332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Леонид Яхнин » Серебряные колесики (Сказка) » Текст книги (страница 1)
Серебряные колесики (Сказка)
  • Текст добавлен: 5 января 2021, 09:30

Текст книги "Серебряные колесики (Сказка)"


Автор книги: Леонид Яхнин




Жанр:

   

Сказки



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц)

Леонид Яхнин
СЕРЕБРЯНЫЕ КОЛЕСИКИ
Сказка



Великий и единственный

Корона его была похожа на пышную колючку репейника, разрезанную пополам. Плащ шуршал, как новогодняя оберточная бумага. Ноги из коротких штанишек торчали, как два кривых пупырчатых огурца.

– Вы кто? – удивился Тима.

– Король!

– Настоящий?

– Самый настоящий. У меня даже усы королевские – вензелем. – И он надменно пошевелил двумя завитушками под носом.

– А что вам здесь надо? – спросил Тима.

– С королями так не разговаривают, – поморщился король. – Следует сказать: «Добро пожаловать, Ваше Величество!»

– Добро пожаловать, Ваше Величество, – сказал Тима. – А что вам надо?

– Я король почтовых марок Кляссер Второй. Почетный член старых Коллекций, Альбомов и прочая, и прочая, и пр-рр! Ты представляешь себе, какой я великий и почти единственный? И вот не кто иной, как я, лишился своего Главного Советчика!

– Куда же он делся? – спросил Тима.

– О, это давняя история! В одно прекрасное утро королева натерла пол во всем королевстве. А Главный Советчик, ты только подумай! – нажаловался королеве, что я не вытираю ноги. Мне попало. И на меня тут же напал страшный королевский гнев. Я приказал наклеить Главного Советчика на конверт без адреса и послать с королевских глаз долой. А теперь у меня стоят все дела. Как быть, ума не приложу. К тому же я не знаю, куда его прикладывать. Верни мне Советчика!

– Но откуда же я его возьму? – удивился Тима.

Кляссер Второй выставил вперед левый ус, потом правый и торжественно произнес:

– Большая марка с моим Главным Советчиком лежит в твоем альбоме. Преподнеси ее, то есть его, мне!

– Э, нет! – сказал Тима. – Я за эту марку вчера фонарик отдал. А вы мне что дадите?

– Короли никогда ничего не дают! Зато они берут!

– Тогда и говорить не о чем – не дам! – решительно сказал Тима.

Глаза Кляссера Второго от гнева закатились под самые брови, потом разбежались к ушам, потом сошлись к носу и потерлись о переносицу. Глаза катались по лицу, словно две маленькие горошины, прыгающие по кривому блюдцу. А когда король заговорил, показалось, что это блюдце треснуло посредине.

– Да я тебя! Да я тебе!.. А я тебе другую марку дам. В обман… Э-э, в обмен, – вдруг ласково сказал Кляссер Второй. – В моем королевстве сколько хочешь старых марок.

– Меняться, так уж и быть, согласен, – великодушно сказал Тима. – Берите своего Советчика. Только как мы туда попадем, в это самое ваше королевство?


– Очень просто, – сказал Главный Советчик, который уже суетился около кареты, похожей на большой конверт. – Послушайся моего совета, садись и ни о чем не думай.

– Глаза, глаза ему завязать надо, – проворчал Кляссер. – А то покажи им дорогу – все королевство по марочке перетаскают.


Улыбки. Ахи. Охи

Мостовая была выстлана старыми потертыми марками. Карета подпрыгивала на их зубчатых краях. Кляссер Второй все время вертел головой, выглядывал в окно, недовольно хмурился.

– Возмутительно! – проворчал он. – Я не слышу приветствий и восхвалений!

Тима тоже выглянул в окно. Вдоль дороги стояли дома под высокими крышами, похожими на треугольные марки. Улица была пустынна.

– Почему так пусто на улицах? – спросил Тима. – Где весь народ?


