355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Лилия Фандеева » Третий брак » Текст книги (страница 2)
Третий брак
  • Текст добавлен: 19 декабря 2021, 17:03

Текст книги "Третий брак"


Автор книги: Лилия Фандеева



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 2

Отставной майор местной милиции Павел Кузнецов подъехал к дому тестя в начале одиннадцатого вечера. Выйдя из машины, он шёл к дому, слегка покачиваясь и что-то бормоча про оборотней в ночных сумерках, которые опускались на город. Собака во дворе, узнав своего, голоса не подала. В кабинете Туманова горел свет, и майор направился туда.

– Как здоровье, Павел Петрович? Почему калитка не заперта? Гостей ждёте? Не волнуйтесь, скоро явятся. Вы думаете, с вами будут шутить или пугать? Эти люди не бросают слов на ветер. Вы сообщение получили?

– Паша, мне поздно бояться. У меня заказов почти нет после нашумевшей операции. Я лучше лишусь своего бизнеса, чем уступлю этим ублюдкам.

– Ты понимаешь, старый пень, что ты им не нужен? Они возьмут в заложники Татьяну или Лизу, и ты сам сядешь за руль этого чёртового автовоза. Ты этого хочешь? Час назад мне пришло сообщение с неизвестного номера. У тебя есть сутки. Что от тебя зависит? Заказ есть, ты его исполняешь. Какая тебе разница, что, как и кто куда-то везёт? Хочешь быть честным и чистым – обратись куда следует, пусть проверяют.

– Паша, я догадываюсь о твоих связях с криминалом, но не думаю, что ты сможешь переубедить меня в решении.

– Мне плевать на твои догадки, а своих девчонок я в обиду не дам. Ты пойми, если бы я только знал, кому понадобился транзит, я разбирался бы не с тобой, а в другом месте. Я не понимаю твоего спокойствия. Я трижды в день получаю сообщения вразумить вас, и каждый раз мне указывают, сколько времени для этого осталось. Я могу быть в такой ситуации спокоен? Вы издеваетесь надо мной, и вам безразлично, что будет с дочерью и внучкой? Похитить, не значит не причинить вреда физического или психологического. Вы понимаете, что своей идиотской принципиальностью подвергаете опасности Лизу? Она простит вам насилие, издевательства? Я проезжал мимо дома, и света в доме нет. Куда они могли пойти в такое время? Где они сейчас и что с ними? Ваш телефон звонит.

– Перезвонит позже. Паша, ты бы оставил моих девочек и меня в покое. Мы сами разберёмся с этим вопросом. – Туманов знал, что в доме есть камера и все его контакты под наблюдением. Он сам давал согласие на проведение операции, и «ждал» совсем другого гостя вместо зятя, поэтому и был спокоен. Кузнецов ничего этого не знал, и его, без того «накрученного» за неделю, вывело из себя равнодушие тестя к происходящему.

– Сейчас ты звонишь Ланскому, а к утру, машина должна быть готова к рейсу, – Кузнецов вынул из-за пояса пистолет. – Ты меня вынуждаешь на крайние меры.

– И не подумаю. Стреляй. Ты сядешь и девочкам уже ты не поможешь.

Кузнецов был так зол на тестя за его непонимание текущего момента, что перестал контролировать себя. Он выстрелил в стену за спиной тестя и направил пистолет на него:

– Я прошу тебя в последний раз, – Павел замолчал, услышав звуки в доме. Он был уверен, что Туманов в доме один. Его рука чуть дрожала, а в глазах вспыхивала ярость. Он выстрелил и в тот же миг на него навалился кто-то в маске. Между ними началась потасовка, прозвучал третий выстрел, прежде чем Павла повалили на пол, защёлкнули за спиной наручники и подняли на ноги. В проёме двери он увидел человека в белом халате, который склонился над женщиной в ночной сорочке. Это была его жена. Кузнецов издал вопль раненого зверя, в котором была боль и отчаяние. Он обмяк, потеряв сознание.

Лиза, слушавшая музыку через наушники, почувствовала, что что-то не так. Мама, вышедшая из комнаты пару минут назад, не возвращалась, а в доме что-то происходило. Она поднялась с кровати и вышла из комнаты. Дверь в кабинет деда была открыта, а на его пороге лежали мать и отец. Она закричала. Её тут же схватил в охапку Ланской и прижал к себе.

– Тебе туда нельзя, – тихо сказал он.

