Текст книги "Уборщица для босса Лия Романовская, Алиса Кравцова (СИ)"

Автор книги: Лия Романовская

Соавторы: Алиса Кравцова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

Так, что там надо? Переспать, охмурить, затащить? А, не… наоборот вроде. Да, точно. Затащить, переспать, охмурить. Будет сделано!

– Буит исплнено! – коварно усмехнулась Аня и направилась за ускользающим в толпе объектом страсти.

– Сам-то где? – схватив за рукав первую попавшуюся под руку снегурку, томно спросила Аня.

– Так его Катенька на улицу повела, по душам поговорить.

– Чего?!!! Куда?! А как же я???

Надо, надо успеть, пока Катерина не увела у неё жениха.

Анечка подоспела как раз в тот момент, когда Волынский, гад такой, склонился над Катериной в порыве страсти.

– Руки прочь от Дедушки! – Аня подлетела со спины и с размаху треснула Вадиму Сергеевичу по спине.

Тот, не ожидавший такой подлости, разжал руки и снегурочка, в ожидании поцелуя томно прикрывшая глазки, с визгом рухнула на подтаявший снег.

– Дура! – заплакала Катерина, размазывая тушь по лицу и пытаясь неуклюже подняться.

– Дура, – подтвердил Вадим, одним глазом косясь на Аню, а другим на растопырившуюся Катю.

Волынский помог секретарше подняться, неуклюже отряхнул её и, обняв за талию, повёл к стоянке такси.

А Аня как-то вмиг протрезвела и теперь с жалким видом стояла посреди улицы в своем нелепом костюмчике и смотрела, как эти двое исчезают вдали. Как назло, с неба вдруг повалил крупный и такой романтичный снег, что она почувствовала лютую зависть к сопернице и всю нелепость ситуации.

– Дура… ой дура… – прошептала Аня и заплакала.

8.

Вадим

Вадим проснулся с чувством, что сейчас немедленно скончается в страшных муках. Если, конечно, не выпьет хотя бы один глоток воды. Хотя бы один. А лучше два. А еще лучше ведро.

В темноте попробовал найти ночник, но его не оказалось на месте. Там вообще ничего не оказалось.

«Где я? Так, стоп. Вначале надо понять, кто я. Так, борода. Кудрявая и длинная… Так значит я кто? Да кто угодно! О, кажись вспомнил. Я дед мороз. И меня зовут Вадим. Уф… как тяжко-то. Ой как холодно… Я что, голый? Странно, я вроде обычно в пижаме сплю. Стоп. Но я ведь не дома?! И запах не тот, и лампы нет. Что ж так темно-то?!»

Вадим кое-как поднялся с постели. Нащупал на стене выключатель. Ох…

Глаза сразу пришлось зажмурить, до того ярким показался свет. Голова болела так, что хотелось выть. Но выть не получалось, потому что в горле пересохло. Замкнутый круг какой-то. Так, что он помнит из последнего? Это поможет понять, где он может находиться.

Розовые шторы, светлые обои, белая мебель. Комната приценссы… Вадим быстро бросил взгляд на кровать. Пусто… постойте, а это что?

Кажется, откуда-то слышится шум воды. Значит кто-то в душе. Значит скоро этот кто-то будет здесь.

«Срочно, вспоминай, где ты можешь быть?!!!»

Ага, кажется, есть обрывки. Новый год, корпоратив, снегурочки. Дальше что?

Вот он стоит на столе в ресторане, дальше как-то обрывочно, но, будем надеяться, ничего криминального. Так, танцы, танцы, танцы. Ага, водка. Обещал же не мешать!

О! Кажись, Анна-уборщица, только без швабры.

В таком соблазнительном костюме порно-снегурочки. Хорошенькая… Неужели всё-таки у неё?

Вадим сжал кулаки, зажмурился, снова пытаясь вспомнить хоть что-то. Ну не мог он так поступить с молоденькой милой девушкой. Не мог. Ой как неудобно получилось… это ж теперь её бросить придётся, а её только недавно бросали. Эх…

Так, а это кто?

Катерина, точно!

Он хлопнул себя ладонью по лбу. Тоже нехорошо, конечно, но… Почему вот это вот «но» было так важно в тот момент, он бы и сам не смог объяснить. Важно и все тут.

Вот они с Катериной выходят на улицу, вот сзади подлетает Анна, зачем-то бьет его по спине, он уводит Катю к машине и… что же дальше-то?