– Народ?! – изумился Главный Советчик. – Где это ты видел народ на старых марках? Красоваться на марке достойны только выдающиеся. Например, короли.

– А что в королях выдающегося? – удивился Тима.

– У каждого свое. У одного усы. У другого корона. У третьего живот, – стал перечислять Главный Советчик.

– Ты вот попробуй стать королем, – хмыкнул Кляссер Второй, – сразу и почувствуешь себя выдающимся. Ну где мой Королевский Угодник? – захныкал он.

Тут из ворот одного дома выскочил запыхавшийся толстяк. Он на ходу пристегивал манжеты и выкрикивал:

– Встречайте короля! Улыбки королю! Вздохи! Охи! Ахи! Все-все королю, и никому больше!

– Мало! – недовольно крикнул Кляссер Второй.

– Наш король такой! Наш король сякой! – продолжал выкрикивать толстяк.

Кляссер заулыбался, но тут же снова нахмурился.

– А про сообразительность забыл? – спросил он.

– Минутку! – Королевский Угодник выхватил из кармана мятую бумажку. – У меня все записано. Король самый. Двоеточие. Аккуратный. Запятая. Аппетитный. Запятая. Нет, не то. Благородный. Запятая. Везучий. Запятая. Опять не то. Вот! Сварливый… Симпатичный… Смешной… Нет, про сообразительность не сообразил.

– Лишить праздничной ватрушки! – рассердился Кляссер Второй.

Тима обернулся к королю.

– Ну и хвастун же вы! – сказал он.

– А как же! Самый хвастливый, – похвастался Кляссер.




Сто две лестницы и четыре ступеньки

У дворца их встретили стражники. Они подняли вверх длинные тонкие трубы и так раздули щеки, будто запихнули за каждую по большому спелому яблоку.

– Тру-ту-ру-ру! – звук был пронзительный, как автомобильный гудок. Стражники так сильно дули в свои трубы, что несколько легких облачков на небе сдвинулись с места, а в одном даже образовалась круглая дырка.


Ворота распахнулись. Кляссер прошуршал своей мантией прямо к дверям дворца. И вслед за ним Тима и Главный Советчик оказались внутри. Тима изумленно оглядывался – зрелище было странное, более того – непонятное.

Перед ним расстилались лестницы. Бессчетное число лестниц. Широкие и узкие. Короткие и длинные. Витые и прямые. Пологие и крутые. Вверх, вниз, вбок и сбоку. Деревянные со скрипом. Мраморные с блеском. Ковровые бесшумные. С перилами и перильцами. С оградами и баллюстрадами. Лестницы пересекались, переплетались, перевивались. Они словно вырастали одна из другой. Лестницы, лестницы, лестницы… Они занимали весь дворец и ни для чего другого не оставляли места.

– У меня сто две лестницы и четыре ступеньки, – гордо сказал Кляссер Второй. – А сто третья лестница целиком не поместилась, пришлось ее закончить на крыше.

– И зачем столько лестниц на один дворец? – удивился Тима.

– О! Конечно же, для великолепия. Шествие по лестнице намного торжественнее, чем по ровному полу, – сказал Главный Советчик таким тоном, что сразу стало ясно, чья это выдумка.

Тут по всем лестницам вверх-вниз забегали люди. А на самой широкой показалась королева. Она по самые уши испачкалась в муке, будто цирковой клоун перед выходом на арену. Руки ее, по локоть залепленные чешуйками теста, напоминали двух толстых неуклюжих рыб.

– Наконец-то, – сказала королева ворчливым голосом. – Вечно опаздываете! Ватрушка почти готова. Мыть руки – и к столу!


– Опять мыть руки! – захныкал Кляссер.

– Ваше Величество, но ватрушка… – зашептал ему на ухо Главный Советчик.

– Ладно уж, – неохотно согласился король. – Только, чур, без мыла!


Главный Советчик взбежал на ступеньки широкой лестницы и торжественно прокричал:

– Время обеда!

