Текст книги "Кот, который выследил вора"

Автор книги: Лилиан Джексон Браун

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

ОДИННАДЦАТЬ

Наутро после дня рождения Линетт и неожиданного оглашения помолвки Квиллер проснулся в холодном поту, решив спросонья, что сердце его бешено колотится о ребра, но то было бодрое «бум-бум» утреннего марша – Уэзерби Гуд включил свой Суза-плейер. Он приглушил звук, так что из всех инструментов оркестра слышны были только ударные, буханье которых распространялось по стальной балке вдоль всего строения пять. Дружелюбный сосед засунул за дверную ручку Квиллера брошюру, содержавшую перечень из пятидесяти маршей Суза с датой их написания. Но кто мог знать, что выбрано сегодня для утренней побудки – «Артиллерийский марш» (1917) или «Дамский любимец» (1883)?

Сиамцы тоже проснулись и отлично слышали и ощущали пульсации. Коко в ожидании завтрака сидел на ковре и постукивал хвостом в такт ударным.

«Замечательный кот», – подумал Квиллер. Удары хвоста становились всё выразительнее.

Покормив питомцев, он расчесал им шёрстку и решил поучаствовать в кошачьих играх. День выдался холодный, но солнце светило ярко, заливая тёплыми лучами гостиную и вдыхая жизнь в одинокую комнатную муху, которая досталась Квиллеру вместе с жилищем и теперь зимовала с новыми жильцами в доме четыре строения пять. Игра заключалась в том, что Квиллер, изготовившись к удару, стоял и похлопывал сложенной газетой, кошки прыгали, выделывая в воздухе изящные, но бесполезные пируэты и сталкиваясь друг с дружкой, а муха игриво летала туда-сюда по двухэтажной гостиной. Она прожила с ними уже достаточно долго, чтобы заслужить имя – Мошка, – и на самом деле никто из преследователей не хотел её поймать.

Себе на завтрак Квиллер разогрел две сладкие булочки из морозилки и приготовил несколько чашек кофе на кофеварке с программным управлением. Затем он решил заблаговременно написать что-нибудь к первому февраля для своей колонки:

Январь – эхо декабря, март мечтает стать апрелем, но февраль ни с чем не схож, величавый в своей мирной белизне, утопающий в сугробах, скованный льдом. Февраль уникален и числом дней. Это единственный месяц, который произносят четырьмя разными способами.[53]53
  Английское слово February (февраль) действительно произносят по-разному. Чаще всего опускают первое r. – Перев.


[Закрыть] А ещё это месяц рождения президентов[54]54
  В третий понедельник февраля в большинстве штатов отмечается День рождения Джорджа Вашингтона. В ряде штатов он празднуется как День Вашингтона-Линкольна или День президентов (и Вашингтон, и Линкольн родились в феврале). – Ред.


[Закрыть] и месяц влюблённых. Давайте же все восславим…

Здесь творческий процесс был прерван телефонным звонком, и Квиллер услышал, как Селия Робинсон рапортует, чеканя слова:

– Мистер Квиллер, докладываю: интересующие вас номера – два, восемнадцать, десять, девять. Повторяю: два, восемнадцать, десять, девять.

– Благодарю за сотрудничество! – пророкотал он.

Значит, его подозрения подтверждаются. Если перевести номера в буквы алфавита, получается Б-Р-И-3. Стало быть, именно этот мерзавец Джордж Бриз предположил, что Ленни Инчпот «спятил». А ведь, по общему мнению, безумен, а вернее, бесчестен сам Старый Желчный Пузырь. У жителей Мускаунти вошло в привычку перемывать косточки Бризу – отчасти в шутку, отчасти всерьез, – это было излюбленное занятие завсегдатаев кофеен и закусочных. Бриза подозревали во всех смертных грехах, однако ни разу ни в чем не уличили, и это заставляло предположить, что он подмазывает местных чиновников. И откуда только, дивились все, он деньги берёт? На Сэндпит-роуд можно было взять напрокат грузовик или арендовать мини-склад. Бриз держал автомойку, где желающие могли сами обиходить свою машину – если имелось моющее средство, что бывало редко. Он разбирал на запчасти старые автомобили и сбывал на сезонных распродажах всякую рухлядь вроде ржавых, погнутых, отживших свой век снегоуборочных машин.