Как ни старался Вадим, но так и не смог вспомнить, что же было дальше. Ну хотя бы теперь понятно, где он. А это уже неплохо. Хотя нет, плохо!

Во-первых, не известно, ЧТО он вчера наплел секретарше. Во-вторых, интрижки на работе – верх безумия. В-третьих, она ему совершенно не нравится. Ну почти. Ну бедра не в счет.

И что теперь с ней делать?!

Так, срочно одеться и линять, пока она не пришла. Да. Некрасиво, но так не хочется сгореть со стыда на месте.

– Уже проснулся? – послышался милый голос с кровати.

Это не Катин голос. ЭТО НЕ КАТИН ГОЛОС.

– Милый, куда же ты?

9.

Аня

Аня проснулась рано. Во рту явно побывали кошки, на голове они же… ох, надо срочно бежать в душ. Еще не хватало, чтобы Волынский увидел её в таком виде.

Она долго стояла под горячими струями воды, смывая с себя остатки сумасшедшей ночи и наслаждаясь свежестью и чистотой, что приносила ей вода.

По привычке в спальню прошла в чем привыкла – обнаженная.

Волынский, путаясь и тихонько матерясь, безуспешно пытался натянуть трусы.

– Уже проснулся?

О как ломанулся. И ведь не смущает, что голый.

– Милый, куда же ты?

Волынский замер на месте, медленно обернулся и так и застыл с отвисшей челюстью. Ах, ну да… она и забыла, что из душа предпочитает выходить, словно Афродита из пены морской.

«Боги, какие мы нежные.»

Так как Волынский так и стоял с полунатянутыми трусами, замерев на месте, словно оловянный солдатик, Аня всё-таки накинула халатик. Прозрачный. Нут нет у неё других, нет…

– Я… я пойду? – осипшим голосом прошептал он.

Сразу видно, что плохо мужику.

– Воды?

Аня протянула ему стакан с журнального столика, в котором плескались остатки воды.

Вадим Сергеевич неуверенно кивнул, и, одной рукой по-прежнему поддерживая трусы, другой взял стакан и залпом допил остатки.

– Еще?

Он умоляюще кивнул, не зная, куда деться от стыда. Ну-ну…

– Спасибо, – осушив стакан, пробормотал Волынский.

– А утренний поцелуй?

Он аж поперхнулся.

Нет, ну а что?

– Я… я пойду, пожалуй… – натянуто улыбаясь, начальник развел руками и мелкими шашками посеменил в сторону двери.

– Только не говори мне, что ты ничего не помнишь, – довольно прищурив глаза, Аня медленно, плавно качая шикарными бедрами, прошлась по комнате. Томно легла на постель, закинув одну ногу на другую и призывно улыбнулась.

Вадим стоял ни жив ни мертв, чувствуя, как в нем просыпается, да что уж там, проснулось и вовсю стоит желание.

Аня тоже это заметила и улыбнулась еще шире.

– Хм… а вчера ты прям набросился на меня, чуть не съел…вон у меня руки все в синяках.

Вадим вытаращил глаза на её руки. В его взгляде, полном ужаса. Там и читалось: «неужели я мог такое сделать»?

А вот пить надо меньше…

– Эм… Анна, вы меня…эм… простите. Это я сделал?! Боже мой, простите!

Он схватил свои вещи, в беспорядке валяющиеся возле кровати и почти бегом направился в коридор.

– Нет, ну вот тебе и мужчина.

Её руки и правда были в синяках, вот только достались они ей не в порыве страсти, а когда они навернулись с карусели. Но об этом ему пока лучше не знать.

– Ты же мне вчера в любви клялся...и верности... – крикнула она и так уже обалдевшему начальнику.

Громко всхлипнула, так, что сама себе поверила.

– Воспользовался и забыл, так что ли?

– Простите, ради Бога, – крикнул он ей из коридора, – я все возмещу, все компенсирую.

Что???

Это он сейчас что, её молчание купить пытается? Вначале надругался, вероломно воспользовался её беспомощностью и слабостью. А теперь в кусты?!

Анна подскочила в кровати. Ну Волынский, это мы еще посмотрим!

– Боюсь, что вам придётся теперь жениться. Вы лишили меня…, – тут она осеклась, видя. Как еще больше расширяются его глаза.

