Текст книги "Тактика выжженной земли"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Зря. Тут травка, не особенно грязно, можно было сразу прилечь, не дожидаясь повторного приглашения.

В общем, через минуту они были в наручниках, с ног до головы чумазые, грустные и покорные. И с великой печалью лежали лицом в траве. Может, не очень грамотный и исчерпывающий оборот, но все было именно так: их могучие побитые спины источали вселенскую скорбь, и я это чувствовал.

В отличие от строптивых «санитаров», к блондинистому милиционеру (или ментоватому блондину?) отнеслись вполне лояльно: ронять на землю и заковывать в наручники не стали.

Просто стерегли его. То есть стояли широким полукругом, центром которого был «мерс», и держали в руках оружие. Проверять документы и отнимать пистолет (у него под мышкой «оперативка» была) никто даже и не пытался.

Интересно… Большая «шишка», и все его знают? Если так, непонятно, почему он лично занимается такой мелочью, как ваш покорный слуга…

– Хлопцев знаешь? – спросил меня Собакин.

– Да, это люди Анвара.

– Понятно… А с Сергей Палычем знаком? – кивок в сторону милиционера, прислонившегося к багажнику «мерса» и скрестившего на груди руки.

Ручки, кстати, даже не подрагивают, скрестил не для того, чтобы скрыть тремор, а так, просто встал в «закрытую» позу… Собакин ведет себя вежливо, видимо, точно – какая-то общеизвестная шишка…

– Первый раз вижу.

– Понятно… Сергей Палыч, можете объяснить, что вы тут делаете с этими… – Тут Собакин запнулся, как будто ему было неудобно проводить параллель между важным полковником и грязными «санитарами». – Эмм… Ну – с этими…

– Могу, – величаво кивнул полковник. – Но не буду. Кому объяснять – тебе? Ты не много ли о себе возомнил, Собакин?

– Я, между прочим, при исполнении, – позволил себе слегка обидеться Собакин. – Так что…

– Ну так и исполняй себе на здоровье, – разрешил полковник. – А за каким чертом ты мешаешься в чужие дела?

– Почему «чужие»? Это наше чудо. – Кивок в мою сторону, как на нечто неодушевленное. – Зачем вы его взяли?

– Это «ваше чудо» – главный свидетель в деле о заказном убийстве. – Полковник едко хмыкнул. – То есть теперь, Собакин, он не просто наркодилер, который под твоей «крышей» толкает дурь. Это уже другой уровень компетенции. Так что тебе лучше всего прямо сейчас быстренько извиниться и валить отсюда, пока я добрый. Я не злопамятный, мстить не буду.

– С каких это пор у нас главк занимается убийствами? – неосторожно уточнил Собакин.

– Слушай, а вот это уже не твое собакинское дело! – Полковник сердито насупился и ткнул в Собакина пальцем. – Ну-ка, быстро – набери мне своего начальника.

– Зачем вам мой начальник?

– Набери, набери. Я с ним быстренько переболтаю, и он тебе популярно объяснит, какой твой номер по жизни и какого вообще ты цвета и запаха.

– Я бы попросил…

– Да не тормози, набирай! Быстро, я сказал!

– Да пожалуйста. – Собакин дисциплинированно достал из кармана мобильный телефон. – Только грубить необязательно. Я, между прочим, при исполнении…

Так… Это что же получается, ничего еще не кончилось? А я уже расслабился… Боже мой, как же у них тут все непросто…

Пытался поймать взгляд Собакина и отчаянно сигнализировал ему всеми своими флюидами: не отдавайте меня! Я же всех сдам, неужели непонятно?!

Собакин на меня – ноль внимания. Выглядел он смущенным и слегка растерянным, сразу видно – не ожидал напороться на такого важного дядьку.

– Ну ты че там, до девяти считать разучился? – полковник достал из кармана записную книжку. – Тебе номер напомнить?

– Да я набрал – трубку не берут…

Собакину наконец ответили. Он, запинаясь, коротко доложил обстановку, пытаясь втиснуть всю суть ситуации в два предложения.