Квиллер вернулся к статье. О феврале можно много чего сказать. Для производителей поздравительных открыток это был второй по «урожайности» – после декабря – месяц. С коммерческой точки зрения валентинки имели даже кое-какие преимущества перед рождественскими карточками, которые ограничивались добрыми пожеланиями; валентинки могли быть сентиментальными, страстными, льстивыми, смешными, даже язвительными – каждому своё. И Квиллер описал историю семилетней вражды, в которой оружием стала валентинка.

Старшекурсником я посещал класс английского языка и литературы миссис Рыбий Глаз, где занималась одна неглупая девица, ярая спорщица. Каждый из нас претендовал на роль лидера. И вот в феврале я получил анонимную самодельную валентинку, которую явно смастерила она. Большая красная открытка с надписью: «Розы – красные, фиалки – синие, а вот что я думаю о тебе», а внутри одно-единственное слово – ЗАНУДА! – под отвратительной журнальной картинкой, которая изображала зевающего пса. Я ничего не сказал но сохранил открытку и на следующий год, также анонимно, послал её автору. В год нашего выпуска открытка, уже несколько потрепанная, опять вернулась ко мне. Эта бессмысленная игра продолжалась, пока я учился в университете. Потом я уехал в Чикаго и тем самым положил конец нашей молчаливой вражде. Я не помню, как звали ту девушку, но мне кажется, что на самом-то деле она любила меня.

Пока Квиллер печатал, оба кота оставались на письменном столе. Юм-Юм, лежа на животе, наслаждалась вибрацией, передающейся через деревянную поверхность. Коко, интеллектуал в этой парочке, внимательно следил за прыжками печатающих штанг и движением каретки, словно раздумывал, как усовершенствовать пишущую машинку. Вдруг он насторожил уши и покосился на телефон. Спустя пару секунд аппарат ожил.

Квиллер ждал звонка Полли с бакалейно-гастрономическим заказом, но звонила Линетт:

– Это было замечательно, Квилл! Спасибо ещё раз за очаровательную брошь, что ты подарил мне. Я приколю её в день свадьбы на мою клановую ленту.

– Рад, что тебе понравилось, – пробормотал он.

– И клетчатый торт был на редкость оригинальным! Полли сказала, что его принёс ты. Значит, это была твоя задумка?

– Боюсь, я не вправе приписать себе такую заслугу, – тактично ответил он.

– Послушай, Квилл, мы с Картером Ли хотим попросить тебя о большом одолжении. Не возражаешь, если мы заскочим к тебе ненадолго?

– Отлично. Заезжайте часам к пяти, посидим за бокалом вина.

После этого Квиллер поехал в Пикакс, чтобы сдать в редакцию статью и перекусить в «Большой ложке». Он надеялся также побеседовать с Броуди о деле Ленни Инчпота, но оказалось, что шеф полиции отправился на некое важное совещание стражей правопорядка. Броуди крайне редко посещал подобные мероприятия, и Квиллер подумал, не проводятся ли они в ледяных рыбацких хижинах на замерзшем озере.

Коньком «Большой ложки», расположенной в деловом центре, были супы. Закусочную держала Лори Бамба, энергичная молодая особа, которая вечно затевала что-то новенькое. Квиллер сел за стойку и заказал восточный горячий остро-кислый суп с сосисками.

– Как дела у Ника? – спросил он Лори. – Что-то его давно не видно.

– Он пропадает на индюшачьей ферме, я сама почти не вижусь с ним, но он счастлив, что больше не работает в тюрьме.

– Я рад за вас обоих. Хорошо, что он покончил с той работой. Ну а как твой суповой бизнес?

– Учусь потихоньку, – добродушно сказала она, пожав плечами. – Народ чаще заказывает томатный рисовый да куриный с лапшой, чем баклажановый с арахисом.

– Это Пикакс, подружка, – напомнил он.

– Как твои киски чувствуют себя в Индейской Деревне? – У самой Лори жило пять представителей семейства кошачьих, и она частенько наставляла Квиллера.

– Для них дом там, где есть вкусная пища. Кормите их в назначенное время, и они будут счастливы в любом месте. Правда, им пришлось испытать и новые ощущения. Наш сосед любит крутить марши Суза, и теперь Коко отбивает такт хвостом не только когда играет музыка, но и просто так.

– А он не водит хвостом из стороны в сторону?

– Точно! Вправо, влево – бам, бам – вправо, влево!

