Текст книги "Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)"

Автор книги: Лина Коваль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]

Моё сердце с пол-оборота заводится. До усадьбы Лымарских около получаса езды по трассе. Вдвоём. О чем с ним разговаривать? Как себя вести?

Боже. Ещё плащ этот желтый дурацкий.

Проблема решается сама собой. Но каким именно образом, заставляет нервно бьющееся сердце практически остановиться от пронизывающего ужаса.

– Нет, – морщится Бойцов, медленно осматривает всех оперативников, совершенно игнорируя моё присутствие. Намеренно, черт возьми. – Валерию тоже ты подбери, Мих. Я с Тимофеем позже подъеду.

Вскакиваю с места, как ошпаренная. Выправляю подол и ровной походкой направляюсь к столу. Открыв ящик, собираюсь на проведение опросов. Складываю в папку чистые листы, бланки сбора данных и ручки.

Искренне надеясь, что никто из коллег не замечает мои дрожащие ресницы, натягиваю обратно плащ.

– Ты чего такой злой? – слышу глухой шепот Кологривого. —Ночка сложная была? Повеселился как хотел?

– Да уж повеселился, – ворчит Тимур. – Сначала кинула одна. Увижу ещё раз – убью.

Прислушиваюсь, делая вид, что воюю с пуговицами. Тихо соплю от страха. Вдруг майор догадается, что это всё моих рук дело?..

– Так и что? Домой вернулся, Тим?

– У настоящего мужика всегда есть проверенные варианты, – отвечает Бойцов с иронией.

Именно в этот момент от неожиданности и возмущения роняю папку. Наклонившись, поднимаю и мямлю:

– Простите. Я на улице подожду.

В коридоре, пока есть время, в мобильном ищу контакт Ритки и быстро печатаю сообщение:

«Помнишь, ты мечтала, чтобы я подарила тебе футболку с автографом «КиШа»?» (группа «Король и Шут» – прим. Авт.)

Ответ прилетает незамедлительно:

«С кем надо переспать? Кого убить? Я готова»

Заливаюсь смехом на всё отделение.

– Потише можно, – недовольно кричит Сенечка Юрьевич из дежурки.

– Простите, – виновато отворачиваюсь.

Бросаю убийственный взгляд на Бойцова, красующегося на доске почета. Ненавижу. Везде меня найдет.

– У настоящего мужика всегда есть проверенные варианты, – шепчу, изображая подонка. – Обо всех у меня забудешь… Вот увидишь, гад.

«Так что делать-то?» – перепрашивает Маргарите.

С маниакальным спокойствием печатаю новое сообщение:

«Спать и убивать, надеюсь, не понадобится. А вот несколько фотографий твоей «тройки» в кружевном белье нужны мне позарез»…

До музея-усадьбы добираемся довольно быстро и сразу погружаемся в работу, которой, оказывается, немало. Диадему похитили ещё ночью, когда в здании был только один охранник. Вернее, охранница. Шестидесятишестилетняя Анна Владимировна Карпухина. А территорию усадьбы караулил сторож – её муж-одногодка – Казимир Константинович.

Сигнализация в музее советских времен, поэтому так и не сработала. Да и никаких камер наблюдения нет.

Злоумышленники совершили кражу путем подмены и, возможно, ещё много лет никто бы не догадался, если бы не хранительница музея и постоянный директор – Надежда Львовна Покровская. Она-то и заметила подлог. Диадема Лымарской была усыпана драгоценными камнями – рубинами. Они насыщенного, плотного ярко-красного цвета. А на оставленном преступниками украшениями – полупрозрачные, мелкокалиберные гранаты.

Практически до самого вечера занимаемся опросами. Мы работаем в паре с Яшей, опрашиваем соседей и копируем список последних экскурсионных групп, посещавших усадьбу. Пытаемся собрать контактные данные их руководителей и экскурсоводов. В общем, занимаемся бумажной волокитой.

Миша с майором занимаются допросами главных свидетелей и общаются со следователем.

– Развал, – слышу над головой грубоватый голос. – Завтра встречаемся здесь же с самого утра.

– Товарищ майор, у меня с утра занятия, можно я в отделение поеду? – обращаюсь к Бойцову, но он делает вид, что не слышит.

Демонстративно разворачивается. Все притворяются, что не замечают.

Выходя из дверей старинного здания, повторяю свою просьбу, но снова остаюсь ни с чем. И пока мы всем отделом доходим до автостоянки, просто вскипаю.

– Я сейчас, – киваю Мише.

Как только коллеги усаживаются в машину, поправляю пояс на плаще и придаю лицу отстраненный вид.

– Тимур…

– Что? – раздраженно отвечает он.

На меня не смотрит. Будто я прокаженная. Стыд снова электрическим разрядом по телу прокатывается, ноги слабеют. Неужели я так и буду чувствовать себя виноватой и расхлёбывать последствия той ночи?

– Я совершенно не понимаю, что происходит, – возмущенно выговариваю и трясу перед ним папкой. – С чего вдруг ты общаешься в моем присутствии так, будто я пустое место. Или на мне шапка-невидимка?

Перебираю пальцами волосы на голове. Майор следит за движениями моей руки, а потом мрачно выговаривает:

– Тебе кажется…

– Мне. Не. Кажется.

Он ругается сквозь зубы и сжимает кулаки.

– Может, тебе хотелось бы большего? – спрашивает со злой иронией.

Словно пощечину получаю. Глухую и колючую.

Ахаю. Отшатываюсь. Внутри каждая клеточка от возмущения трепещет, но всё же решаюсь уточнить:

– Что значит мне «хотелось бы большего»?

– Вдруг ты думаешь, что мы… мы… раз трахнулись… Черт тебя дери, Завьялова, – орет он на всю территорию усадьбы девятнадцатого века. – Я не готов к отношениям. Мне это все на хрен не надо.

– Почему ты считаешь, что я хочу отношений? – округляю глаза.

Нервно сглатываю ком в горле. Он издевается?..

– Ты же баба, вы все их хотите. Отношений этих. Слюни на них пускаете, – отвечает. – Как переспишь, так хер отвяжешься потом.

Не выдержав, бью его папкой по плечу. Мне всё равно, кто и что скажет. В темных глазах предостерегающие огоньки загораются.

– Я не гугл-аккаунт, чтобы от меня отвязываться, – с рыком выговариваю. – Вы много на себя берете, майор.

– Да ты что? – усмехается он, с интересом меня разглядывая.

Озираюсь на «Ладу Приору» Кологривого. Миша сигналит, торопится. Ему ещё дочку из школы встречать.

– Тимур Иванович, – уже спокойнее выговариваю. Всю волю в кулак собираю. – Прошу вас впредь обращаться ко мне как к рядовому сотруднику.

Развернувшись, тихо добавляю:

– И секс был так себе… на троечку.

Громко хлопнув дверью, усаживаюсь в автомобиль и украдкой наблюдаю за удаляющейся спиной.

Кое-как добираюсь до дома.

Сбрасываю одежду, напяливаю на себя выцветшую, растянутую майку и разогреваю ужин. Мама, слава богу, из комнаты не выходит.

Налив в любимую кружку чай, усаживаюсь за компьютер. Жму на кнопку.

Улыбаюсь. Не шумит, родненький.

Открыв страницу на сайте знакомств, не читая удаляю вчерашнюю переписку с Бойцовым. Абсолютно не хочу знать, как именно он отзывался о Сюзи, стоя с клизмой возле психдиспансера.

«Привет, Тимурчик!»

Ответ поступает незамедлительно:

«Пошла нахуй»

Фи. Как грубо. А вчера такой обходительный был.

«Ты, наверное, обиделся, да?» – печатаю от лица «Сюзи,23», а сама посмеиваюсь. Ну как есть блондинка! А на три буквы он тебя по ошибке отправил, деточка?..

Минут пять жду реакции, но надпись «онлайн» на страничке потенциального парня Сюзи всё такая же ярко-зеленая, а ответ он отправить так и не удосуживается.

«Понимаю, что обиделся. Я бы тоже обиделась»

Разбавляю переписку грустными смайлами и продолжаю:

«У меня просто вчера дедушка умер. Представляешь? И телефон неожиданно сел... А ещё в Тихом океане большое нефтяное пятно обнаружили».

Хладнокровно отпиваю чай из кружки.

Угрызений совести не испытываю. Дед у меня давно умер, с зарядкой телефона все в порядке, а уж нефтяные пятна – что ни день где-нибудь да обнаруживают.

Заметив, рядом с ником «Тимур, 32» еле заметную надпись «печатает…» ехидно улыбаюсь.

«А при чем здесь океан?»

Да! Да! Да!

В ладоши прихлопываю. Попался, птенчик. Такой большой, а на стандартную манипуляцию повелся. Как в игре для четырехлеток – вычислил лишнее.

Сюзи, 23: «Ааа… Да так, просто к слову пришлось. А ты долго ждал?»

Закусываю губу.

Тимур, 32: «Блядь, лучше молчи…»

Ржу в голос. Так тебе. Мистер «Не отвяжешься».

Сюзи, 23: «Прости, Тимурчик. Так получилось. Это жизнь, понимаешь. Сегодня пан, а завтра пропал, как мой дед. Наверное, надо загладить перед тобой вину?»

Отправляю тонну краснеющих смайликов.

Тимур, 32: «Если что я люблю горловой…»

Фу. Противный.

Ненавижу. Сжимаю горячую кружку до такой степени, что обжигаюсь.

Сюзи, 23: «Похороны у дедушки через неделю. Мы спастические иудеи. Траур для нас – не пустой звук, Тимурчик. Поэтому пока не могу…»

Для нормальных людей спастичность – это особенность состояния мышечной скелетной ткани, но у Бойцова другая проблема – спермотоксикоз, поэтому он не замечает абсолютно никакого несоответствия.

Тимур, 32: «А когда можно будет?»

Сюзи, 23: «Сейчас уточню у своего духовника»

Развернувшись к аквариуму, который с новой подсветкой выглядит просто волшебно, обращаюсь к пятнистому сому – анциструсу обыкновенному по кличке Тигр:

– Падрэ, как вы считаете?

Тигренок меня игнорирует, усиленно обцеловывает искусственные кораллы и шевелит усами.

– Ясненько, – киваю.

Сюзи, 23: «Через две недели»

Тимур, 32: «Тогда спишемся»

Озабоченный дурак.

Ненавижу.

С яростью забрасываю Бойцова сообщениями:

Сюзи, 23: «Погоди, Тимурчик»

Сюзи, 23: «У меня для тебя кое-что есть…»

Сюзи, 23: «Вот…»

Прикрепляю фотографию, добытую с таким трудом.

Грудь у Ритки, конечно, что надо. Крупная, белая, налитая, с ярко-розовыми, просвечивающими через тонкое кружево сосками.

«Вау…» – прилетает от Бойцова реакция.

Тимур, 32: «Ещё хочу!»

– Хорошего помаленьку, чудовище, – отчаянно шепчу, вырубая компьютер.

Уж очень мужчины любят ускользающих женщин. Будет теперь смотреть на фотографию и вспоминать о Сюзи.

А о Лерке Завьяловой не будет…

Отправляюсь в душ и усиленно тру свое тело мочалкой. Дышу часто. От эмоций приходится даже всплакнуть.

Я за всё отомщу. За всех женщин, обиженных вот такими Казановами. За его сегодняшние обидные слова. За холодность.

И за то, что теперь у меня нет автографа любимого КиШа…

Глава 9.

– Вау.

Опускаю взгляд и расфокусировано осматриваю прекрасное лицо Тимура. Густые брови, темные глаза, правильной формы нос. А ещё выдающиеся скулы, на которых поселился едва заметный, лихорадочный румянец. Мой любимчик – заросший щетиной подбородок, и главное – приоткрытые бледно-розовые губы, растягивающиеся в симпатичную ухмылку.

– Что? – переспрашиваю нахмуриваясь.

Ничего спросонья не понимаю.

– Ещё хочу! – шепчет Бойцов и кивает на округлую грудь.

Нависая надо мной, натягивает ткань белой майки от старости больше похожей на марлю и абсолютно не скрывающей ни одной детали.

Вздрагиваю.

– Ох, – выпускаю в воздух. – Ти-имур! Не-е-ет.

Пальцами врываюсь в «ёжик» из мягких волос и не грубо оттягиваю.

Нельзя.

Он мой начальник. Мы коллеги.

Нельзя и точка.

Пока эти мысли, словно запоздалые телефонограммы, проносятся в голове, я продолжаю наблюдать, как жесткие губы и горячий язык терзают торчащий сосок прямо через ткань.

По телу прокатываются мощные разряды. Они множатся, растут, становятся всё ярче, а затем со всех уголков расслабленного тела ручейками стекаются в низ живота. Там замирают, будто на площади в ожидании праздничного фейерверка ко Дню города.

Желание всячески сопротивляться иссякает, потому что я, черт возьми, просто обожаю фейерверки.

– Тимур, Тимур, Ти-мур, – шепчу как завороженная.

Губы облизываю.

Изрядно намочив слюнями майку над одним соском, Бойцов переходит ко второму. Терзает его ещё безжалостнее, кусает, тихо рычит.

Его ладони разгуливают по моему телу. Гладят бедра, касаются между ног. Раздвигаю их, чтобы ласки стали ещё откровеннее. Чувствую настойчивые пальцы на клиторе, доверчиво трусь о них промежностью.

Всхлипываю от отсутствия оргазма.

– Ти-имур, – морщусь.

Он оставляет сосок, приподнимается и… ядовито усмехнувшись, выговаривает:

– Валера, Валера… «На троечку» говоришь?

– Что…

Словно из-под воды выплываю.

– Валера, – нависает надо мной мама. – Валерка, черт тебя дери, девка.

– Что? – вскакиваю с места и сразу же проверяю на себе злополучную майку.

Краснею хуже вареного рака.

– Что – что? На работу говорю опаздываешь. Лыбишься во сне аки дура, вся в отца козла.

– Сон приснился, – бурчу под нос, натягивая мохнатые тапки.

Несмотря на нестандартный подъём и всё ещё будто бы присутствующий, еле уловимый флёр полуголого майора, аппетитно завтракающего моими сосками, чувствую себя пришибленной. И мир меня окружает такой же. В салоне автобуса – удивительно тихо, в отделении тоже.

Скинув черное пальто, на которое я наконец-то заменила слишком жизнерадостный кислотно-желтый плащ, заправляю выбившуюся водолазку в джинсы и усаживаюсь на своё рабочее место. Разбираю вчерашние показания. Оформляю всё согласно букве закона, подготавливаю к сдаче следователю.

Затем воровато озираюсь. Кабинет у нас просторный, но уж слишком захламленный. Мужики ведь работают. Всё ненужное из дома вечно сюда тащат.

Стол Бойцова – запретная зона, но меня тянет к нему, как и к его хозяину. И если в случае майора потакать своим желаниям я не собираюсь, то порыться в его «грязном белье» исключительно для дела – за милую душу соглашаюсь.

Так-с.

Кончиками пальцев прохожусь по черной кружке, из которой мой начальник пьёт кофе каждое утро. С улыбкой разглядываю прикрепленные к ноутбуку белые стикеры, исполосованные мелким неразборчивым почерком. А потом замечаю фотографию молодого мужчины над планером. По схожему овалу лица, светлым волосам и нахальной улыбке догадываюсь – это его отец.

Тот самый капитан Иван Бойцов, погибший на службе. Майор, конечно, похож на него, но не сильно.

В коридоре раздаются чьи-то тяжелые шаги, поэтому меня как ветром сносит. Едва успеваю опуститься на стул, как в кабинет заходит… хозяин инспектируемого мной стола.

– Привет, – Тимур спокойно здоровается, расстегивая замок на кожаной куртке.

Мельком отмечаю синюю футболку и черные джинсы с блестящей пряжкой на ремне.

– Добрый день, товарищ майор, – откликаюсь, отворачиваясь к бумагам.

– Учишься?

– Угу.

Закрывшись от него рукой, продолжаю гипнотизировать документы. Вот зачем он пришел? Говорил же – все встречаемся в усадьбе? Вот и ехал бы прямиком туда.

Судя по звукам, Бойцов усаживается за стол и тоже принимается перебирать лежащие на нем стопками бумаги.

– А я за заключением заехал, чтобы время не терять. Только вот «по пальчикам» в музее всё чисто.

– Угу.

– Рецидивисты не отметились, по базам – глухо. Это печально…

Его голос больше не звучит враждебно, так как слышался ещё вчера. В нём нет грубости или пренебрежения. Некоторые особо наивные клеточки в моей душе даже считывают в нём зарождающееся дружелюбие, но меня этим не провести.

Не-а. Не провести. Я размажу его самолюбие по стеночке и только тогда успокоюсь.

– Я поговорить с тобой хотел, Валерия, – произносит вдруг Тимур.

Обернувшись, убираю выбившуюся прядь волос за ухо и сжимаю губы.

– Говорите, – равнодушно веду плечами.

Он качает головой, потирает пальцами подбородок и складывает руки на столе, словно преступник на чистосердечном признании.

– Хочу извиниться перед тобой.

– Да ладно? – фыркаю.

Бойцов громко усмехается.

– Отставить ёрничать, фенистилка, – с улыбкой произносит. – Я ведь по-человечески пришел.

Судя по срокам – шёл он из Вьетнама.

– Прошу прощения, что ошибся в тебе. Я ведь эту неделю твоего отсутствия по-своему расценил, думал это бабская манипуляция. Выжидаешь пока сам к тебе приеду. Чувство вины во мне культивируешь.

– Вот ещё, – раздраженно закатываю глаза. – У меня ОРВИ было.

Посчитав это недостаточной причиной для недельного отсутствия стажера оперативного отдела, поспешно добавляю:

– И ларинготрахеобронхит.

Тимур прищуривается.

– С этим как вообще? Живут? – склоняет голову набок.

– Отчасти…

Смотрим друг на друга. Когда молчание затягивается, я первая увожу взгляд в сторону.

– Всё в порядке, не стоит извиняться, Тимур, – произношу ровно.

По «имени-отчеству» намеренно не называю.

Внутренне съеживаюсь, когда Бойцов поднимается и идет в мою сторону. В нос проникает аромат знакомой туалетной воды. Хаотично вожу глазами по поверхности своего стола, пока на нём не появляется шоколадка.

– Забыли-забили, Валерия? – интересуется Бойцов бодрым голосом.

Синий «Альпен Голд». Даже без орехов.

Задираю голову и растекаюсь в улыбке. Осматриваю мужественное лицо, которое, кажется, до миллиметра выучила во сне.

«Вау». «Ещё хочу».

– Ну и? – он упирает руки по бокам и приподнимает брови.

Вытягивает передо мной кулак.

– Будем считать всё произошедшее недоразумением и никогда к нему не возвращаться? – хрипит надо мной Тимур.

– Будем, – облизнув пересохшие губы, отвечаю, и с хладнокровием Мулан костяшками пальцев отбиваю майорский кулак. – Забыли-забили… Естессна!..

Глава 10.

– Как продвигаются отношения моей двойняшки Сюзи и твоего бравого майора? – спрашивает Ритка, протирая вилку салфеткой.

Мы встретились в кафетерии недалеко от отделения полиции, чтобы пообедать и обсудить новости. Последние две недели у нас в оперотделе был самый настоящий аврал, а Маргарита принимала участие в симпозиуме молодых ученых.

– Сюзи пропала с радаров, – загадочно произношу.

Беру с тарелки аппетитный круассан, глазированный темным шоколадом и покрытый карамельной крошкой, и смачно откусываю. Забрасывать воспоминания о ярких ночных снах вот такими углеводными бомбами в последнее время стало моей традицией. Слава богу, пока это не очень отражается на талии, а вот на настроение влияет. Оно подобно вспышкам на майском солнце. То есть, то нет.

– Боже… – закатываю глаза, отправляя круассан обратно на тарелку.

Отпиваю чай из пластикового стаканчика.

– В смысле, Сюзи пропала? – вечно худеющая Ритка с отвращением смотрит на мой обед и подцепляет вилкой помидор черри.

Прожевавшись, откидываюсь на спинку стула и складываю руки на груди.

– Рит, ну как ты не понимаешь… Техника манипуляций всегда заходит на «ура». Сначала я позвала его на помощь и пропала. Бойцов, уверена, обматерил бедную Сюзи с ног до головы, испытал сильные эмоции. Был в ярости. И вот тут человеческий мозг выступает как самая коварная штуковина с серой жижей внутри! Он не отличает плохие эмоции от хороших, понимаешь?

– Это как?

– Бойцов сейчас вспоминает Сюзи, как девушку, способную его возбудить. После общения с ней он совершенно точно чувствует такой прилив сил, что все остальные искательницы отношений на сайте знакомств нервно курят в сторонке.

– Хочешь сказать, он там на мои фотографии… – округляет глаза Ритка и возмущенно хлопает ртом. – «Рукоделием занимается?»

– С ума сошла? – Прикрываю рот ладошкой и хохочу.

Внутри паника почкованием размножается, а вдруг и правда? Почему-то начинаю ненавидеть Бойцова ещё больше. Всё это время он в общении со мной ведёт себя настолько идеально, что мне просто жизненно необходимо для своего плана подпитать ненависть к своему начальнику.

– Я про другое, Маргарита, – вопреки мыслям продолжаю. – Адреналин вырабатывается надпочечниками не только при стрессовых ситуациях, но и при занятии сексом. То есть мозг считывает их, грубо говоря, как одно и то же.

Рита громко хлопает себя по лбу:

– А я думаю, почему, когда у меня давно секса не было, так отчаянно начинает казаться, что кассирша в «Пятерочке» косо смотрит, обвешивает и грубит. Прям сил нет.

Киваю, подтверждая теорию подруги.

– Именно поэтому, сначала я кинула Бойцова в первый вечер, а потом пришла и поманила его твоими прелестями, – киваю на Риткину грудь.

– Чувствую себя звездой порносайта, – жалуется она. – Только мне за это не платят…

– Окстись, бесстыжая!.. – усмехаюсь. – Я до сих пор каждую ночь оплакиваю автограф «Горшка»… (Михаил Горшенев – один из вокалистов группы «Король и Шут» – прим. Авт)

– Молчу, молчу, – поднимает руки светило науки. – Так и что там дальше? Когда Сюзи снова появится?..

– А дальше у Бойцова нет ничего – ни контактов, ни адреса «адреналиновой Сюзи,23». Он две недели маринуется в собственных мыслях – что это было, и когда, когда же новая доза?

– Ге-ни-аль-но, – скандирует Рита.

На её громкий голос оборачиваются посетители кафетерия.

– Стандартная психология жертвы, чувствующей себя покинутой, – пожимаю плечами скучающе.

– Хочешь сказать, что твой сильный, умный майор Бойцов – жертва? – усмехается она.

Мотаю головой отрицательно. Нашла тоже жертву… Разве у него могут быть чувства?..

– Жертвы – это те, кого он выбирает себе на сайте, – с полной уверенностью заявляю. – Такие как Бойцов, не думают, что у женщины внутри. О чем она думает? О чем мечтает? Ему главное использовать её, трахнуть. Пришло время, когда кто-то использует его и выбросит. Всего-то.

– Ну, не знаю, Лер, – она мотает головой, чем не хило меня подбешивает.

Она чья подруга вообще?..

– Что ты не знаешь? – раздраженно выговариваю.

– Какие же эти девушки жертвы, если майор на берегу с ними договаривается – только секс и ничего кроме. Мне кажется, это, наоборот, честнее, чем когда мужчина знакомится, приглашает в ресторан, обхаживает, а потом секс и фу-ух – как ветром после дождя сдувает. Вот это настоящие жертвы. Я и сама несколько раз попадалась.

Возможно, умозаключения Ритки тоже имеют место, но у меня есть свои, совершенно обратные, поэтому просто доедаю круассан, прощаюсь с подругой и бегу в отделение.

Расследование по краже в музее-усадьбе продвигается как никогда медленно. Мы опросили всех свидетелей, подняли данные с камер, установленных сотрудниками дорожной службы, прошерстили все ломбарды в округе. Результата нет и, как говорит, мой дядюшка – совсем скоро полетят чьи-то погоны. Хорошо, что у меня их и вовсе пока нет.

Приехав домой поздно вечером, игнорирую ужин и сразу включаю компьютер.

В переписке с Бойцовым на сайте знакомств – пять новых сообщений, но я делаю вид, что не замечаю оповещения. Около двух часов, пока читаю учебник по оперативно-разыскной деятельности, старательно двигаю компьютерной мышкой, чтобы зеленый значок «онлайн» рядом с именем «Сюзи» ни в коем случае не исчез.

Практически засыпаю за столом, но услышав бульканье входящего уведомления, улыбаюсь и поднимаю глаза на яркий экран.

Ура. Сообщений становится шесть.

Зайдя в переписку, сразу читаю последнее:

«Ты меня игнорируешь, Сюзи?»

Хищно улыбаюсь.

Чувствую себя как минимум гарпунером-наставником на китобойном судне.

«Привет, Тимурчик… Ой, я и забыла. Просто замоталась тут с похоронами дедули. Да и, если честно, тебе ведь нужен только секс... А у меня траур и вообще нет настроения. Сложно общаться с человеком, который воспринимает тебя исключительно как суповой набор… Поэтому, прости…»

У меня есть чёткое представление, как на такое сообщение должен ответить мужчина, который две недели рассматривал фотографию женской груди и ждал малейшей коммуникации, но Тимур Бойцов отправляет лучший ответ из всех возможных:

«Ну, ты уж совсем озабоченного героя-любовника из меня не делай, лады? Расскажи лучше, как сама?»

Глава 11.

– Вы давно закончили работу в усадьбе? – спрашивает майор у Елены Сергеевны, бывшей хранительницы музея.

Пытаюсь не замечать, что моё плечо касается его руки, а наши бедра плотно прижаты друг к другу под столом, накрытом скатертью.

– Почти полгода как на пенсии, – отзывается женщина. – Вы кушайте, кушайте.

Неловко киваю на приглашающий жест хозяйки. Принимать пищу на заданиях вроде как неэтично, но живот, учуявший запах свежевыпеченных пирогов, бессовестно урчит.

Бойцов, окинув накрытый стол взглядом, морщится.

Не человек, а машина, черт возьми.

– Елена Сергеевна, – продолжает он. – Возможно, вы замечали что-то странное? Какой-нибудь повышенный интерес к диадеме? К украшениям?

– Даже и не знаю. Народ нынче дикий, их реликвии и музейные экспонаты совсем не интересуют. Нам ведь каждые выходные телефон обрывают, сдаем ли мы беседки в яблоневом саду. Беседки представляете?.. И про номера регулярно спрашивали. Номера в старинном здании в стиле классицизма и неоготики.

Женщина вскидывает руки, будто подобное кощунство непростительно.

– Возможно, были какие-то постоянные посетители? – спрашиваю, стараясь не дышать в сторону пирогов.

– Их много. Мы ведь проводили поэтические вечера и костюмированные балы.

– И никто из гостей никогда не просил диадему? Допустим, для костюма или антуража?

– Не было такого. А вы спросите у Непейводы.

– У кого? – усмехаюсь.

– Ну, Ким Харисович Непейвода и его жена Нонночка. Они наши основные спонсоры и добродетели.

– Хмм… – Бойцов хмурит брови. – Впервые слышу.

– Очень странно, – удивляется Елена Сергеевна. – Это такие замечательные люди. Меценатство в наш век – редкость. Ким Харисович в прошлом году оплатил реставрацию всех антикварных экспонатов. И, кстати, диадемы тоже.

– Очень интересно. А в журнале наличия музейных предметов этой информации нет, – возмущенно проговариваю я и напарываюсь на предостерегающий взгляд Бойцова.

Откашлявшись, всё же неуклюже хватаю пирог и жадно его откусываю.

– Спасибо, Елена Сергеевна. Мы поедем, – произносит мой начальник и тянет меня за локоть из-за стола.

Вскакиваю, поправляю короткий свитер.

– До свидания и спасибо, – прощаюсь.

Запрыгнув в машину к Бойцову, активно жую. Украдкой, конечно, слежу, как он усаживается рядом и вытягивает ноги.

– Выкинь это нахрен, – цедит Тимур, выхватывая у меня из рук остатки пирога, и выкидывает его в открытое окно.

– Ты что делаешь? – округляю глаза. – Мамочка не учила, что еду выкидывать нельзя? Ты ведь мой достаток выкинул, я теперь никогда не разбогатею.

Дуюсь сердито.

– Ты пришла в полицию стажером, – откровенно потешается надо мной майор. – Ты никогда не разбогатеешь, Завьялова.

Теперь возмущенно складываю руки на груди и громко дышу. У него просто визуализатор сломался. Из-за возраста. Или он его у одной из девок потерял.

– Никогда не ешь со свидетелями и тем более с подозреваемыми, Лер, – по-дружески советует Тимур.

– Это почему это?

– Ты не можешь знать их мотивов.

– Да эта старушка просто божий Одуван, я тебя умоляю. Что она там могла криминального сделать? Руки не помыть или сметану просроченную в тесто замесить?..

– Я тебя предупредил, – посматривает на меня строго. – Ещё раз увижу – пойдешь дежурить вне очереди.

– Ладно, – соглашаюсь.

В конце концов, в его словах есть зерно здравого смысла, я просто расслабилась и потеряла бдительность. А он всегда такой. Собранный, красивый, с колючим подбородком…

Черт!..

– Я просто голодная, поэтому…

Не успеваю признаться, как телефон Тимура взрывается громкой протяжной мелодией.

– Дежурка, – ворчит он, включая кнопку на руле.

– Бойцов, – зовёт Сенечка Юрьевич из динамиков в салоне. – Ты там недалеко от центра?

– В центре.

– Там какой-то бессмертный в «Березке» дебош устроил. Подъедь, а?

– В «Березке»? В шашлычке, что ль? А я при чем? – потирает он бровь.

– Росгвардия била-била – не разбила, ППСовцы били-били – не разбили, мышка-Бойцов мимо проезжала, хвостиком махнула, яичко и разбилось.

Прыскаю от смеха, Тимур снисходительно на меня смотрит и продолжает:

– Арсений Юрьич, опять внука дочь оставляла на выходные?

– Так точно. Съезди Тим, разберись, что там и как.

– Ладно, буду минут через пять. За одним «пэпсам» сопли вытру. И шашлыком, может, угостят. Есть тут голодные, готовые пироги свидетельские жевать.

Оператор дежурной части отключается, а я отчего-то беспокоиться начинаю.

– Может, лучше ОМОН вызвать? – спрашиваю осторожно.

– Ага, и ФБР с Гарри Поттером. На шашлычку ведь напали, – смеется он. —Дело государственной важности.

Качаю головой. Бесстрашный, блин.

Через пять минут паркуемся у входа в «Березку». Подозрительно озираюсь, замечая машину Росгвардии.

– Сидишь здесь, – приказывает майор, застегивая кожаную куртку. – Ты. Сидишь. Здесь.

– Да с чего это? Я – оперативник, – гордо произношу.

– Ты не оперативник. Ты пробник. То бишь стажерка, – исправляет он. – Статью двадцать четыре пункт три помнишь? «Запрещается использовать стажера в оперативных мероприятиях, когда может возникнуть угроза его жизни…». Выйдешь из машины – накажу. По всей строгости.

– Боюсь, боюсь, – выплевываю ему в лицо.

– Цыц, рыжая, – произносит Тимур, чуть наклоняясь и пытаясь разглядеть что-то за окнами шашлычки. – Разберусь с дебоширом и позову тебя мясо жевать. Любишь мяско, фенистилка?

Раздраженно закатываю глаза и оставляю вопрос без ответа.

– Сиди, – напоминает и грозно хмурит брови.

Наблюдаю за удаляющейся широкой спиной, стараясь не сексуализировать образ начальника, то есть не снижать взгляд на его пятую точку. Проходит минуты три, прежде чем я вдруг ощущаю позывы мочевого пузыря. Ну что я могу сказать? Как всегда вовремя, черт побери!

– Ладненько, – пропеваю, осторожно выбираясь из автомобиля.

Закинув руки в карманы пальто, не спеша подхожу к двери «Березки». Нижняя ее часть металлическая, а верхняя состоит из стекла. Ухватившись за ручку, прислоняюсь лбом к прозрачной поверхности, пытаюсь разглядеть обстановку внутри. Неожиданно в грудь прилетает удар, а на лицо оседает какая-то жидкость. Словно воды в рот набрали и сжав зубы выплюнули. Я так всегда, когда белье глажу, делаю.

Резкий вздох.

Жжение в горле. И сумасшедшая резь в глазах.

– Суки, – орет мужской голос. – Мусора – уроды. А тебя бородач я запомню.

– Обязательно запомни, – слышу бас своего начальника.

Сидя на асфальте, пытаюсь прийти в себя.

– И почему я думал, что ты послушаешься, – рычит Бойцов, подхватывая меня на руки. – Мне иногда кажется, что ты мне дана в наказание. К примеру, потому, что я в детстве за собакой на прогулке не убирался, а матери врал.

– У тебя была собака? – спрашиваю тихо.

– У отца. Немецкая овчарка служебная.

Коротко киваю.

Дышу мурашками с его шеи. Пальцами твердые плечи сжимаю. Наслаждаюсь. Боже. Ну почему это так быстро заканчивается?

Опустив меня на сидение, Тимур заталкивает мне в руки пол-литровую бутылку воды.

– Промой глаза, пока. У этого козла баллончик с какой-то химией оказался.

Склоняюсь над асфальтом и послушно пытаюсь умыться. Глаза открыть до сих пор не решаюсь, но становится чуть легче. Особенно оттого, что Бойцов о наказании молчит.

– Ругаться будешь? – спрашиваю, когда слева хлопает водительская дверь.

– А есть смысл? – весело произносит он.

– Я в туалет захотела, – оправдываюсь.

– По-моему, все неоднозначные события в твоей жизни начинаются с этого, – произносит Бойцов, как бы размышляя.

Прикрываю щеки ладонями, потому что они горячими становятся. Это он на сцену в туалете спортбара напоминает? А как же «забыли-забили»?

– Куда мы едем? – спрашиваю, когда моё дыхание выравнивается.

– Домой тебя везу, раскрасавицу такую.

– Спасибо.

У меня на губах до сих пор вкус его кожи на шее, а руки словно впитали отпечатки с его плеч. Всё это усугубляется мужским запахом в салоне автомобиля и моим немного сбитым с толка, размякшим мозгом.

Слишком много «Бойцовых» стало в моей жизни.

«Бойцов-начальник» на работе, «Бойцов-бабник» на экране монитора каждый вечер, «Бойцов-любовник» во снах, а теперь вот ещё «Бойцов-друг», который вместо того, чтобы поругаться, странно молчит и везёт меня за тридевять земель в поселок.