Текст книги "Две могилы"

Автор книги: Линкольн Чайлд

Соавторы: Дуглас Престон
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

28

Пендергаст вскочил, выбежал из комнаты и бросился по коридору к прихожей. Приблизившись, он услышал громкие взволнованные голоса и различил среди них нечленораздельные, но протестующие выкрики мисс Ишимуры, а также чьи-то стоны или всхлипывания.

Он открыл дверь и увидел необычную картину. Швейцар и начальник службы безопасности «Дакоты» по фамилии Франклин держали под руки щуплого юношу, одетого в джинсы и рваную рубашку, с растрепанными волосами, измазанного с ног до головы сажей и к тому же неприятно пахнущего. Одно ухо юноши было перевязано окровавленным бинтом, и такие же грязные бинты обтягивали его руку и ногу. Мальчишка едва держался на ногах и был явно не в себе – закатывал глаза и что-то бессвязно бормотал.

– Что здесь происходит? – обратился Пендергаст к охраннику.

– Прошу прощения, мистер Пендергаст, но этому юноше плохо, ему нужна помощь.

– Это я вижу. Но зачем вы его сюда привели?

Охранник растерялся:

– Простите, что?

– Мистер Франклин, я спрашиваю, зачем вы привели его к моей квартире? Ему нужно в больницу.

– Я понимаю, сэр, но раз уж это ваш сын…

– Мой сын?

Агент изумленно уставился на юношу.

Начальник охраны принялся торопливо объяснять:

– Я просто подумал, учитывая то, что он сказал… – Он опять засомневался. – Надеюсь, я не сделал ничего дурного, приведя его сюда?

Пендергаст продолжал рассматривать юношу. Все мысли разом вылетели из головы, настолько он был ошеломлен нереальностью происходящего, как будто весь мир сделался плоским, нарисованным на листе бумаги. Внешний вид юноши – светлые волосы под слоем сажи, серебристо-голубые глаза, аристократические черты лица – только усилил это изумление. Пендергаст был не в состоянии шевелиться, говорить, думать. Но все вокруг ждали его слов, его решения: либо он одобряет действия охранника, либо нет.

Стон юноши нарушил тишину.

Франклин встрепенулся:

– Прошу прощения, мистер Пендергаст, мы, конечно, о нем позаботимся, вызовем полицию и машину «скорой помощи». Но я полагал, раз это ваш сын, то вы сами во всем разберетесь… не сообщая властям.

Он смущенно замолчал.

Агент шевельнул губами, но не смог произнести ни слова.

– Мистер Пендергаст?

Начальник охраны и швейцар все еще держали юношу под руки.

Тишина в прихожей сделалась густой и плотной. Доносившийся из-за двери шум водопада звучал в ней неестественно громко.

Наконец вмешалась мисс Ишимура. Она подошла к Франклину и показала жестами, что юношу нужно уложить на кожаный диван. Охранник со швейцаром так и поступили, а мисс Ишимура принесла подушку и подсунула ее под голову бедняги. Перемещение, казалось, привело его в чувство. Взгляд приобрел осмысленность, покружил по комнате и остановился на Пендергасте.

Юноша поднял голову, его глаза засверкали.

– Отец… – тяжело дыша, произнес он с сильным акцентом. – Спрячь меня…

Эта короткая фраза отняла у него последние силы. Голова откинулась на подушку, глаза помутнели, губы зашептали что-то неразборчивое.

Пендергаст моргнул. Его зрение несколько прояснилось, внезапно потемневшие глаза внимательно осмотрели юношу, отмечая отдельные детали: расположение бинтов, рост, телосложение, черты лица. Как только Пендергаст вышел из оцепенения, смысл увиденного проник в его сознание: мальчик очень похож на Диогена, даже больше, чем на него самого или на Хелен. Невольно, не спрашивая его согласия, в голове начали прокручиваться многократно просмотренные записи камер наблюдения.