– Это опасный знак, – нахмурилась Лори. – И он вымещает злость на Юм-Юм?

– Вот именно, и на мне тоже! Он пытается мне что-то сказать, да я никак не пойму что. А он сердится. Ох уж эти коты! Кого хочешь сведут с ума… Кстати этот суп, Лори, просто отменный.

– Спасибо. Разрешаешь ссылаться на тебя? Мне достаточно только сказать: «Мистеру К. понравилось», и все клиенты наперебой начнут заказывать восточный горячий остро-кислый суп с сосисками.

Из закусочной Квиллер направился в дизайнерскую студию, чтобы забрать свои кинжалы.

– Превосходное получилось обрамление! – похвалил он Фрэн Броуди. – Ты настоящая мастерица!

– Где повесишь?

– В прихожей над комодом.

– Только не слишком высоко! – предупредила она. – Мужчины твоего роста норовят вешать все украшения под самым потолком. Синдром жирафа. – Затем легкомысленный тон сменился доверительным: – Я слышала сегодня одну фантастическую сплетню. Говорят, Линетт наконец-то собралась замуж! Причем за Картера Ли. Ты можешь себе такое представить?

– Это только доказывает, Фрэн, что у тебя тоже есть надежда, – поддразнил он.

– Так-то оно так, но много ли у нас появляется таких Картеров Ли Джеймсов? – возразила она.

– Откуда просочился слушок?

– Мне позвонила одна из постоянных заказчиц. Думаешь, это правда? Линетт же старше его, ты знаешь. Возможно, он женится на ней из-за денег Дунканов.

– Ну зачем ты так? У Линетт масса достоинств, и они оба увлечены идеей реставрации старых домов… а также бриджем. Я слышал, они отличные игроки.

– Удивительно, почему Даниэль ничего не сказала мне… Если это правда,

– Как продвигается работа над пьесой? – спросил он, плавно меняя тему.

– Отличные новости! Нам удалось заполучить Эрни Кемпла на роль асессора Бракка, и теперь у нас превосходный состав, хотя его раскатистый бас и металлический щебет Даниэль звучат как дуэт тубы с флейтой пикколо. Тебе стоит зайти на репетицию как-нибудь вечером – обхохочешься! Она называет его А. Б. Помнишь эпизод, когда Гедда достаёт пистолет генерала Габлера и говорит: «Я собираюсь застрелить вас, асессор Бракк». Так вот, Даниэль, вихляя бедрами, заявляет: «Я собираюсь прикончить вас, А. Б». Мы все так и прыснули!

Квиллер пригладил усы.

– Если хочешь знать моё мнение, Фрэн, эта постановка не переживет премьеры. – Уже направляясь к выходу, он небрежно обронил: – Твой отец случайно не увлекается подлёдным ловом?

– Нет, его не слишком привлекают такие забавы. Разве что постреляет уток осенью. А почему ты спросил?

– Да так, интересно… Он ничего больше не говорил об убийстве Уилларда Кармайкла?

– Последнее время нет. А когда ему только сообщили об этом, говорил, что такое убийство нипочем не раскроют, разве только подозреваемый в другом уличном преступлении возьмёт его на себя за обещание скостить срок.

По пути домой Квиллер думал о Ленни Инчпоте и Джордже Бризе. Нужно переговорить с Селией Робинсон, но как и где? Если ярко-красная машина Селил будет слишком часто мелькать возле его дома, это вызовет нездоровое любопытство соседей, включая Полли. Жители Пикакса обожали посплетничать – это называлось «делиться информацией». Таков уж был здешний стиль жизни. Слухи распространялись со скоростью света. Даже когда Квиллер жил на отшибе в яблочном амбаре, Энди Броуди умудрился приметить красную машину, что въезжала в рощицу, закрывавшую амбар от Мейн-стрит. Поразмыслив обо всём этом, Квиллер пришел к выводу, что разумнее всего сноситься с Селией по почте, как они уже делали, когда вместе распутывали флоридское дело. Приехав домой, он тут же напечатал следующее сообщение:

Строго конфиденциально.

Запомнить, порвать и сжечь

Кому: Агенту 0013 1/2.

От кого: К.

Операция: «Зимний бриз».

