Текст книги "Штурм и буря"
Автор книги: Лей Бардуго
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Принявшись за тушеный бычий хвост, он начал перечислять места, которые хотел бы посетить по пути в Ос Альту. Даже просто слушать эту болтовню было утомительно.
– Не думала, что под «вербовкой людей» ты подразумевал встречу с каждым из них, – проворчала я. – Разве мы не спешим?
– Равка должна знать, что ее заклинательница Солнца вернулась.
– Как и ее блудный принц?
– И он тоже. Слухи разойдутся быстрее, чем королевское заявление. И кстати, – сказал он, понижая голос. – С этого момента ты должна вести себя так, словно за тобой наблюдают каждую секунду. – Он указал вилкой на нас с Малом. – Что ты делаешь в свободное время – это твое личное дело. Просто будь благоразумной.
Я чуть не поперхнулась вином.
– Что?!
– Одно дело, когда тебя сватают принцу, и совсем другое, когда люди думают, что ты спишь с крестьянином.
– Я не… это вообще не их дело! – яростно зашептала я и покосилась на Мала. Его челюсть задрожала, а кулак крепко сжал рукоятку ножа.
– Власть обязывает, – ответил Николай. – Так что это их дело, – он сделал еще один глоток вина, и я ошеломленно уставилась на него. – А еще ты должна ходить в подходящем цвете.
Я покачала головой, поразившись смене темы.
– Теперь ты и одежду будешь мне выбирать?
На мне был синий кафтан, но это явно не устраивало принца.
– Если планируешь руководить Второй армией и занять место Дарклинга, то должна выглядеть соответственно.
– Заклинатели ходят в синем, – раздраженно фыркнула я.
– Не стоит недооценивать силу широких жестов, Алина. Люди любят зрелище. Дарклинг это понимал.
– Я подумаю об этом.
– Как насчет золотого? – продолжил Николай. – Очень царственно и уместно…
– И очень безвкусно?
– Золото хорошо сочетается с черным. Идеальный символ и…
– Никакого черного, – перебил Мал. Затем встал из-за стола и, не проронив больше ни слова, скрылся в толпе.
Я отложила вилку.
– Я вот не пойму, ты специально создаешь мне проблемы или просто придуриваешься?
Принц взял еще кусочек со своей тарелки.
– Ему не нравится черный?
– Это цвет мужчины, который пытался убить его и регулярно брал меня в заложницы. Мой заклятый враг, помнишь?
– Тем больше причин присвоить себе его цвет.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть, куда ушел Мал. Увидела, как он сел в одиночестве у стойки в соседнем помещении.
– Нет, – покачала головой. – Никакого черного.
– Как угодно, – кивнул принц. – Но ты должна выбрать какой-то цвет для себя и своей стражи.
Я вздохнула.
– Стража так необходима?
Николай откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на меня с серьезным выражением лица.
– Знаешь, как я получил имя Штурмхонд?
– Я думала, что это своеобразное подшучивание над твоей кличкой: «щенок».
– Нет. Это имя я заслужил. Первый корабль, который я взял на абордаж, был фьерданским торговым судном из Джерхольма. Когда я приказал капитану опустить меч, он рассмеялся мне в лицо и сказал, чтобы я бежал домой к мамочке, и что фьерданцы готовят хлеб из костей тощих равкианских мальчиков.
– И ты убил его?
– Нет. Я ответил ему, что равкианцы слишком брезгливы, чтобы есть мясо старых и глупых капитанов. А затем отрезал ему пальцы и скормил их своей собаке у него на глазах.
– Ты… что сделал?
В зале было полно шумных солдат, которые пели, кричали и рассказывали байки, но все это отошло на задний план. Я потеряла дар речи и уставилась на Николая. Он будто вновь изменился, и его маска очарования исчезла, обнаружив очень опасного человека.
– Ты слышала. Мои враги разговаривают на языке жестокости. Как и моя команда. После этого я выпил со своими людьми и поделил добычу. Затем вернулся в свою каюту, выблевал прекрасный ужин, приготовленный моим стюардом, и рыдал, пока не уснул. Но в тот день я стал настоящим корсаром, и именно тогда родился Штурмхонд.
– Вот тебе и щенок, – ответила я, борясь с рвотными позывами.
– Я был мальчишкой, выступившим с недисциплинированной командой из бандитов и мошенников против врагов, которые были старше, мудрее и безжалостнее. Необходимо было сделать так, чтобы меня боялись. Все до последнего. Иначе полегло бы много людей.
Я отодвинула тарелку.
– И чьи же пальцы ты хочешь отрезать с моей помощью?
– Я хочу, чтобы ты начала думать и вести себя как лидер, раз уж собралась им стать.
– Знаешь, я уже слышала это от Дарклинга и его сторонников. Будь жестокой. Будь злой. В будущем это спасет много жизней.
– Думаешь, я такой же, как Дарклинг?
Я окинула его изучающим взглядом: золотистые волосы, опрятный мундир, слишком хитрые карие глаза.
– Нет, – медленно произнесла я. – Не думаю. Но я уже ошибалась прежде.
С этими словами я встала и пошла за Малом.
* * *
Наш переход в Ос Альту больше напоминал медленное шествование измученной процессии, нежели бодрый галоп марширующей армии. Мы останавливались в каждой деревне у Ви, на фермах, маслобойнях, в школах и церквях. Приветствовали местных сановников и проходились по всем больничным отделениям. Ужинали с ветеранами войны и аплодировали женскому хору.
Было трудно не заметить, что в деревнях в основном оставались либо очень юные, либо очень старые. Всех годных к военной службе призвали в армию короля, сражаться в бесконечных войнах Равки. Наши кладбища разрослись до размеров городов.
Николай раздавал монеты и мешки с сахаром. Пожимал руки торговцам, целовался с морщинистыми матронами, которые звали его «щеночком», и очаровывал каждого, кто стоял поблизости. Принц никогда не уставал, никогда не сдавал позиций. Сколько бы миль мы ни преодолели, со сколькими бы людьми ни пообщались, он всегда был готов поговорить с любым желающим.
Казалось, Николай всегда знал, чего люди от него хотели – когда играть роль смеющегося мальчишки, когда золотого принца, а когда и бывалого солдата. Я предположила, что подобному учили всех членов королевской семьи, растущих во дворце, но наблюдать за ним все равно было странно.
Он не шутил насчет зрелищ. Принц всегда старался, чтобы мы приезжали на рассвете или после наступления сумерек, или останавливал наше шествие в тени церкви и городской площади – в любом подходящем месте, чтобы похвастаться заклинательницей Солнца.
Заметив, как я закатываю глаза, Николай подмигнул и сказал:
– Все считают тебя мертвой, дорогая. Теперь главное – красиво воскреснуть.
Я сдержала свою часть сделки и достойно играла роль. Любезно улыбалась и призывала свет, освещая и согревая им крыши, шпили и пораженные лица. Люди плакали. Матери приносили мне своих младенцев, чтобы я поцеловала их, а старики склонялись к моей ладони с мокрыми от слез щеками. Я чувствовала себя настоящей мошенницей, о чем и сообщила Николаю.
– В смысле? – искренне недоумевал он. – Люди любят тебя.
– Или они любят твою призовую лошадку, – проворчала я, когда мы выехали из очередного города.
– Ты хоть когда-нибудь выигрывала приз?
– Не смешно, – сердито прошипела я. – Ты видел, на что способен Дарклинг. Эти люди отправят своих сыновей и дочерей на войну с ничегоями, а я не смогу их спасти. Ты пичкаешь их ложью.
– Мы даем им надежду. Это лучше, чем ничего.
– Сказал человек, который понятия не имеет, что значит не иметь ничего, – отрезала я и отправила лошадь вперед.
* * *
Краше всего Равка выглядела летом, когда ее поля расцвечивались золотыми и зелеными оттенками, а воздух наполнялся сладковатым ароматом теплого сена. Несмотря на уговоры Николая, я решительно отказалась от удобной кареты. У меня отваливался зад, и бедра ныли от боли всякий раз, как я слезала с седла, но поездка верхом сулила свежий воздух и давала возможность присматривать за Малом. Он едва говорил со мной, но, похоже, уже начал оттаивать.
Николай рассказал всем о том, как Дарклинг пытался убить Мала в Каньоне. Это помогло Малу завоевать доверие солдат и даже получить небольшую порцию славы. Время от времени он отправлялся на охоту со следопытами из отряда и пытался обучить Толю охотиться, но у крупного гриша не очень получалось бесшумно красться по лесу.
По дороге из Салы, когда мы проезжали мимо рощи белых вязов, Мал прочистил горло и сказал:
– Я тут подумал…
Я выпрямилась и навострила уши. Он впервые заговорил со мной со дня отъезда из Крибирска.
Парень заерзал в седле, старательно избегая моего взгляда.
– Я тут подумал о том, кого можно выбрать в стражи.
Я нахмурилась.
– В стражи?
Он вновь прокашлялся.
– В твои личные стражи. Несколько человек из свиты Николая вполне подходят для этого, и, думаю, нужно также рассмотреть Толю с Тамарой. Они шуханцы, но и гриши, так что это не должно стать проблемой. И еще есть… ну, я.
Не думала, что когда-нибудь увижу, как он краснеет. Я расплылась в улыбке.
– Хочешь сказать, что набиваешься в капитаны моей личной стражи?
Мал покосился на меня, и уголки его губ приподнялись.
– А мне достанется крутая шляпа?
– Самая крутая, какую мы только сможем найти. И, возможно, плащ.
– А перья будут?
– О да, много перьев.
– Тогда я согласен.
Я хотела закончить на этом, но не сдержалась:
– Я думала… думала, что ты захочешь вернуться в свое подразделение и вновь стать следопытом.
Мал уставился на узел на своих поводьях.
– Я не могу вернуться. Надеюсь, Николай спасет меня от повешенья…
– Надеешься? – просипела я.
– Я дезертировал, Алина. Даже король не сможет вновь сделать меня следопытом, – произнес он уверенно и спокойно.
«Он привыкнет», – подумала я. Но в то же время знала, что какая-то часть его всегда будет тосковать по жизни, которая была ему предназначена, по той жизни, которая у него была бы, не свяжись он со мной.
Мал кивком указал на спину Николая, едущего далеко впереди и едва различимого в колонне всадников.
– И я ни за что не оставлю тебя одну с нашим Идеальным принцем.
– Думаешь, я не смогу противостоять его чарам?
– Я даже в себе сомневаюсь. Никогда не видел, чтобы кто-то умел так располагать к себе всех вокруг. Уверен, ему бы поклялись в верности даже скалы с деревьями.
Я засмеялась и запрокинула голову назад, чувствуя, как лучи солнца греют кожу, проникая сквозь сплетенные в вышине ветви. Затем прикоснулась к чешуе морского хлыста, надежно спрятанной под рукавом. Пока мне хотелось держать второй усилитель в секрете. Гриши Николая поклялись хранить молчание, и мне оставалось только надеяться, что они умели держать язык за зубами.
Мои мысли занимала жар-птица. Какая-то часть моего сознания все еще не могла поверить в ее существование. Выглядит ли она как на страницах красной книжки, с бело-золотым окрасом перьев? Или их кончики полыхают огнем? И какое чудовище сможет пустить в нее стрелу?
Я отказалась забирать жизнь оленя, и из-за этого умерло бесчисленное количество людей: жители Новокрибирска, гриши и солдаты, которых я бросила на скифе Дарклинга. Мне вспомнились высокие стены церкви, покрытые именами погибших.
Олень Морозова. Русалье. Жар-птица. Легенды оживали перед моими глазами и сразу же умирали. Я помнила, как вздымались и опускались бока морского хлыста, с каким тихим свистом выходили из него последние глотки воздуха. Он был на волоске от смерти, и все равно я медлила.
«Я не хочу быть убийцей». Но, возможно, милосердие – не тот дар, который может себе позволить заклинательница Солнца. Я встряхнула головой. Сперва нужно найти жар-птицу. До тех пор все наши надежды ложились на плечи одного неблагонадежного принца.
* * *
На следующий день появились первые паломники. Выглядели они как обычные городские жители, ожидающие у дороги королевскую процессию, но носили нарукавные повязки и держали знамена с восходящим солнцем. Испачкавшись после долгих дней в дороге, они взваливали на себя мешки, набитые немногочисленным имуществом. Увидев меня в синем кафтане и с оленьим ошейником, люди кинулись к моей лошади, бормоча «Санкта, санкта» и пытаясь схватить меня за рукав или подол. Иногда они падали на колени, и мне приходилось осторожничать, чтобы моя кобылка их не затоптала.
Я думала, что привыкла к такому вниманию к своей персоне, и к тому, что меня хватают руками незнакомцы, но сейчас все воспринималось иначе. Мне не нравилось, что меня звали «святой», и в их взглядах читалось что-то хищное, что заставляло меня сильно нервничать.
Чем глубже мы заезжали в Равку, тем больше людей нас встречало. Они стекались со всех сторон: из городов, пригородов и портов. Толпились на деревенских площадях и вдоль Ви. Мужчины и женщины, старые и молодые. Некоторые шли пешком, другие ехали на ослах или притулившись на тележках с сеном. Где бы мы ни оказывались, они везде взывали ко мне.
Я была и Санктой-Алиной, и Алиной Праведной, и Лучом Милосердия. «Дщерь Керамзина – кричали они, – Дщерь Равки!» «Дщерь Каньона». Называли меня и «Душой Двух Столбов» – в честь долины, в которой приютился безымянный поселок, где я родилась. Я смутно помнила руины, давшие название долине – два скалистых столба по бокам от пыльной дороги. Апрат усердно занимался изысканиями о моем прошлом и выуживал подходящие детали, чтобы скроить биографию святой.
Ожидания, возложенные на меня паломниками, пугали. Они считали, что я пришла, чтобы освободить Равку от врагов, Тенистого Каньона, Дарклинга, нищеты, голода, мозолей на ногах, комаров и всего прочего, что приносило им страдания. Они молили меня о благословении и исцелении, но я могла только взывать к свету, махать ручкой и позволять им коснуться моей ладони. Все это было частью представления Николая.
Пилигримы приходили не только для того, чтобы повидать меня, но и чтобы последовать за мной. Они присоединились к королевской процессии, и их разномастная толпа разрасталась с каждым днем. Они плелись за нами из города в город, ночуя в полях, и молились на рассвете за мою безопасность и спасение Равки. Еще чуть-чуть и их количество превзойдет армию Николая.
– Это дело рук Апрата! – пожаловалась я Тамаре за ужином.
Нас поселили в придорожном домике. Через окна виднелись огни от костров паломников и доносились крестьянские песенки.
– Эти люди должны быть дома, должны возделывать поля и заботиться о своих детях, а не таскаться за какой-то лживой святой.
Тамара повозила по тарелке кусочек пережаренной картошки.
– Мама говорила, что способности гришей – это божественная сила.
– И ты ей верила?
– Объяснения получше у меня не нашлось.
Я отложила вилку.
– Тамара, у нас нет никакого божественного дара. Сила гриша – врожденная, как большие ноги или красивый голос.
– Так думают и шуханцы. Что это нечто осязаемое, спрятанное в твоем сердце или селезенке, что-то, что можно достать и распотрошить, – девушка посмотрела в окно на лагерь паломников. – Не думаю, что эти люди с ними согласны.
– Пожалуйста, только не говори, что тоже считаешь меня святой.
– Не важно, кто ты. Важно, что ты можешь сделать.
– Тамара…
– Эти люди полагают, что ты можешь спасти Равку. Очевидно, что ты тоже, иначе бы не ехала в Ос Альту.
– Я еду в Ос Альту, чтобы возродить Вторую армию.
– И найти третий усилитель?
Я чуть не выронила вилку.
– Тише ты! – прошипела я.
– Мы видели «Историю святых».
Значит, Штурмхонд не держал сведения о книге в секрете.
– Кто еще знает? – спросила я, пытаясь взять себя в руки.
– Мы никому не скажем, Алина. Мы понимаем, насколько это рискованно. – Стакан Тамары оставил влажный кружок на столе. Она обвела его пальцем и выпалила: – Знаешь, некоторые верят, что все первые святые были гришами.
Я нахмурилась.
– Кто?
Тамара пожала плечами.
– Многие. Лидеры гришей были отлучены от церкви. Некоторых даже сожгли на костре.
– Никогда о таком не слышала.
– Это было давно. Не понимаю, почему эта теория так злит людей. Даже если святые были гришами, это не делает их поступки менее удивительными.
Я заерзала на стуле.
– Я не хочу быть святой. И не пытаюсь спасти мир. Мне просто нужно найти способ одержать победу над Дарклингом.
– Возродить Вторую армию. Одержать победу над Дарклингом. Уничтожить Каньон. Освободить Равку. Называй как хочешь, но все это подозрительно смахивает на спасение мира.
Ну, если рассуждать так, то звучит действительно впечатляюще. Я сделала глоток вина. На вкус оно было гораздо кислее, чем марочное вино с «Волка волн».
– Мал собирается предложить вам с Толей стать моими личными стражниками.
Лицо девушки озарилось чудесной улыбкой.
– Правда?
– Ты все равно сейчас, по сути, этим и занимаешься. Но если будешь охранять меня днем и ночью, то должна мне кое-что пообещать.
– Что угодно, – просияла она.
– Больше никаких разговоров о святых.
ГЛАВА 11
Чем больше увеличивалась толпа паломников, тем сложнее было их контролировать. Довольно скоро мне пришлось пересесть в карету. Иногда меня сопровождал Мал, но чаще всего он предпочитал ехать снаружи, охраняя экипаж вместе с Толей и Тамарой. Как бы мне ни была приятна его компания, я знала, что так лучше. Необходимость торчать в лакированном драгоценном коробке всегда портила ему настроение.
Николай присоединялся ко мне только при въезде и отъезде из деревень, чтобы нас видели вместе. Парень болтал без умолку. Только и думал, что бы еще построить – приспособление для мощения дорог, новую ирригационную систему, лодку, которая будет плыть сама по себе. Он делал наброски на любом куске бумаги и каждый день находил новые способы улучшить следующую версию «Колибри».
Как бы меня это ни нервировало, он также жаждал обсудить третий усилитель и Дарклинга. Ему тоже была незнакома каменная арка на иллюстрации, и сколько бы мы ни рассматривали страницу, святой Илья не выдавал своих секретов. Но это не останавливало Николая от бесконечных размышлений о местах, с которых можно начать охоту на жар-птицу, и расспросов о новой силе Дарклинга.
– Скоро мы вместе отправимся на войну, – начал он. – Если ты забыла, Дарклинг не особо меня любит. Я бы хотел знать о всех преимуществах, имеющихся в нашем арсенале.
Я мало чем могла поделиться. Мне и самой было непонятно, на что способен Дарклинг.
– Гриши могут использовать и видоизменять только то, что уже существует. Истинное творение – это уже совсем другой вид силы. Багра называла это «творением в самом сердце мира».
– И ты думаешь, он гонится именно за этим?
– Возможно. Не знаю. У всех нас есть границы, и когда мы пытаемся расширить их, то устаем. В перспективе использование силы делает нас сильнее. Но когда Дарклинг призывает ничегой, все иначе. Мне кажется, ему это дорогого стоит. – Дальше я описала напряжение и усталость, которые появились на лице нашего врага. – Сила его не подпитывает. Она подпитывается им.
– Ну, это многое объясняет, – кивнул Николай, барабаня пальцами по бедру. Шестеренки его разума закрутились, придумывая, как использовать эту информацию.
– Например?
– То, что мы еще живы, и то, что мой отец до сих пор сидит на троне. Если бы Дарклинг мог просто создать армию теней, он бы уже напал на столицу. Это хорошо, – решил он в итоге. – Это дает нам время.
Вопрос только в том, сколько времени. Я вспомнила о желании, охватившем меня, когда я смотрела на звезды на борту «Волка волн». Жажда власти испортила Дарклинга. Вполне возможно, что она развратила и Морозова. Если я соединю усилители, это может обрушить на мир такие страдания, каких он еще не видывал.
Я потерла руки, пытаясь избавиться от мурашек. Я не могла поделиться своими опасениями с Николаем, а Мал и без того испытывал сомнения по поводу курса, который мы выбрали.
– Ты знаешь, чему мы противостоим. Времени может быть недостаточно.
– Ос Альта хорошо укреплена, – возразил принц. – Она находится близко к базе в Полизной и, что самое главное, далеко от северной и южной границ.
– Это нам поможет?
– Зона действия Дарклинга ограничена. Когда мы вывели из строя его корабль, он не смог послать за нами вслед ничегой. Это значит, что ему придется проникнуть со своими чудищами в Равку. Горы на востоке непроходимы, а без тебя ему Каньон не пересечь. Значит, остается Фьерда или Шухан. В любом случае, незамеченным ему к нам не подобраться.
– И король с королевой останутся?
– Если бы отец покинул столицу, это было бы равносильно тому, что он передал страну Дарклингу. Кроме того, я сомневаюсь, что его здоровье позволит ему путешествовать.
Мне вспомнился красный кафтан Жени.
– Он так и не поправился?
– Им удалось скрыть самое плохое от посторонних ушей, но нет, не поправился, и я не думаю, что ему это удастся, – Николай сложил руки на груди и склонил голову набок. – Твоя подруга просто великолепна. Для отравителя.
– Она мне не подруга, – возразила я, хоть фраза прозвучала по-детски даже для моих ушей и казалась предательским актом. Я во многом винила Женю, но не в том, что она сделала с королем. Похоже, шпионы Николая были повсюду. Интересно, знал ли он, каким человеком был его отец на самом деле? – И я сомневаюсь, что она использовала яд.
– Но что-то она с ним сделала. Ни один доктор не смог найти лекарство, а мама не подпускает к нему целителей-корпориалов, – через секунду принц добавил: – Действительно умный ход.
Мои брови взмыли вверх.
– То, что они пытались убить твоего отца?
– Дарклинг мог бы убить его мановением пальца, но это грозило бунтом крестьян и Первой армии. Поскольку король жив, но вынужден оставаться в изоляции, никто до конца не знает, что происходит. Апрат был там – играл роль доверенного советника и отдавал приказы. Василий отсутствовал – покупал коней и проституток, – он ненадолго умолк, глядя в окно и проводя пальцем по позолоченной раме. – Я был в море. Новость дошла до меня спустя несколько недель после того, как все случилось.
Я ждала продолжения, не зная, уместно ли тут что-то говорить. Его взгляд сосредоточился на мелькающих за окном пейзажах, а лицо выражало глубокую задумчивость.
– Когда новость о бойне в Новокрибирске и исчезновении Дарклинга разошлась по Равке, начался настоящий ад. Королевские министры и дворцовая стража ворвались в Большой дворец и потребовали встречи с королем. Знаешь, что они обнаружили? Мою мать, которая пряталась в своей комнате, вцепившись в маленькую сопящую собачку. И короля Равки, Александра Третьего, который лежал в одиночестве в своей опочивальне, почти бездыханный и в собственных испражнениях. Я позволил этому случиться.
– Николай, ты никак не мог знать, что задумал Дарклинг. Никто не знал.
Он, казалось, меня не слышал.
– Гришей и опричников, захвативших дворец по приказу Дарклинга, поймали в нижних городах, когда они пытались сбежать. Их казнили.
Я пыталась подавить дрожь.
– А как же Апрат?
Священник вступил в сговор с Дарклингом и мог до сих пор на него работать. Но он пытался поговорить со мной до переворота, и мне всегда казалось, что он ведет более хитроумную игру.
– Сбежал. Никто не знает, как именно, – голос принца ожесточился. – Но, когда придет время, он ответит за все.
И вновь я увидела безжалостный лик, скрывающийся под гламурным фасадом. Таков ли истинный Николай Ланцов? Или это очередная маска?
– Ты позволил Жене уйти, – заметила я.
– Она – просто пешка. Ты же – главный приз. Я выбрал то, что мне важнее, – затем он улыбнулся, и его мрачное настроение исчезло без следа. – Кроме того, она слишком красива, чтобы бросать ее на растерзание акулам, – подмигнул принц.
* * *
От долгого сидения в карете я стала раздражительной. Меня выводил из себя темп, который выбрал Николай, хотелось поскорее добраться до Малого дворца. Однако это дало ему время подготовить меня к приезду в Ос Альту. Николай делал большую ставку на мой успех в качестве военачальника Второй армии, и у него всегда было припасено какое-то новое мудрое изречение, которым он готов был поделиться. У меня уже голова шла кругом, но я понимала, что не стоит игнорировать его советы. Казалось, будто я вновь вернулась в библиотеку Малого дворца и пытаюсь освоить теорию гришей.
«Чем меньше говоришь, тем весомей твои слова».
«Не спорь. Никогда не отрицай. Отвечай на оскорбления смехом».
– Ты не смеялся над словами фьерданского капитана, – подметила я.
– Он не оскорблял меня, а бросал вызов. Почувствуй разницу.
«Слабость – это маска. Надевай ее, когда люди хотят убедиться в твоей человечности, но не в том случае, когда ты действительно ее чувствуешь».
«Не мечтай о кирпичах, если можешь построить из камня. Используй кого или что угодно из доступных средств».
«Быть лидером означает, что за тобой постоянно следят».
«Заставь их исполнять мелкие приказы, и они начнут повиноваться во всем».
«Можно пренебрегать ожиданиями людей, но разочаровывать их – нельзя».
– И как я должна все это запомнить? – раздраженно спросила я.
– Над этим не стоит долго размышлять, просто делай.
– Легко тебе говорить. Тебя растили для этого с самого рождения.
– Меня растили для тенниса на газоне и коктейльных вечеринок, – ответил Николай. – Остальное пришло с практикой.
– У меня нет времени на практику!
– Ты справишься. Просто успокойся.
Я недовольно фыркнула. Мне так сильно хотелось его задушить, что аж руки чесались.
– О, и еще: самый простой способ разозлить кого-то, это сказать ему, чтобы успокоился.
Я даже не знала, смеяться мне или кинуть в него туфлей.
Поведение Николая, когда он покидал карету, раздражало еще больше. Он не рисковал снова делать мне предложение, но заставлял людей думать, будто между нами что-то есть. С каждой следующей остановкой он становился все наглее и наглее: то придвигался слишком близко, то руку целовал, а один раз убрал мне за ухо прядь, выбившуюся при сильном порыве ветра.
В Таште принца приветствовала огромная толпа крестьян и паломников, собравшаяся у статуи основателя города. Помогая мне забраться в карету, он скользнул рукой вокруг моей талии.
– Только не бей меня, – прошептал принц. А затем крепко прижал меня к своей груди и поцеловал в губы.
Народ взорвался радостными криками, их голоса слились в торжествующий рев. Не успела я отреагировать, как Николай втолкнул меня в темное пространство кареты и залез следом. Он захлопнул за собой дверцу, но я все еще слышала довольное улюлюканье горожан. К выкрикам «Николай!» и «Санкта-Алина!» добавился новый клич: «Сол королева!» Солнечная королева.
Выглянув в окно экипажа, я поискала в толпе Мала. Он сидел на коне и следил, чтобы никто не выходил на дорогу. По его хмурому лицу было ясно, что он все видел.
Я повернулась к Николаю и от души пнула его по голени. Он екнул, но это и близко меня не удовлетворило. Я пнула его еще раз.
– Ну что, тебе стало легче? – поинтересовался он.
– Еще раз вытворишь нечто подобное, и я не стану тебя бить, – сердито прорычала я. – А просто разрежу пополам.
Он смахнул пылинку со штанов.
– Не думаю, что это мудрое решение. Боюсь, люди не одобрят цареубийства.
– Ты пока не царь, щенок! – резко ответила я. – Так что не испытывай мое терпение.
– Не понимаю, чего ты так взбеленилась. Народ счастлив.
– А я – нет!
Он поднял бровь.
– Но и несчастной ты не выглядишь.
Я снова его пнула. На сей раз его рука выстрелила молнией и схватила меня за лодыжку. Будь сейчас зима, на мне были бы сапоги, а не летние туфли-лодочки. Его пальцы сомкнулись на голой коже. Мои щеки вспыхнули.
– Пообещай, что больше не будешь меня пинать, и я пообещаю не целовать тебя, – сказал принц.
– Я пинаюсь только потому, что ты меня поцеловал!
Я попыталась выдернуть ногу, но его хватка была слишком крепкой.
– Пообещай, – повторил Николай.
– Ладно, – процедила я. – Обещаю.
– Значит, мы заключили сделку.
Парень отпустил мою ногу, и я спрятала ее под кафтан, надеясь, что Николай не заметил моего идиотского румянца.
– Чудно, – сказала я. – Теперь катись отсюда.
– Но это моя карета.
– В сделке оговаривались только пинки. Это не запрещает мне бить тебя, стукать, кусать или разрезать пополам.
Принц ухмыльнулся.
– Боишься, что Оретцев заподозрит нас в чем-то нечестивом?
Именно этого я и боялась.
– Волнуюсь, что, если проведу в твоей компании еще минуту, то наблюю себе на кафтан.
– Это всего лишь притворство, Алина. Чем сильнее наш союз, тем лучше нам обоим. Мне жаль, если это доставляет Малу неудобства, но нам это необходимо.
– Этот поцелуй едва ли был необходимостью.
– Я импровизировал и немного увлекся.
– Ты никогда не импровизируешь, – возразила я. – Все, что ты делаешь, продумано заранее. Ты меняешь личности как перчатки. И знаешь, что? Это жутковато. Ты хоть когда-нибудь бываешь собой?
– Я принц, Алина. Я не могу позволить себе такую роскошь, как быть собой.
Я раздраженно выдохнула.
Николай помолчал с пару секунд, а затем сказал:
– Я… ты действительно считаешь меня жутковатым?
Впервые в его голосе не слышались нотки самоуверенности. Несмотря на его некрасивый поступок, я почувствовала легкий прилив жалости.
– Время от времени, – призналась я.
Он смущенно почесал шею. Ему было явно неловко. Затем парень вздохнул и пожал плечами.
– Я – младший сын. Вполне вероятно, что бастард. Меня не было при дворе почти семь лет. Я сделаю все возможное, чтобы увеличить свои шансы на трон, и если ради этого придется очаровывать целую нацию или смотреть на тебя влюбленными глазами, я готов на это пойти.
Я уставилась на него. После слова «бастард» я ничего толком не слышала. Женя намекала на слухи о происхождении Николая, но я не ожидала, что он их подтвердит.
Принц рассмеялся.
– Тебе ни за что не выжить во дворце, если не научишься скрывать свои мысли. Выглядишь так, будто села в миску с холодной кашей. Закрой рот.
Я закрыла рот, громко клацнув челюстью, и попыталась изобразить на лице приветливое выражение. От этого Николай засмеялся пуще прежнего.
– А теперь ты выглядишь так, словно перепила вина.
Я сдалась и откинулась на спинку сиденья.
– Как ты можешь шутить на такую тему?
– Эти слухи носились вокруг меня с самого детства. Не то чтобы я собираюсь повторять их за пределами этой кареты, и я буду все отрицать, если это сделаешь ты, но мне абсолютно плевать, течет ли в моих жилах кровь Ланцовых. Если честно, учитывая все королевские родственные спаривания, быть бастардом – это, наверное, плюс.
Я помотала головой. Никто еще так меня не озадачивал, как он. С Николаем не поймешь, когда он шутит, а когда говорит серьезно.
– Почему тебе так важна корона? – спросила я. – Зачем так убиваться из-за нее?
– Неужто трудно поверить, что мне действительно небезразлична судьба этой страны?
– Честно? Да.
Он опустил взгляд на носки своих полированных сапог. Я никак не могла взять в толк, как он умудрялся сохранять их в чистоте.
– Наверное, мне нравится все налаживать. Всегда нравилось.
Это был очень расплывчатый ответ, но от него веяло искренностью.
– Ты вправду думаешь, что твой брат уступит трон?
– Надеюсь. Он знает, что Первая армия последует за мной, и я сомневаюсь, что ему хватит смелости начать гражданскую войну. Кроме того, Василий унаследовал отцовскую неприязнь к тяжелой работе. Как только он поймет, сколько в действительности нужно приложить усилий, чтобы править, то убежит из столицы со всех ног.