Вдруг над их головой, на самой верхней площадке винтовой лесенки, появилась маленькая девочка в коротком лиловом платьице и с бантом на макушке. Острые концы банта торчали, как две часовые стрелки.


Послышалась песенка:

 
Короткие минутки
Слагаются в часы.
Отсчитывают сутки
Без устали часы.
 
 
Один и тот же круг
Обходят стрелки вечно,
И маятника стук
Нам кажется беспечным.
 
 
Невидимые мыши —
Колесики шуршат.
Кто времени не слышит,
Тот пятится назад…
 

– Хватит! – грубо прервал девочку Кляссер, – надоели эти песенки!

– Тики-так, тики-тики-так, время обеда! – всхлипнула девочка и застыла неподвижно.

– Кто это? – спросил Тима.

Кляссер небрежно махнул рукой.

– Девочка Тики-Так. Мои говорящие часы.

– Она живая?

– Не знаю. Не задумывался, – ответил король и весело запрыгал по ступенькам: – Обедать! Обедать!


Обед

Обедать, так обедать! Это занятие, вполне достойное короля.

Вдоль мраморной ковровой лестницы тянулся длинный стол. Он спускался ступеньками до самых дверей. Кляссер Второй уселся, конечно же, на самой верхней ступеньке стола. Пониже, на второй ступеньке, села королева. На третьей – Главный Советчик. На четвертой – Королевский Угодник. На пятой – Тима. Еще ниже – званые гости. А на самой последней ступеньке теснились незваные гости. Конечно, одной ступеньки им было маловато. Но это часто случается: про незваных гостей забывают, хотя их иногда больше, чем остальных.


Обед начался.

– Чур, я супу не буду! – заныл капризным голосом Кляссер. – Мне сразу ватрушку!

Главный Советчик встал со своего места.

– Срочно нужна песенка для приятного аппетита, – сказал он. – Где Придворный Сочинитель?

– Я здесь! – крикнул Придворный Сочинитель, перегибаясь через баллюстраду над самым столом. – Песенка уже составлена!

И он запел, размахивая длинными руками:

 
Кошке в блюдечко налито,
А свинье – в ее корыто…
Королю на стол накрыто.
 

А все подхватили хором:

 
Приятного аппетита!
Приятного аппетита!
 

– Дальше! Дальше! – потребовал Кляссер Второй.

И Придворный сочинитель продолжал:

 
Кошке в блюдечко накрыто.
Королю – в его корыто,
А свинье на стол налито.
Приятного аппетита!
 

Кляссер захлопал в ладоши.

– Прекрасно! Прекрасно! – повторял он. – Ватрушку Королевского Угодника отдать Придворному Сочинителю – он мне больше угодил сегодня!


От огорчения Королевский Угодник тут же начал худеть. Он худел прямо на глазах. Его круглый живот опадал, словно проколотый воздушный шарик.

– Ты слышал? – зашептал он Тиме. – Вчера ему присвоили звание Поэт Высшей Марки. Сегодня отдали мою ватрушку. А завтра я вообще стану ненужным. – Вдруг он оживился. – Тима, ты уже выбрал марку в обмен на Главного Советчика?

– Нет, не успел еще, – сказал Тима.

– Тогда бери Придворного Сочинителя!

Тима посмотрел на верхнюю площадку винтовой лестницы. Там все так же неподвижно стояла Тики-Так.

– Скажите, – спросил Тима, – эта девочка Тики-Так живая?

– Не знаю, не интересовался, – рассеянно сказал Королевский Угодник.


Путешествие в лужу

Кляссер Второй дожевал свой обед, зевнул.

– Хочу послеобеденную историю, – захныкал он. – Где Великий Путешественник? Почему его нет за столом?

– Он опять забыл о еде, – презрительно усмехнулся Королевский Угодник. – Замечтался о своих путешествиях.