Задание: Выследить субъекта, означенного в Вашем сообщении. Кодовое имя – Красная Шапка. Изображая радушную хозяйку клуба, временно замещающую Пенни, выяснить, почему Красная Шапка проводит так много времени у телевизора в комнате отдыха, вместо того чтобы продавать ржавые снегоочистители на Сэндпит-роуд. Будьте с ним поласковей. Если предложит выпить, не отказывайтесь. В случае чего выплесните содержимое бокала в горшок с искусственным папоротником, когда он отвернётся. Имейте в виду, что Красная Шапка может оказаться нашим Пикакским Воришкой. Возможно, он пытался замести следы, подкинув Ленни фальшивые улики. Выполнив задание, позвоните в штаб, чтобы договориться о встрече в отделе свежей продукции супермаркета Тудлов.

Супермаркет Тудлов был отличным местом для тайных встреч. Там покупатели частенько обменивались мнениями о том, какие лучше купить апельсины для сока, как лучше всего приготовить свеклу или какое вино приобрести. Девушки, рекламирующие новую продукцию, предлагали попробовать плавленый сыр или оливковое масло, а ещё там подавали кофе в маленьких бумажных чашечках. Лица обоего пола могли болтать вдоволь, не боясь перегрузить телефонную линию.

Для доставки инструкции в сторожку, где находился почтовый ящик Селии, Квиллер нацепил снегоступы – или «перепонки», как их называли знатоки, – и совершил марш-бросок через рощу по свежевыпавшему снегу, с трудом делая широкие шаги, стараясь держать ноги на ширине плеч, идти размеренно и неторопливо, как бы вразвалочку. Он нашёл, что это успокаивает. Отвязав «перепонки» возле сторожки и воткнув их хвостами в сугроб, он испытал удовлетворение.

Дело шло к пяти часам, так что Квиллер выдал сиамцам ранний ужин и прочитал наставление относительно того, как им следует вести себя во время визита счастливой парочки:

– Не носитесь вокруг нас! Не сбрасывайте вещи на пол! Никаких семейных свар!

Спокойно и серьёзно поглядывая на него, кошки вели себя так, словно всё понимали, хотя в действительности просто спокойно переваривали съеденное.

Гости подъехали точно в пять. Картер Ли вёл «лэндровер» Уилларда. Войдя в прихожую, они сняли ботинки и пристроили шарфы и куртки на вешалку, которая исторгла из Линетт целый поток восхищенных слов. Объект её восторгов представлял собой квадратную медную колонну семифутовой высоты с отлитыми из меди гранеными крючками, закреплёнными на разных уровнях.

– Ар-деко, вещь довольно старая, но не антикварная. – сообщил Квиллер. – Фрэн отрыла её где-то Чикаго. Эта штука долгие годы украшала приёмную одной адвокатской конторы.

Гости повесили головные уборы – пушистую белую шапочку из ангоры и чёрную меховую шапку вроде кубанки – на верхние крючки. Затем прошли в гостиную и похвалили чудесный зимний вид из окон и красоту кошек.

– Вот этот – Коко, а вон там – Юм-Юм, – пояснила Линетт, которая как-то кормила животных на выходных днях в отсутствие Квиллера. Она фамильярно протянула им руку – чтобы обнюхали, но они с типичным кошачьим своенравием проигнорировали её и направились к Картеру Ли.

– Не принимай это на свой счёт, – утешил её хозяин. – Они всегда считают своим долгом в первую очередь изучить новоприбывшего.

А новоприбывший заметил:

– У моей матери – она живет в Париже – есть сиамец по кличке Теори Домини дю Мануар де Омбрёз. Для краткости Додо.

– Мы собираемся во Францию в мае, – добавила Линетт. – Картер Ли свободно говорит по-французски, а я собираюсь освежить познания, усвоенные в средней школе. Le crayon est sur la table.[55]55
  Карандаш лежит на столе (фр.)


[Закрыть]

– А пока для начала не желаете ли освежиться бокалом мерло или пино-нуар? – спросил Квиллер. В холодную погоду в Мускаунти предпочитали красные вина.

Пока он хлопотал, гости заняли лучшие места в доме на мягком диване с толстыми, глубоко проседающими подушками, который стоял под антресолями; с него открывался прекрасный вид на реку в ледяном панцире, чьи белые сверкающие берега отсрочивали угасание дневного света.

– По всем признакам река уже крепко промёрзла, – проговорил Квиллер. – Но когда я проходил по берегу в снегоступах в полной тишине, то слышал слабое журчание воды подо льдом. А мои кошки всё время слышат его. Усядутся на подоконнике и слушают.

