Текст книги "Ксенофоб"

Автор книги: Лев Пучков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Слушай... Что-то мне это...

– Ты что, рулить разучился?

– Да нет, я не в том плане...

– А, понял... Тебе телефон нужен?

– Нужен, но...

– Твоя задача – прокатить меня по указанному маршруту. Остальное я сделаю сам. Вопросы по маршруту есть?

Вообще-то все мое естество категорически возражало против такого поворота истории. Моя кроличья душонка заходилась в истерике и истошно вопила: «Не надо!!! Это неправильно! Это не по-нашему! Мы так никогда не делаем!».

Но Федя был переисполнен азартом и на тысячу процентов уверен в себе – как вольный бык, подпущенный к зажатой в станок буренке.

И эта уверенность отчасти передалась и мне.

– Так... Мы его заберем?

– Да.

– И... эмм... побьем и отнимем телефон?

– А что, есть варианты? – Федя глумливо хмыкнул. – Ну, хочешь – подарим ему еще и мой телефон? И для пущего удовольствия поцелуем его в ж...?

Да, это глупые вопросы. Это я так: с духом собраться...

– Ладно. Давай попробуем.

– Ну вот, это другое дело, – одобрил Федя. – Выходи, номера снимем.

Мы быстро сняли номера и спрятали в багажник. Я читал в Интернете, что при потасовках и прочих происшествиях никто и никогда номера не запоминает, но подстраховаться не помешает: мало ли как оно там повернется.

– Есть такое дело, – Федя испытующе посмотрел на меня. – Готов?

– Да.

– Хорошо. Значит так: я сяду сзади. Когда остановимся – выйду, дверь оставлю открытой. Закрывать не надо, а то нехорошо получится. Понятно?

– Да.

– Повтори.

– Что повторить?

– Что с дверью делать.

– Ничего не делать. Дверь – не трогать.

– Хорошо. До террасы едем спокойно. Без рывков. По приему груза – спурт. То есть рвем во все лопатки. Если кто-то из джигитов попробует заблокировать дорогу – сшибай на х... При разгоне не страшно, не убьешь. Вопросы?

– Нет.

– Ну все – поехали...

* * *

Чтобы добраться до оккупированного младогорцами кафе, нам понадобилось немногим более минуты.

Для меня эта минута длилась целую вечность.

Как это обычно бывает со мной в аналогичных ситуациях, мир вокруг мгновенно превратился в огромное болото, вязкая трясина которого крепко вцепилась в мой тщедушный организм и не давала ему работать с нормальной скоростью. Короче, реальность вдруг стала страшно медленной, неповоротливой и тягучей.

– Сто-о-ой! – загудел Федя протяжным ревуном грузовой баржи, открыл правую заднюю дверь, медленно выползая из салона.

Я помотал головой, пытаясь обрести четкость панорамы. Взор застилала красная пелена, фигуры младогорцев на террасе и около расплывались, а местами даже раздваивались, в ушах ритмично и надсадно молотил не желающий набирать скорость пассажирский литерный...

Как вообще в таком состоянии можно еще что-то делать? Вести машину, выполнять команды, сохранять способность разумно мыслить...

Федя величавой годзиллой доплыл до второго столика (девять шагов от крылечка – я считал), опрокидывая стул, сгреб квадрата за шиворот и поволок к машине.

Э-э-э... Не ожидал!

Думал, будет короткое общение – предложение выйти, или что-то в таком же духе. В случае отказа, возможно – сокрушительный удар, бездыханное тело – на плечо... А квадрат тяжел, да и здоров, как бык, вырубится ли сразу – бес его знает...

Такое я видел впервые в жизни: чтобы человек бежал спиной вперед, под углом в сорок пять градусов (голова на метр опережает ноги), и при этом махал руками, как вертолет лопастями – словно пытался взлететь.

Впрочем, детали я сумел запечатлеть только потому, что пребывал в своем тягучем кроличьем измерении. А на деле все получилось практически мгновенно. Девять шагов туда, девять – обратно, Федя с разбегу вогнал квадрата в салон – как гвоздь забил, живым шурупом ввернулся сам, и трубно проревел:

– Хо-о-оду-у-у!!!

Ходу?

– Хо-о-оду-у-у!!!