– Да, да, – подхватил Главный Советчик, – он сыт своими путешествиями.

– А я сыт по горло его историями, – проворчал Придворный Сочинитель. – Не понимаю, зачем нужен он, когда есть я?

– Позвать Великого Путешественника! – приказала королева.

Тима увидел маленького старичка с заляпанной сургучом бородой. Он спускался по боковой лестнице.

– Он, и правда, Великий Путешественник? – спросил Тима Королевского Угодника.

– Этого у него не отнимешь, – развел руками Угодник. – Он, действительно, объехал все почтовые ящики мира на одном-единственном конверте с неправильным адресом.

Кляссер Второй забрался на трон с ногами и устроился поудобнее.

– Опять? Опять с ногами на трон?! – возмутилась королева. – Я утром его так чистила!

Король испуганно спустил ноги на пол. Великий Путешественник остановился и, не дожидаясь пока его попросят, громко сказал:

– Рассказ о путешествии в Страну Отражений!

Он заходил вдоль стола, то поднимаясь по ступенькам, то медленно спускаясь.

Коричневые сургучные штемпеля похрустывали в его спутанной бороде.

– Все началось с того, – начал Великий Путешественник, – что почтальон уронил мой конверт в лужу. Он нагнулся, протянул руку и ухватил конверт за угол. Вдруг я почувствовал, что меня не вытаскивают из лужи, а, наоборот, тянут под воду. Почтальон почему-то стоял где-то на дне лужи…


– Позвольте! – закричал я. – Вы меня утопите!

– Не волнуйтесь, – сказал почтальон, – вы в Стране Отражений. Здесь невозможно утонуть.

И тут я с изумлением увидел, что он весь наоборот. Да, да, совершенно наоборот: правое ухо слева, а левое – справа, руки у него тоже поменялись местами. А ноги выглядели так, будто он утром перепутал левый и правый ботинки.

Нас окружали перевернутые дома. Возле них росли странные деревья. Они упирались в землю своими разлапистыми кронами, устремив к нему длинные, как слоновьи хоботы, стволы. Стволы медленно раскачивались от малейшего ветерка. Солнце все время расплывалось и дрожало, словно желток на блюдечке.

Почтальон прочитал адрес на моем конверте и уверенно зашагал по улице.

«Хм, – подумал я, – непонятно. Обычно почтальоны смущенно вертели конверт и разводили руками. Ведь на нем был написан совершенно неправильный адрес. Такого адреса просто быть не может. Как же так?»

И тут я понял: в Стране Отражений все перевернуто. И неправильный адрес может оказаться правильным! И тогда… тогда конверт разорвут, достанут письмо, а я не смогу продолжать путешествие.

Вот почтальон остановился перед большим голубым домом. Дом стоял вниз головой, вернее вниз крышей, прочно опираясь на трубы и чердачные выступы. Почтальон прочитал адрес на конверте, взглянул на номер дома и сказал:

– Адрес неправильный. Придется отправить письмо обратно.

И тут я догадался: если перевернуты дома, то и номера перевернуты! Какое счастье, что в Стране Отражений наоборот все, все без исключения! Вдруг я опять оказался в луже. Подо мной расплывалась кругами Страна Отражений. Кто-то поднял конверт из лужи и отряхнул с него капельки воды. Это был почтальон. Уши, руки и ноги у него были на месте. Я посмотрел по сторонам. Вверху, над крышами домов, торчали трубы. Деревья, как обычно, упирались стволами в землю, покачивая большими зелеными головами. В небе светило солнце – твердое и блестящее, как медный таз.

«Путешествие продолжается», – подумал я и спокойно уснул, покачиваясь в удобной почтовой сумке.

Великий Путешественник умолк. Тима тронул его за плечо:

– Скажите, пожалуйста, – спросил он, – эта девочка-часы Тики-Так живая?

Великий Путешественник сорвал с бороды обломок сургучной печати, сунул его в рот и задумчиво пожевал.