– Пустите меня. Я в своём доме, – сквозь слёзы говорила она, вырываясь. – Я хочу знать, что произошло и что с родителями?

– Я расскажу и покажу, а ты, пожалуйста, прекрати истерику. Иди к себе, а я приглашу врача в твою комнату. Отец жив, потерял сознание.

– Я буду делать то, что считаю нужным. Я вам не ребёнок. Ланской отпустил девушку, но находился рядом. Лиза видела, как уносили отца, а незнакомый мужчина давал указания: «Везите в областную клинику. Мне нужен развёрнутый анализ и полная картина психического состояния». Она встала на колени у тела матери. Оно было ещё тёплым и родным. Пуля, Лиза была уверена в этом, попала матери в шею. Кровь, залив сорочку на груди, уже сбегала на пол. «Зачем ты ушла, родная?» – Лиза гладила волосы матери, убрав прядку с её лица, пока её не попросили уйти. Она поцеловала мать в лоб, поднялась с колен и прошла в кабинет деда. Незнакомые люди, разбирали какую-то технику и сидели за его рабочим столом. Дед лежал на полу с небольшой раной на груди. Крови вокруг не было. Она стала на колени и погладила его начинающую лысеть голову. Его лицо было спокойно и Лизе показалось, что он слегка улыбнулся, когда она поцеловала его в лоб. Молча, не глядя на присутствующих, Лиза направилась в свою комнату, но не дошла, потеряв сознание. Очнулась лёжа на кровати. Рядом были Ланской и человек в белом халате.

– Лиза, ты позволишь доктору сделать тебе укол? Тебе нужно успокоиться, – Ланской смотрел на неё с участием. – Так можно сойти с ума.

– Вы считаете возможным успокоиться, увидев всё это, или осознать? – голос дрожал, а из глаз катились слёзы.

– Лекарство не притупит боль утраты, и мозги не затуманит. Вы просто уснёте, и организм отдохнёт несколько часов. Вам нужен небольшой перерыв.

– Делайте ваш укол и оставьте меня одну.

– Держите таблетки при себе. Давайте ей по таблетке утром и вечером. При малейшей истерике или панике таблетку под язык, – говорил доктор Ланскому, покидая комнату. – Максимальная доза не больше шести в день.

Лиза проснулась, когда солнце ещё не встало, и вспомнила, что произошло вчера. Она вышла из комнаты и прошла в кабинет, где на диване спал Ланской. В квартире был порядок, и ничего не напоминало о трагедии, кроме закрытых зеркал. Стоя у кухонного окна и глядя на улицу, не слышала, как сзади подошёл Ланской.

– Давно не спишь? Как самочувствие? Таблетку примешь?

– Расскажите, что произошло и почему? – Лиза смотрела на него пристально, отставив вопросы без ответа. – Вы обещали.

– Расскажу. Присаживайся, а я чайник поставлю, – Ланской включил чайник и неспеша начал своё повествование, с подозрений водителя автовоза. Он не прекращал рассказа, заварил свежий чай и поставил две чашки на стол. – Пей и слушай дальше. – Он говорил, а сам наблюдал за Лизой. Когда рассказ дошёл до вчерашнего вечера, Роман Борисович пригласил её в кабинет. – Ты должна сама это увидеть и сделать для себя свои выводы. – Запись закончилась. – Люди теперь будут говорить о чём угодно и как угодно каждому. Что ты скажешь?

– Отец любил маму, и он не мог причинить ей вреда. Он и не знал, что мы будем в эту ночь у деда. На звонки не отвечал, и мы ему оставили дома записку. Третий выстрел был, но кто и как его сделал. Вернитесь назад и остановите кадр. Он не видит вошедшую маму и ни разу не оглянулся назад после второго выстрела. Здесь уже «борьба» и выстрел. Вы сами посмотрите: мужчины, в момент выстрела, находятся спиной к двери. Куда мог быть направлен пистолет? Куда угодно, но не назад, иначе пострадал один из них. Мамина пуля – это рикошет. Отец не убивал маму.

– Лиза, подожди, я позвоню следователю. Пусть пришлёт экспертов, и пусть разбираются, как положено.

– Какая теперь разница. Дед зря не доверился отцу. Он со своей принципиальностью сделал не меньше ошибок, чем мой беспринципный отец. Он же его провоцировал. Почему не сказал, что всё сделает? Он мог позвонить вам и дать распоряжение. Вы были в курсе всего и поняли, что это ложь для Кузнецова. Чего дед добился? – Лиза тихо заплакала. – Как мне теперь жить, Роман Борисович?