Черт! Да его сейчас инфаркт хватит.

– Что?!

– А впрочем, плевать. Идите к черту!

Она резко развернулась, зашла в спальню и хлопнула дверью.

– Дверь захлопните! – только и услышал Вадим…

10.

Аня в ночь корпоратива, когда еще ничто не предвещало наличия Волынского в её постели

Когда кажется, что бой уже проигран, большинство опускает руки.

Большинство, но не Аня.

– За ними, – крикнула она, садясь в соседнее такси.

Водитель, седой усатый дядечка, с усмешкой поглядел на пассажирку в костюме снегурки, но спорить не стал. В дорогу так в дорогу.

– Деньги-то хоть есть?

– Есть, отец, все есть! Мужик только уплывает. Надо догнать. Слышал выражение?

– Какое?

– Как новый год встретишь, так его и проведешь…

– Ну во-первых сегодня ен новый год, а во-вторых, меня лично все устраивает, – хохотнул таксист.

Аня недовольно поморщилась.

– А то мож за меня? А? у меня и квартира есть, и вот, ласточка моя. Дача с грядками.

– Вы за дорогой лучше смотрите!

Дядечка снова хохотнул, но дело свое делал хорошо. И уже скоро Аня поняла, что едут они в Волмар.

Аня выждала, когда Вадим Сергеевич с Катериной покинут машину и только потом расплатилась с таксистом.

На входе пришлось махнуть пару рюмок с приставучим охранником, который никак не хотел пропускать её без этого дела. Аня грозно предупредила, что бывает, когда кто-то распускает руки и парень миролюбиво пожал ей руку, обещая жениться на такой стерве.

Так что на свой этаж Аня поднималась навеселе и особо не пряталась.

Ворвавшись в кабинет к гендиректору, она радостно раскинула руки для объятий, так, что сидевший в это время Волынский со стаканом виски поперхнулся.

– Вы? – удивлено спросил он.

– Ты?! – в дверях стояла Катерина и прижимала к себе поднос с закусками.

– Я! – гордо возвестила Аня.

– Да что ж такое! – Катя воздела руки к потолку, – Я не понимаю, за что мне эта… эта…

– Кара небесная? – невозмутимо спросила Аня.

– Да, – на автомате повторила Катерина и тут же сплюнула.

– Дамы-дамы… ну что вы в самом деле, – Вадим расплылся в улыбочке, -Давайте лучше выпьем…

– Я за! – Аня потерла ладошки и с удовольствием опустилась в кресло напротив начальника.

– Дурдом! – возвестила Катя, но послушно села рядом.

– Ну поехали…

Час спустя…

– Я тбя пршу, ну нне ннадо! Ну нне стоит он этго! – Аня, сама еле стояла на ногах, но все-таки снимала Катерину с подоконника, откуда та хотела выйти на улицу.

– Ну а что, что мнне длать?! Я мжет змуж хоочу, а тут тыыыы…

Волынский пошел к охраннику за новой партией веселья, и теперь две девушки, изрядно подвыпившие, решали между собой дальнейшую судьбу босса.

– О! Вот они, мои конфеееточки!

Вернулся Вадим не один, а с охранником Юрой.

Аня как раз только-только сняла Катю, и та одной украдкой смахнула набежавшие вдруг слезы, а другой рукой поправила костюмчик.

Катерина возрождалась словно птица феникс.

Час спустя…

– Девочки, кто на карусели?!

Волынский еле-еле стоял на ногах, но речь у него ничуть не изменилась от количества выпитого. Чего нельзя было сказать о девушках.

– Юра! Сворачиваемся и едем на старую пристань. Там такиее карусели…

– Вадим Сергеич, я ж на работе, – Юра расслабленно раскинулся в кресле в том время, как Катя делала ему массаж.

– Да, Вадим Сергеевич, Юра на работе. Я на работе, что вы в самом деле, -проворковала Катерина и Аня поняла, что пора делать ноги. Это её звездный час. Спасибо Катеньке. Милейшая кстати, девушка.

– Такси вызвать? – спросила Катя шефа скорее по привычке.

– Да мы так, прогуляемся…

Аня только и смогла, что кивнуть, боясь показаться излишне счастливой.

11.

С чего Вадиму Сергеевичу пришла вдруг в голову мысль залезть на неработающие ночью карусели, Аня так и не смогла от него добиться.

Но вначале они проникли на закрытую территорию, словно двое воришек.

– Вадим Сергеич, а может не на…– пропищала Аня, когда он подталкивал её под пятую точку на вершину забора.

Бумс!

–ДО!

Ух, как больно…

– Поздно, Анна, вы уже там.

Ну конечно уже там, вон как красиво свалилась кулем с той стороны забора. Волынский прыгнул следом и явно более удачно. Конечно, его же никто под попу ни подталкивал.

Хорошо хоть Ане не пришла в голову идея идти гулять в тоненьких колготках, догадалась надеть рабочие рейтузы, а иначе она бы уже давно все себе отморозила... Нет, ну а что не так с рейтузами? Не мыть же полы в чулках?

– Тсс… – Вадим аккуратно поднял подчиненную с земли, едва припорошённой снегом.

Она оглядела себя – та еще красотка. Белоснежная некогда куртка в желтовато-коричневых подтеках, на штаны налипли комья грязи, перчатки промокли насквозь.

Романтика…

– Куда мы идем? – шёпотом спросила Аня.

– На карусели, – так же шепотом ответил Волынский.

Аня огляделась. Вокруг ни души, чего они шепчутся то?

Зато так интересней.

– Ааа…но они же не работают?

– Да ладно… у меня всегда все работает, – пошловато подмигнул он ей, ток, что Аня даже покраснела.

Хотя чего это она краснеет? Уж не от того ли, что Волынский ей нравится все большеи больше? От мужика, который никак не трогает сердце, обычно не краснеешь. Ну пошлит и пошлит, эка невидаль. А тут…

Аня томно вздохнула и потопала следом за вожаком.

– А вот и качельки… – Вадим Сергеевич подтолкнул свою сотрудницу к темной громаде чертова колеса.

– Эй! Вы же говорили каруселька?

Аня ни за что бы не полезла на ЭТО. Ни за что.

Так она и сказала Волынскому.

Но не со всеми людьми можно говорить слово «никогда».

Он так и ответил ей.

– Ну уже нет, я что, дура-ааааааааа!!!

Пьяный босс с легкостью закинул Жданову на плечо и засунул в ближайшую кабину.

– И-и-и ра-а-аз, – сам он вцепился в перекладину, фиксирующую пассажира сиденья и начал прыгать вместе с ней, тем самым раскачивая несчастную уборщицу.

– Не на-а-адо!!! Ну Вадима Сергеевич!

– И-и-и два-а-а-а…

– Меня сейчас стошнит, ну не трясите!!!

– И-и-и три-и-и-и…

– Ну Вадичка. Ну миленький, ну не наа-до—о.

– Как вы меня назвали?

– Ваа-а-адичка-а-а…

– А еще раз скажите…

– Вадиии-чкааа-а-а-а, сними меня отсюда-а-а-а!

– Ну ладно-ладно.

– Ну не на-а-а ход-у-у-у же-е-е-ее…

Хорошо хоть, что она упала на него, а не наоборот. И то умудрилась обо что-то сильно отбить руку.

– Вы как? – Вадим Сергеевич как ни в чем не бывало улыбался ей, лежа на холодной земле и… эй, а что это его рука делает у неё на попе?

Волынский так и не дал додумать как так вышло, второй рукой притянул Аню к себе и поцеловал. Нет, это было совсем не так, как в её сне. Не так жадно и яростно. Не так страстно и возбуждающе. Это было лучше. Намного лучше и приятнее. Ведь это было по-настоящему…

Она кое-как заставила себя оторваться от его горячих губ и с придыханием произнести:

– Нахал!

Спустя примерно час…

– Анчка, а мжно я у вас преночую?

Вадим Сергеевич был в такой кондиции, точнее в такой некондиции, что уже и речь его подводила. Видимо, последняя бутылка виски была лишней.

Аня потерла ручки, радостная от того, что этот…этот… директор сам плывет к ней в ручки. Значит сегодня у них будет секс. Хотя…

Она еще раз посмотрела на Волынского, радостно растянувшего улыбку от уха до уха и закатывающего глазки, и поняла, что вряд ли… вряд ли сегодня у них что-то случиться. Нет, теоретически-то это возможно, но смысл?

Какой кайф можно получить от бревна? Да и неэтично это всё-таки.

Аня кое-как поймала такси, и буквально на себе втащила Вадима в машину. А потом еще и на третий этаж своего подъезда, благо лифт, как обычно не работал.