Ходу... Ходу... Э-э-э... Это, видимо, какой-то японский хоккуписец?

– Хо-о-оду, б...!!!

А, вспомнил: это надо быстро у...ть отсюда, крол ты наш тормознутый!!!

Я без нужды перегазовал и мы вальяжно отплыли от террасы.

Под колеса (спасибо, ребята!) никто не бросался. Младогорцы в этот момент дружно работали скульптурной группой «удивительное – рядом»: в расплывающемся красном тумане я сумел различить несколько пар находящихся совсем рядом широко раскрытых глаз и ряд разинутых в изумлении ртов.

Как мы добрались до заветного перекрестка, я не помню: все происходило сугубо на автопилоте – но за поворотом мироздание начало постепенно обретать нормальные скорости и ко мне вернулась ясность восприятия.

Федя сидел верхом на квадрате и с методичностью кузнечного пресса долбил его локтем в лицо. Не сказать, чтобы уж совсем с яростью – а как-то по-домашнему, деловито и житейски обыденно, будто капусту в кадушке утрамбовывал.

Зачем он это делает, я не понял, но избитое выражение «результат налицо» в этой ситуации будет как нельзя более уместным: хоть ехали мы и недолго, но лицо нашего пленного уже превратилось в кровавое месиво. Впрочем, это не мешало ему проявлять недюжинную стойкость духа – или упертость, это уж как хотите. Младогорец рычал, аки тигр, и отчаянно оборонялся: одной рукой пытался отжать от себя нашего стального робота-убийцу, а другой с грехом пополам закрывал лицо.

Короче – жуть. Будь я на месте Феди, этот квадротигр давно бы уже сожрал меня живьем, вместе с кроссовками и титановыми пластинами.

– Куда теперь?

– Направо, через двор, – скомандовал Федя. – Там метров через двести сквер – увидишь.

А Федя даже не запыхался: только слегка раскраснелся, да азарта в глазах поубавилось. Ну прямо как гончая. На старте аж светился весь, искрил от предвкушения, а как охота кончилась – потух. Чего теперь искрить: вот она – дичь-то...

Мы миновали просторный двор с кучей припаркованных машин, проехали немного по шоссе и свернули в безлюдный сквер.

Впрочем, не такой уж и безлюдный: на единственной сохранившейся доске разбитой в хлам скамейки томно миловалась юная парочка хлопкоробов. Судя по всему, они пребывали в одном шаге от того, чтобы подарить гостеприимной России еще одного луноликого дворника – или наркокурьера, это уж как повезет.

– Левую дверь открой, – скомандовал Федя, когда мы остановились.

Я вышел, открыл левую заднюю дверь и с сомнением посмотрел на хлопкоробов.

Свидетели, однако.

Федя вывалился наружу и одним рывком выволок из салона утратившего индивидуальные черты лица квадрата.

Почуяв волю, пленный рванулся было в сторону, но Федя мгновенно пресек это поползновение: добротно надел его на колено, а когда тот согнулся, гвозданул локтем промеж лопаток.

Пленный рухнул наземь, скрючился в три погибели и захрипел. Не поверите – но в этот момент во мне шевельнулось чувство сострадания. Как-то все это чересчур, что ли... Ну, не совсем адекватно телефону и полутора тысячам рублей...

– А ну, с...лись отсюда! – лаконично предложил Федя юным хлопкоробам. – Бегом, б...!

Хлопкоробов словно ветром сдуло.

Федя быстро и сноровисто (как будто делал это уже много раз) обыскал пленного и изъял следующие предметы:

– паспорт;

– студенческий билет;

– портмоне с деньгами и кредитками;

– сразу три телефона (один из них – мой!);

– травматический пистолет;

– красивый импортный нож с пружиной и фиксатором.

– Трофеи – в пакет. Паспорт и билет оставь, – распорядился Федя, забирая нож, и ласково обратился к пленному: – Что, козлик, мелкими грабежами промышляешь?

– П...ц вам! – с безразмерной ненавистью прохрипел квадрат, обильно сплевывая кровь. – П...ц вам, свиньи! А тебе, мразь, я лично хребет сломаю!!!

– Какой-то неуместный пафос, – Федя расчетливо пнул пленного в солнечное сплетение – тот опять скрючился и закашлялся, – разрезал ему ремень на брюках, и...