– Если бы я знал, девочка моя. Начнём с малого. Нужно поехать к вам домой и взять вещи для мамы. Сама справишься? Я костюм Павла Петровича с рубашкой и обувью нашёл. Вещи ждут в девять утра. Машина отца стоит у дома. Куда её?

– Я поеду на ней домой и оставлю в гараже. Сюда вернусь пешком. Вы предлагали мне таблетку, давайте её. Говорите, что я должна ещё сделать?

– Не волнуйся. Я прослежу за всем. С тебя вещи, паспорта и фото.

Лиза собрала вещи для мамы, нашла фотографию и, проводив Ланского, осталась в доме. «Два дома и оба пусты, – подумала она, открывая свой шкаф в поисках тёмной одежды. – У меня никого не осталось. Отец после всего не останется прежним, сломается, не простив себе мамы. А его родители, что будет с ними? Года не прошло, как мы похоронили бабушку. Нет больше в городе семьи по фамилии Тумановы». Вспомнив о бабушке, она вспомнила и о траурных вещах в коробке, которую они убирали вместе с мамой на антресоль. Надев своё чёрное платье и оставив платок, поставила коробку на место и позвонила Кузнецовым.

– Дед, это Лиза. Я у себя дома, зайди ко мне, пожалуйста. – Минут через семь дед появился на пороге. – Что слышно о папе?

– Он в областной психиатрической больнице. Продержат дня три-четыре, после этого переведут в наш изолятор.

– Дед, папа не убивал маму, – она внимательно посмотрела на деда и рассказала о том, чему была свидетелем. – Ты должен сам пойти в отделение, всё увидеть и рассказать адвокату. Собери для папы вещи, какие нужны в изоляторе до суда и на суде. Они все в шкафу. Дедушка, ваша принципиальность часто до добра не доводит. Я понимаю, как тебе сложно это принять, но у тебя не будет другого Павла. Пожалей бабушку.

– Мне такое даже в страшном сне не могло присниться. Срок он в любом случае получит. Хорошо успел выйти на пенсию. Я даже не спрашиваю, что ты чувствуешь.

– А ведь у меня никого кроме вас не осталось. Мне очень страшно и одиноко. Я не знаю куда идти и что делать.

– Это нужно пережить, Лизонька. Болеть будет сильно и долго. Хочешь, я пришлю к тебе бабушка? Будут новости об отце, я зайду.

Похороны состоялись в четверг из траурного зала. Народу было много. Туманова давно знали в городе ещё по заводу. В тот момент, когда началось погребение, раздались гудки всех машин транспортной компании. От громких сигналов Лиза вздрогнула и потеряла сознание. В последние сутки она практически не спала. Отказавшись от таблеток, которые всё-таки притупляли восприятие действительности, она или плакала, или была ко всему безучастна. Машина Ланского отвезла её и бабушку домой.

В пятницу Лизе позвонили из нотариальной конторы и пригласили приехать в понедельник, назвав время и адрес. Лиза перезвонила Ланскому, договорившись о поездке. Один выходной она провела дома, а второй – в доме деда Туманова. Дома в гараже сиротливо стояли коробки, которые родители собирались перевезти в её квартиру к учебному году. Не тронутой оставалась только её одежда и обувь. Она сама не смогла определиться что оставить, а что брать с собой. Единственной заботой в эти дни для неё была собака в доме деда – её следовало кормить. Пёс прожил в доме ни один год и привык к «одиночеству» и своему призванию, но оставлять его голодным Лиза не могла. В который раз, открывая шкаф с вещами мамы, она не решилась ничего убрать.

В понедельник Ланской заехал за Лизой, и они поехали к нотариусу. По завещанию Туманова Павла Петровича всё его имущество переходило Кузнецовой Елизавете Павловне.

– Я могу вступить в права наследства и передать часть имущества в доверительное управление? – спросила Лиза. – Мне ещё три года учиться, а предприятие деда должно работать – там люди.

– Если я вас правильно поняла, частное предприятие вы передаёте в доверительное управление одному из работников, а всё остальное мы переоформляем на вас?

– Правильно. Дом, машина, счета – это моё, а доверительные документы оформляйте на Ланского Романа Борисовича.

– Почему ты так решила?

– А кто знает производство лучше вас? Вы проработали с дедом больше десяти лет. Кому я могу доверять больше? – У меня к вам будет просьба: сделайте, пожалуйста, всё в короткие сроки, в рамках закона конечно. Начнутся занятия в университете, и мне будет трудно объяснить своё длительное отсутствие. Кроме того, я должна рассчитаться с людьми за помощь, – обратилась она уже к нотариусу. – Мой номер телефона у вас есть.

– Лиза, ты не поторопилась? – садясь за руль своей машины, спросил Ланской.

– Нет, Роман Борисович. Как сработаете, так и заработаете. У вас жена бухгалтер. Поговорите с ней и возьмите к себе на работу. Хотите, устройте ревизию и начните всю бухгалтерию с нуля. Как вы смотрите на то, чтобы переехать в дом деда? Аренду я с вас брать не буду, но платежи за услуги и налог за вами.

– Лиза, ты соображаешь, что предлагаешь?

– Я адекватная и хорошо понимаю, что значит оставить дом без хозяина. У меня только одно условие: собака остаётся на месте. У вас есть время подумать, – она на минуту замолчала. – Как вы думаете, я могу встретиться с отцом?

– Ты должна это сделать. Тебе это нужно не меньше чем ему. Можешь его презирать, ненавидеть, но увидеть и поговорить ты должна. Ты же сама всё видела на записи.

– Везите меня в контору, скажу всё и сразу, чтобы не было сомнений и разговоров. – Лиза вышла на территории гаража и попросила собраться тех, кто на месте. Собралось человек пятнадцать. – Многие из вас меня знают. Чтобы не было вопросов – скажу сразу: предприятие будет работать как прежде. Я вступлю в права наследства и передам управление Роману Борисовичу. Теперь он ваш царь и Бог. Будете справляться – будете жить, ну а нет – извините. Я мало что понимаю в вашем производстве и хочу только одного, чтобы компания была вашим вторым домом. Ваши жёны как-то справляются с домашним хозяйством, значит, и вы можете освоить смежные профессии, без привлечения других людей. Вся прибыль остаётся в компании, но на повышение зарплаты это не повлияет первое время. Развивайте производство, находите новые виды услуг. Мойка, ремонт легковых авто, что ещё предлагают другие конторы. Пусть получится не всё и не сразу, но не стойте на месте. Ни мне вас учить, вы все взрослые люди. Это лишь просьба и пожелание.

– Сегодня «дояры» приходили. Требовали начальство.

– С чьей фермы были?

– А у нас один главный дояр. Не успели тело Павла Петровича придать земле, а они уже явились. Морозов бы к нему не сунулся.

– Вы знаете, где его найти? – Лиза вопросительно посмотрела на Ланского.

– Ты собралась его о чём-то просить? Не делай этого, не унижайся.

– А кто вам сказал, что я это буду делать? Поехали. – Лизе пришла одна очень сомнительная идея, но она могла сработать. Они подъехали к офису, и она решительно открыла дверь в небольшую приёмную, которая оказалась пуста, а дверь в кабинет приоткрыта. Начальник флиртовал с секретаршей.

– Извините, но у меня срочное дело и лучше решить его наедине, – она без приглашения прошла и села на стул, ожидая, когда секретарь выйдет. – Меня зовут Елизавета Кузнецова. Зачем вам небольшое предприятие моего деда? У вас есть свой бизнес и перспективы. Говорите как есть.

– Твой дед оказался не очень сговорчивым и подвёл хороших людей.

– Мой дед никогда не был курьером. Он предоставлял вашим хорошим людям всего лишь транспорт, а они его использовали в своих целях и тем самым подставили. Не смотрите на меня так и не думайте, что в восемнадцать лет все безголовые. Вы не ответили на мой вопрос. Вам это зачем? Хотите, чтобы я продала бизнес деда и оставила без работы людей с детьми, которых выросла сама?

– Мне твой бизнес не нужен.

– А зачем было посылать визитёров?

– Создать видимость деятельности. Что ты хочешь от меня, девочка?

– У меня к вам много всего накопилось, а сегодняшний визит только повод.

– Ты не много на себя берёшь, Елизавета Кузнецова?

– Ровно столько, сколько могу унести и не надорваться.

– Неужели не боишься? – он усмехнулся.