Мечтая о будущей жизни, невеста сообщила:

– Мы хотим купить летний домик… Правда, милый? Либо здесь, на Иттибиттивасси, либо на Скалистом ручье.

Жених кивнул, улыбаясь и всем видом выражая полное довольство.

Какое-то время они вели приятную светскую беседу. Руки голубков, сидевших в разных концах дивана, встретились на центральной подушке, парочка то и дело обменивалась нежными взглядами. Затем, словно повинуясь незаметному пожатию руки, Линетт объявила:

– Мы были бы благодарны, Квилл, если бы вы с Полли стали нашими свидетелями на свадебной церемонии. Полли согласна.

– Конечно! Ваша просьба делает мне честь. Когда же произойдёт это радостное событие?

– В следующий вторник. Мы рассчитали всё так, чтобы успеть съездить в свадебное путешествие на Марди-Гра.

Картер Ли добавил:

– Для нас уже зарезервирован номер, начиная со среды, в одной гостинице рядом с Французским кварталом.

– Новый Орлеан – весьма волнующее место для свадебного путешествия, – пробормотал Квиллер.

Взмахнув рукой со сверкающим бриллиантом, Линетт беспечно промолвила:

– Есть, правда, одно старое поверье: «Во вторник жениться – всю жизнь томиться». Но меня это не волнует. Церемония состоится здесь, в помещении клуба, службу проведет пастор из нашей церкви. Потом будет скромный приём, человек на сорок…

– Но нам хотелось бы, чтобы вы с Полли, – вставил Картер Ли, – были нашими гостями на ужине в гостинице «Валунный дом». Мы проведём там брачную ночь и улетим в среду утром на рейсовом самолете. Эта гостиница обеспечивает постояльцам лимузины, и один из них отвезёт нас в аэропорт.

– Я хочу устроить шотландскую свадьбу, Квилл, – заявила Линетт. – Поверх белого платья надену ленту с цветами моего клана и закреплю её твоим подарком, той серебряной брошью, что ты подарил мне. Полли наденет длинную клетчатую юбку в складку и клановую ленту. Есть ещё несколько шотландских традиций, например, цветочный венок на голове и серебряная монета в туфельке – на счастье. А на приёме Полли разломит над моей головой традиционную овсяную лепешку.

Квиллер задумался:

– Ну, овсяные лепешки ты можешь купить в шотландской кондитерской, но серебряные монеты не выпускаются с шестидесятых годов.

– А я сжульничаю. Положу в туфлю маленький десятицентовик. Кстати, Картеру Ли во время церемонии придётся развязать шнурок на левом ботинке.

– Я тоже сжульничаю, – усмехнулся Картер Ли. – Надену лодочки без шнурков.

– Да, он будет в смокинге, – вспомнила Линетт. -Но мы надеемся, что ты, Квилл, облачишься в полный шотландский наряд.

Он кивнул в знак согласия и выслушал комплименты его дебюту на шотландском вечере.

– Как последняя в нашем роду, я хотела бы сохранить девичью фамилию. Родившийся Дунканом, останется Дунканом навсегда… Ты ведь не против, милый?

Жених слегка пожал её руку и снисходительно улыбнулся. Они были так застенчиво сентиментальны что Квиллер внутренне содрогнулся. Застенчивая сентиментальность для него была чем-то чуждым и непонятным. Кроме того, Полли ждала его на ужин, а они. сказав, что заскочат ненадолго, просидели уже больше часа. Не стоило, видно, предлагать им по второму бокалу вина. И чтобы вывести парочку из состояния предсвадебной эйфории, он мрачно осведомился:

– А как дела у вашей кузины. Картер Ли? Все ли у неё… Как там она?

– Даниэль неплохо держится. – ответил тот. – Хочет снова выйти замуж, а это хороший признак. Жизнь продолжается. Она может ещё осчастливить кого-то. Мне не нравится, когда люди попусту растрачивают жизнь. Вы согласны со мной, Квилл?

Прежде чем Квиллер нашелся с ответом, все трое невольно вздрогнули – из прихожей донёсся шум драки: сердитое фырканье, глухие удары, шипение и рычание. Квиллер вскочил и бросился на поле битвы. Кошки сражались за русскую меховую шапку, катались в ней, колошматили её – и друг дружку – задними лапами.