– Приехали, – возвестила она уже дома.

Но Вадим Сергеевич был до того «хорош», что все, на что хватило его сил – это войти в квартиру. Дальше сработало «золотое правило» любого алкоголика. Ты дома? Прекрасно. Располагайся прямо в коридоре и ни о чем не переживай. Ты дома.

– Да ё-маё…

Пришлось Ждановой стаскивать с него ботинки и тащить волоком по полу. На кровать она его закинула кое-как, попутно сняла штаны. Потом немного подумала и сняла все остальное, удовлетворённо любуясь прелестями и достоинства красивого мужского тела.

Вот тогда-то и созрел в ее голове коварный план…

12.

Аня

Вы когда-нибудь жалели о чем-то по-настоящему? Ну так, чтобы прям изнутри выворачивало наизнанку от осознания собственной глупости и тоски? От желания мгновенно наделать еще больших глупостей, лишь бы исправить то, что уже сделано?

Вот у Ани сейчас было именно такое чувство.

Весь день она ходила сама не своя, переживая, что так глупо все вышло. Что так и не случилось красивого романа и страстной ночи, не получилось выполнить задание партии, да и к черту этих сумасшедших тёток. Они – это самое последнее, о чем нужно жалеть в этой жизни. Что ж…

Впервые за всю жизнь, человек, привыкший пробивать себе дорогу локтями и острым на колкости язычком, чувствовала себя некомфортно от стыда, сожаления и чувства порхающих в области пупка бабочек. Наверно именно они и сподвигли её на то, что в народе называется «покаяние».

– Нужно рассказать ему всю правду – решила Аня. – И будь что будет...

Длинные гудки отдавались набатом в похмельной голове – один, другой, третий…

И когда уже рука тянулась к кнопке «сбросить», в телефонной трубке что-то щелкнуло, раздался сдавленный писк, шуршание, мат и короткие гудки.

– Так, да?! Ну подожди!

Прикусив язычок от усердия, Анна принялась набирать смс, в красках описывая предыдущую ночь. В конце приписала, что «наврала, будто у них что-то было. Но была бы не против…»

Она не думала, что он позвонит. Но он позвонил. Буквально через минуту она услышала в трубке гнетущее молчание. Сама решилась начать разговор:

– Послушай, надо было сразу тебе сказать...

– Нет, это мне стоило раньше всё вам объяснить…Анна.

– Постой, я просто хочу, чтобы ты знал, что...

– Что мне не стоило пускать вас в свою жизнь, уборщица Жданова? Или что мне не стоило спускать с рук ваши выходки? А может, что вы влюбились в меня? Ну давайте, скажите!

Анна молчала, пытаясь взять себя в руки, но Волынский распалялся все больше:

– Вы что, думаете какая-то особенная, да? Мне это каждый день говорят! Вы всерьез думаете, что можно так легко прийти в жизнь человека и и он вам тут же отдаст свои руку, сердце и все честно заработанное?

– Но я совсем так не ду…

В трубке повисла гнетущая тишина и, наконец, мужской голос спокойно и четко произнес:

– Аня, извините меня. Я наболтал лишнего. В общем все, что я хотел вам сказать… я уже однажды любил и больше не планирую. Если вас устроит только секс, то знайте – я не против.

Аня аж задохнулась от такой наглости. Что?!

– Козёл ты, Волынский, – бросила она в трубку и швырнула телефон об стену.

Лицо обдало жаром от стыда и унижения. Зачем, ну зачем она это сделала? Чем она заслужила такое отношение? Как он мог? Ведь казался ей таким милым…

Аня без сил опустилась на кровать, тут же почувствовав аромат его парфюма, вдохнула его поглубже и разревелась.

13.

Вадим

Вадиму было не просто плохо, нет. На самом деле он чувствовал себя ужасно, так скверно, как редко бывало в жизни. В его жизни.

Началось все с утра, когда он проснулся в чужой квартире, в чужой постели и с чужой женщиной. Как в плохом анекдоте. Во-первых, он зарекся ещё так пить, ибо ему просто повезло, что он не проснулся, например, с мужчиной… или в кустах, или еще черт знает где. Да что он вообще проснулся – уже хорошо. А ведь так могут и прибить по тихой грусти и поминай как звали, Вадим Сергеич…

И хотя следовало порадоваться, что из всех исходов ему достался один из самых благоприятных, все же…

Анна заставила Вадима почувствовать себя полным моральным и разложившимся уродом и подонком.

