скажи, – улыбнулся племянник, глядя на то, как тетя с горящими от счастья глазами разглаживает листы. Он подумал о том, что несмотря на преклонный возраст, она все так же наивна и чиста, как ребенок. Сколько раз он отправлял Акмарал за границу то с мужем, то с Марьям и девочками, а она всегда радуется, как в первый раз. А когда-то они жили втроем в общежитии: мама, тетя Мара и маленький Ансар.
Через несколько дней на столе Дулатова лежало полное досье на Ниязову Меруерт Асхатовну – педиатра маленькой Сафии. Начальник Службы безопасности занес его сам и прокомментировал, что дама “чистая” и с хорошими рекомендациями. Ему же было невдомек, что шеф заинтересовался ею не как врачом Сафии, а как женщиной. Николай Иванович Марченко уже привык, что “кандидаткам” обычно не больше сорока, поэтому 47-летняя госпожа Ниязова встала в один ряд с няней внучки и домработницей дочери.
Открыв папку, Ансар пробежался по общей информации. Меруерт Асхатовна, сорок семь лет. Мужчина изогнул бровь от удивления, вспомнив ее лицо, гладкую кожу, легкий румянец на щеках и карие глаза. Она родилась в Караганде в шахтерской семье, а в восемнадцать приехала в Алматы и поступила в Казахский Национальный медицинский университет. Через два года вышла замуж за однокурсника, родила сына и дочь. Десять лет проработала в поликлинике, сейчас трудится в частной клинике. Муж – известный в медицинских кругах уролог, хирург-трансплантолог. Сын работает программистом в международной компании. Дочь – маркетолог-аналитик в крупной сети гипермаркетов.
“Впечатляет”, – подумал Дулатов, но перевернув страницу, напрягся, прочитав, что за пару недель до Нового года супруги развелись. Причина – роман мужа с коллегой тридцати пяти лет. Шинар Ермекова – анестезиолог, работала в Городской клинической больнице №4, перевелась в Центр урологии в июле прошлого года”.
“Развод без скандала. Имущество (четырехкомнатная квартира и две машины) поделены поровну”.
“Без скандала, а пили, чтобы стручок иссох и отвалился. Никогда такого не слышал”, – ухмыльнулся, вспомнив подслушанный диалог в подъезде.
“Бахытжан Ниязов подал документы для получения ипотечного кредита на трехкомнатную квартиру в ЖК”.
–Какой быстрый. Уже и ипотека, – озвучил свои мысли Дулатов.
Следующая страница – сплошь восторженные отзывы о Меруерт с сайта клиники и ее фотография оттуда же. Она стояла, скрестив руки на груди. В белом халате, застегнутом на все пуговицы. Темно-коричневые волосы чуть ниже плеч, минимум макияжа и улыбка такая живая, естественная, что и Дулатов сам не заметил, как дрогнули уголки губ, а палец потянулся к снимку и обвел контур ее светлого лица.
Очнувшись от транса, опустил папку на стол и пролистал до конца. В прозрачном файле лежали другие снимки врача, которые сделали ребята Марченко. На одной из них она в черном пуховике, белой вязанной шапке и высоких сапогах на низком каблуке выходила из магазина с двумя пакетами продуктов. Серьезная и загруженная, но осанка ровная и идет по улице, как Снежная Королева.
“27 лет брака и развод две недели назад. Сложная ситуация. Сложная она. Вероятно, еще не отошла. Да, точно. Ее выдают глаза. Наверное, все еще любит его? А как иначе, если такая грустная. Красивая и грустная”, – подумал Ансар, глядя на один из снимков.
Через пару секунд он вложил фотографии в файл и окончательно закрыл досье на Меруерт Асхатовну Ниязову, решив, что место ему в сейфе, а там он скоро забудет и о нем, и о ней.
Но, как говорила незабвенная Наринэ Тиграновна Бакунц: “У Бога тысяча и одна дверь: если закроется тысяча, откроется одна”.
Глава 16. Новая душа
Мира
Асель родила дочь после Рождества. Родила легко, быстро и без разрывов, а Меруерт была рядом с ней, как партнер, ночевала в первую ночь в палате и в следующие дни приходила в частный роддом, чтобы помочь дочери. По такому случаю начальство Миры расщедрилось и отправило ее в отпуск на целых полтора месяца – то есть на все сорок дней, что Асель с новорожденной дочкой будут у Миры. Уйгурские сваты сами настояли на соблюдении своей традиции, потому что Меруерт педиатр и первая внучка должна быть в хороших руках.
Пока малышка, которую Асель и Ильяр решили назвать Азизой, спала в прозрачной люльке, Мира смотрела на нее с умилением и безграничной любовью, искала в ней знакомые черты и легонько поглаживала маленькие пальчики. Она переживала, что из-за стресса, давления и тонуса Аселёк может родить раньше срока, но к счастью, все обошлось.
“Внук и внучка – это такое счастье, – подумала Меруерт. – И как символично, что эта маленькая душа пришла в начале нового года. Хорошо вот так начинать жить с чистого листа”.