– Прекратите! – прогремел Квиллер, и негодники бросились кто куда. – Примите мои извинения! – сказал он Картеру Ли.

– Пустяки. Я просто хорошенько отряхну её, и все дела.

Влюблённая чета укатила в своем «лэнд-ровере». а Квиллер отправился к Полли, но не раньше, чем выдал сиамцам угощение, проворчав:

– Ах вы плутишки!

ДВЕНАДЦАТЬ

Жизнь Квиллера той зимой походила на странную головоломку или паззл, состоящий из работы, совершавшихся вокруг событий, чтения, ежедневного хождения на снегоступах (мало-помалу он осваивал это искусство), телефонных звонков и неотложных домашних забот о сиамцах. Раз в неделю, когда он проводил уик-энд с Полли Дункан, все фрагменты вставали на свои места. Он мог рассчитывать на довольство и поощрение в равных пропорциях, а вдобавок на стычку с Бутси. Однако уик-энд, последовавший за днём рождения Линеттт, стал исключением из правил. Он начался с жареного сига и брокколи субботним вечером у Полли и закончился воскресным ужином в пятизвёздочном ресторане «Конь-огонь» в Локмастере.

Под сига Квиллер сказал:

– Если Линетт думает, что новость о её свадьбе никуда не просочится до самой церемонии, она тешит себя иллюзиями. Сегодня я видел Фрэн Броуди, и она уже слышала об этом от клиентки.

– Линетт просто не хотела давать объявления в газете, – пояснила Полли. – Она приглашает друзей неофициально, по телефону, и все понимают, что она не желает лишних разговоров.

– Понимать-то они понимают, но будут ли держать рот на замке? В нашем округе любят почесать языками.

– Квилл, дорогой, ты слишком циничен.

– Я, кажется, догадался, почему Даниэль выглядела такой расстроенной на вечеринке. Уиллард хотел свозить её на Марди-Гра. А теперь гостиничным номером, который он забронировал для них, воспользуется Картер Ли, Даниэль же останется с носом… Если только Линетт не оставит с носом Картера Ли. Тогда он сможет взять с собой Даниэль.

– Это не тема для легкомысленных шуточек, – заметила Полли с мягким укором. – Линетт твердо решила выйти замуж. Она уже отказалась от работы в клинике и превращает своё имущество в совместную собственность.

– То есть ты полагаешь, что можно спокойно бежать за свадебным подарком? Если бы мы узнали об этом пораньше, они могли стать хозяевами чёрного шнауцера.

– Да, выбрать для них подарок действительно сложно. У Линетт дом полон фамильного серебра, фарфора и прочих произведений искусства.

– Может, заказать какому-нибудь художнику их семейный портрет на фоне пряничного особняка Дунканов? Что-то в духе «Американской готики» Гранта Вуда[56]56
  Трант Вуд (1891-1942) – американский художник-реалист, изображавший жизнь и быт Среднего Запада. «Американская готика» (1930) портрет четы фермеров, одна из самых известных его работ. – Ред.


[Закрыть] , но без сельскохозяйственных орудий. В Локмастере есть один парень, он пишет портреты, и вполне прилично.

Полли сочла идею замечательной.

Они ещё поговорили о том о сём. Она спросила:

– Тебе понравилось ходить на снегоступах, да? Я видела, как ты шастаешь по Деревне в оранжевой тёплой куртке и такой же ярко-оранжевой шапочке.

– Именно в оранжевой, чтобы охотники по ошибке не приняли меня за петляющего зайца… Тебе удалось уже починить твою стереоаппаратуру?

– Я звонила в «Удачную электронику» три раза.

– А знаешь, откуда такое название? Если ты туда дозвонилась, это уже удача. Мастер пришёл починить поломку? Удача вдвойне. Только непременно выяснится, что он должен заказать новую деталь. А вот когда этот кудесник снова зайдёт и починит аппаратуру, считай, ты сорвала банк. По мне, так проще купить новый современный агрегат.

Потом разговор свернул на библиотечные дела.

– У нас проблемы с новым сливным бачком в туалете, – пожаловалась Полли. – Вода из него хлещет с таким рёвом, что слышно во всём здании. Служащие хихикают, читатели пугаются, а я в некотором смятении, но водопроводчик говорит, что ничего не поделаешь – система работает как положено!