Наконец мысли оформились в одну короткую фразу: «Это мой сын, Убийца из отеля».

– Мистер Пендергаст, – спросил Франклин, – что нам делать дальше? Вызывать полицию? Этому парню нужен врач.

«Мой сын – Убийца из отеля».

Реальность вернулась ослепительной вспышкой. Пендергаст внезапно оживился, подбежал к юноше и опустился рядом с ним на колени. Затем взял его руку – она была обжигающе горячей – и нащупал пульс. Учащенный и слабый, нитевидный. У юноши высокая температура, он бредит. Вероятно, при самоампутации произошло заражение крови.

Агент поднялся на ноги и выпрямился.

– Спасибо, мистер Франклин, – быстро проговорил он. – Полицию вызывать не нужно. Вы все сделали правильно. Доктора я сейчас найду.

– Как вам угодно, сэр.

Франклин и швейцар вышли из квартиры.

Пендергаст повернулся к домработнице, внимательно следившей за его губами:

– Мисс Ишимура, будьте добры, приготовьте бинты, таз с горячей водой, бактерицидную мазь, полотенце, ножницы и принесите все это в красную комнату.

Мисс Ишимура ушла. Пендергаст подсунул руки под спину юноши, поднял его – он был ужасно худым – и перенес на кровать в свободной спальной комнате, окна которой выходили во внутренний двор «Дакоты». Юноша что-то бормотал и отчаянно дрожал. Агент стащил с него грязную одежду, а кое-где и просто разорвал ее, затем осмотрел раны, начиная с уха. Мочка была отрезана так, что не оставалось никаких сомнений в том, что именно ее подбросили рядом с первым трупом. Ухо выглядело ужасно и уже начало гноиться. С отрубленным пальцем руки все было еще хуже, кость торчала наружу. Рана на ампутированном пальце ноги открылась и сильно кровоточила. Вероятно, парень проделал долгий путь с поврежденной ногой.

Мисс Ишимура принесла таз с горячей водой и полотенце. Пендергаст обтер лицо юноши. Это мягкое прикосновение снова вернуло его в сознание.

– Отец, – прошептал он, – помоги…

– Я здесь, – ответил Пендергаст. – Все в порядке. Ты в безопасности.

Его голос прозвучал хрипло. Он намочил полотенце и положил на горячий, сухой лоб юноши. Мисс Ишимура вернулась с подносом, на котором лежали бинты, бактерицидная мазь и другие медикаменты.

– Я не виноват… bitte, mein Gott, bitte[60]60
  Пожалуйста, боже мой, пожалуйста (нем.).


[Закрыть], не бросай меня…

Пендергаст осторожно промыл поврежденный палец руки, вычистил рану, смазал мазью и заново перебинтовал. Затем обработал палец на ноге, который был в ужасающем состоянии и продолжал кровоточить, несмотря на все его старания. Но он хотя бы промыл и перевязал рану. Юноша стонал и беспокойно ворочался в бреду, раз за разом повторяя: «Я не виноват».

Пендергаст закончил перевязку и встал. Неожиданно комната закружилась у него перед глазами, но мисс Ишимура успела подхватить его под локоть и помогла сохранить равновесие. Она вывела его за руку, словно ребенка, в коридор и показала знаками, что посидит с больным, а Пендергаст может заняться своими делами или отдыхать.

Молча кивнув, он отправился по коридору в кабинет. Закрыл дверь и на мгновение прислонился к ней, чтобы прийти в себя и собраться с мыслями. Затем сел в кресло, закрыл глаза и попытался – огромным усилием воли – справиться с охватывающей его паникой.

Постепенно ему удалось успокоить пульс и дыхание.

Это была просто еще одна проблема. Так о ней и нужно думать: проблема.

«Мой сын – Убийца из отеля».

Он взял телефонную трубку и набрал номер:

– Доктор Росситер? Это Алоизий Пендергаст. Я хотел бы сделать вызов на дом, в мою квартиру в «Дакоте». Юноша в очень тяжелом состоянии, с несколькими открытыми ранами. Необходима помощь хирурга. Как всегда, я надеюсь на ваши опыт и осторожность и предоставляю вам полную свободу принятия решений.

29

Капитан Лора Хейворд быстро шла по коридору Тридцать второй начальной школы в актовый зал. По городу прокатилась волна преступлений против бездомных: избиения, грабежи, одного несчастного в парке Риверсайд малолетние хулиганы просто сожгли, – и теперь комиссар поручил ей обойти окрестные школы и поговорить с учениками о тяжелой жизни этих людей. И в первую очередь она хотела донести до подростков именно эту мысль: бездомные – такие же люди, как и они сами. За последние недели Хейворд побывала уже в полудюжине школ, и везде ее выступления прошли удачно. Она чувствовала, что сумела что-то изменить в сознании школьников. Ее радовала возможность поучаствовать в таком важном деле. В свое время Лора Хейворд выбрала темой своей диссертации социальную структуру сообщества бездомных Нью-Йорка и несколько месяцев наблюдала за ними, изучала их жизнь, пыталась разобраться в их судьбах, надеждах и трудностях. В последние годы она была слишком занята рутинной полицейской работой, чтобы применять на практике свои знания по социологии, но сейчас они ей очень помогли.

Свернув за угол, она неожиданно столкнулась с идущим навстречу д’Агостой.

– Винни! – Она удержалась от поцелуя, поскольку оба они находились на службе. – Что ты здесь делаешь?

– Разыскиваю тебя, – ответил он. – Я как раз проезжал мимо, и мне нужно с тобой кое о чем поговорить.

– А нельзя было поговорить об этом, например, за завтраком? – спросила она.

Он взглянул на нее озабоченно и немного виновато. Хейворд чувствовала, что его вот уже несколько дней что-то тревожит. Но с такими вещами нельзя торопиться – нужно просто ждать, когда человек сам захочет все тебе рассказать. А потом сделать так, чтобы он не передумал.

Она посмотрела на часы:

– У меня выступление через десять минут. Пойдем поговорим прямо в зале.

Они вместе прошли через двойные двери и оказались в помещении, построенном в стиле середины прошлого века, с балконом и широкой сценой. Хейворд вспомнила точно такой же зал своей школы, проходившие там собрания, учения по гражданской обороне и киносеансы. Сейчас зал был уже наполовину заполнен, но они сели в сторонке, на заднем ряду.

– Итак, – сказала Хейворд, повернувшись к д’Агосте. – В чем проблема?

Он не спешил с ответом.

– Пендергаст, – произнес он наконец.

– И почему я не удивляюсь?

– Я очень беспокоюсь о нем. Он и раньше был способен на грубые шутки и насмешки над людьми, но сейчас ведет себя просто странно – даже для него.

– Расскажи подробней, – попросила Хейворд.

– После гибели жены он затворился в своей квартире, и я почти уверен, что он принимал сильнодействующие препараты. Надеюсь, ты понимаешь, что я имею в виду.

– Какие именно?

– Не могу сказать точно, но у меня возникло ощущение, что он сознательно готовится к самоубийству. По твоему совету я принес ему папку с материалами по Убийце из отеля. Кажется, они задели его за живое. Он вышел из апатии и взялся за это дело с какой-то маниакальной страстью. Неожиданно появился на месте третьего убийства, заявил, что уполномочен вести расследование, и теперь всячески отравляет жизнь агенту Гиббсу. Я пытался объяснить, что это не доведет до добра. Думаю, он настолько опустошен, что уже по одной этой причине не может найти общий язык с Гиббсом. То есть я и раньше замечал, как он измывался над теми, кто его раздражал, но на то всегда были серьезные причины.

– О господи. Похоже, моя идея оказалась не такой удачной, как мы думали.

– Я еще не добрался до самого плохого.

– И что же это?

– Его версия преступления. Она по меньшей мере странная.

Хейворд вздохнула:

– Рассказывай.

Д’Агоста вздохнул в ответ:

– Он считает, что убийца – его брат Диоген.

Хейворд нахмурилась:

– Я думала, что Диоген умер.

– Все так думали. Проблема в том, что Пендергаст не хочет объяснять, почему считает, что убийца – его брат. Мне эта мысль кажется нелепой. Боюсь, что смерть жены помрачила его рассудок.

– У него есть какие-то доказательства?

– Насколько мне известно, нет. По крайней мере, мне он ничего об этом не рассказывал. Но я все равно не понимаю его. Почерк убийцы абсолютно непохож, вообще нет никаких причин связывать это дело с Диогеном. Я наскоро проверил базы данных, и по всем признакам его брат действительно пропал и, скорее всего, умер. Это какое-то безумие.

– А что думает об этом Синглтон?

– Это вторая проблема. – Хотя рядом с ними никого не было, лейтенант перешел на шепот: – Пендергаст велел никому не говорить о его версии. Ни Гиббсу, ни Синглтону – вообще никому.

Хейворд посмотрела на д’Агосту и уже открыла рот, чтобы спросить, почему он раньше не рассказал об этом. Но затем передумала. Он и так был сильно расстроен. И раз уж все-таки решился поговорить с ней, значит просит совета. Но ирония судьбы заключалась в том, что именно из-за ее совета Пендергаст и заинтересовался этим делом.

– Я понимаю, что любую информацию, какой бы невероятной она ни казалась, необходимо приобщить к делу. Возможно, она как-то поможет в раскрытии преступления. Но… я ведь обещал ему. – Лейтенант покачал головой. – Боже мой, я совсем запутался.

Хейворд осторожно взяла его за руку:

– Винни, это твоя обязанность – проверять любую версию, любую информацию, даже самую неправдоподобную. Ведь ты – руководитель группы.

Д’Агоста не ответил.

– Я понимаю, что Пендергаст твой друг. Я знаю, что он пережил ужасное горе. Но тут дело не в дружбе. И даже не в твоей карьере. Просто нужно поймать опасного преступника, который, возможно, будет убивать и дальше. Винни, ты должен сделать правильный выбор. Если у Пендергаста есть какая-то информация, нужно получить ее и проверить. Это же очевидно.

Д’Агоста опустил голову.

– А его отношения с Гиббсом – это забота ФБР. Пусть они сами между собой разберутся, хорошо? – Она чуть тверже сжала его руку. – Мне пора выступать. А вечером мы продолжим разговор.

– Хорошо.

Она снова удержалась от того, чтобы поцеловать его. Оглянувшись в последний раз перед выходом на сцену она нахмурилась, потому что д’Агоста выглядел таким же растерянным, как и до разговора.

30

Наступил полдень. Доктор приходил и уже ушел. Юноша, отмытый от сажи, уснул. В комнате было тихо и темно, занавески задернуты, в углу неподвижно сидел человек с бледным лицом, похожий на выплывшее из темноты привидение.

Юноша шевельнулся и вздохнул. Он спал уже восемнадцать часов. Одна рука лежала поверх одеяла. Запястье охватывал браслет наручников, прикрепленных другим кольцом к спинке кровати.

Юноша снова вздохнул, а затем в темноте что-то слабо сверкнуло – он открыл глаза. Беспокойно заерзал, поднял голову. Огляделся и заметил сидящего в углу мужчину.

Они долго смотрели друг на друга, и наконец юноша прошептал:

– Пить.

Мужчина молча поднялся и вышел из комнаты, потом вернулся со стаканом воды и соломинкой. Юноша потянулся к воде, но наручники остановили его руку. Он удивленно посмотрел на мужчину, но ничего не сказал. Пендергаст поднес стакан к его рту.

Юноша сделал несколько глотков и снова откинул голову на подушку.

– Спа… спасибо.

Голос звучал еще слабо, но юноша пришел в себя и уже не бредил. Температура спала, лекарства начали действовать, длительный сон немного укрепил его силы.

Помолчав, юноша поднял руку с наручником на запястье и спросил:

– Зачем?

– Ты знаешь зачем. А я хочу знать, зачем ты пришел сюда.

– Потому что ты… отец.

– Отец, – повторил Пендергаст, словно пробуя на вкус незнакомое слово. – Откуда ты это знаешь?

– Я слышал… разговор. О тебе. Пендергаст. Мой отец.

Агент не ответил. Юноша снова заворочался:

– Они знают… что я здесь?

Он говорил неуверенно, со странным акцентом, отчасти похожим на немецкий, но более мягким, приятным на слух. Вероятно, португальским. Его чисто вымытое лицо оказалось бледным и болезненным, под кожей проступали голубые вены. Под глазами юноши обозначились темные круги, словно от ушибов, мокрые от пота волосы прилипли ко лбу.

– Если ты про полицию, – произнес Пендергаст сухим, ледяным тоном, – то я им не звонил. Пока.

– Не полиция… – сказал юноша. – Они.

– Они?

– Остальные. Мой… мой брат.

Наступила глубокая, вязкая тишина, а затем Пендергаст спросил изменившимся, чужим голосом:

– Твой брат?

Юноша закашлялся и попытался сесть в кровати:

– Можно еще воды?

Отложив в сторону свой сорок пятый калибр, Пендергаст подошел к юноше, подложил ему подушку под спину и поднес стакан. На этот раз юноша пил с жадностью, до самого дна.

– Я голоден, – пожаловался он.

– Поешь, когда придет время, – ответил Пендергаст, усаживаясь обратно в кресло и возвращая в карман револьвер. – Итак, ты сказал, твой… брат?

– Мой брат.

Пендергаст нетерпеливо посмотрел на юношу:

– Хорошо. Расскажи мне о нем.

– Это Альбан. Мы… близнецы. Вроде того. Это он убивал. Он резал меня. Он думает, что это lustig. Весело. Но я убежал. Они не приходили за мной?

В его интонациях появился страх.

Пендергаст встал, подошел к окну, затем повернулся. Его стройный силуэт в полумраке казался призрачным.

– Дай мне разобраться, – глухо проговорил он. – У тебя есть брат-близнец, который убивает людей в отелях Нью-Йорка. Он держал тебя взаперти и отрезал части твоего тела – мочку уха, пальцы на руке и ноге, чтобы оставить их на месте преступления.

– Да.

– Но почему ты пришел ко мне?

– Ты… отец. Или нет? Альбан… так говорил. Он часто разговаривал о тебе с остальными. Они не знают, что я все слышу. И понимаю.

Пендергаст застыл на месте и долго ничего не отвечал. Потом подошел к креслу и тяжело опустился в него, как будто движения причиняли ему боль.

– Вероятно, – заговорил он снова, проводя рукой по бледному лбу, – тебе придется повторить с начала. Расскажи мне все, что знаешь. Где ты родился, как это произошло, кто такой твой брат Альбан и что вы делаете здесь, в Нью-Йорке.

– Я попробую. Но я мало знаю.

– Постарайся.

– Я родился в… Бразилии. Они называли это место Нова-Годой[61].61
  Кандиду-Годой – муниципалитет в Бразилии, на северо-западе штата Риу-Гранди-ду-Сул. В городе самый высокий в мире процент рождающихся близнецов. По одной из версий, это связано с деятельностью нацистского доктора Йозефа Менгеле в Южной Америке.


[Закрыть]

Пендергаст насторожился:

– Твоя мать была…

– Я ни разу не видел свою мать. Альбан был хороший близнец. А я… плохой.

– Как тебя зовут?

– У меня нет имени. Только хорошим близнецам дают имена. Я… Сорок седьмой.

– А что значит хороший и плохой близнец? В чем разница?

– Не знаю, как это происходит. Не уверен. Хорошие близнецы получают весь хороший материал, а плохие – плохой. Хорошие близнецы учатся в школе, занимаются спортом, проходят подготовку. Их хорошо кормят. А мы… работаем в поле.

Пендергаст поднялся медленно и тихо, словно изумленная тень.

– Значит, в Нова-Годой полно близнецов?

Юноша кивнул.

– И твой близнец, этот Альбан, он совершил все эти убийства?

– Он… любит это.

– Почему он убивает?

Юноша пожал плечами.

– А как ты убежал?

– Они считают меня глупее, чем есть. Я обманул их и убежал. – Он то ли всхлипнул, то ли икнул. – Надеюсь, они не придут за мной.

– Где тебя держали?

– Это было… под землей. Длинный тоннель, старый, холодный. Они держали меня… в большой печи. Холодной, большой, как эта комната. Грязные кирпичи, грязный пол. Тяжелая металлическая дверь. В последний раз… они забыли запереть.

– И?

– Я убежал. Просто убежал.

– Как ты нашел меня?

– Я слышал, они говорили, что ты живешь в роскошном доме. В доме «Дакота». Я спрашивал о нем. Один незнакомец помог мне, подвез на своей желтой машине. Дал мне вот это.

Он показал на несколько мятых купюр, которые мисс Ишимура вынула из кармана его джинсов.

Пендергаст достал из кармана ключ и снял наручники с запястья юноши.

– Извини, – сказал он. – Я все неправильно понял.

Юноша улыбнулся:

– Пустяки. Я… привык к ним.

Пендергаст нажал кнопку возле двери, и через мгновение вошла мисс Ишимура. Агент повернулся к ней и быстро проговорил:

– Будьте любезны, приготовьте завтрак нашему гостю. Яичница, колбаса, гренки, апельсиновый сок. Спасибо.

Затем он вернулся к разговору:

– Значит, кто-то посадил тебя в такси? Ты долго ехал?

– Очень долго. Вокруг было много-много машин.

– Что ты еще помнишь? Вы проезжали по мостам или тоннелям?

– Мы ехали по большому мосту через реку. – Он покачал головой, вспоминая. – Много зданий, очень высоких.

Пендергаст взял трубку внутреннего телефона.

– Чарльз? То такси, на котором приехал мальчик. Мне нужен его номер. Посмотрите записи камер наблюдения и сообщите мне сразу, как только найдете. Спасибо.

Он повесил трубку и подошел к юноше, лежащему в кровати. Такому потерянному, испуганному, беззащитному.

– Давай проверим, правильно ли я понял твой рассказ. Ты и твой брат – близнецы, родились и выросли в Бразилии. Вероятно, вы были частью какого-то эксперимента. В результате чего он получил все необходимые качества, хороший генетический материал, а тебе достался плохой, так сказать нежелательный. Правильно?

– Они говорят, что мы – отходы. Мусор.

– И каждый из вас получил номер. Твой номер – сорок седьмой.

– Да, сорок седьмой.

– Значит, там должно быть много таких, как ты.

Юноша кивнул:

– Можно открыть занавески? Пожалуйста. Я хочу видеть свет.

Пендергаст подошел к окну и отдернул занавески, пропуская в комнату лучи унылого желтого зимнего солнца, низко висящего над шиферной кровлей, фронтоном, башенками и мансардными окнами знаменитого здания. Юноша со счастливым выражением на бледном лице повернулся к свету.

Пендергаст тихо сказал:

– Первым делом тебе нужно имя. Настоящее имя.

– Я не знаю, как меня называть.

– Тогда я сам назову тебя. Как тебе нравится имя… Тристрам?

– Прекрасное имя. А я могу называть тебя… отец?

– Да, – ответил Пендергаст. – Да, пожалуйста, называй меня… – Ему потребовалось усилие, чтобы произнести это слово: – Отец.