Текст книги "22 смерти, 63 версии"
Автор книги: Лев Лурье
Жанр:
Биографии и мемуары
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Полиция разогнала народ со двора, явилась карета с завешенными стеклами, и в один момент тело Скобелева было увезено к Дюссо, а в 12 часов дня в комнатах, украшенных цветами и пальмами, высшие московские власти уже присутствовали на панихиде».
Вскрытие производил профессор Московского университета Иван Нейдинг. В протоколе было сказано: «Скончался от паралича сердца и легких, воспалением которых он страдал еще так недавно».
Результаты полицейского расследования не обнаружены. Что происходило в «Англии», мы доподлинно не знаем. Между тем смерть обрастала слухами.
Известный коллекционер Петр Щукин в 1912 г. утверждал со слов давно умершего министра внутренних дел Дмитрия Толстого: «Скобелев был найден в «Англии» голым и связанным. Якобы он приказал хлестать себя розгами или мокрыми полотенцами».
Правда, стоит уточнить, что источник этих сведений – слухи, циркулировавшие по Москве и записанные графом де Волланом, путешественником, писателем и дипломатом, к Скобелеву не расположенным. Кстати, де Воллан пишет, что Скобелев развлекался тогда в «Англии» одновременно с пятью девицами.
Некий А. Ф. Снегирев в 1917 г. в газете «Утро России», ссылаясь на ведшего дело Скобелева судебного следователя И. П. Победимова, утверждал: на теле Скобелева после смерти найдены были следы розог, к которым он прибегал как к «возбуждающему средству». Именно садо-мазохистские игры с «девушками» Ванды и способствовали инфаркту.
Каким-то сверхъестественным сладострастником Скобелев не был, но и монахом тоже. Все в пределах нормы. Женщин любил. В молодости даже, говорят, слишком. В юности вел такую гусарскую жизнь – пиры и много доступных женщин. С возрастом остепенился. Пить пил, но в пределах нормы – предпочитал вино. Крепкого вообще не употреблял. То же и с женщинами. Он был разведен, то есть свободен.
Пользовался услугами дам, подобных Шарлоте Альтенроз, но не больше, чем среднестатистический богатый, молодой, свободный и здоровый мужчина. История про оргию в «Англии» вполне правдоподобна: он в те дни был на взводе, даже пил больше обычного, мешал шампанское с портером. Можно, конечно, предположить, что, подпив, он позволил себе больше обычного и с женщинами.
Организм боевого генерала, не раз рисковавшего жизнью, не выдержал. В Туркестанских походах он получил несколько шашечных ранений, а в войне с турками был дважды контужен. Нервное возбуждение, алкоголь и секс – все сверх нормы – дают в сочетании инфаркт. У Скобелева оказалось слабое сердце, и стрессовая ситуация (экстремальный секс с несколькими проститутками) привела его к преждевременной смерти.
Вот как описывает здоровье генерала его лечащий врач Оскар Гейфельдер: «Сравнительно с ростом и летами пульс у Скобелева был слабоват и мелкий, и соответственно тому деятельность сердца слаба и звуки сердца хотя и чистые, но глухие. Этот результат аускультации и пальпации, состояние всех вен и артерий, насколько они доступны наружному осмотру, вместе с патологическим состоянием вен, дали мне основание заключить о слабо развитой сосудистой системе вообще и о слабо развитой мускулатуре сердца».
Итак, все до банального просто. Тридцативосьмилетний богатырь стал жертвой собственной невоздержанности.
Но герои так не умирают – не героически и не светски. Немедленно после смерти поползли слухи: Скобелев убит.
ВЕРСИЯ ВТОРАЯ: УБИТ ШПИОНАМИ
Тот же боевой товарищ Скобелева доктор Гейфельдер, впервые высказавший мысль о предрасположенности генерала к ишемической болезни, отмечал его необыкновенную выносливость и энергию. «Белый генерал» мог сутками без сна совершать длительные переходы верхом, сохраняя бодрость и работоспособность. Это позволяет предполагать, что в действительности сердечная система Скобелева не могла стать причиной преждевременной смерти.
Меж тем известно, что Скобелев никогда на сердце не жаловался. На протяжении всей своей жизни этот человек отличался невероятной выносливостью. В седле мог проводить недели. Ему нипочем были пустыни Туркестана и горные перевалы Балкан. Как-то все это не вяжется с образом больного-сердечника. Ну, желудок, печень и кишечник были не совсем в порядке – об этом сообщает тот же Гейфельдер. А у кого они в порядке, особенно при путешествии по Средней Азии?
Сослуживец Скобелева генерал Каспар Блюмер утверждал: никакого медицинского вскрытия не было, более того, по его словам, власти не допустили к телу генерала лично тому преданного врача-черногорца. Посмертный диагноз – фальсификация.
Многие полагали (и полагают) – Скобелева отравили немцы. Так говорили в народе. Так считали и многие представители образованного сословия. Стоит напомнить, что в Российской империи значительная часть бюрократического аппарата состояла из этнических немцев. В результате, на Руси немцев не любили, и приписывали им всякие гнусности – нормальная ксенофобия. Но в случае генерала Скобелева поиски немецкого следа – не такой уж и бред. Определенные основания для таких подозрений были.
По большому счету, в то время оставалось два немецких государства – Австро-Венгрия и собственно Германия – две мощные империи. Германская империя возникла только в 1871 г. Генератором объединения немецких земель вокруг Пруссии был Отто фон Бисмарк, знаменитый Железный канцлер. Этот отец немецкой государственности на протяжении всех 70-х и начала 80-х определял внешнюю и внутреннюю политику Германии, и именно он в глазах Скобелева представлял наибольшую опасность для России. Соответственно, русский патриот Скобелев считал Бисмарка личным врагом. Иметь такого врага, как Скобелев, в Европе не хотел бы никто – гениальный полководец, плюс неформальный лидер нации. Для Бисмарка Скобелев был постоянным раздражителем. Смерть белого генерала для Железного канцлера – настоящий подарок.
В феврале 1878 г. Россия, по сути, выиграла войну с Турцией. Авангард русской армии стоял в одном дне перехода до Стамбула (Константинополя). Командовал им Скобелев. Войди он в Стамбул, над Айя-Софией мог бы взметнуться православный крест. А Скобелев стал бы не менее знаменитым, чем Наполеон или Александр Македонский. Россия получила бы выход к Средиземному морю. Но европейские дипломаты, собравшиеся через несколько месяцев на Берлинский конгресс, объявили: захват Константинополя означает войну европейской коалиции против Российской империи. И если Австро-Венгрию и Англию Россия рассматривала как противников, то измена Бисмарка и Германии стали ножом в спину. Бисмарк украл у России победу, а у Скобелева – мечту и мировую славу.
Скобелев, ввязавшись в политику, действовал так же, как на поле боя: подставлялся под пули на белом коне и в белом мундире. Рубил с плеча, но, судя по всему, действовал отнюдь не спонтанно. Его первое громкое политическое выступление произошло в январе 1882 г. в Петербурге, и был это, как ни удивительно, тост. На праздновании годовщины взятия Геок-Тепе, предопределившего успех Ахал-Текинской экспедиции, Скобелев произнес тост, в котором воззвал к патриотическому чувству собравшихся.
На специально устроенном празднике в ресторане Бореля он говорил об исторической миссии России как лидера и защитника славянских народов и о неких иноплеменниках-недоброжелателях, не позволяющих эту миссию осуществить. В конце он прямо обвинил Австро-Венгрию, как сейчас бы сказали, в геноциде славян: «Господа, в то самое время, когда мы здесь радостно собрались, там, на берегах Адриатического моря, наших единоплеменников, отстаивающих свою веру и народность – именуют разбойниками и поступают с ними, как с таковыми!.. Там, в родной нам славянской земле, немецко-мадьярские винтовки направлены в единоверные нам груди… Я не договариваю, господа… Сердце болезненно щемит. Но великим утешением для нас – вера и сила исторического призвания России».
Упомянутым тостом Скобелев не ограничился. В 1882 г. он отправляется в Париж, а Франция была главным врагом Германии. И там выступает с антигерманской речью перед сербскими студентами: «Враг – это Германия.
Борьба между славянством и тевтонами неизбежна. Она даже очень близка. Она будет длительна, кровава, ужасна, но я верю, что она завершится победой славян. Могу вас заверить, что если будут задеты государства, признанные европейскими договорами, будь то Сербия или Черногория… одним словом… вы не будете биться в одиночку. Еще раз благодарю и, если то будет угодно судьбе, до свидания на поле битвы плечом к плечу против общего врага».
Скобелев был, конечно, прекрасным оратором, но в первую очередь он был человеком действия, поэтому речами не ограничился. В Париже он устанавливает тесный контакт с лидером республиканцев, премьер-министром Франции Леоном Гамбетта и его ближайшей помощницей Жюльеттой Адам. Ведет какие-то переговоры, сопровождающиеся заявлениями о необходимости союза Франции и России против Германии и Австро-Венгрии. Такой союз станет реальностью уже после смерти Скобелева еще в царствование Александра III. Скобелев верно чувствовал грядущие изменения политического расклада в Европе.
Это уже настоящая политика. Скобелев становится главным в России врагом Германии и врагом опасным. В Петербурге при дворе германофильская партия еще очень сильна. Генерала отзывают из отпуска. Он возвращается, а через полгода умирает при загадочных обстоятельствах в Москве, в гостинице «Лондон».
Правда, убийство не оставило следов. Те, кто говорил о немецком следе, приводили только один аргумент – Скобелев скончался в номере у австрийской подданной Шарлоты (или Ванды) Альтенроз, которая, выходит, была агентом Бисмарка. Официальные результаты вскрытия об отравлении не говорят.
Тело Скобелева после смерти лицезрели многие. Несколько мемуаристов описывают странное явление. Тело быстро разлагалось. Самое подробное описание оставил друг Скобелева писатель Василий Немирович-Данченко. Стоит заметить, что среди современников у Немировича была репутация враля (Немирович-Вральченко). Это, правда, не обязательно значит, что его описание не соответствует действительности. «На желтом, страшно желтом лице Скобелева проступали синие пятна… Губы слиплись, слились… Глаза ввалились… И весь он как-то ввалился… Ввалилась грудь так, что плечи с эполетами торчали вперед, ввалилась шея, точно голова была отделена от нее».
Если не считать шепота народа на улицах Москвы и разговоров в светских гостиных, которые начались сразу – об этом свидетельствуют очень многие (тот же Немирович в поздних мемуарах, а также Карцов, Толбухов, Марков и др.), то первой версию убийства Скобелева враждебной разведкой озвучила та самая Жюльетта Адам, помощница Гамбетта. Она об этом прямо писала. Но стоит учитывать, что у Адам были поводы говорить о немецком следе. Она была заинтересована в продолжении дела, начатого Скобелевым – создании антигерманского союза России и Франции. Приписать немцам убийство героя нации – отличный ход.
«Замечательно, – отмечал современник, – что и в интеллигентных кругах держалось такое же мнение. Здесь оно выражалось даже более определенно: назывались лица, которые могли участвовать в этом преступлении, направленном будто бы Бисмарком… Этим же сообщением Бисмарку приписывалась пропажа плана войны с немцами, разработанного Скобелевым и выкраденного тотчас после смерти генерала из его имения».
Эту версию поддерживали и некоторые представители официальных кругов. Советник императора князь Владимир Мещерский в 1887 г. писал Победоносцеву: «Со дня на день Германия могла наброситься на Францию, раздавить ее. Но вдруг благодаря смелому шагу Скобелева сказалась впервые общность интересов Франции и России, неожиданно для всех и к ужасу Бисмарка. Ни Россия, ни Франция не были уже изолированы. Скобелев пал жертвою своих убеждений, и русские люди в этом не сомневаются. Пали еще многие, но дело было сделано».
Впрочем, если Бисмарк и послал к Скобелеву свою агентшу, то политической цели он не достиг. Россия все больше сближалась с врагом Германской империи – республикой Франция.
ВЕРСИЯ ТРЕТЬЯ: ПОЛИТИЧЕСКОЕ УБИЙСТВО, ИНИЦИИРОВАННОЕ АЛЕКСАНДРОМ III
Третья версия – самая захватывающая. Впервые о ней заговорили через тридцать с лишним лет после смерти Скобелева. Раньше и не могли. Должна была произойти революция, потому что открыто заявить, что Скобелева отравили по заданию или, как минимум, с ведома императора Александра III, до этого по цензурным условиям было просто немыслимо.
Итак, согласно этой версии, русский царь стоял за убийством одного из лучших своих полководцев, который завоевывал для империи новые земли и считал врагов родины своими личными врагами. Чтобы пойти на этот шаг, основания должны быть очень вескими.
И они были. Есть серьезные основания полагать, что Скобелев представлял опасность для Александра III, неожиданно оказавшегося на троне после трагической гибели своего отца.
Стоит напомнить историю восшествия на престол императора Александра III.
Александр III унаследовал престол в марте 1881 г. после убийства народовольцами императора Александра II. Наследником стал после смерти в 1864 г. старшего брата Николая. Официально короновался только в мае 1883 г. – два года паузы вызваны трауром по отцу. Сразу после коронации выступил с программой создания мощной властной вертикали, которую и начал незамедлительно проводить в жизнь.
Отношения между императором и полководцем, получается, были недолгими – чуть больше года. Историю этих отношений проследить легко. Она хорошо документирована.
Вскоре после гибели Александра II Скобелев возвращается победителем из Ахал-Текинского похода. По всей стране его поезд встречают многотысячные толпы народа и славят его как национального героя. Скобелев приезжает в Петербург.
Прием у нового самодержца. Александр подчеркнуто холоден и почти груб. Ни слова о грандиозном военном успехе. И на прощание едкий вопрос: «А как у вас, генерал, с дисциплиной в отряде?» Скобелев выходит в бешенстве. Разговор пересказывают во всех столичных гостиных, что только подливает масла в огонь. Честно говоря, вопрос о дисциплине – не такой уж и пустой. Сам Скобелев дисциплиной не страдал. Почему бы не предположить, что и в отряде у него вольница.
Возможно, до Александра доходили какие-то слухи о том, что Скобелев отзывался о нем как о полнейшем ничтожестве и вполне обоснованно полагал: в новое царствование ему, Скобелеву, будет несладко.
При дворе старого императора у Михаила Дмитриевича была мощная поддержка – целая россыпь его родственников в эпоху реформ занимала видные посты, к тому же сам Александр II относился к Скобелеву с искренней симпатией. Скобелев, например, считал, что Александрова реформа армии была величайшим благом для России. Зная же нового царя еще наследником, он – справедливо, как показала история – опасался контрреформ.
Одним словом, от Александра III «Белый генерал» не ждал ничего хорошего. Где-то чего-то он сказал – а то, что он говорил, мы знаем точно (об этом пишут Валуев и Врангель) – Александру об этих высказываниях, вероятно, стало известно. Это как раз то время, когда из полководца Скобелев начал превращаться в политика. Его словам придавали особое значение.
Вот тут и начинается настоящий политический триллер. Само победоносное возвращение Скобелева из Средней Азии в момент, когда верховная власть переживала кризис – убийство императора серьезно подорвало авторитет монархии – заставило некоторых современников искать параллели с возвращением Наполеона из Египта.
При дворе поползли слухи. Первый – что Скобелев во время коронации устроит государственный переворот и сам займет престол под именем Михаила III. Второй – что Скобелев устроит военный переворот в пользу одного из великих князей.
Для историков, занимавшихся этой версией, очевидно, что Скобелев в последний год-полтора своей жизни что-то действительно замышлял. В последний приезд в Москву у него на руках, как сообщает князь Дмитрий Оболенский, был миллион рублей, который таинственно исчез чуть ли не накануне смерти.
Скобелев, по словам того же Оболенского, обернул в деньги ценные бумаги и что-то продал из своего рязанского имения и, якобы, так собрал эту огромную сумму. Скобелев намекал, что собирается истратить эту сумму на болгарские дела, но можно предположить – и такие предположения делались – что эти деньги генерал пустит в ход не в Болгарии, а на родине. Период между смертью старого императора и коронацией нового – самый удобный для переворота.
Есть мемуарное свидетельство народовольца Сергея Иванова, что в Париже Скобелев пытался наладить контакт с «Народной волей», то есть с террористами, убившими предыдущего императора. Скобелев предлагал встретиться для переговоров патриарху народничества Петру Лаврову, но тот отказался.
Параллельно – и об этом мы тоже знаем из мемуаров народовольцев (тот же Иванов и Эспер Серебряков) – в Петербурге были контакты с «Народной волей» у генерала Драгомирова, одного из наиболее близких к Скобелеву русских армейских начальников.
Есть и еще один важный факт – в 1881 г. в разговоре с графом Валуевым Скобелев обмолвился, что немедленная война с Германией поможет решить России в том числе и династический вопрос.
Были ли такие планы опасными? Несомненно. Император знал, «Народная воля» еще смертельно опасна. Опасна настолько, что Александр предпочитал находиться в Гатчине: в столице могли убить. Откладывалась и коронация – она по традиции проходила в Москве.
Мог ли Скобелев действительно планировать переворот? Как и все бескорыстные заговорщики в мировой истории, Скобелев желал величия и благоденствия родине. Скобелев по взглядам был близок к славянофилам – отсюда идеи панславизма и т. п. Он не был прожженным консерватором, как не были им, в сущности, и русские славянофилы, о чем сегодня иногда забывают. Герцен, например, считал умеренных русских националистов своими стратегическими союзниками, потому что они делали одно дело, подходя с разных сторон.
Скобелев мечтал о великой России во главе свободного славянского мира. Величие России, судя по некоторым сведениям, генерал видел в представительном правлении с сохранением в каком-то виде монархии. По крайней мере, он был сторонником проектов Игнатьева о созыве Земского собора, отклоненных в начале царствования Александром III. То есть он был за углубления реформ, в которых видел залог величия России. Он не был патриотом в сегодняшнем понимании, когда между патриотизмом и сугубым консерватизмом ставится знак равенства. Одним словом, Скобелев был за все то, чего от нового императора ожидать не приходилось.
В 1917 г. были опубликованы мемуары некого Федора Дюбюка, в котором он рассказывает о слышанной им из достоверных источников истории. В ближайшем окружении Александра III под председательством великого князя Владимира Александровича был учрежден специальный тайный суд, приговоривший большинством в 33 голоса из 4 °Cкобелева к смерти за подрывную антигосударственную деятельность. Этот приговор и был приведен к исполнению в гостинице «Англия».
Ряд мемуаристов говорит о том, что Скобелев был убит агентами «Священной дружины», тайной монархической организации – тоже очень близко связанной с двором, соответственно с ведома царя. «Священная дружина» возникла после убийства Александра II с целью противодействия революционному террору методами самих террористов.
Куда-то исчез и таинственный скобелевский миллион. История очень темная. Сам генерал рассказывал князю Оболенскому, что пропал он следующим образом. Некто Маслов, близкий человек к семье Скобелевых, безусловно им преданный, на протяжении десятилетий вел все денежные дела семьи. Так вот этот Маслов по указанию Михаила Дмитриевича миллион этот забрал, а потом неожиданно сошел с ума. Был полностью невменяем. Добиться от него, где лежат деньги, сам генерал так и не смог. Правду ли говорил Скобелев Оболенскому, мы не знаем. Миллион пропал. Скобелев по этому поводу накануне смерти крепко пил.
Сторонники версии убийства «Белого генерала» царским двором, упирают на следующий факт. В ту ночь, когда Скобелев расслаблялся в номере у Шарлоты Альтенроз, по соседству, за стеной, гуляла дружеская компания. Зная, что Михаил Дмитриевич рядом, они громогласно провозглашали тосты за «Белого генерала». Закончилось тем, что соседи послали ему бокал шампанского, который Скобелев и выпил. Вот там и был яд. Компания была вполне себе русская и немцы ни при чем.
Вокруг трагедии в московской гостинице, как снежный ком, нарастал клубок легенд и слухов. Высказывались самые различные, даже взаимоисключающие предположения, но все они были едины в одном: смерть М. Д. Скобелева связана с таинственными обстоятельствами.
Передавая широко муссируемый в России слух о самоубийстве, одна из европейских газет писала, что «генерал совершил этот акт отчаяния, чтобы избежать угрожавшего ему бесчестия вследствие разоблачений, удостоверяющих его в деятельности нигилистов».
Отчего бы ни умер Скобелев, он ушел из жизни хотя и безвременно, но вовремя. Такие как он при дворе Александра III чувствовали себя белыми воронами.
Скобелев похоронен в своем родовом имении, селе Спасском-Заборовском Раненбургского уезда Рязанской губернии, рядом с родителями, где еще при жизни, предчувствуя кончину, приготовил место для могилы
Петр Ильич Чайковский
Петр Ильич Чайковский. Выпускник Императорского училища правоведения. Автор 10 опер, в том числе «Пиковой дамы» и «Евгения Онегина», балетов «Лебединое озеро», «Спящая красавица» и «Щелкунчик», 40 инструментальных произведений. Почетный доктор Кембриджского университета. Самый знаменитый в мире русский композитор, любимец Александра III. С 1888 г. находился на государственном обеспечении. Чайковский получал государственный грант 3000 рублей в год, что сопоставимо с жалованием генерала.
ВЕРСИЯ ПЕРВАЯ: ХОЛЕРА
Величайший композитор XIX столетия П. И. Чайковский скончался 24 октября (по старому стилю) 1893 г. в Петербурге. Обстоятельства болезни, приведшей к трагическому исходу, широко освещались в тогдашних газетах. В Петербурге свирепствовала эпидемия холеры, и Чайковский стал одной из ее жертв.
Возбудитель холеры – вибрион, открытый Робертом Кохом в 1883 г. За свою форму микроорганизм получил название «холерная запятая». Бактерии поражают желудочно-кишечный тракт, активно размножаются и вырабатывают токсины, которые увеличивают проницаемость стенок тонкого кишечника. В результате жидкая составляющая крови выводится из организма. Стремительное обезвоживание при отсутствии лечения приводит к смерти почти половины больных.
Родина холеры – Индия. Для Европы и России эта болезнь, в отличие, скажем, от чумы, сравнительно новая. В XIX веке из британских колоний холерный вибрион четырежды попадал в Россию, и всякий раз с катастрофическими последствиями. Эпидемия, от которой, скорее всего, умер Петр Ильич, началась в 1888 г. К середине 1890-х она охватила 70 российских губерний. Холерой переболели 505 тысяч человек, 207 тысяч умерли. Примерно такой же процент смертности был в Петербурге. Летом 1893 г. в столице умирали от холеры по 100 человек в день.
Чайковский заболел 21 октября 1893 г., в четверг. Накануне, в среду, он чувствовал себя превосходно. Вместе с братом, Модестом Ильичем, любимым племянником Владимиром Давыдовым, композитором Александром Глазуновым и еще несколькими приятелями побывал в Александринском театре, где давали комедию Александра Островского «Горячее сердце». Жил Чайковский на аристократической Малой Морской, и по пути из театра домой зашел с компанией поужинать в ресторан Лейнера.
Угол Мойки и Невского, в центре Петербурга – исторически «ресторанное» место. Здесь, неподалеку от Зимнего дворца, всегда размещались заведения, где обслуживали по высшему разряду. Когда-то в здании, известном как Дом Котомина, находилась кофейня Вольфа и Беранже, откуда Пушкин отправился к месту дуэли на Черную речку. Заведение Лейнера, названное по имени владельца, выходца из немецкой Швейцарии, появилось на Невском в середине XIX века. Оно отличалось изысканной, прежде всего итальянской кухней, высоким уровнем сервиса и респектабельными посетителями.
По воспоминаниям сотрапезников Чайковского, Петр Ильич любил запивать еду холодной водой. В том числе и любимые спагетти, которые он в тот раз заказал у Лейнера. Понятно, что ему предложили бутылку сельтерской, но он попросил простой воды, что называется «без газа». В городе свирепствовала холера, и официант мог принести только теплую кипяченую воду, а Чайковский просил холодную. Несмотря на отказы официанта и протесты товарищей, Чайковский настоял на холодной, получил-таки стакан с сырой водой и выпил его.
Болезнь не сразу стала очевидной. Перекусив у Лейнера, братья Чайковские возвращаются пешком домой на М. Морскую, 13, поднимаются к себе на пятый этаж. Петр Ильич бодр, и никаких признаков уныния или недуга. Поздним утром следующего дня Модест выходит в гостиную, где обычно по утрам Петр Ильич пьет чай. Но брата в гостиной нет. Чайковский лежит в постели, жалуется на головную боль и расстройство желудка. Это случалось с Петром Ильичем, поэтому за доктором послали только к вечеру.
Человеку со слабым желудком было бы логично оберегать себя от возможности употребить некачественную пищу или питьевую воду. Тем не менее, стакан был выпит, Рубикон перейден. Почему же в разгар эпидемии холеры, в столице, где каждый день фиксировалось до сотни летальных исходов, в интеллигентной семье не хватились сразу?
Есть такие болезни, которые, как нам кажется, нас не касаются. Так было и будет. Считалось, что холера – это болезнь плохих санитарных условий, которая косит простонародье. Примерно как сейчас туберкулез. Мать Чайковского в 50-е годы действительно умерла от холеры. Но в конце XIX века в столице империи в окружении Чайковского никто холерой не болел. И сама мысль о том, что его могла не миновать общая участь, казалась в первый день болезни, по крайней мере, до резкого ухудшения самочувствия, экзотической.
Инкубационный период холерного вибриона длится от суток до пяти. Это в среднем. Вариант с заражением через выпитый накануне стакан воды возможен при ослабленном желудке, низкой кислотности. Тем более что с утра, чтобы унять напряжение в желудке, Чайковский выпил стакан минералки «Гунияди Янос» (со щелочной средой), которая могла еще сильнее понизить кислотность. В щелочной или близкой к ней среде вибрионы размножаются намного активнее.
Диагноз «холера» применительно к Чайковскому впервые прозвучал в 11 часов вечера 21 октября из уст лейб-медика Льва Бертенсона. Братья Бертенсоны – Лев и Василий, оба врачи – были друзьями семьи Чайковских. Они стали едва ли не главными действующими лицами в драме последних дней жизни Петра Ильича.
Лейб-медик Лев Бертенсон и его брат и многолетний ассистент Василий Бертенсон были вхожи в светские круги Петербурга. Лев Бернгардович считался отменным диагностом, имел обширную практику. Среди его пациентов Лев Толстой, Тургенев, Мусоргский, члены императорской семьи. Доктор Бертенсон был настолько популярен, что в 1909 г. некий предприниматель использовал его имя в газетной рекламе огурцов.
Конечно, Бертенсоны практически никогда не лечили холеру. Они не инфекционисты, их пациенты холерой не болеют. Вообще говоря, петербургскими врачами был накоплен огромный практический опыт лечения холерных больных. Но – это можно наблюдать и теперь – степень доверия «близким» врачам, врачам «с рекомендациями» была чрезвычайно высокой. Выбор медика, а соответственно и метод лечения мог стать роковым.
Рассказ лейб-медика Л. Б. Бертенсона (газета «Новое время» от 26 октября 1893 г.).
«Все средства оказались безуспешными. Одного из них, – ванны – я не применял, так как мне было известно, что мать Петра Ильича скончалась от холеры именно в то время, когда ее посадили в ванну. Это обстоятельство поселило в П. И. и его родственниках суеверный страх к ванне. В субботу признаки отравления мочой сделались очевидными. Я решил сделать П. И. ванну. Но к вечеру надежда была потеряна».
Смерть Петра Ильича вызвала скандал. Кончина композитора обсуждались в тогдашней прессе. Медицинские детали исключительно долго заполняли страницы периодики. Они вызвали раскол во мнениях, настоящую журнальную войну. Диагноз «холера» сомнению не подвергался. Дискуссия велась относительно того, не поздно ли подключились врачи Бертенсоны, и верно ли велось лечение.
Алексей Суворин писал в своем «Новом времени»: «Я не только возмущен этой смертью, но недоволен и г. Бертенсоном, который лечил Чайковского».
А вот мнение редакции «Петербургской газеты»: «Так или иначе, но по отношению к покойному Чайковскому далеко не все было сделано, чем располагает медицина. Из ее арсенала была вынута небольшая часть оружия, да и та не вполне пущена в дело».
Бертенсонов обвиняли в том, что они поздно установили правильный диагноз, не использовали в лечении Петра Ильича ванны для борьбы с обезвоживанием организма больного, не собрали консилиум специалистов.
Как бы то ни было, в ночь на 25 октября Петр Ильич скончался. И по официальной версии – от холеры. Независимо от того, правильно его лечили или нет. Для империи это стало ударом.
Никогда прежде в России прощание с деятелем культуры не носило такого подчеркнуто общегосударственного характера. В средних и высших учебных заведениях прервали занятия. Отпевали Петра Ильича в кафедральном Казанском соборе. Огромная толпа сопровождала гроб на протяжении всего Невского проспекта – до Александро-Невской лавры. На могилу возложили сотни венков, в том числе от императорской фамилии.
ВЕРСИЯ ВТОРАЯ: САМОУБИЙСТВО
Вопрос о том, была ли именно холера причиной смерти Петра Ильича, неожиданно возник в 70–80 годы двадцатого века. Тогда начали выплывать прежде неизвестные устные свидетельства, ставящие всю эту историю с ног на голову. Сейчас очень многие и в России, и особенно за рубежом полагают, что в истории со смертью Чайковского все не очень чисто.
Первой появилась версия о желанной смерти: «фаталистическая», «непротивленческая»: мучимый сексуальными комплексами невротик готов уйти из жизни, не справившись с грузом психологических проблем. Пренебрежение правилами гигиены в период эпидемии – завуалированный прием набожного самоубийцы.
В 6-й симфонии Чайковского, «Патетической» (ее премьера состоялась за несколько дней до трагических событий, ее же исполнение увенчало «траурные мероприятия»), многие задним числом услышали интонации скорби, прощания с жизнью, одним словом то, что называется «предчувствие».