– Давай, козлик, раздевайся...

...стал эти брюки с него стаскивать!

– Иди на х..., свинья!!! – отчаянно захрипел пленный, извиваясь толстым змеем и пытаясь выскользнуть из цепких Фединых лап. – Отцепись, мразь, че те надо?!!!

– Ну вот, уже без пафоса, – одобрил Федя. – Я тебя предупреждал: запасись вазелином, он тебе скоро понадобится. Раздевайся, козлик – е... буду.

– Ар-рррр!!! – квадрат зарычал, как раненный зверь, извернулся всем телом и бросился – попытался вцепиться в горло врага.

Ну и зря он так: в самом деле, давно бы следовало понять, с кем имеет дело.

Федя мгновенно пресек эту жалкую попытку страшным ударом в лицо: пленный тут же обмяк и перестал сопротивляться. Федя стащил с него штаны, спортивный джемпер, футболку... делал он это так яростно и целеустремленно, что на какое-то мгновение я поверил: ну все, сейчас, как и обещали, будет нечто донельзя непотребное – и при полном отсутствии вазелина...

Раздев пленного до трусов, Федя перевернул его на спину, наступил на грудь коленом... и вдруг, покопавшись где-то в недрах своей необъятной толстовки, вытащил пистолет.

Ну ничего себе, новости! Все это время наш терминатор носил на поясе ствол – а я даже и не заметил. Вывод: либо я настолько весь в себе, что не увидел у напарника на поясе килограмм лишнего железа, либо Федя так умеет носить оружие, что это совсем не бросается в глаза. А пистоль, наверное, незарегистрированный...

Федя грубым тычком вогнал ствол пистолета в рот пленного (у меня аж зубы заныли) и неожиданно спокойным голосом, внятно и четко произнес:

– Если грабишь – будь готов, что тебя тоже могут ограбить. Если насилуешь – знай, что с тобой могут сделать то же самое. Потому что все в этом мире взаимосвязано – и ничто не проходит бесследно...

Федя вытащил ствол изо рта пленного, вытер кровь валявшейся рядом футболкой. Затем он встал, прицелился в голову поверженного врага и уточнил:

– Ты понял, что я сказал?

Пленный молчал – но не из вредности-гордости, и не потому что был без сознания. Парня било крупной дрожью, дышал он тяжело и прерывисто, с каким-то нездоровым хрипом на вдохе, а залитые кровью глаза неподвижно смотрели в одну точку – куда-то в сторону, мимо нас.

– Шок, – констатировал Федя, пряча пистолет (да, точно: на ремне у него была аккуратная поясная кобура, незаметная под толстовкой). – Воду притащи.

– Зачем?

– Надо спрыснуть, в чувство привести.

– Зачем?

– Нельзя так оставлять – может окочуриться.

– Да ну! Такой здоровый кабан...

– Да тут без разницы, здоровый – дохлый... Смотри, как колотит. Он тучный – больше шансов «кондрата» отхватить. Давай...

Я достал из машины двухлитровую бутылку «Аквы». Федя занялся реабилитацией: стал набирать в рот воды, прыскать в лицо пленного, тормошить его, хлопать по щекам...

Довольно скоро квадрат пришел в себя: дрожать стал поменьше, дышать ровнее, и, наконец, вполне осмысленно осмотрелся.

– Ну все – жить будет, – буркнул Федя, направляясь к машине. – Поехали отсюда...

* * *

– Откуда ствол?

– Откуда, откуда... Из лесу, вестимо!

– Слушай... Я с тобой езжу – если вдруг что...

– Нашел. Везу сдавать в родной РОВД – заявление в кармане.

– Да ладно!

– Серьезно. Каждый день с утра пишу новое – с датой.

– Ну, не знаю...

– Правильно: не знаешь. Если что – ты его даже и не видел. И понятия не имеешь, что у меня он есть.

– Ну... Ладно, пусть будет так.

– Вот и молодец. Ну что, молодец: полегчало?

– Знаешь, стыдно признаться, но – да! Телефон вернули, деньги трехкратно вернули, возмездие, вообще, какое-то гипертрофированное получилось... Однако, думаю, что не ошибусь: тебе полегчало больше.

– Ошибаешься.

– В смысле?

– Мне полегчает, когда я этих тварей собственноручно закопаю в землю. И чем глубже – тем лучше...

Глава 6

Семнадцатого, в субботу, тематическую экскурсию по горным районам Москвачкалы закончили пораньше: где-то в седьмом часу вечера. Не то чтобы руки опустились или пылу поубавилось – просто сработал инстинкт выходного дня. Как ни крути, а все же мы совковые дети. У нас это в крови: в пятницу вечером страна активно падает на стакан, всю субботу с дикими энтузиазмом бухает, а в воскресенье вяло похмеляется, и, состроив козьи морды, пробует играть в семью: дежурно гуляет с детьми по набережной, воротя затуманенный взор от пивных ларьков.

Федя поехал нести вахту у загородной резиденции Даневич, а я поужинал, взял пиво и привычно сел проверять, как там Интернет провел день без меня.

Если публику интересует, зачем Федя каждый вечер ездит к усадьбе Ленкиных родителей, я могу высказать свои соображения: мне кажется, он таким образом отбывает покаяние.

Дело в том, что Ленкина мать – дама впечатлительная, своенравная и совершенно неуправляемая (не находите – есть некие общие черты с одной ранее описываемой особой?), заявила, что Федя – скот и быдло – не уберег, не оправдал, а потому, как следствие – недостоин.

И теперь не дает им общаться.

Федя вынужден партизанить: оставляет машину в конце улицы, крадется к усадьбе, и, затаившись у палисадника (их собака на него не лает – свой самец, член прайда), выжидает момент, когда глава семьи выйдет во двор – спросить, не надо ли чего, и осведомиться о Ленкином самочувствии.

Отец тоже рискует. Поймают за общением с гусем-изгоем – влетит по первое число.

Всего за истекшие две недели Феде удалось пообщаться с Ленкой напрямую один раз, в течение получаса – поймал вечерком момент, когда ее грозная маман куда-то отлучалась. Отец выступал в роли соучастника – впустил во двор, а я с телефоном в руках караулил в конце улицы – «на стреме» стоял.

Вот так все непросто, дорогие мои...

Итак, мы с пивом вальяжно зарулили на первый в списке ресурс, где висело мое многообещающее объявление.

В третьем с краю комментарии, размещенном всего лишь полчаса назад, был вопрос: «Ты не это нападение имел в виду?»– и ссылка на файл, расположенный, судя по адресу, в общеизвестном хранилище видеороликов.

Предпоследний комментарий выражал соболезнование: «Ну, блин... Если это так – я тебе глубоко сочувствую, чувак!»

Последний комментарий был от моего старинного сетевого приятеля – вредного товарища под странным ником «Народное Ополчение»: «Я смотрел. Если это так – это так оставлять нельзя! Если что, обращайся, поможем, чем можем!»

О, боже...

Сердечко тут же привычно ухнуло в желудок, ручонки предательски затряслись – дурное предчувствие резво вынырнуло откуда-то из темных глубин подсознания и властно стиснуло мою кроличью душонку в ледяных объятиях.

Осторожно отставив пиво в сторону, я перешел по ссылке.

Ролик назывался «Отдыхаем в Леоново – 1» и с ходу воспроизводиться не желал (у меня «Опера» – по умолчанию плагины отключены).

От волнения я не сразу понял, в чем дело, и, тупо пялясь на предложение загрузить последнюю версию флэш-проигрывателя, трижды перезагрузил страницу.

Потом все-таки сообразил: включил плагины и обновил страничку в четвертый раз.

Пффф...

Лучше бы я этого не делал.

Не размещал объявлений...

Не покупал комп...

Не подключался к Интернету...

Не ездил третьего мая в это проклятое Леоново...

И вообще не рождался бы на свет божий!!!

В этом гнусном мире и без меня – избыток ничтожеств. Так что одним больше, одним меньше – ровно никакой разницы.

Ладно, хорош уже ныть: перехожу к сути.

Всего там было три ролика, лежали вместе, один за другим: «Отдыхаем в Леоново – 1 – 2 – 3».

В первом насиловали Ленку.

Во втором били «антифа».

В третьем – комбинация: били меня – насиловали Ленку, ракурс гулял от сцены к сцене, дергано и неровно, с резкими «наездами».

Какое-то время я был в ступоре...

Рассудок мой отказывался верить тому, что я видел.

Я механически просматривал ролики, раз за разом, бездумно созерцал мерзкое действо и все пытался сообразить: как вообще такое может быть?

Это я, если кто не понял, не про преступления. Преступления – отдельный разговор, тут можно долго подводить основы и раскладывать по полочкам все составляющие ситуации...

Я про видео.

Мало того, что они это сделали.

Они все это засняли и выложили в Интернет.

Это... Нет, я даже не знаю, как это обозвать. Это просто ни в какие ворота не лезет. Не знаю также, как описать свои чувства в тот момент. Отчаяние, щемящая тоска, боль души, отторжение реальности на грани сумасшествия – в гробу я видал эту реальность, где происходят такие мерзости...

Просто попробуйте, представьте себе на миг... Представьте себе, что вас жестоко избили, у вас на глазах изнасиловали лучшую в мире женщину... А потом, в один прекрасный вечер, вы обнаружили записи всего этого в Интернете.

И теперь миллионы людей могут полюбоваться на все эти гнусности...

Несколько придя в себя, я записал ролики на диск и скинул на флэшку.

Что можно сказать про качество и содержание роликов? Нет, подробностей от меня не ждите, я не собираюсь смаковать эту мерзость. Скажу только, что наиболее хорошо злодеи получились на второй записи, где они били «антифа». Тут они были представлены во всей красе: лица, фигуры, отчетливая речь. Короче, как живые. В первом и третьем видеофрагментах все получилось довольно смазано. Или нарочито смазано.

В общем сохранил я эти ролики и задумался...

Что делать?

Нет, понятно, что надо бы по-быстрому вскрыться, убиться апп стену, вздернуться на подтяжках, или экстренно утопиться в канализации...

ПОЗОР!!!

Господи, какой позор...

Вся фишка в том, что теперь это не абстрактный позор, основанный только на слухах – от которого можно отказаться, откреститься, сослаться на случайное совпадение и так далее.

Теперь этот позор видеоподтвержденный, если будет позволительно так выразиться.

Какая, в звезду, политическая карьера, какой авторитет, как вообще после этого людям в глаза смотреть?! У каждого второго школьника есть комп и Интернет, каждый первый может пойти в компьютерный салон.

Уже завтра все мои ученики увидят ЭТО... Все мои знакомые, друзья, приятели...

А Ленка? Да ей теперь до конца жизни из дома не выйти! Впору менять фамилию и уезжать куда-нибудь в другой конец страны...

Минутку... Погоди-ка, крол ты наш недобитый... Если ты просто вскроешься или покушаешь блинчиков с полонием – от этого ролики ведь не исчезнут? Ситуация радикально не изменится, верно?

Верно. Если бы я был гуру и глашатай чего-то там да накарябал перед смертью записку – можно было бы рассчитывать на какие-то волнения.

Но я пока что не гуру и не глашатай (а теперь уж точно никогда не буду), так что все останется как есть: кроме горя близким – людям, которые меня любят и меньше всего виноваты во всей этой свистопляске, моя смерть никаких результатов не возымеет. А не близкие, которым на меня плевать, наверняка скажут: надо же, мало того что опарафинился по полной программе, так ведь даже палец о палец не ударил, чтобы хоть как-то исправить ситуацию – а просто взял и сдох. Одно слово – ЧМО!!!

Значит вскрытие пока что откладывается – потому что это как минимум нерационально, а по большому счету и вовсе бессмысленно. Уж если подыхать – то в компании с врагом. Типа, обвязаться гранатами – и в толпу супостатов.

Бу-бумм!!!

И много-много мяса, тренированного в спортзалах и нетравленого алкоголем.

Замечательно!

Так – думать, где взять гаранты.

Гранаты, гранаты... Джигиты налево – джигиты направо, и десять осталось гранат(это из песни про Железняка-партизана, если помните, был такой замечательный военный, но маленько перепутал: шел на Одессу – а вышел к Херсону. По карте гляньте – совсем чуть-чуть хлопец промазал...).

Гранаты...

Хотя нет, гранаты – это уже вторично. В первую очередь надо отыскать супостатов, а уже потом – все остальное. Гранаты, пояса шахидов, стрихнин, штаммы эболы – это уже детали.

Главное – отыскать.

И что же у нас получается?

Получается, как ни крути, надо продолжать заниматься рутинными поисковыми мероприятиями.

А смотреть в глаза друзьям-соратникам пока что не обязательно: все равно Федя целыми днями катает меня по Москве, как некую важную персону...

Единственно: надо побыстрее определиться с этими гадкими реалиями.

Феде я звонить не буду – это не телефонный разговор. Подождать, пока вернется домой, подъехать и дипломатично намекнуть? Даже и не просите! Я не знаю, какие формы примет реакция – догадываюсь только, что будет она бурной и непредсказуемой. Полагаю, что в этот момент человеку, который не сумел защитить лучшую в мире женщину, не стоит находиться рядом с Федей не то что в одном помещении, а даже на одном гектаре.

Нет, у нас носителей дурных вестей хватает и без меня: вон, Борман с Ромой регулярно шастают по сети и в курсе насчет моих объявлений...

А! Придумал.

Самым разумным будет сообщить об этом Гене. А он уже решит, как поступить с этой информацией.

Гена был на рабочем месте, но не совсем в рабочем состоянии.

– А мы тут расс... Рассс...

– Расслабляетесь, – нетерпеливо подсказал я. – И это правильно – выходной, люди имеют право...

– Рас-спиваем! С-спиртные. Напитки, – Гена – товарищ принципиальный, будучи под градусом, регулярно страдает приступами правдолюбства. – На дежурстве. Ну и кто мы пос-сле этого?

Я спросил, может ли Гена войти в Интернет и прогуляться по одному адресу. Адрес я сейчас продиктую.

Гена честно признался, что не может: он уже в таком состоянии, что не совсем понимает, куда вообще там тыкать мышкой. Так что набрать в поиске ручками название ресурса – это целая проблема.

– Тогда, если не возражаешь, я минут через десять подскачу к вам, – предложил я. – Дело экстренной важности, реагировать надо немедленно.

Гена сказал, что не возражает, но мне лучше поторопиться, поскольку темп сбавлять они не собираются и довольно скоро наступит момент полного инсайта.

– Вообще-то, насчет инсайта я в курсе, но... Что это означает в твоем случае?

– Нажрусь. Усну, – расшифровал Гена. – И хрен разбудишь. Так что – ш-шевелись...

Вот скотство-то... Почему у нас подавляющее большинство талантливых людей – пьяницы? Это что, такое национальное проклятие? Или, может быть, последствия какого-то чудовищного генетического эксперимента? Ну просто беда какая-то...

Помимо Гены в отделе было две непочатых бутылки водки, семь парниковых огурцов и трое сотрудников – двое примерно в таком же как и он состоянии, а третий уже спал, вольготно развалившись на крайнем от двери столе.

Мне повезло: пресловутый инсайт пока что не наступил и Гена был ограниченно юзабелен.

Отсмотрев ролики, он вполне внятно произнес:

– За такое убивать надо...

...И на правах старшего разлил очередную порцию огненной воды.

Мне достался стакан сотрудника, изволившего почивать.

– Минутку! – разволновался я. – Надо же как-то реагировать! Сообщить этим, которые следствие ведут, выйти на владельца ресурса... Ну, я не знаю – что там еще... В администрацию Президента позвонить, что ли...

– Сначала подымем.

Подняли.

Опустили.

Я закусил огурцом – для остальных, по всей видимости, это уже был атавизм, они на огурцы просто медитировали.

– Все сделаем, – пообещал Гена. – Но – в понедельник.

– Почему только в понедельник?!

– Выходные. Никого нет.

– А убрать?

– «Убрать»? Эээ... Кого убрать?!

– Выйти на владельца ресурса, предупредить, что эти ролики проходят по делу, пусть срочно уберет...

– Ну... Завтра. С утра. А сейчас – нет. Я уже никакой.

Да, это факт. В таком состоянии решать вопросы – только делу вредить.

– Может, мне пока что-нибудь предпринять?

– Да, – кивнул Гена. – Иди домой. Спи...

...И тотчас же, подавая пример, уронил голову на руки. Видимо, наступил тот самый оперативно-розыскной инсайт...

* * *

Мудрый совет Гены пропал даром: в ту ночь я глаз не сомкнул.

Валялся, думал, курил в окно – в общем переживал.

Написал в «личку» всем подряд «модерам» и «админам»: это надо немедленно убрать, потому что заведено уголовное дело, всем будет очень-очень плохо!!!

И – тишина. Никакого отклика.

Ежечасно заходил на ресурс, посмотреть, как там дела – теплилась глупая надежда, что среди администраторов найдутся умные люди, сообразят: ролики насквозь криминальные, в самом деле, надо их убрать.

Не нашлись.

Не убрали...

Читал комментарии: люди смотрели эту гадость, реагировали.

«Куда милиция смотрит?!»

«Точно, куда она смотрит? Это же явная уголовщина!»

«Дебилы – сами на себя материал сняли. Вот ужо в понедельник менты проспятся...»

«Вот так мы всю Россию – е... как хотим!!!»

«С вами, быдлом, только так и надо. Ваших баб е..., а вас пи...ть, овцы вы е...»

«Смерть хачам!»

Смерть...

Смерть?

Смерть!

Интересная мысль...

Забылся под утро. Проспал до девяти – мать разбудила завтракать.

Вяло позавтракал, поплелся к Гусевым.

После третьего мая Федя живет здесь. Ленкина мать забрала ключи от квартиры, сказала, что нечего ему там делать.

Своенравная дама... Да ладно, скажем правду: сука! У людей такое горе, а она еще масла в огонь подливает...

Федя был в курсе.

Это я сделал вывод по его поведению: с утра нам следовало отправляться на экскурсию, но он за мной не заехал. И не позвонил.

В Гусевской квартире не пахло пирожками.

Да уж... Это мощное отклонение от нормы: субботнее ведро пирожков для Гусевых – едва ли ни ритуал.

Хмурая тетя Галя мучила вязание перед телевизором. Про самочувствие и челюсть даже не спросила, на вопрос о пирожках ответила честно:

– Настроения нету... И вообще... Сдохнуть бы побыстрее, чтоб всем вам легче было...

Да, судя по всему тут совсем недавно отгремели какие-то катаклизмы местного характера. Какие именно, оставалось только догадываться: уточнить детали и вообще, хоть как-то пробить ситуацию было не с кем: Борман-Рома с утра благоразумно удрало в клуб.

– Федя где?

– В детской.

Я немного поразмышлял, собрался с духом и вошел в детскую.

Федя лежал на кровати и смотрел в потолок. На мое появление не отреагировал – взгляд его словно замерз в одной точке. Руки сцеплены на груди, осталось свечку вставить. Кулаки изодраны в кровь, залиты зеленкой.

Бил кого-то. Или что-то.

– Привет.

– Угу.

– Давно лежишь?

– Угу.

– Тоже сдохнуть хочешь?

– Угу.

– Когда сказали?

– Вчера.

– Борман?

– Мать.

– Интересно... С каких это пор тетя Галя у нас разгуливает по Интернету?

– Да кто-то из училок позвонил, – стал потихоньку отмерзать Федя. – Благодетели, б...! Благодетельши...

– А когда позвонили?

– Где-то через час, как мы уехали.

– Ясно...

Значит, эта мерзость вчера весь день валялась в сети. Понятно и отсутствие настроения у тети Гали. И порожков тоже. Какие тут пирожки – после такого...

– Буйствовал?

– Угу.

– А вроде порядок кругом...

– Во двор выскочил. Деревья бил.

– Ясно...

– Что – «ясно»?! Ты уж совсем монстра-то из меня не делай!

– А я что-то сказал?!

– «Ясно»... Ничего тебе не ясно... Просто не мог держать в себе. Знаешь, такое состояние было: еще немного – и взорвусь. Короче, надо было выплеснуть... Да ты все равно не поймешь...

– Федя, я все понимаю. И это, между прочим, мое личико там во всех роликах мелькает, а не твое. Так что, когда упиваешься своим несчастным состоянием, не забудь – тут, рядом, есть люди, которые страдают не меньше тебя...

Помолчали.

Что тут говорить? Есть мнение, что жизнь – как зебра, черная полоса сменяет белую и так далее. В нашем случае жизнь – как афроамериканская ж..., радикально-черная, без единого просвета.

И как бы мы ни старались, что бы ни предпринимали – ситуацию уже не исправишь.

Это было.

Это заснято.

И это видели тысячи людей.

– Ну и что теперь делать?

– Будем продолжать поиски. Там видно будет.

– А если не найдем?

– Ну... Не знаю, – погасшим голосом ответил Федя. – Давай обсудим это как-нибудь потом...

– Я с Геной общался.

– И что?

– Обещал убрать ролики. Завтра с утра займется.

– Да, хорошо бы...

– Только он бухой был. Почти в ауте. Может, напомнить?

– Не надо. Гена – мужик. Сказал – сделал. А что бухой – ерунда, он все помнит.

– Ладно. Завтра увидим.

– Угу.

– Работать поедем?

– Не-а...

– Почему?

– Да так... Двигаться неохота. Вообще, жить неохота... Давай отдохнем сегодня.

– Может, поедем, постреляем?

– Да ну, прекрати. Оружие – не игрушка.

– В смысле – по чернопопикам постреляем. Не на убой, а так – попугаем.

– Хм... Это что-то новое, – Федин взгляд слегка оживился. – Вот если не найдем козлов – обязательно постреляем. И, возможно, как раз на убой...

* * *

Я вышел от Гусевых, сел на лавочке во дворе и принялся созерцать свежеободранные тополя. Ярость людская порой принимает весьма причудливые формы. Судя по характерным отметинам, несчастные деревья не только били, но местами даже и грызли...

До понедельника целые сутки.

Чем заняться?

Сидеть дома, пялиться в монитор и ежечасно заходить на проклятый ресурс? Это чистейшей воды мазохизм – мне и ночи хватило. «Народное ополчение» предлагал какую-то помощь... Чем он мне может помочь – утешить, посочувствовать, ободрить? Мне нужна помощь иного рода. Более радикальная, что ли...

«Давай отдохнем» – это неплохо, однако... Как отдыхать, если душа не на месте? Эта изнасилованная и растоптанная душа постоянно теребит, тормошит хилое тельце, окоченевшими от горя пальцами стучится в тупую голову: я знаю, что ты слабый и глупый – но ты еще живой! Не сиди просто так, делай что-нибудь...

Перебрав варианты доступных в сложившейся ситуации действий, я окончательно впал в уныние.

Выбор, доложу я вам, был весьма скромный. Перечислю в порядке возрастания целесообразности:

а) утопиться-удавиться;

б) окопаться на ненавистном ресурсе и сутки напролет целенаправленно бомбить админов;

в) взять что-нибудь острое и заняться резьбой по дереву (термин не мой, это сугубо Федино – военный сленг, расшифровывать не буду);

г) пойти, поклониться в ноги «легионерам».

Рассмотрим каждый из этих вариантов.

а) Про утопиться-удавиться мы уже обсуждали – это верх нецелесообразности. Но это доступно – посему и внес в список.

б) Руководство наших Интернет-ресурсов – те же самые совковые дети, неловко прикидывающиеся крутыми евроклерками. Достучаться до них в выходные дни – занятие почти бессмысленное (вспомните регулярные воскресные падения локальных «сеток», которые одним движением лечатся в понедельник утром). То есть шанс на то, что кто-то внемлет моим отчаянным призывам, настолько ничтожен, что им смело можно пренебречь.

в) Допустим, добрался я до первой попавшейся точки, где тусуются младогорцы, выхватил нож (топор, мачете, катану, спаренную бензопилу «Вражда») и с криком «банзай!!!» бросился в атаку.

Вот здесь целесообразность присутствует: есть незначительный шанс укокошить какого-нибудь действительного негодяя, который в рабочее время обирает людей в переходах, а в выходные грабит и насилует в парках. Тот факт, что к величайшему горю всей моей жизни данный мерзавец не будет иметь ровно никакого отношения – это уже вопрос иного порядка, мы его пока что опустим.

Однако при проведении этого увлекательного эксперимента имеется точно такой же (незначительный) шанс – убить какого-нибудь нормального парня, типа нашего Маги. Не факт, что в таких местах нормальным пацанам делать нечего – случайным образом может затесаться, по тому же пресловутому принципу землячества.