– Не знаю, – сказал он равнодушно, – для путешественника это не имеет ни малейшего значения.




Полное собрание строчек

По ступенькам спускался, напевая песенку, Придворный Сочинитель. Он даже не напевал, а бормотал, но что-то можно было все-таки расслышать:

 
Жили-были дед да баба,
Били кашу молотком.
Били-били, не тужили,
Запивали молоком.
 

Он на минутку замолчал, запихнул в рот ватрушку и стал быстро ее жевать.

– Вы сочиняете новые стихи? – спросил Тима.

Придворный Сочинитель вздрогнул и чуть не подавился ватрушкой.

– Новые? – рассердился он. – В королевстве старых марок новые стихи? Какие глупости! Все мои новые стихи – старые.

– Как же так? – не понял Тима. – Новые – и вдруг старые?

Придворный Сочинитель гордо прищурился и посмотрел на Тиму по-птичьи сбоку одним глазом.

– Я давно уже издал полное пожизненное собрание строчек, – сказал он. – Теперь я просто беру свои старые строчки, переставляю их и составляю новое, но все-таки совершенно старое стихотворение!


И Придворный Сочинитель зашагал дальше, напевая:

 
Били кашу дед да баба.
Жили-были молотком.
Ели-пили, не тужили,
Забивали молоком.
 

– Эй, послушайте, – остановил его Тима, – может быть, вы знаете, живая эта девочка Тики-Так или нет?

– Не знаю, – небрежно сказал Придворный Сочинитель. – Я ничего, кроме своих строчек, не знаю и знать не хочу.


Ни звука! Ни слова!

Тики-Так по-прежнему стояла на винтовой лестнице и мерно покачивала головой – то ли песенку про себя напевала, то ли отсчитывала секунды: тики-таки-тики-так!

«Странно, – подумал Тима. – Никто не хочет ответить, живая это девочка или просто часы? Сейчас сам узнаю!»

Он мгновенно пронесся по лестницам, взлетел по винтовым спиральным ступенькам, оказался около Тики-Так и взял ее за руку.

– Девочка, ты живая или просто часы? – спросил Тима.

Тики-Так вздрогнула.

– Тики-так, тики-так, – всхлипнула она, – я не знаю, я боюсь.

– Живая! Настоящая девочка! – воскликнул Тима. – Эй, король! Кляссер Второй! Если ваши часы испорчены, так почините их! Нечего заставлять девочку считать время!

Слова его гулко раскатились по всему дворцу, запрыгали по ступенькам, отдаваясь в каждом уголке. Словно на большой звонкий барабан грохнулась груда арбузов:

– Вр-ремя! Врр-емя!

Все замерли. Кляссер застыл с раскрытым ртом, лицо его посерело от злости и стало похоже на дырявый рогожный мешок.

– Тсс! – прошептал Главный Советчик. – О времени ни слова! О часах ни звука!


Он поманил Тиму пальцем, подождал, пока тот сбежит вниз, и потащил подальше, в самый темный угол под лестницей.

– Глупый мальчишка! – зашептал Главный Советчик. – Неужели ты не понимаешь? Время движется вперед. День за днем.

– Чего ж тут не понимать?! – пожал Тима плечами.

– Но каждый день приносит что-то – брр – новое! А это очень опасно!

– Наоборот, новое – всегда интересно! И какие слова замечательные – новость, новенькое или вот это – обнова!

Главный Советчик испуганно замахал на него руками.

– Что ты! Если обновится наше Королевство Старых Марок, то может устареть… король! – Тут Главный Советчик покрутил своим кривым пальцем перед самым носом Тимы: – Но этого не произойдет, потому что мы уже остановили время!

– Остановили? – поразился Тима. – Ерунда! А что же тогда считает Тики-Так?

– Она объявляет обед, ужин, сон. Обед, ужин, сон. Всегда одно и то же. Всегда одно и то же. Время остановилось. Но этого мало. Мы теперь заставим время идти назад!