–Мам, Азиза уснула? – шепотом спросила Аселя, выйдя из душа.
–Да, – тихо отозвалась Мира и улыбнулась. – Она пока тьфу-тьфу-тьфу спокойная. Что еще для счастья надо: поесть, поспать, покакать.
–Это потому что ты со мной, и я спокойна, – дочь села рядом с мамой и положила голову ей на плечо. Подняв руку, Мира погладила свою девочку по волосам и щеке, вспомнила, как когда-то 24 года назад она вот также смотрела на новорожденную Асель и умилялась ее пухленьким щечкам и коротким черным волосам, которые убрали после сорока дней. Димашу было уже два и первое время он ревновал маму к сестренке, а потом полюбил и защищал. Одно воспоминание зацепилось за другое, третье, четвертое и эта цепочка привела ее к Бахытжану. Как они пытались быть хорошими родителями и продолжать учиться, как он корпел над учебниками, пока под ногами ползал Димаш, как сама Мира после того, как укладывала детей спать заходила на кухню и до поздней ночи учила теорию, иногда засыпая прямо за столом.
–Аселёк, ты собираешься сказать папе, что у него родилась внучка? – Мира все-таки решилась задать этот вопрос.
–Я думала об этом, – вздохнула дочка. – Но я пока не готова говорить с ним.
–Я могу позвонить ему.
Аселя немного подумала и согласилась. Меруерт достала из кармана брюк мобильный и набрала бывшего мужа, но в ответ услышала: “Телефон отключен”.
–Что, не берет? – поджав губу, горько усмехнулась Асель.
–Отключен. Ладно, напишу ему позже.
Она написала Бахытжану, когда сидела в своей машине у здания роддома. Всего лишь несколько слов дались ей с трудом:
“Бахытжан, у тебя родилась внучка. Назвали Азизой”.
Но он так и не ответил. Утром, когда она проверила телефон, под посланием было две серые галочки. Это означало, что сообщение доставлено, но не прочитано.
“Ну что ж, – вздохнула она. – Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу. Ты свою выбрал”.
С этими мыслями, Мира выключила телефон и засобиралась в роддом на выписку дочери и внучки.
По настоянию родителей Ильяра, которые свято чтили многочисленные традиции, имя новорожденной поставили на пятый день после рождения. Обычно на это мероприятие собираются только мужчины, а имя ставит либо мулла, либо кто-то из родственников и знакомых, знающих Коран. В их случае это был дядя Ильяра – Райым-ака. Со стороны Асели присутствовали только Димаш и дядя Берик, потому что Бахытжан так и не ответил и не вышел на связь, его второй брат улетел в командировку, а все родственники Миры, в том числе и родной брат, жили в Караганде.
Праздничным столом занималась мама Ильяра – деятельная и очень эмоциональная Сания. На следующий день после рождения внучки, ее уйгурские бабушка и дедушка по обычаю зарезали барана. Свекровь Асели сварила сорпу – наваристый бульон, который должна пить роженица для восстановления и выработки молока. Оставшееся мясо привезли в квартиру Миры и заполнили ей морозильник. О том, где их сват, родители Ильяра тактично не спрашивали, так как уже знали всю историю от сына. а
Пока гости собирались, Асель сидела в спальне и кормила дочь. Мира зашла к ней, чтобы помочь запеленать Азизу перед обрядом, а когда вышла, то была ловко перехвачена Бериком.
–Мира, а Бахытжан-то где? – шепотом спросил деверь. – Неужели Аселя отказалась его приглашать?
–Нет, конечно, – возмутилась Меруерт. – Она даже согласилась, чтобы я ему позвонила, но его телефон отключен, а на мое сообщение он так и не ответил.
–Как это? – опешил Берик.
–Ну вот так, – развела руками женщина. – У него был шанс, потому что Аселёк смягчилась. Он им не воспользовался.
–Ой дурак! Старый дурак, – покачав головой, цокнул Берик.
–Не такой уж и старый, – усмехнулась Мира. – Мы ровесники.
–Мира, прости. Я не это имел в виду, – смутился мужчина. – Я просто не узнаю Баху. Его как будто подменили. Совсем другой. Что с ним такое?
–Ну как что? Любовь у него.
–Любовь?! Маразм у него! А Сандугаш считает, что приворожила его молодая, – сказал он, сделав голос на тон ниже.
–Сомневаюсь. Она сама врач, анестезиолог. Очень красивая, между прочим.
–Ты ее видела?
–Мельком. Мне хватило, чтобы убедиться: это любовь.
–Мир…
У Берика не осталось слов, а у Миры терпения. Сославшись на то, что надо помочь Сание, она ушла на кухню. Два месяца назад ее жизнь кардинально изменилась. Два месяца назад Бахытжан ушел, поставив жирную точку. А она сама только-только начала приходить в себя и оживать.
Когда пришло время обряда имянаречения, Асель вынесла дочку в зал и передала на руки дяде своего мужа. Все мужчины надели тюбетейки, а дядя Ильяра положил ее на коврик и прочитал над ней азан из Корана. Затем Райым-ака взял малышку на руки, повернулся в сторону Мекки и трижды произнес ей на ухо.
–Ты стала Азизой, дочерью Ильяра.
Мусульмане верят, что этот обряд нужно провести в первую неделю после рождения ребенка, чтобы ангелы хранили его, оберегали от сглаза и болезней. Глядя с улыбкой на улыбающуюся во сне внучку, Мира с грустью отметила, что Бахытжан лишил себя такой прекрасной возможности помириться хотя бы с дочерью. Но – не судьба.
Глава 17. Возвращение блудного папы
Через несколько дней Меруерт гуляла с Азизой в сквере рядом с домом. Малышка крепко спала в теплом розовом пуховике, пока бабушка неспеша катила коляску. Мира посмотрела на часы и поняла, что нужно возвращаться – внучка скоро проснется и потребует грудь. По дороге домой Меруерт встретила соседку с третьего этажа – милую и приветливую апашку Акмарал Маратовну.
–Мирочка, здравствуй. Гуляете?
–Да, час уже. Сейчас проснется, задаст жару.
–Ой, тьфу-тьфу-тьфу какая девочка, – восхитилась соседка и пошла вместе с Мирой в сторону дома. -Своих Аллах не дал, но я племянника нянчила, его детей и вот сейчас у меня уже правнучка.
–Так вы прабабушка?
–Да, почти год уже. Девочка. У моего племянника одни девки…
Мира прослушала последние слова соседки, потому что встала как вкопанная в нескольких шагах от подъезда.
–Мира, – позвал ее громко Бахытжан, когда они встретились взглядами.
–А кто это, Мирочка? – осторожно поинтересовалась Акмарал Маратовна.
–Дедушка Азизы, – еле выговорила Меруерт. – Мой бывший муж.
–Ох, – вздохнула старушка. – Ну я пойду тогда. Не буду вам мешать.
Она ускорила шаг, а Мира наоборот замедлила, будто это как-то помогло бы ей избежать разговора с Бахытжаном. Меруерт отметила, что он помолодел, посвежел и даже загорел.
–Мира, – повторил мужчина, подойдя к коляске.
–Зачем пришел?
–Хотел Аселю и внучку увидеть.
–Я звонила и писала тебе, когда Азиза родилась. Ты не ответил, – у нее так и не получилось выровнять тон и показать свое безразличие.
–Меня не было в стране, – объяснил он.
–Слет урологов? – изогнула бровь Мира.
–Нет, – опустив глаза, но быстро подняв их, ответил Бахытжан.
По загару Меруерт поняла, что он был за границей со своей женщиной. Интересно, где? Мальдивы? Таиланд? Дубай? Куда вообще едут зимой, чтобы поплавать и позагорать? Внезапно по сердцу ядовитая обида разлилась: они ведь ни разу не ездили куда-то вдвоем, все с детьми, с детьми. А потом свадьба сына– не до этого было. Затем – узату дочери, ремонт, новое назначение Бахытжана. И ведь она сама никуда не просилась, потому что считала и экономила деньги. Думала, вот-вот, на следующий год. Но получилось так, что пока она откладывала жизнь, другая увела у нее мужа и теперь ни в чем себе не отказывает рядом с ним.
–Понятно. На отдыхе было не дочери, я так понимаю.
–Я прилетел вчера вечером и мне позвонил Берик. Вы уже и имя поставили.
–Конечно, поставили, – буркнула Мира. – Или ты думал, мы будем ждать, пока ты нагуляешься? Ты же знал, когда ей рожать.
–Но она ведь родила на 37 неделе. Я думал, успею вернуться. Это она? Азиза? – он указал взглядом на малышку, которая еще не открыла глазки, но уже кряхтела.
Мира хотела съязвить, но вовремя взяла себя в руки и ответила:
–Да.
–Удивительно, как похожа на новорожденную Асельку, – расплылся в улыбке Бахытжан, а Мире захотелось стукнуть его чем-нибудь тяжелым по голове.
–Неужели помнишь ее младенцем?
–Помню. И Димаша тоже. Как они?
–Прекрасно, – отрезала Мира и заметила, что бывший хотел спросить что-то еще, но не стал. -Бахытжан, нам пора домой. Азиза сейчас проснется.
–Да, конечно. А можно я с вами поднимусь? Хочу увидеть Аселю. Я звонил ей, но она меня тоже заблокировала.
–Аселя попросила меня позвонить тебе на следующий день после рождения Азизы. Она думала, ты придешь. Готова была помириться.
–Я же сказал, что меня не было в стране, – повторил он с нажимом.
–Я слышала, – процедила сквозь зубы Мира, достала из кармана телефон, нашла сообщение, которое отправила Бахытжану и протянула мобильный ему. – У тебя был шанс хотя бы просто позвонить. А теперь я не знаю, захочет ли она тебя видеть. Посмотри, две галочки стоят и на дату обрати внимание.