Мало того, что он переспал с девушкой, которую не любит, так еще и наставил ей синяков. И самое главное, что вообще не помнит этого.

Вадим Волынский был из тех мужчин, кто всё-таки относился к женщинам с уважением, даже несмотря на то предательство, которое когда-то случилось в его жизни. Волынского растила одна мать, она же посвятила ему всю себя, правда не забывая, что он все-таки мужчина. Мама привила ему любовь и уважение к окружающим, трудолюбие, сострадание. Она учила его быть обходительным с женщинами и ценить ту, что однажды станет его женой и матерью его детей. Никто и никогда не учил Вадима жестокости или плохому обращению с женщинами. И иногда ему казалось, что зря…

Мама умерла задолго до их с Машей разрыва и слава богу. Потому что она бы никогда этого не поняла и не приняла бы. О Маше и их совместной жизни у нее были только хорошие впечатления, и мама умирала счастливой.

Так вот Аня заставила его почувствовать себя не таким, каким он на самом деле являлся. Он не подонок, не извращенец, не тиран и не злодей. И это чувство ужасно раздражало. А когда он увидел ее обнажённую, первым порывом было там же ее и трахнуть. И от этого, в общем-то нормального чувства, ему стало еще хреновей. Как животное…

Все, что происходило сейчас, больше напоминало плохое, отвратительное кино. Вадим не помнил буквально ничего. Как он себя вел, что делал, что говорил? Ноль. Пустота. Вакуум.

Ему казалось, что он настолько смешон, что он мечтал поскорее свалить из этой розовой комнаты, из этой квартиры, из этого дома. В одних трусах, или даже без них – просто испариться.

А может все просто, и она ему нравится?

Может стоит просто признаться себе в том, что ему наконец-то кто-то нравится?

Да нет… бред… что в ней такого, что может взять его чёрствую, похожую на сухарь душу?

Волосы золотисто-русые? Глупости!…

Или глаза голубые с такими коричневатыми вкраплениями? Да ладно, мало ли таких глаз?

Или ее живой и непосредственный ум? Да ну его к чертям собачьим! Всю жизнь ему перевернула с ног на голову.

А может шикарная фигурка с розовыми ареолами сосков и впалый живот? Или острые ключицы и плавный изгиб на спине, переходящий в упругую попку? Или красивые стройные ножки с плавной линией бедер?

Мда… тут уж не мог больше лукавить. Это не могло не понравиться и не вызвать острого желания. И именно поэтому Вадим предпочел поскорее уйти, чтобы не сделать, может быть, главную в своей жизни ошибку.

14.

Домой он никак не мог пойти в таком виде. Там ребята. Они не поймут. Чтобы ни случалось в жизни, Вадим никогда не появлялся перед сыновьями в таком непотребном состоянии. Он для них – пример и гордость. А тут какая-то алкашня с бодуна, ну уж нет…

Вадим кое-как привел себя в порядок прямо в подъезде Анны и вызвал такси. На работе есть уборная, где можно умыться и почистить зубы. Есть кофемашина – вот приведет себя в порядок и домой.

На посту охранник выпучил глаза при виде начальства, что-то пробормотал и принялся кому -то звонить. Видя удивленное лицо Вадима, проблеял «маме».

Вадим пожал плечами и зашёл в лифт. Нажал третий этаж и уже выходя из лифта услышал топот убегающих ног.

И что это было?

В кабинете его ждал сюрприз. Такого он ещё никогда, пожалуй, прежде не видел. На столе, на его рабочем столе подносы с остатками засохшей еды, грязные рюмки и бокалы, три початые бутылки виски.

«Ё-маё»! – только и подумал Волынский.

А запах стоял… это же невообразимо. Он открыл окно, в кабинет тут же ворвался свежий декабрьский воздух.

– Что же тут было?..

Неожиданно дверь отворилась и, держась двумя руками за голову, вошла Катерина.

– Юр, вставай да… – она осеклась, увидев вместо Юры Вадима Сергеевича.

– Катя?! Что все это значит? – грозно начал он, но, увидев её жутко испуганное лицо, взял себя в руки.

Он же не кричит на женщин? Не кричит? Хотя хочется. Но не надо.

– Я… Вадим Сергеевич… я вам сейчас все объясню. Вы только не волнуйтесь! А вы что, совсем ничего не помните?

Вадим чуть не заорал. Что, что он вчера вытворял, блин???

Полчаса спустя…

– И вот вы ушли, а мы с Юрой остались…

В тот момент, когда Катя говорила про Юру, она так мило краснела и выглядело до того счастливой, что Вадиму перехотелось её наказывать.

– Давайте что ли разбирать тогда… – он почесал макушку, силясь понять, что же было дальше.

Правда еще больше его волновал вопрос: что Катя в ЕГО кабинете делала с Юрой?!

Но Волынский был настолько тактичным человеком, что никак не решался спросить её об этом.

Хорошо, хоть она сама догадалась сразу пресечь его такие мысли.

– Вы только не подумайте, мы здесь не… в смысле мы не здесь. Ну в общем мы не…

Вадим махнул рукой, видя, как багровеет от стыда ее лицо. Того и гляди инсульт хватит.

– Проехали, – вымолвил он.

Катя обрадовалась и принялась щебетать, не переставая.

– Вы сидите. Я сама все уберу. Сейчас, только кофе поставлю.

Вадим не стал спорить. Сама так сама. Все еще качая головой от увиденного и услышанного, пошёл приводить себя в порядок.

Он весь измаялся в самобичевании, когда позвонила Анна.

Схватил телефон, чтобы отключить его, но тот выскользнул из скользких рук и упал на пол. Вадим матюкнулся, но звонить вроде перестали.

Через три минуты пришло сообщение.

««наврала, что у нас с тобой то-то было. Но была бы не против…»

Что?

Но зачем? Неужели она хотела его обмануть?

Вадим почувствовал, что все то хорошее, что в него вложила мать, испаряется в слив умывальника.

В голове билась только одна мысль «обман, опять обман».

Он ненавидел обман. В любых его проявлениях. И от этого становился другим человеком.

Волынский набрал ее номер. Один гудок, на второй она уже лепетала:

– Послушай, надо было сразу тебе сказать...

– Нет, это мне стоило раньше всё вам объяснить…Анна.

– Постой, я просто хочу, чтобы ты знал, что...

Он разозлился. Не надо ей было его злить…

– Что мне не стоило пускать вас в свою жизнь, уборщица Жданова? Или что мне не стоило спускать с рук ваши выходки? А может, что вы влюбились в меня? Ну давайте, скажите!

В трубке стояла тишина.

– Вы что, думаете какая-то особенная, да? Мне это каждый день говорят! Думаете, что можно так легко прийти в жизнь человека и и он вам тут же отдаст свои руку, сердце, все заработанное?

– Но я совсем так не ду…

Он понял, что перегнул. Понял, но не мог остановиться. Единственное что вышло, это выровнять голос до спокойного.

– Аня, извините. Я наболтал лишнего. В общем все, что я хотел вам сказать… я уже однажды любил и больше планирую. Если вас устроит только секс, то знайте – я не против.

В трубке вновь повисла тишина и, наконец, разъяренный голос Анны:

– Козёл ты, Волынский…

15.

Вадим

Вот уже три недели Вадим Сергеевич Волынский ходил сам не свой. Душевная маета не способствовала душевному же спокойствию. И работе тоже мешала.

Катерина то и дело заглядывала в глаза, пытаясь найти там причины начальственной маеты, но раз за разом посылалась делать дела.

Новогодние праздники давно отгремели, все вышли на работу. Все, кроме одной.

Анна Жданова прислала униформу почтой, за расчетом так и не пришла. Вадим понимал, что повёл себя отвратительно, что он не прав, и почём зря оскорбил девушку.

Раз за разом он прокручивал в голове тот диалог по телефону и её извиняющийся голос, то и дело пытающийся вставить хоть слово. Раз за разом он вспоминал, ЧТО наговорил несчастной подчиненной. И раз за разом в голове всплывал ее образ там, в спальне. Каждую ночь Вадиму снилось одно и тоже: как он отбрасывает трусы в сторону и бросается на такую беззащитную, такую красивую и сексуальную Жданову. Как рвет ее легкий прозрачный халатик, впиваясь в фарфоровую кожу зубами. Прижимается всей разгоряченной грудью к груди такой сладкой девочки. Его руки блуждают по гладкой как шелк коже, заставляя её выгибаться от удовольствия. Она стонет под его пальцами, ласкающими набухшие от возбуждения соски. Её дыхание наполнено свежестью и страстью. Они вот-вот сольются в танце любви и тут она кричит в изнеможении:

– Ну и козёл же ты, Волынский!

Н этом место он всегда, раз за разом просыпался, с головы до ног покрытый потом и со стоящим хозяйством между ног. И целый день потом не мог успокоиться, вспоминая будоражащие подробности своего сна. И так до следующей ночи…

Нет, так больше не может продолжаться! Он должен найти Анну, чтобы отдать ей положенную зарплату. И извиниться. Да, это, пожалуй, самое главное. А больше ни для чего. Только для отдачи долга и извинений.

– Катя, я отъеду ненадолго. Распечатайте мне расчёт на Жданову.

Катерина понимающе кивнула, пряча улыбку на лице и выдала начальнику бумаги.

Дома Ани не оказалось. По крайней мере, когда Вадим раз двадцать позвонил в домофон, никто ему так и не открыл. Сотовый Ждановой также молчал, оповещая механическим голосом, что абонент совсем не абонент.

Волынский подождал еще немного у подъезда в надежде, что вот сейчас Аня вернется откуда-нибудь, из магазина, например и он сможет подарить ей этот замечательный букет роз.

И тут его поразила неожиданна мысль:

«А что, если она не вернется? Что, если у нее и денег-то нет на магазин и сейчас она такая голодная сидит дома одна и плачет…

И тут его поразила еще худшая догадка:

«Что, если она не смогла оплатить съемную квартиру и уехала в свой За ск, как и говорила тогда, в день их знакомства?! И все лишь потому, что он оказался таким уродом!»

Вадим так расстроился от этой мысли, что готов был уже мчаться на вокзал – выяснять, каким поездом и куда уехала его подчиненная. Никаких сомнений, что ему бы это удалось в два счета. Деньги и связи решают если не всё, то очень многое в этой жизни.

Но Волынский был бы полным дураком, если бы поступил подобным образом. А дураком он все-таки не был. Вернее был, но не таким. В общем, вы поняли…

Он набрал номер квартиры, что находилась рядом с квартирой Ждановой. Расчет оказался верен, в динамике раздался старческий голос:

– Алло, хто это?

– Я по поводу вашей соседки! Мне сказали, она квартиру сдает, будто прежняя жиличка съехала…

– Хто? Анька? Ничего она не сдаёт! Утром токма на работу убежала. Ошибся ты, милок… иди по-добру, по-здорову, а то я щас милиционеров вызову…

И тут Вадим задумался…

Достал телефон, набрал номер. Мужчина на том конце провода ответил быстро.

– Лев Борисыч, здравствуй, а прогони-ка мне человечка одного по базе… Да, девушка, – улыбнулся Вадим, – да красивая, красивая… Записывай…

Уже через двадцать минут Волынский знал о Ждановой Анне Викторовне всё. Возможно даже больше, чем она сама о себе знает. Ну вот… он же говорил, власть и деньги решают многое. Многое, но не всё…

16.

Аня

Работа приносила Ане облегчение. Можно даже сказать, что она радовала, помогая сбежать от плачевной действительности, забирая все её мысли и время.

Начало года – необходимо составить планы, раздать подчинённым проекты на первый семестр, пересмотреть зарплаты и премии сотрудникам. Она невольно возвращалась в мыслях к Волынскому и его управлению Волмаром. И пусть Анна не гендиректор, а всего лишь управляющая, все же влиять на своего папу она вполне в силах.

Да, Жданов-старший вставил ей немалую взбучку за столь длительное отсутствие на работе, но она смогла задобрить сурового папочку теплыми объятьями и поцелуем в щечку. А, ну еще и приготовила ему любимых лобстеров, как же без них?!

Эх, послать бы все к чертям, и махнуть куда-нибудь на Кипр, или на Крит… И на ручки, на ручки… Так, стоп! Управляющие крупными консалтинговыми компаниями не могут быть нюнями и няшами. И о всяких придурках с большими эм… мышцами не думают.

"Не думают, я сказала!!!"

А ведь так порой хочется прийти вечером после утомительного рабочего дня в уютную квартиру, наполненную мужскими ароматом и запахом жареной картошечки, лечь в теплую кровать, прижаться к горячему крепкому телу и почувствовать, как обнимают в ответ...