– Боюсь, но не думаю, что у вас поднимется на меня рука. И всё потому, что я могу оказаться вашей дочерью. А вот мне ничего не стоит испортить вам жизнь и карьеру даже при отрицательном тесте на отцовство. У нас любят копаться в чужом грязном белье.

– Ты что несёшь? – Морозов даже приподнялся в кресле.

– Павел Кузнецов не поверил любовнице на слово и сделал тест на отцовство, когда родился Арсений. Правда, сделал он это своеобразно. Он сравнил ДНК сына с моим, а мы оказались чужими друг другу. Он сделал анализ повторно, и оказалось, что я ему не дочь. Чуть позже я узнала уже от мамы историю, которая развела друзей в разные стороны, о вашей сделке и связи с мамой, о бракованном презервативе и о многом другом. Мне продолжать?

– Этого не может быть!

– А если может? Хотите проверить? Или вы оставляете в покое нашу фирму, или я в суде доказываю или не доказываю ваше возможное отцовство и рассказываю историю в деталях. Главное, запустить механизм, а сколько он проработает, будет зависеть от вас. Многим это будет безразлично, а кое-кому скандал будет на руку. Простите, важный звонок, – Лиза выслушала звонившего, и лицо её стало бледным. – Только этого нам и не хватало.

– Что-то ещё случилось?

– Любовница отца принесла ребёнка Кузнецовым вместе с отказом от него. Как таких людей земля носит? Мальчику всего два года. Отца конвой привезёт в изолятор в пять часов.

– Ты мать Тереза?

– Анатолий Владимирович, у меня складывается впечатление, что вы никогда не жили в хрущёвке и с детства были приучены к золотому горшку. Вспомните афоризм «Из грязи в князи». Так как мы решаем вопрос с фирмой?

– И как ты собираешься управлять производством?

– Никак. Я вступаю в права наследства и передам всё в доверительное управление. Я не альтруистка, но мне ещё три года учиться, а людям нужна работа.

– Это всё?

– Этого достаточно. Я не усложняю вам жизнь, а вы забываете о бизнесе деда. Думаю, мне и так выпала не самая лучшая доля.

– Я принимаю твоё условие, но у меня будет к тебе просьба: не говори о нашей встрече отцу.

– Ваши люди доложат ему об этом раньше, чем я встречусь с ним. Я выясняла причину «наезда», а других тем для разговора у меня с вами не было. Чем-то же дед вас сдерживал от подобных шагов?

– Ты действительно очень сообразительная девушка. Отцу помощь нужна? Статья у него серьёзная.

– Не знаю. Его привезут в изолятор, буду просить свидание. Отец не убивал маму, а убийство деда – это аффект.

– Лиза, ты в это искренне веришь?

– Деда шантажировали, и он установил камеру в кабинете. Отец о ней не знал. Я видела запись с этой камеры и знаю, что говорю. Я рада, что мы нашли общий язык.

– Ты прости меня за мать. Я не принуждал её ни к чему, но поставил условие. Роман, Павел и Андрей были, как три мушкетёра и все трое были влюблены в Таню. Тогда мне казалось, что отомщу им всем. Не знаю конкретно за что, может за то, что они жили всё это время лучше меня, хотя родителей не выбирают. Таня любила Андрея, но Павел с Романом не сдались бы без боя. Роман, потеряв ногу, сам отошёл в сторону, Павел просто использовал ситуацию, чуть сгустил краски, Андрей струсил, а я повёл себя гнусно. Вот как-то так. Прости.

– Бог простит.

– Будет нужна помощь – заходи.

Лиза взглянула на часы, вышла из здания и села в машину.

– Роман Борисович, мне нужно в отделение милиции. Я вас не особо напрягаю?

– Поедем, куда скажешь. Что Морозов?

– Наездов больше не будет.

– Это хорошо. Что хочешь в отделении?

– Конвой привезёт отца в пять часов. Я хочу договориться о свидании с ним со следователем.

– Пойдём вместе. Нужно узнать, что Павлу можно передать из одежды и еды. Сегодня шесть дней как его забрали.

Разговор со следователем состоялся. Лизе позволили свидание на полчаса и назвали целый список того, с чем она может прийти.

– Отвезите меня домой, а дальше я сама справлюсь.

Первым делом Лиза собрала вещи и обувь для отца. Она не поехала к Кузнецовым по той причине, чтобы не волновать их раньше времени. Она не знала, как поведёт себя отец, как отнесётся к её визиту, что она ему скажет и как. Собрав сумку, она к пяти часам была у отделения. Следователь попросил подождать и удалился с её сумкой, а минут через десять в кабинет привели отца. С него сняли наручники, он прошёл к столу и увидел дочь.

– Лиза? – чуть слышно произнёс он и упал перед ней на колени. – Прости меня ради Бога, – он заплакал.

– Пап, поднимайся и успокойся. У нас мало времени и много вопросов, – Лиза присела на стул рядом с отцом и взяла его за руку. Он похудел и как будто стал меньше ростом. Лицо бледное, а глаза полные скорби. – Ты можешь адекватно воспринимать то, что я буду говорить? – она посмотрела ему в глаза. – У меня для тебя есть одна хорошая новость и плохая. Сейчас ты посмотришь кино и убедишься в том, что не убивал маму. Понимаешь? Смотри.

Следователь развернул монитор компьютера и на экране Павел увидел себя, вошедшего в кабинет тестя. Когда запись закончилась, он вытер слёзы.

– Если он знал о камере, зачем провоцировал меня? Он же видел, в каком я состоянии. Соврал бы. А он даже на телефонный звонок не ответил. Почему? Тане пуля досталась рикошетом? Что говорит экспертиза?

– Рикошет от стального сейфа. Для вас – утешение, а для суда – особой роли не сыграет.

– Пап, есть и плохая новость. Мать Арсения отказалась от сына и принесла его твоим родителям. Как думаешь, дедушка сможет оформить опеку? Мне его никто не доверит, а больше у нас нет никого. Ко мне будут просьбы, пожелания?

– Лиза, попроси отца прийти. В сейфе должен быть анализ ДНК, хотя я у него вписан в свидетельстве. Что у вас с деньгами? Когда ты собираешься вернуться в город? Господи, как же вы жить будете?

– Ты приходи в себя и думай о сыне. Его вырастить ещё надо. Я решу все вопросы с наследством деда и будем жить не хуже других. Пап, если дед оформит опеку на Сеню, а я уеду в город, может, пусть они все переедут в наш дом? Он и больше и теплее, а я буду приезжать на выходные.

– Я не против переезда, но захочет ли этого наш дед. Спасибо, что пришла, дочка. Я не думаю, что следствие затянется. Я виновен и буду отвечать. Ты машиной пользуйся, не зря же доверенность делали.

– Не раскисай. Ты сильный и со всем справишься. – Когда мы можем ещё увидеться? – задала она вопрос уже следователю.

– Через неделю.

Только к середине сентября Лиза решила все вопросу по наследству, пенсии и перевезла вещи в свою квартиру. В это же время состоялся и суд. Отцу дали три года колонии.

– У меня для тебя хорошие новости, – говорила она отцу, – дедушка оформляет опеку, они переехали в дом, но оставили мою комнату за мной, а машина твоя в гараже. Пап, у нас нет долгов, и есть средства. В твоём сейфе мышь повесилась, – она улыбнулась, и отец понял, что дочь воспользовалась деньгами. – Сене купили всё на осень и зиму. Деду я оставлю карточку, буду её пополнять. Пап, я тебя не брошу. Часто приезжать не смогу, но адрес ты мне пришли.

– Я справлюсь, Лизок. Береги себя, дочка.

Через месяц Лиза ехала к отцу в колонию за семьдесят километров от города.

– Ты чем добиралась? – обнимая дочь, спрашивал он.

– Пап, я теперь «крутая». Приехала на машине деда, которую он мне оставил в наследство. – Пап, ты чего?

– Лиза, я тут подумал и хочу тебе предложить сменить фамилию. Ты не перебивай, а дослушай до конца. Скажи мне честно: наши с тобой отношения многие понимают? Молчишь? Ты должна взять фамилию мамы и у тебя будут для этого основания. Я подам заявление в суд об оспаривании отцовства. Моя судимость будет мешать тебе и в учёбе, и в работе. Прочитав анкету, где отец уголовник, перед тобой закроются все двери. А так, получив новые документы, внесут изменения в личное дело. Тебе особо и делать ничего не нужно. Сходишь в наш загс и в суд пару раз. Лиза, сделай это.

– Ты думаешь, что так действительно будет лучше?

– Я не думаю, я знаю, дочка. Мы с тобой говорили об этом, а сейчас самое время грамотно оформить всё юридически. Сделай это. Как родители поживают?