По пути из Локмастера в воскресенье вечером Квиллер допустил большую ошибку, спросив:

– Ну как, нашла подружку для Бутси?

– Да, наконец-то! У моей приятельницы в Локмастере кошка принесла котят, и она обещала, что оставит за Бутси право выбора.

– Смотри осторожней выбирай имя для новой киски. Томас Стернз Элиот[57]57
  Томас Стернз Элиот (1888-1965) – поэт, литературный критик, культуролог, лауреат Нобелевской премии по литературе (1948). Родился в Америке, но с 1914 г . жил в Европе, главным образом в Англии. – Ред.


[Закрыть] говорит, что имя, выбираемое для кошки, может повредить её самоуважению. Возможно, Бутси не нравится его имя.

– Что ты имеешь в виду? – вскинулась Полли.

– Надо признать, что Бутси едва ли подходящее имя для такого благородного и аристократичного животного, как сиамец[58]58
  Кличка кота (Bootsie) созвучна словуboots– коридорный, слуга в гостиницу – Ред.


[Закрыть] . Если оно вынуждает его сомневаться в своём достоинстве, то от этого может портиться характер.

– Когда мы с ним одни, он очень нежен и ласков, – вспыхнула Полли.

– Но ты ведь вынуждена запирать его, когда приходят гости. Разве он производит впечатление добродушного и уравновешенного зверя?

– Ты – единственный, кто не может поладить с ним! – воинственно парировала Полли. – Мне думается, ты глуп, как и твои теории. И Элиот тоже.

Квиллер тогда ещё не сознавал, насколько опасно ввязываться в спор о выборе имени для домашнего животного, какая бы близкая дружба ни связывала вас с его хозяином. Совершенно нечаянно он затронул запретную тему и теперь раскаивался.

– Прости, что я завёл этот разговор, Полли. Я не хотел расстроить тебя.

– Да, я расстроилась и вообще нахожу весь этот разговор бессмысленным. А сейчас, будь добр, останови машину около моего дома. У меня разболелась голова.

Он сделал, что просили, и Полли вышла, не добавив больше ни слова. Ему ещё не доводилось наблюдать такой вспышки негодования у своей интеллигентной и рассудительной приятельницы.

Сиамцы поняли, что он расстроен, и держались поодаль, встревоженно посматривая на него. Не сказав им ни слова, Квиллер переоделся в домашний халат и мягкие тапочки и положил себе добрую порцию мороженого. Падал легкий снежок. Близились сумерки. Развалившись в большом кресле, он пристроил ноги на пуфик и погрузился в размышления: «И что теперь? Должен ли я позвонить и извиниться? Успела ли она уже успокоиться? И что я скажу? С чего начать?»

Вдруг по дому разлилась требовательная, настойчивая трель дверного звонка. Сбросив ноги на пол, он поспешил к двери. На снегу стояла маленькая, хрупкая, как птичка, женщина без пальто, без сапог, в одной шали, накинутой поверх седых волос и худеньких плеч.

– Пожалуйста, помогите! – взмолилась она. – Наша кошка угодила в ловушку! Она может покалечиться! – Женщина показала вдоль ряда домиков.

– Бежим скорей!

Он сдернул куртку с вешалки и припустил следом за ней по снегу в домашних тапочках. Женщина оказалась одной из пенсионерок-учительниц из дома два.

Золотистая персидская кошка упала за стиральную машину, запуталась в проводах, грозивших её удушить, и отчаянно пыталась освободиться, истошно мяукая.

– Не подходите! – приказал Квиллер. – Я отключу машину. Всё будет в порядке. – Ласково разговаривая с перепуганным животным, он распутал кошку и передал её маленькой женщине, воззвавшей о помощи.

– Бедная Пинки! Бедная Пинки! – причитала женщина, обнимая и целуя свою любимицу.

Вторая сестра, повыше ростом, но такая же худенькая, с чувством сказала:

– Как же нам отблагодарить вас, мистер Квиллер? – Тут она заметила, что он стоит в лужице растаявшего снега. – О господи! Посмотрите-ка! Вы же в домашних тапочках! Бедный! Должно быть, вы замерзли! Дженни, принеси полотенца! Что мы можем сделать для вас, мистер Квиллер?

– Просто дайте мне полотенце и бросьте мои тапочки в сушилку, – подсказал он. – И я думаю, сейчас мне не повредит чашка горячего кофе. – Из кухни доносился восхитительный аромат этого напитка.

– Капнуть вам в него немножко бренди? Проходите и присаживайтесь… Дженни, где наша электрогрелка? И принеси синее лоскутное одеяло!

Пинки исчезла, несомненно встревоженная появлением полуодетого чужака, который сидел на её любимом месте, завёрнутый в синее одеяльце, и отогревал ноги, в то время как две её хозяйки порхали вокруг него, беспокоясь и пытаясь помочь.

Они представились как Рут и Дженни Кавендиш.

– У нас две кошки, и мы знаем, что у вас есть пара сиамцев, – говорила Рут. – Мы читали о них в вашей замечательной колонке.

Дженни представила приятеля Пинки, золотистого перса по кличке Квонки.

– На самом деле их полные имена Пропинквити и Иквонимити.[59]59
  От англ.Propinquity – близость,соседство иequanimity – хладнокровие, спокойствие.


[Закрыть]

– Идеальные имена для кошек! – заявил он, а сам подумал: «Это приключение может принести плоды». Идеи уже роились в его голове.

Он дал Рут ключи, попросив принести его ботинки из прихожей дома четыре, а шлепанцы вскоре вернули ему тёеплыми и сухими.

Сестры упорно твердили о своей вечной благодарности.

Итак, вот какую идею породило приключение: он мог бы написать остроумный трактат о хитром искусстве выбора кошачьих имён (Полли на заметку!) и предложить читателям сообщать ему имена их любимцев. Как ведущий колонки, Квиллер не прочь был заставить подписчиков потрудиться за него. Читательские отклики – так это называется. Он понимал, что Арчи Райкер может заявить: «Не надо больше о кошках! Пожалуйста!» Пусть себе глумится! На Райкере не лежала обязанность дважды в неделю выдавать по тысяче занятных, содержательных, тщательно продуманных слов. Для начала Квиллер составил список благозвучных кошачьих имен, выбранных его знакомыми:

Тулуз, чёрно-белый бездомный бродяга, взятый в дом художницей;

Ригли, уроженец Чикаго, ныне живущий в Пикаксе;

Уинстон, пушистый зверь, обитающий в книжной лавке и похожий на пожилого государственного мужа;

Агата и Кристи, две кошечки, подброшенные на парковку библиотеки;

Магнификат[60]60
  От «Магнификат» («Величит душа моя») – Величания Богоматери.


[Закрыть] , обретающийся при Старой каменной церкви;

Бетховен, белый кот, глухой от рождения;

Наказание Господне, любимец бывшего пастора и его жены.

Затем он развил некоторые свои идеи о кошачьих кличках: восточные породы благосклонно реагируют на имена с восточной коннотацией или оттенком типа Бью Тай или Председатель Мяу. Другим нравятся пышные титулы, которые укрепляют их самоуважение, как-то: Сэр Альберт Белолапый, Леди Ик-Ик или Саманта Пуховое Брюшко; и неважно, что все эти титулования используются только при официальном представлении, а в повседневной жизни хозяева прибегают к уменьшительным именам. Если коту не по душе данное ему имя, у него может испортиться характер, который исправится, как только его переименуют, к примеру из Арахиса в Аристократа. За три дня кот по кличке Болван привыкнет к патрицианскому имени Брут.

Выношенные и ловко изложенные, эти идеи составили очередную колонку «Из-под пера Квилла», которая заканчивалась следующим образом:

Как зовут ваших кошек? Напишите их имена на почтовых открытках и отправьте в редакцию «Всякой всячины» с пометкой «Кошачий опрос». Имена могут быть самыми разными: оригинальными и заурядными, бранными и ласкательными, глупыми и даже непристойными. Это не конкурс! Никаких призов не будет!

Когда Квиллер сдавал материал в редакцию, Джуниор Гудвинтер пожаловался;

– Мы уже ошалели от телефонных звонков твоих читателей, желающих узнать четыре способа произнесения слова «февраль». – Просматривая статью, он хранил недоуменное молчание, пока не дошёл до последнего абзаца. – Ну и ну, старина'. Вот подожди, прочтут это в «Локмастерском вестнике»! Они решат, что мы все здесь белены объелись. Тут у тебя написано: никаких призов! Кто, скажи на милость, станет писать в газету, если не предложен приз? И сколько же открыток ты рассчитываешь получить?