Вот как она выглядела, суть-то.

При проведении оперативного мероприятия задержан полковник Ренегатько, который с двумя активными членами этнической ОПГ столицы пытался вывезти из города гр-на Прыгунова, мотивируя свои действия тем, что упомянутый гр-н проходит главным свидетелем по делу об убийстве. А поскольку задержанный является старшим офицером главка и к оперсоставу – никаким боком, ситуация выглядит достаточно двусмысленно…

– Да хорош начальству лапшу вешать, дай сюда! – Хамский полковник, не дав Собакину закончить доклад, вырвал у него трубку и с ходу перехватил инициативу:

– Здорово, Семен. Значит, так. Ваш Кабардосов по всему в курсе, они с Рашидом все перетерли, поэтому можешь даже и не вникать. Просто дай команду этому му. ку, пусть уматывает, пока я добрый… Не понял…

Тут, видимо, полковник услышал нечто такое, что выходило за рамки его понимания. Он хрюкнул, побагровел, посмотрел на Собакина с многообещающей страстью и насильственно растянул губы в улыбке:

– Да, узнал, Иван Алексеич… Извините – тут этот идиот что-то напутал. Он должен был набрать своего начальника… Да, сейчас… А у вас как дела? А, хорошо, рад слышать…

Полковник отдал телефон Собакину, сцепив пальцы, хрустнул костяшками и начал покачиваться с пятки на носок, глядя на бедного Григория сверху вниз. Типа – вот это ты отчудил, скотина! Сейчас буду наказывать. И, вполне вероятно, не только морально.

А мужик-то здоров, даже крепышу Собакину придется несладко…

– Так точно. – Собакин покосился в сторону «Мерседеса». – Никак нет… да, виноват – сейчас исправлюсь… Никак нет… Да, понял, будет сделано…

– Ну скажи мне, сахарный ты мой, ты совсем дебил или у тебя затмение какое-то? – Полковник едва дождался, когда Собакин выключит телефон.

– А что случилось, Сергей Палыч?

– Я тебе кого сказал набрать?! – Голос полковника был насыщен атакующей хрипотцой.

– Начальника.

– Так на фига ж ты мне Азарова набрал, дубина?! Сидит уважаемый пенсионер на даче, вдруг звонит какой-то дебил…

– Вы не владеете информацией, Сергей Палыч. Генерал Азаров не на пенсии и в настоящий момент является моим прямым начальником. – Собакин деликатно кашлянул и кивнул в сторону «мерса». – Есть предложение, Сергей Палыч. Давайте машину досмотрим.

– Секунду… Погоди… – Гладкое лицо полковника посетила гримаса недоумения. – Что значит «Азаров – твой начальник»?

– Это долго объяснять, Сергей Палыч. Ну, так вы не будете возражать, если мы досмотрим машину?

– Ты кто такой, Собакин, чтобы мою машину досматривать?! – привычно буркнул полковник, задумчиво поглаживая браслет золотого «Роллекса». – У тебя постановление есть?!

– Это не его машина, – робко вклинился я. – Это Анвара тачка.

– А ты вообще заглохни, мразота! – рявкнул полковник, схватившись за кобуру. – Закрой свой рот, сволочь, пока я тебя не шлепнул!

– Спокойнее, Сергей Палыч. – Собакин отодвинул меня плечом подальше от опасного полковника. – Примите добрый совет – не трогайте оружие. Иначе может нехорошо получиться… Так это не ваша машина?

– Собакин…

– Ответьте, пожалуйста, на вопрос.

– Ох, Собакин, зря ты все это…

– Ну, тем лучше. А ну, хлопцы, досмотрите машину…

Открыли багажник, а там – две штыковые лопаты и плотный влагонепроницаемый чехол для транспортировки трупов.

У меня, в буквальном смысле, челюсть отвисла.

Боже мой… Это что же такое творится?! А я-то… Милиционер, славянин, свой брат…

В салоне обнаружили две спортивные сумки: в одной – видеокамера и диктофон, в другой – фирменный электрошокер, газовая горелка, плоскогубцы, спицы, набор игл и ряд других малосимпатичных приспособлений вполне определенного характера.

– Так… Ну что, Сергей Палыч, как прокомментируете?

– Да пошел ты… Ты кто такой, чтобы мне вопросы задавать? – Полковник начал наливаться нехорошим помидорным багрянцем и достал из кармана мобильный телефон. – Погоди, я те щас…

– Руки! – Собакин выхватил из кобуры пистолет и направил на полковника. – Телефон на капот, руки за голову!

Смирнов тут же встал рядом и продублировал движения старшего товарища.

– Не понял… – Во взгляде полковника сквозило безразмерное удивление. – Это ты мне – «руки»?

– Сергей Палыч, давайте обойдемся без крайностей. – Собакин был вежлив, но тверд. – Насчет «рук» – извините, по привычке… Я вас прошу: телефон, оружие, документы – на капот. Пожалуйста.

– Собакин… Ты на меня – ствол… Ты что, собираешься меня арестовать?!

– Никак нет! Но… Понимаете, я провожу оперативные мероприятия, а вы мешаете. Я еще раз повторяю: положите телефон, оружие и документы на капот и отойдите на три шага. Пожалуйста.

Полковник пристально посмотрел на Собакина… Обвел взглядом присутствующих на поляне оперативников…

Не понял – он что, на какое-то сочувствие рассчитывает?

Потом тяжело вздохнул, положил телефон на капот, снял «оперативку» с пистолетом, аккуратно уложил рядом, присовокупил извлеченное из кармана удостоверение и отошел на три шага.

Ура! Наши победили. Надеюсь, теперь-то уж все. Теперь меня не отдадут страшному соплеменнику.

– Ну, Собакин…

– Спасибо, Сергей Палыч. Я прошу вас, сядьте в машину, на заднее сиденье, и закройте дверь.

– Зачем?

– Я буду проводить конфиденциальный допрос. Вы знаете, что это такое.

– А ты уверен, что тебе это надо? – Полковник зловеще понизил голос и прищурился.

– В каком смысле?

– Ну, мало ли что тебе эти «звери» наболтают… Ты же в курсе, есть такие вещи, о которых лучше вообще не знать.

– Да, я в курсе.

– Короче, я тебя по-свойски предупреждаю, Собакин. Брось ты это дело, пока не поздно. Забирай своего барыгу, а мы поедем помаленьку… А, Собакин?

– Садитесь в машину, Сергей Палыч. Пожалуйста. И не опускайте стекла, пока я не закончу.

– Ну смотри, Собакин. Я тебя предупредил!

Полковник остро и выразительно глянул на Собакина, покачал головой, затем залез в машину и захлопнул дверь. К нему тотчас же присоединился один из оперов Собакина: сел в «Мерседес» спереди.

– Уфф… – Собакин с заметным облегчением вздохнул. – Вот же напоролись…

– Большая шишка? – шепотом спросил я.

– Да, шишечка приличная, – так же шепотом ответил Собакин, озираясь, как будто мы тут творили что-то непристойное. – Непонятно, вообще, какого хрена он сам приперся с тобой разбираться… Но тут вопрос не собственно в шишечке, а в том, под кем он работает…

– И под кем же?

– А вот это тебе не обязательно. – Собакин кивнул в сторону разложенных на траве «санитаров». – Стой здесь, я пойду побеседую с нашими гостями…

* * *

Так… Процесс допроса живописать не буду, я не садист. Скажу только, что «санитаров» били. И не просто били, а с какой-то звериной жестокостью – Собакин, сволочь, по ним прыгал всей своей неподъемной тушей, как на батуте, прямо-таки втаптывая в землю.

Вы в курсе, у меня нет повода испытывать к «санитарам» какие-либо теплые чувства. Я вообще не против, если бы какой-нибудь добрый человек с ружьем потихоньку расстрелял их где-нибудь в укромном местечке, так, чтобы я не видел…

Но даже для меня, скажу я вам, это было тягостное зрелище.

Когда люди дерутся, всегда присутствует мощный всплеск эмоций: вопли, крики, угрозы и так далее…

А тут все было тихо и страшно. Собакин что-то спросил у «санитаров», послушал, что они сказали, – видимо, ответ его не удовлетворил…

Тогда он буднично и деловито заявил:

– Нет, ребята, так не пойдет. Если вы не скажете мне правду, я забью вас до смерти…

И тотчас же начал скакать по ним, как тот зимбабвийский бабуин в период гона. Я явственно слышал, как у них там что-то хрустело, как будто кости ломались…

Слава богу, кончилось все это безобразие быстро: уже через минуту с начала экзекуции «санитары» «сломались».

Удивительное дело… Эти здоровенные ребята, привыкшие смотреть на всех свысока, плакали как дети, и наперебой давали показания со скоростью правительственного телетайпа. Короче, затоптал их Собакин во всех смыслах.

Да уж… Умеют у нас в органах ломать человеков…

В общем, «санитары» дали показания, которые записали на их же камеру и диктофон.

Увы, никаких чудесных недоразумений не произошло: все было именно так, как выглядело. То есть меня предполагали пытать, записать показания, потом шлепнуть и закопать.

Боже мой, куда же это я попал…

Чехол изнутри смазан специальным составом, чтобы «отбить» собак, буде вдруг по моей персоне воспоследуют поисковые мероприятия.

Полковник – большой человек. Мамед приказал забыть о том, что он неверный, и слушаться его, как самого старшего родственника из их рода.

Понятно… Нет, понятно, но не совсем. Если он такой большой человек, зачем все-таки собственнолично занимается такой грязной работой? У них там что, в их ОПГ, сержанты и лейтенанты кончились?!

Собакин подробно доложил по телефону о результатах досмотра машины и беседы с «санитарами». Я сунулся было напомнить, что по мобильной связи о таких вещах говорить не совсем безопасно, но тут же устыдился: это их работа, они в курсе, что почем, так что – не стоит…

По окончании доклада Собакин, судя по всему, получил распоряжение, которое ввергло его в состояние крепкого замешательства.

– Вы серьезно? Эмм… Нет, я все понял, но… Да, я понял… Понял… Хорошо…

Ну вот, опять здравствуйте! Что значит вот это «вы серьезно?». Не отдать ли меня, а самим уматывать отсюда, как и советовал злой полковник?!

– Что там – насчет меня, что ли?

– Насчет тебя, что ли… – задумчивым эхом отозвался Собакин, покачивая в ладони мобильный телефон и тупо глядя в землю. – Да-а, дела…

– И что там насчет меня?

– Насчет… Да нет, ты тут ни при чем. Расслабься…

Собакин отозвал в сторону Смирнова и пару оперов, что стояли поближе, и о чем-то с ними пошептался. Смирнов и опера, кивнув, трусцой припустили в разных направлениях, держа между собой прямой угол. Так… Чего это они?

– Собакин, ты закончил? – Дверца «Мерседеса» распахнулась, выглянул озабоченный полковник.

– Да, Сергей Палыч, закончил.

– Я могу выйти?

– Безусловно.

– Угу… – Полковник тотчас же вылез, потянулся, как тигр, и с деланым пренебрежением мотнул подбородком в сторону своих избитых подельников:

– Ну и чего они тебе напели?

– Да вы, наверное, знаете.

– Угу… Ну… А где мое оружие?

– У нас в машине. – Собакин кивнул в сторону трех непрезентабельных иномарок, стоявших несколько поодаль.

– Ну так, а за чем дело стало? Тебе стволов не хватает? Или ты их коллекционируешь?

Тут полковник нервозно хмыкнул, зыркнул по сторонам – не отреагирует ли кто на вельможную шутку, – и, в очередной раз не получив моральной поддержки, состроил суровое выражение лица.

– Так… Ну и чего ждем? Мы теперь что, тут жить и работать будем?

– Сейчас прокурорские подъедут. – Собакин до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке – вид имел виноватый, смотреть полковнику в глаза не смел. – Эмм… Ну, санкцию на ваше задержание…

– Ага… – Полковник слегка сник. – Значит, все-таки дали… Ну, я вам… Так… Кто у нас тут прокурор?

– Свиридов.

– Ну, это уже лучше. – Полковник заметно приободрился. – Решим со Свиридовым, не проблема…

– Ну, я не знаю, он сам приедет или пришлет кого…

– Да меня вообще только генеральная имеет право арестовать! – Полковник выпятил грудь. – Я – старший офицер главка… Эмм… Слушай, э-э… Ефим…

– Григорий.

– А да – Григорий… Григорий Ефимович, верно?

– Так точно.

– Ну вот! Помню же… Слушай, Григорий… Ты же у нас целую вечность прослужил… Чай, не чужие, а?

– Звонить не дам, – все так же глядя в сторону, отрезал Собакин. – Даже и не просите.

– Угу… Ну – зря ты так, зря… Я ведь уже через полчаса все вопросы решу, и будете вы кругом виноватые… Слушай, а ты, может, не в курсе? Ты знаешь, кто я такой по нынешнему раскладу?!

– Я в курсе, Сергей Палыч. Вы верно заметили, я долго у вас прослужил, отношения с коллегами поддерживаю, держу руку на пульсе.

– В курсе, говоришь… Что ж… В таком случае, Григорий, ты просто самоубийца!

– Ну, жизнь покажет… – Собакин, видимо, не желая более общаться с сердитым полковником, буркнул оперу, стерегущему сановного пленника, «Наблюдай!» и ушел в другой конец поляны – к «санитарам».

* * *

Минут через пятнадцать подъехал микроавтобус «Тойота» с тонированными стеклами. Из «Тойоты» вышли люди: четверо в черной униформе, с короткими автоматами – трое в шерстяных шапочках с дырами для глаз, а четвертый – в берете, но с таким лицом, что лучше бы он был в шапочке. Короче, Собакин в кубе – не по объему, а по страхолюдности: мне, как его я увидел, сразу стало как-то не по себе.

У этого страшилы был при себе предмет, который никак не вязался с автоматом, черной формой и вообще со всем его обликом: симпатичная кожаная папка для бумаг с изящной посеребренной застежкой.

Занимательно… Пристрелил по пути сюда какого-нибудь банкира и отнял папку?

– Надо же, какая честь. – Полковник криво ухмыльнулся. – ОМОН прислали меня конвоировать…

– Мы не ОМОН, – буркнул товарищ в берете и, игнорируя полковника как личность, прямиком направился к Собакину.

– Не ОМОН? А кто же…

С ними прикатил еще один товарищ – явно не из питомника, худенький, постарше всех, и с умными глазами. Ага, этого типа я уже видел, и не далее как позавчера. В тот раз он тоже имел при себе этакий приятный для взора, старомодный докторский саквояж.

– О! – встрепенулся полковник. – Ты с прокуратуры?

– Нет, я врач.

– Врач? Не понял… – Полковник, было, начал морщить репу, но быстро сообразил: – А, понял!

Тут он кивнул в сторону своих подельников и, понизив голос, «настучал»:

– Слушай, ты внимательно смотри, там следы побоев должны быть сильные. А то ведь потом на вас свалят. Надо бы актик составить…

– Да я, собственно, не по этому вопросу…

– Не понял… – Полковник выглядел окончательно сбитым с толку. – А по какому?

– А сейчас… Уже скоро…

Товарищ в беретке дотопал до Собакина. Голос он не понижал, слышно было все до последнего слова:

– Здорово, Григорий. Оцепление выставил?

– Да.

– Где стоят?

Собакин показал направления.

– А юго-западный сектор?

– Людей нема. Один, вон, полковника контролирует, один – азеров.

– Ну все, я здесь – можешь отправлять обоих.

– Хорошо…

Собакин позвал двоих оставшихся оперов и отправил их куда-то в тыл.

Ничего не понял… Когда в институте учился, по программе военной кафедры нас возили на полигон. Так вот, так выставляли оцепление во время проведения стрельб. Это понятно – меры безопасности.

А зачем нам сейчас, скажите на милость, оцепление?!

– Что-то я не врубаюсь… – Полковник проследил взглядом за трусившими в тыл операми и обратился к врачу, который поставил саквояж на капот «Мерседеса» и как раз в этот момент доставал из кармана сигареты с зажигалкой. – Вы кто такие?

– Управление «Л».

– А ведомство?

– А без ведомства. – Врач прикурил и со вкусом затянулся. – Прямое подчинение правительственному комитету по безопасности.

– Что-то я… Гхм… Что-то в первый раз… А по какому профилю?

– Ой, ну зачем вам это все? Расслабьтесь, отдыхайте, наслаждайтесь жизнью. Курить будете?

– Не курю.

– А пьете?

– Смотря что.

– Спирт будете? – Врач с готовностью взялся за застежку саквояжа.

– Слушай, ты обо мне не беспокойся. Я через час буду с вашим начальником коньяк пить. Кто у вас начальник?

– Генерал Азаров.

– Ну вот. Эмм… Вообще-то я думал, что он на пенсии. Ну, раз такое дело…

– Я вас уверяю: через час вы ничего и ни с кем пить не будете. Поверьте мне на слово. Может, все-таки спиртику тяпнете?

– Нет-нет, спасибо. Мне сейчас надо быть трезвым.

– Ну, смотрите – воля ваша…

Опера, отправленные в тыл, вскоре скрылись из глаз. Собакин запросил по рации обстановку. Четверо абонентов ответили ему: «Чисто».

– Все чисто, – продублировал Собакин, обращаясь к товарищу в берете.

– Хорошо…

Бойцы в черной форме подошли к полковнику.

– Ну что?

– Да ничего, адекватен, – доложил врач. – Спирт предлагал – не хочет.

– Ну и ладненько, – буркнул страшный товарищ в берете, доставая из папки пластиковый скоросшиватель, в котором был виден какой-то листок с гербовой печатью. – Займемся делом. Давайте его чуток левее – там деревья погуще.

– Отойди на пять шагов влево, – скомандовал полковнику один из людей в шапочках.

– Не понял?! – вскинулся полковник. – Это ты мне – «отойди»?! Ты кто таков, хамло, чтобы мне…

«Бац!»

Товарищ в шапочке, слова лишнего не говоря, мощно лягнул полковника тяжелым ботинком в солнечное сплетение. Полковник повалился наземь, скрючился в три погибели и стал хрипеть.

Двое других бойцов, подхватив его под локти, оттащили влево, шагов на пять.

– Коллега, вы что, не видите – у него спазм? – счел нужным вмешаться я: полковник, выпучив глаза, хватал воздух, как выброшенная на сушу рыба, и дергал ногами.

Врач как-то странно посмотрел на меня, покрутил головой и неодобрительно крякнул:

– Шутник вы, коллега. Побойтесь бога – имейте хоть каплю милосердия…

– На, зачитай. – Тип в берете протянул листок Собакину.

– А че – я? – Собакин брать листок не торопился и смотрел на него почему-то с опаской и подозрением.

– Ты старший мероприятия.

– Ну, спасибо – удружили! – Собакин судорожно вздохнул, взял-таки листок, прочистил горло и срывающимся хриплым голосом начал читать:

«Именем Закона Российской Федерации…» Кхм-кхм… «…За предательство интересов своего народа, выразившееся в многолетнем сотрудничестве с азербайджанской ОПГ, соучастие в семи умышленных убийствах, незаконной торговле наркотиками и преступное злоупотребление служебным положением, Ренегатько Сергей Павлович, 1958 г. р., лишен звания „полковник“, снят с должности начальника главного управления по борьбе с организованной преступностью…»

– Кх-кх-гхы! – Полковник – мужик здоровый, сам справился со спазмом, хватанул солидную порцию воздуха и, еще не продышавшись как следует, слезно выкрикнул: – Вы че?!! Мужики, вы че, совсем… Кх-кх…

– Слушай, хватит дурью маяться. – Собакин опустил листок. – Давайте уже…

– Там мало осталось – заканчивай, – неумолимо буркнул страшный товарищ в берете.

– Вот ты трудный… – Собакин осуждающе покачал головой и продолжил:

«…лишен всех правительственных наград и приговорен к смертной казни через расстрел…»

– Да нету у нас такой статьи!!! Какой, к е… матери «за предательство интересов народа»?!! – Полковник, окончательно продышавшись, стал подниматься на ноги. – Вы че тут устроили, клоуны?!

«…Приговор привести в исполнение немедленно»…

– Целься, – негромко и деловито скомандовал товарищ в берете.

Трое в масках слаженно вскинули свое оружие, широко расставили ступни и развернулись вполоборота к полковнику.

– По предателю Родины… ОГОНЬ!!!

«Тр-р-р» – совсем негромко прошелестели короткие автоматы черных людей.

Полковник, дернувшись в разные стороны, как тряпичная кукла в руках буйствующего ползуна, рухнул наземь.

Остро запахло жженым порохом.

– Проверь, – буркнул товарищ в берете и, развернувшись, направился к «санитарам».

Врач подошел к телу, присел, достал тонкий китайский фонарик…

«Буммм» – в голове у меня что-то некачественно загудело, как будто пьяный пономарь долбанул в треснувший поминальный колокол, мир поплыл перед глазами, и все вокруг закачалось…

Я отказывался верить своим глазам, ушам и обонянию.

Этого не может быть! Это… Это же просто бред какой-то…

Мой плавающий взгляд напоролся на взгляды «санитаров», лежавших на земле на другом краю поляны. Им бы сейчас уползти в кусты, все заняты, и фиг с ним, что в наручниках, – есть шанс удрать…

В глазах «санитаров» пульсировал первобытный ужас. Они были буквально парализованы страхом: застыв в неудобных позах и вывернув шеи, смотрели, не отрываясь, на жуткого товарища в берете, который медленно приближался к ним, снимая на ходу с плеча свой автомат.

Боже мой…

– Готов, – подтвердил врач.

– Хорошо. Упакуйте, – не оборачиваясь, бросил товарищ в беретке.

Трое в масках достали из «Тойоты» чехол – точь-в-точь как тот, что привезли с собой «санитары», – и стали укладывать в него тело.

Товарищ в берете, дойдя до «санитаров», остановился и негромко скомандовал:

– Встать.

«Санитары» команду истолковали превратно: вместо того чтобы вставать, поползли к мучителю и дружно заблажили, пытаясь облобызать его ботинки:

– Нэ убива-аай!!! Что хочиш – все сделаим…

– Встать!

– Нэ убивай! Что хочиш…

– Хочу, чтоб вы встали и заткнулись. Имею сказать нечто важное.

«Санитары» как по команде заткнулись, поднялись с земли и с горящей во взорах надеждой уставились на товарища в беретке.

Все-таки сильна в человеке надежда на спасение. Даже перед лицом явной гибели люди изо всех сил цепляются за любой намек на спасение и не хотят верить, что смерть неизбежна…

– Возвращайтесь к хозяину. Скажите, что ваш холуй казнен за предательство своего народа… – Товарищ в берете говорил негромко, но отчетливо и увесисто, выплевывая каждое слово, как тяжелую винтовочную пулю. – Скажите, что посылать сюда больше никого не надо. Потому что со всеми, кто попробует здесь проворачивать какие-то дела с дурью, поступят точно так же. Это понятно?

«Санитары» дружно кивнули.

Это понятно.

Это наглядно.

Повторять не надо.

– Ну все – свободны. – Товарищ в берете бросил наземь ключи от наручников, повесил автомат на плечо, развернулся и пошел обратно.

– И, кстати… – на полпути он вдруг остановился…

«Санитары», дрожащими руками пытавшиеся открыть наручники, замерли, как изваяния, и с ужасом уставились на страшного человека.

– Хм… Да не, все нормально – продолжайте в том же духе. Спокойней, Горбенко, проще… Просто хотел добавить… Скажите хозяину: вот так, как здесь, скоро будет по всей Руси. Так что пусть делает выводы…