– Я бываю у них каждый выходной. Зимой вряд ли буду ездить часто из-за морозов. Ты меня тоже до весны не жди, а вот письма ты нам писать просто обязан. Пусть одно в месяц, но пришли. Бабушка скучает. Я оставила им свой номер телефона и попросила Романа Борисовича «присматривать» изредка за ними. Дед же правды не скажет и проблемой не поделится.

– Стыдно ему за сына. Но, что выросло, то выросло. Ты не бросай стариков и Сеню. Они не глупые и поймут, что ты там не развлекаешься.

«Как я могу его оттолкнуть, если люблю его. Не могу бросить его родителей и сына. Да, они справятся и без меня, только я себе не смогу простить равнодушия. Отец освободиться и всё может измениться, но пока я должна пережить это вместе с ними», – думала Лиза, возвращаясь назад.

Прошли восемь месяцев. Елизавета, сдав сессию за второй курс и отметив своё девятнадцатилетие, приехала к Кузнецовым. Оставив трёхлетнего Арсения на деда, она с бабушкой выехала в колонию в шесть утра одиннадцатого июня на свидание к отцу. Павел Кузнецов не ожидал увидеть рядом с дочерью свою мать. Они не виделись почти год.

– Пап, я приезжаю не так часто, поэтому выпросила свидание как долгосрочное, но на шесть часов. Садись к столу, бабушка полдня колдовала на кухне, – говорила она, раскладывая продукты и наблюдая картину встречи матери с сыном. – Ты ешь, а я буду рассказывать. Сессию я сдала, отметки бабушка видела, теперь перед тобой студентка третьего курса с новой фамилией и новыми документами. А вот это, тебе от нас на память, чтобы не скучал, – она протянула отцу семейное фото. – Через месяц наш Арсений пойдёт в детский сад. Я до первого июля буду у них, а потом поеду к себе и выйду на работу.

– Проблемы с деньгами? – Павел перестал жевать.

– С этим проблем у нас нет, иначе я поделилась с тобой. Я получаю повышенную стипендию, пенсию и процент от прибыли компании деда. Она не развалилась и работает. У твоих родителей пенсия и «опекунские». Денег нам хватает, – она подмигнула отцу. – Вы поговорите, а я выйду на свежий воздух. Потом чай вместе будем пить.

– Мам, что это с ней?

– Воспитанная девочка. Даёт нам возможность поговорить наедине. Рано она у нас повзрослела, сынок. Повезло нам с ней. Дети Ивана давно забыли к нам дорогу, хотя живут через улицу, а Лиза среди недели звонит, каждый выходной приезжает. Сеня её мамой называет. Мал он ещё, не объяснишь, а она и не возражает. Не балует его, но контролирует, чтобы обувь была удобной и вещи по сезону. С отцом они дружат. Он помог ей права заменить, сам предложил помощь, – мать рассказывала сыну о домашних делах и заботах минут тридцать. – Думаю, сын, усталость у неё накопилась. Как-то я сомневаюсь и в наличии у неё парня. Может, не всё так складно, как она говорит, а как проверить?

– Лиза не умеет врать. Спросим прямо.

– О чём? – Лиза вошла в комнату и улыбнулась.

– Обо всём. Почему хмурая, как будто не рада жизни?

– Не знаю, пап. Живу, как по инерции. Зарядилась энергией с Сеней и всю неделю ей питаюсь: подъём, университет, обед, тир или картинг, душ, сон. Жду выходных, возвращаюсь, и всё идёт по кругу. Пока были дела, я этого не ощущала, а теперь и отвлечься нечем. Первое время от сочувствия, участия и излишнего внимания уставала, видимо была не очень тактичной, и как-то растеряла друзей. Осталась одна подруга, но у нас с ней разные интересы на досуг. В группе до сих пор считают, что я живу у родственников, – Лиза обняла отца, сидящего к ней спиной, за шею. – Пап, это переходный возраст. Влюблюсь, обрету крылья и буду, как та стрекоза.

– Ты не бросила стрельбу и картинг?

– Я некоторое время и на борьбу продолжала ходить, а потом расслабилась. Нет во мне спортивного азарта. Стрельба меня успокаивает, а на карте я выбрасываю лишний адреналин, а на своей машине я езжу аккуратно и по правилам. Берегу свою Надю.

– Почему Надю? – улыбнулся отец.

– А ты забыл марку машины?


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю