сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)
— Картер, — голос учителя полон гнева. — Как ты разговариваешь с одноклассниками? Я не потерплю такого на моих уроках!
— Простите, мистер Борн, — слащавым голосом произносит парень.
Мистер Борн один из немногих учителей, что верит в мою версию рассказа и поддерживает меня.
— Итак, на выходные вам было задано прочесть роман Натаниела Гортона «Алая буква». Что вы можете сказать об этом произведении?
— Я считаю Гестер Принн настоящей шлюхой, — высказывается Обри. На сегодняшний день она является девушкой Картера, но уверена, что вскоре и ее ждет такая же участь, что и меня. Ее глаза обращены на меня, и я понимаю, для чего это было сказано.
— Мисс Порнаберт! — учитель стучит указкой по столу. — Попрошу не выражаться на моем уроке!
— А что? — Она разводит руками. — Я не виновата, что она такая.Нужно думать своей головой, прежде чем что-то делать.
Любой, кто не читал это произведение, сказал бы именно так. Даже у меня три года назад слетали эти слова с языка. Но после той ситуации я пересмотрела свое отношения к девушкам, что называют девочками легкого поведения.
— Мы все услышали твое мнение, но в следующий раз, выбирай выражения! Кто-нибудь еще?
— На удивление, книга мне понравилась, — начала Клара Ворнес— отличница. — Простая история о простых чувствах и явлениях, которые составляют, пожалуй, самую основу человеческих отношений — о преступлении, которое, конечно же, таковым не является.
— Хорошо, — лицо мистера Борна озаряет улыбка, он всегда искренне радуется, когда готовятся к его урокам. — Вики, может, ты что — нибудь добавишь?
Я всегда любила английскую литературу. Это один из моих любимых предметов, но, к сожалению, я не всегда могу высказываться на уроках. Не хочу привлекать к себе лишнее внимание.
— Я знаю, что тебе есть, что сказать, — подбадривает учитель. — Не зря же ты выбрала именно это произведение для итогового сочинения.
Не поднимая головы, я начинаю говорить:
— «Алая буква» — это роман о человеческой слабости, нерешимости и предрассудках. И в тоже время — это роман о женской стойкости и терпимости. Я считаю Гестер сильной женщиной.
Наказание, которое в наши дни грозило бы осужденному лишь насмешками и презрением, облекалось в те времена достоинством не менее мрачным, чем смертная кара. Мало кто смог бы вынести такое в то время, но Принн смогла.
Повисшая в классе тишина пугает меня, поэтому я позволяю себе поднять глаза и встретиться с удивленными глазами учителя.
— Видимо, тебя действительно вдохновила эта книга. Только в восемнадцать я смог прочитать ее от корки до корки, в школьные годы она вселяла в меня ужас и скуку. Я действительно удивлен, что в классе есть те, кто дочитал книгу до конца.
— Мистер Борн, а как вы сами считаете? Явно у вас хоть раз складывалось мнение, что главная героиня — шлюха, — замечает Картер, а внутри меня все сжимается от страха.
— Слоун!
— О, простите, что она была легкодоступной, — передразнивает он.
— Никогда, — глаза учителя находят мои и я вижу в них раскаяние.
Почему все пытаются связать историю Гестер с моей? Они очень отличаются. Хотя бы потому, что у нее это было по любви.
— Гестер была отчаявшейся девушкой, она нуждалась в ласке любимого и было понятно, почему она так поступила. В конце концов, ей это было простительно, так как это был ее муж.
— Знаете, чтобы оказаться среди инопланетян, совсем необязательно лететь в космос, иногда для этого достаточно обратиться к событиям вполне земной истории, — начинает Роберт, один из друзей Картера. — История Гортона — очередной бред.
— Если так подумать, то и остальные классики тебе не нравятся. Кого бы ты предпочел видеть в школьной программе?
— Эрику Леонард Джеймс.
Веселый ропот разошелся эхом по маленькому кабинету.
— Порно — истории ты можешь почитать и дома.
— Какая разница? Всю школьную литературу мы читаем дома.
— Да, но мы обсуждаем это потом в школе.
— А что, вам не нравится БДСМ? — Класс снова смеется. — Если вам нет, то Вики была бы вполне довольна. Вы слышали ее истории…
— Хватит! — Мистер Борн кидает книгу на парту. — Я не потерплю этого на моем уроке! Вон из класса! — Глаза учителя светятся ненавистью, а лицо покраснело от злости. — Вон!
— Подумаешь, — бурчит Роберт, собирая свои вещи. — Скажи ещё, что тебе не понравилось, убогая, — добавляет он, когда проходит мимо меня и толкает мою парту так, что она падает набок, заставляя и меня оказаться на полу.
— Роберт! — кричит учитель, заставляя затихнуть смех одноклассников. — Пошел вон отсюда!!!
Моя синяя ручка потекла, чернила с перевернутой парты капают мне прямо на лицо. Я не плачу, мои слезы давно закончились. Я привыкла к издевательствам любого рода, но уже долгое время никто не оскорблял меня при учителях.
Мистер Борн подходит ко мне, поднимая парту. В этот момент звенит звонок, но ни я, ни он не обращает внимания на остальных учеников, которые поспешно собираются, чтобы поскорее свалить.
— Спасибо, — говорю, поднимаясь на ноги. Моя юбка задралась и мне приходится поправить ее, чтобы он не смог увидеть мое нижнее белье. — Простите.
— Не извиняйся, — он помогает собрать мои вещи, после чего присаживается на стул напротив меня. — Почему ты не перешла в другую школу? — спрашивает он. Его глаза внимательно следят за моими жалкими попытками отмыть чернила с кожи.
— Чтобы доказать всем, какая я… убогая?
— Нет, чтобы закончились твои муки.
— Почему вас это так беспокоит? — Руки безвольно опускаются на колени.
— Я… Верю тебе и…
— Этого достаточно, — останавливаю его взмахом руки.
Мы сидим в полной тишине еще около трех минут. Звенит звонок, но никто в класс не заходит: видимо, у него нет больше уроков или стоит окно. Я жду еще немного, после чего поднимаюсь.
— Спасибо, мне пора на урок.
Он поднимается вместе со мной.
— Вики, — зовет он, когда я почти вышла за порог кабинета. — Если что, ты можешь обращаться ко мне. Чем смогу — помогу.
Такие люди, как мистер Борн и моя бабушка, делают меня сильнее. Они верят в меня, и это действительно много для меня значит. Я знаю, почему они отмалчиваются и позволяют другим так со мной обходиться, и не виню их. Не думаю, что предприняла бы какие — либо попытки, случись то же самое с кем — нибудь другим. Единственное, что я могла бы посоветовать, так это переехать в другой город и начать жизнь с чистого листа. Но если у тебя есть связи, то это совсем другое дело.
— Убогая, — этот голос заставляет меня сжаться.
Нет, нет, только не сейчас. Я недостаточно натерпелась вчера?
— Картер, — шепчу я. — Пожалуйста, не надо.
— Что не надо, милая? — Он и его друзья поочередно появляются в поле зрения. — Разве ты не получаешь от этого удовольствие, — нарочито ласково произносит он.
Одной рукой он хватает меня за горло и приподнимает так, что я стою на носочках и еле касаюсь пола. Сумка выскальзывает из моих рук, все её содержимое вываливается на пол.
— Ну, милая, почему же ты молчишь?
Мне хочется свернуться в клубочек на кровати в своей комнате и тихо плакать. Я не заслуживаю всего этого. Никогда не заслуживала.
— Ви-и-ики, — зовет он, второй рукой захватывая в плен мой хвостик. Он медленными движениями накручивает мои волосы на кулак. — Ты же знаешь, я не люблю, когда ты молчишь.
— Картер, — хрипло получается у меня, — пожалуйста, хватит.
— Тебе не нравится? — обиженно протягивает он. — Эй, Лен, она все еще недовольна.
Светловолосый парень с ухмылкой приближается к нам, и я начинаю дергаться в крепком захвате Картера.
— Потише, милая, — руки парня ложатся на мою талию, мучительно медленно он начинает продвигаться к краю моей майки. — Что это у нас здесь?
— Лишние тряпки, — хором повторяют его дружки.
— Нет, нет, пожалуйста! — Глаза начинает щипать от слез, когда Картер, продолжая сжимать мою шею, ведет меня к мужскому туалету.
— Эй, перестань, — просит Лен. — Мы просто хотим доставить тебе удовольствие.
Я закрываю глаза и мое тело сотрясают рыдания. Им не нравится, когда я начинаю плакать, но я не могу остановить жалкие потоки слез.
— Вики, — Лен подхватывает меня на руки и прижимает к стене.
Я стараюсь отключиться от реальности и спрятаться в собственном мирке, но они не позволяют сделать это, продолжая говорить со мной.
— Хватит! — кричит Роберт.
Лицо охватывает жгучей болью, когда ладонь Роберта встречается с моей щекой.
Если так он хотел заставить меня успокоиться, то у него это плохо получилось. Слезы с новой силой хлынули из глаз.
— Да забейте уже на ее чувства, — его большие ладони стягивают с меня рубашку и я остаюсь перед ними в одном бюстгальтере.
— Тихо! — приказывает Картер и тянет вверх мою юбку.
— Перестаньте, ну, пожалуйста, — прошу я, извиваясь в руках Лена.
— Нет, милая, мы только начали. — Умелые ладони Слоуна, проникают под хлопок моих трусиков, прикасаясь к естеству.
В слепую я бью кого-то коленом, но меня сильнее прижимают к стене.
— Только попробуй закричать. Сама знаешь, что будет потом, — рычит Роберт, когда я сжимаю колени вместе, а он бьет меня, чтобы я расслабилась.
Я слышу звук молнии и в истерике распахиваю глаза. Картер с расстегнутыми штанами и хищной улыбкой приближается ко мне.
— Нет, нет, нет, пожалуйста, нет!
— Так люблю, когда ты умоляешь, — в ответ улыбается.
Они никогда не заходили так далеко. Этого не может происходить, у меня не было полового контакта с мужчиной с тринадцати лет. Я до жути боюсь секса, и Картер знает это. Он не посмеет сделать это со мной.
— Картер, — предостерегает Лен. — Ты уверен?
— Хватит тянуть. Уже и так прошло слишком много времени. Я хочу большего, — отмахивается он и отодвигает мои трусики в сторону.
— А-а-а-а…
— Сучка, — шипит Роберт и бьет меня по губам с такой силой, что я чувствую, как кровь тоненькой струйкой стекает по моему подбородку.
— Парни, парни, — в туалет забегает испуганный Рон. — Там директор идет!
— Блядь! — шипит Слоун, попутно натягивая штаны. — Сваливаем. Лен, ты знаешь, что делать.
Он просто кивает, подхватывая мое расслабленное тело с пола, и заходит в одну из кабинок.
— Ни звука, — он садится на крышку унитаза и усаживает меня на колени так, чтобы не было видно мои ноги снаружи.
Его рука прижимается к моему рту так сильно, и я уверенна, что у меня останется синяк.
Громкие шаги эхом отдаются в помещение, когда директор заходит в туалет.
Неужели он не слышал, что происходило здесь. Неужели ему не показалась странным, что три парня потрепанными вышли из туалетной комнаты.
Боже… Моя жизнь никогда не станет нормальной.
Я не чувствую ничего, кроме боли и опустошения. Все, что сейчас произошло, можно считать попыткой на изнасилование. Мне стоит закричать или сделать хоть что-то, чтобы привлечь внимание директора, но я знаю, что хорошим для меня это ничем не кончится, все снова обернется против меня.
***
Я не помню, как дошла до дома, не помню, как попала к себе в комнату, не помню, что происходило в последние три часа. И не думаю, что вскоре бы пришла в себя, если бы не бабушка. Она нашла меня в ванной с лезвием в руке, но я и этого не помню. У нас даже никогда не было их дома.
— Вики, что ты творишь?! — чуть ли не плача произносит она. — Что мне делать, если тебя вдруг не станет?!
— Прости, бабушка, прости, — я поднимаю ее с колен и веду к кровати.
— Это опять случилось? Они опять тебя обижали?
— Я…
Я не могу рассказать ей о том, что происходит у меня в школе. Она — единственный человек, что у меня остался в этой жизни. У нее был уже один сердечный приступ, когда она узнала об этой истории, и мне не нужен еще один. Мне нужна она здоровой.
— Нет, все хорошо, — я печально улыбаюсь ей. — Просто поругалась с подругой.
Я нагло вру ей уже несколько месяцев. Я говорю ей, что у меня все хорошо, говорю, что у меня есть подруги и я хожу с ними гулять, но на самом деле в это время я нахожусь в библиотеке или на работе. Ей не нужно знать, что моя жизнь — полное дерьмо.
— Золотце, я знаю, что ты не рассказываешь мне многое, но послушай меня, пожалуйста. Я знаю, что у тебя сейчас не самое легкое время. — Она тянется к блокноту, который лежит у меня на столе. — Если тебе нужен будет друг или ты просто захочешь пообщаться — зайди сюда. — Она передает мне блокнот и выходит из комнаты.
Я не рискую взглянуть на название сайта, но любопытство берет верх надо мной.
«Помощь страдающим и одиноким детям. Ищу нового друга»
Усмехаюсь сама себе. Она не могла посоветовать мне этого. Как она вообще узнала об этом сайте?
Включаю компьютер и захожу на этот сайт. Я не раз бывала на его страницах и читала истории некоторых детей, даже давала советы, но никогда не подавала заявку на поиск друга. Даже бабушка поняла, что мне одиноко. Может, всё-таки пора завести друга?
Открываю анкету и начинаю быстро печатать:
Привет, мое имя Вики Харворд, и я — жертва изнасилования.
Комментарий к Глава 2. Вики.
«Алая буква» — наиболее известный роман Натаниела Готорна. Он повествует о судьбе Гестер Прин, оказавшейся у позорного столба с незаконнорожденной дочуркой на руках. Среди свидетелей публичного унижения — муж Гестер и ее соблазнитель, отец малышки. Их судьбы сошлись в трагическом сплетении, и алая буква — клеймо порока — непостижимым образом приводит к гибели одних и духовному возвышению других людей.
========== Глава 3. Кейси. ==========
Я не появляюсь в школе следующие два дня. Мне просто не хочется видеть глаза предателей и сочувствующие вздохи одноклассников. Мне не хочется ничего: ни есть, ни пить. Еще вчера вечером, я выгнала всех пьяных друзей отца и его самого, так что теперь я нахожусь в полной тишине. Рядом со мной стоит очередная бутылка виски, уже третья за эти сутки. Я пью достаточно, но не пьянею. Что это? Бог решил посмеяться надо мной?
Я не вылезаю с сайта, где зарегистрировалась пару дней назад. Несколько человек предлагали мне начать общаться, но ни один не покорил мое сердце, и через час мне уже было с ними скучно. Я читаю истории других детей и пытаюсь помочь. Это тот самый сайт, где никто никого не осуждает и все делятся друг с другом опытом. Почему я не думала об этом раньше?
Мне приходит оповещение о новом друге, сразу же после этого появляется синее окошко верху экрана. Случайно нажимаю на принять в друзья, вместо «посмотреть профиль». И чертыхаюсь, вдруг это будет очередная двенадцатилетняя девочка, которая влюблена в старшеклассника. Если это так, то я повешусь.
«Привет, моё имя Вики. И я не знаю, зачем это всё пишу, и зачем я вообще здесь»
Начало меня уже впечатляет. Я тоже не имею малейшего понятия, что хочу здесь найти.
«Хэй, я — Кейси Драверсон. Ещё вчера думала, что ищу друга, но как-то не получается, так что я тоже не знаю, зачем я здесь».
«Откуда ты?» — приходит моментально ответ.
«Бостон, а ты?»
«Чикаго»
«Далековато»
«Не буду ходить вокруг да около: мне нужно отвлечься. Как началась твоя история?»
Мне нравится это. Она не думает только о своих проблемах, и это радует. Но не думаю, что я бы хотела заострять внимание на случившемся.
«Это не будет чем-то серьезным, если ты об этом»
«У всех свои проблемы, рассказывай»
Упертая девочка, и мне это нравится!
«Моя подруга детства целовалась с парнем моей мечты»
«Она знала, что ты влюблена в него?»
«Не только это, но и то, что мы были вместе с ним два года»
«Оу, не лучшая история»
«Не думаю, что хуже твоей. Поделишься?»
«Все видно на странице»
«Прости, не открывала твой профиль, не видела»
«Три года назад меня изнасиловал одноклассник, теперь на мне висит клеймо шлюхи»
«Как в „Алой букве“? „улыбаюсь“, — пытаюсь пошутить я, и она реагирует на это нормально:
„Может быть даже хуже ‚усмехаюсь‘. Не только, помимо всего прочего, ко мне продолжают приставать“
„Что за гондон?“
„Очень большой гондон“
Она заставляет меня улыбаться в первые минуты нашей переписки. Интересно, что будет дальше?
„Как ты узнала о сайте?“ — через некоторое время приходит вопрос.
„Точно не помню, вроде услышала где-то, а когда поджало, то решила поискать“
Я не успеваю сделать глоток из бутылки, как мне приходит ответ.
Все настолько плохо или ты девочка-метеор?
„Хм… У меня все намного смешнее — мне бабушка посоветовала“.
„Хоть что-то веселое. С кем ты общалась эти три года?“
Она молчит следующие пятнадцать минут, а я, чтобы не пропустить ее ответ, жду у ноутбука, крутясь на стуле и запивая горе алкоголем. Черт, да я не лучше своего отца! Спустя еще десять минут, я заглядываю на ее страницу. Возможно, она просто вышла из сети? Но нет, она все еще online. Может, это слишком личные вопросы?