Главный Советчик бросил Тиму и побежал к королю.

– Ваше Величество! Этот старый Часовщик все еще упрямится? Так я сам придумал, как пустить время назад!

Кляссер Второй затопал ногами от радости.

– Эй, стража! Привести Часовщика! – закричал он.


Серебряные колесики времени

Это был старый Часовой Мастер. Никто, кроме него, не знал секрета тугих пружин и серебряных колесиков времени. Любые самые испорченные часы оживали в его руках. И вот теперь эти руки связали. И связанные, они не могли ни чинить, ни заводить часы. Все часы в Королевстве Старых Марок постепенно остановились, заржавели, и их, как ненужный хлам, выбросили. А Тики-Так, внучку старого Часовщика, заставили объявлять время обеда, ужина, сна. Ведь дедушка научил ее когда-то отсчитывать секунды, минуты, часы.

Теперь Тики-Так видела, как ее дедушку Часовщика тащили два грубых стражника. Она ахнула и закрыла лицо ладонями.

– Повелеваю тебе, Часовщик, пустить время назад! – важно сказал Кляссер Второй.

Старый Часовщик покачал головой.

– Заставить время двигаться назад невозможно, – сказал он, – не надейтесь, вам это не удастся.

– Не удастся? Ха-ха! – расхохотался Главный Советчик. – Я тебя научу. Заставь стрелки ходить в обратную сторону. Вот!


– Можно, конечно, заставить стрелки ходить в обратную сторону, – усмехнулся Часовщик, – но от этого время не повернется вспять. Часы не управляют временем. Они его только отсчитывают.

– Но я, король, приказываю! – завизжал Кляссер Второй.

– Серебряные колесики времени не подчиняются даже королям! – твердо ответил Часовщик.

– Ах так! – завопил Кляссер. – Схватить его! Связать! Заточить!

– Дедушка! – заплакала Тики-Так.

– Стойте! – крикнул Тима. – Отпустите его!

Он хотел броситься на стражников, но Главный Советчик снова схватил его за рукав и потащил за собой в самый-самый дальний, в самый-самый темный, в самый-самый мрачный угол.

– Не торопись, Тима, – сказал он, – есть дела и поважнее.


Марка в обмен

Главный Советчик прислушался. Потом быстро заглянул под лестницу. Там было темно. Он пощупал темноту руками, приложил палец к губам.

– Тсс! – сказал он и поволок Тиму дальше.

– Пустите! – вырывался Тима. – Куда вы меня тащите?

– Не люблю, когда мои советы слушают посторонние. А я собираюсь дать тебе хороший совет. Ты хочешь выбрать самую лучшую марку? Так бери короля!

Тима так и застыл от удивления.

– Короля? – переспросил он. – Вы против короля?

Главный Советчик захихикал:

– Ну что ты! Как можно? Просто мне совершенно необходимо самому стать королем. У меня же большая семья – восемь сыновей! – Главный Советчик вдруг жалостно захлюпал носом. – Бедные мальчики! Представляешь себе, никто из них ни разу не был королевским сыном. Их и так уже дразнят все мальчишки с соседних улиц. Бери, бери короля, не пожалеешь.

– Да не нужен мне ваш король! – презрительно отмахнулся Тима. – Вот пристали! Чем он, ваш король, такой замечательный? Может, он открытие какое сделал? Или изобрел чего-нибудь? Или в космос полетел? И ничего такого он не может! Так себе, королишко какой-то.

Маленькие глазки Главного Советчика сузились и сверкнули из-под бровей, как две булавочные головки.

– Что? Ах вот оно что! – захрипел он и с криком: – Караул! То есть король! То есть карауль! – помчался по лестницам.


Он потерял на ходу одну туфлю, но не остановился и, продолжая выкрикивать несвязные слова, скрылся за поворотом боковой лестницы. И долго еще его босая нога шлепала по ступенькам, как мухобойка.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю